Аберрация

Сбоку послышались шаги. – Ваш заказ, пожалуйста. Звонкий голос официантки вывел его из раздумий. Рафаил послал ей легкую улыбку и кивнул. Та лишь поспешила удалиться. Мужчина аккуратно провел ладонью над чашкой, ощущая тепло пара. Горячо. Он решил пока не испытывать судьбу и дать напитку остыть, чтобы не спровоцировать неловких ситуаций. Когда Одри позвонила ему и попросила встретиться, он был весьма озадачен. Она толком не объяснила, чего хотела – вероятно, это было результатом их странных отношений. Если коротко – они расстались. Без конкретных причин. Точнее, Рафаил сам не понял, когда всё пошло наперекосяк. Вероятно, он был слишком занят своим собственным недугом – приближающейся слепой, чтобы заметить изменения в Одри. Мужчина нахмурился. За последние пару месяцев он успел обдумать эту мысль со всех возможных и невозможных ракурсов, но кое-что оставалось неизменным – его глупые чувства. Он просто не мог взять и стереть из сердца человека, в котором души не чаял целых два года. Были взлеты и падения, но такого исхода он не ожидал. Оставалось лишь гадать, что же такого стряслось, раз девушка решила прервать полосу молчания спустя такое долгое время. На плечо мягко опустилась чужая рука – следствие старой привычки Одри. Она часто раньше вот так подкрадывалась сзади, опаляя шею своим дыханием. Кажется, девушка и сама удивилась своим действиям – быстро убрала ладонь, оставляя после себя холодную пустоту. – Прости, я опоздала? Ее голос и тот звучал иначе. Музыкальный звук Рафаила не мог не уловить новые нотки в нем. Это изменение настораживало. – Вовсе нет. Это я пришел пораньше. Мужчина поднялся и обошел стол, отодвинул стул напротив и протянул руку, чтобы помочь девушке снять пальто. – ...спасибо. Она легко поддалась. Рафаил в свою очередь постарался не обращать внимания на приятное покалывание в пальцах, которое появилось когда он случайно дотронулся до спины девушки. Между ними была напряженная тишина. Рафаил ожидал, что Одри первая перейдет к делу, даже возвращался на место нарочито тихо и осторожно, стараясь не споткнуться и не зацепить ничего. По какой-то причине Одри просто молчала. Так как увидеть ее лица Рафаил не мог, это молчание он истолковать тоже не сумел. – Извини, что пришлось тебя побеспокоить так внезапно. – Только пришла, а уже успела извиниться два раза. В груди мужчины кипели разные чувства, но два из них он различал отчетливо: вина и неконтролируемая злость. Он одновременно злился на себя и на девушку напротив. Но что-то заставляло его сидеть и выжидать, пока она мучила его своим молчанием. – Да, да, ты прав. Мужчина вопросительно выгнул бровь, ожидая продолжения. – Я сейчас разбираю вещи дома и... у меня осталось много... твоих. Я подумала, что ты захотел бы их забрать. – Прошло три месяца, почему вдруг сейчас? Одри замялась. Слова выходили резкими и небрежными. Девушка очень неохотно шевелила языком, как будто даже для такого простого действия ей требовались особые усилия. – Я решила, что у меня много барахла. Хочу отдать что-то тем, кому нужнее. Какие-то продам, наверное – уж лучше так, чем когда пылятся без дела. Рафаил задумчиво взял в руки чашку, но не спешил отпивать. Он раздраженно подержал ее на весу, перед тем как брезгливо бросить: – Ты решила переехать? Так просто никто не перерывает квартиру с ног на голову. – Нет. – Если это из-за твоих новых отношений, можешь сказать мне правду – от того, что мы ходим вокруг да около, ничего не изменится. – Я не в отношениях. Рафаил озадаченно отставил чай обратно на стол. – Не хочу нарушать твои личные границы, Одри, но пойми меня правильно – разве мы разошлись не потому, что..., - его резко прервали. – Всё не так. Это... всё запутанно. – Так объясни мне. Объясни, почему ты сидишь здесь и оправдываешься передо мной – хотя бы это ты сделать можешь? – Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Мужчина встал без лишних слов. От теплого чувства в груди, которое зародилось, стоило ему уловить парфюм бывшей девушки, не осталось и следа. Теперь в воздухе витала лишь горечь и разочарование. Как бы он себя ни обманывал все эти три месяца, но сейчас он видел точно – прошлое не вернуть. – Каждый раз, когда мы разговариваем, всё сводится к тому, что мы раним друг друга. Прошу, больше не мучь меня. Он одним легким движением перекинул пиджак на сгиб руки. – А со всеми вещами, что остались у тебя, поступай, как сама посчитаешь нужным: можешь хоть выкинуть их или сжечь – мне всё равно. Он развернулся, чтобы покинуть злосчастное кафе. Несмотря на все слова, сказанные ранее, он не мог ничего сделать с той крохой надежды, что девушка всё-таки попытается что-то бросить ему в спину. Но она не стала. И он ушел. *** После неудачного рандеву прошла почти неделя. Рафаил то и дело прокручивал в голове слова девушки. Он ненавидел себя за то, что продолжает оправдывать её. Мужчина просто не мог действительно испытывать к кому-то злобу – издержка характера. Эта ночь была какой-то особенно печальной – любой вечер наедине с мыслями заканчивался тем, что в длинных музыкальных пальцах оказывалась скрипка и смычок. Едва ли он играл – хотел, но почему-то не начинал. Мужчина знал, что в итоге просто отложит её и пойдет спать как всегда. Но пока что он поддавался своей тоске и продолжал бездумно проводить по струнам, не издавая ни звука. Телефон завибрировал. Он будто боялся отвлечь хозяина и тихо ехал по журнальному столику, норовя с него упасть. Рафаил поймал его в последнюю секунду, вслушиваясь в голосового ассистента, который уже зачитывал знакомый номер. – Даже сейчас... Но нервно сжал гаджет, искренне не зная, что с ним делать. Он хотел в несвойственной ему жестокой манере просто разбить треклятое устройство, чтобы больше никогда не испытывать этого желания поднять трубку. Это так унизительно, так больно желать того, кто так с тобой поступил. И даже так он все равно ответил. – Да? Ответ получил не сразу. Одри совершенно точно была на том конце – просто дышала в трубку. – Одри, я знаю, что это ты. Его голос звучал как-то надломленно, но резко. Даже обвиняюще. Собеседница наконец спохватилась. – Прости, что опять звоню. Её голос был совсем тихим. Рафаилу было физически больно слышать его таким. – Тебе не за что извиняться. Если бы захотел – просто не взял бы трубку. Снова пауза. Они молчали ещё какое-то время. Рафаил просто слушал её учащённое дыхание. Ему казалось, что девушка вот вот заплачет. – Знаешь, я вчера была дома. Он напрягся. – Что это значит? Мужчина точно знал, что никакого "дома" быть не может. На месте общины, в которой выросла Одри, давно остались лишь заброшенные здания, поросшие плющем. Она сама об этом говорила когда-то. Одри то ли проигнорировала его вопрос, то ли не услышала. Как будто в трансе продолжала говорить – монотонно и бесцветно. – В детстве я мечтала хоть раз пройтись по улице сама, не потому что кто-то приказал, не потому что ослушалась – просто потому что сама так решила. Но когда я смогла сделать это, поняла – для того чтобы моё желание исполнилось, всем остальным пришлось умереть. По спине Рафаила пробежал рой мурашек. Он отложил в сторону инструмент и привстал. – Что за глупости, Одри? – Ты не понимаешь, да? Конечно, для тебя это звучит дико, но сам подумай – столько страданий было вокруг меня. Кто-то умирал, потому что культ запрещал принимать лекарства, кто-то – от потери крови, ведь переливания тоже под запретом. Те, кто пытались сбежать, оказывались в плену, в подвале. Лишь одну меня это никогда не касалось. Почему? Почему в тот день выжила лишь я? – Ты тоже страдала по-своему. Нельзя сравнивать свою боль с чужой. – Мою боль? То, что мама не уделяла мне внимания? Вот это проблема, ничего не скажешь. Мужчина окончательно потерял покой. Даже во время отношений девушка не решалась на подобные откровения. – Ты что-то пила? – Я каждый день "что-то" пью. Но лучше мне не становится. Потому что я – причина того, почему всем вокруг плохо – даже- даже тебе. Я хотела уберечь тебя. Думала, если уйду, спасу от себя. Но как всегда не справилась. – Мне не плохо. По крайней мере, не из-за тебя. – Ты лжешь, я это знаю. Ты слишком добр, чтобы признаться. Она вздохнула. Слишком тяжело. Будто прожила намного больше своего и несла на хрупких плечах груз грехов всего человечества. – Но я не могу заставить себя перестать. Прости меня за это. Я просто... я просто люблю тебя. – Одри, не нужно... – Это правда. Я хотела, чтобы ты знал. Потому что больше я тебя не потревожу. Последнее слово показалось Рафаилу неправильным. Как будто Одри хотела сказать не его, но в последний момент исправилась. – Что это значит? – Я чувствую, что зверь уже близок. Каждую ночь он приходит ко мне. Я просыпаюсь, потому что наношу себе увечья. Но боюсь я не этого. Я боюсь, потому что он моими руками продолжает делать зло. Я лучше умру, чем позволю этому продолжаться. Бессвязные, но ужасающие слова стали последней каплей – мужчина пулей вылетел в прихожую и принялся спешно натягивать обувь. – Одри, ты сейчас дома?! Девушка уже не отвечала – из динамика доносилось только её обрывистое дыхание – она плакала. – Пожалуйста, скажи, что ты там, и я приеду. Добиться ответа, правда, так и не вышло – в какой-то момент девушка всё-таки сбросила звонок. Рафаил выбежал из квартиры, на ходу набирая номер скорой. *** Запыхавшись дёрнул ручку и обнаружил, что дверь не заперта. Времени благодарить Одри за дурацкую привычку не было – мужчина бросился обыскивать комнаты. Он несколько раз споткнулся – пробираться наощупь времени не было, а интерьер сменился с тех пор, как они с Одри разошлись. Да и коробки мешали спокойно передвигаться по помещению. Девушка мирно сопела в гостиной – со стороны казалось, что она просто прилегла на секунду. Но Рафаил уже чувствовал, что что-то не так. Он резким движением схватил её за предплечье и встряхнул. – Одри! Одри, проснись, слышишь? Девушка поморщилась. Постаралась отмахнуться, но руки не слушались – она завалилась бы вперёд, если бы её крепко не держал Рафаил. Опустив Одри на пол, он сам опустился и уложил её на бок, убирая волосы со вспотевшего лица. На опухших щеках всё ещё чувствовались мокрые дорожки слёз. Мужчина лихорадочно вспоминал картинки из учебника, но приходилось действовать вслепую — в прямом смысле. Кто бы мог подумать, что именно сейчас понадобятся знания из уроков ОБЖ – Рафаил уложил ей под голову локоть, пока Одри продолжала слабо опираться, а ногу согнул в колене. В этой ситуации единственное, что его могло успокаивать – девушка всё ещё дышала. По дороге, несясь чуть ли не стометровку, он уже готовился застать в квартире её труп. Этот страх не давал ему лишний раз остановиться на красном свете или обратить внимание на сигналы машин. В тот момент ему было плевать вообще на всё. – Одри, ты как? Не спи, пожалуйста... Его мягкий голос никак не способствовал пробуждению. "Так успокаивает слушать, как ты разговариваешь." В голове всплыла эта фраза – ещё до того, как всё пошло наперекосяк, девушка часто засыпала под его неспешные рассказы. – Проснись! Давай же, не смей спать. Он потряс её ещё раз, выбивая недовольное сопение. Ей было тяжело дышать. Каждый вздох сопровождал шуршащий звук – будто при простуде. Но резкая интонация дала свои плоды, и Одри наконец на мгновение смогла подать голос. – Ммм... – она попыталась перевернуться. – Нет-нет-нет, смотри сюда, – он пощёлкал пальцами, привлекая внимание, – Одри, ты знаешь, где ты? Не дожидаясь ответа, мужчина почти нежно похлопал её по щеке. За время разлуки даже кожа стала как будто более тонкой, если можно было так ее описать. Скулы проступали более отчетливо, и Рафаил бы заметил это в любой другой ситуации, но не сейчас. Похлопопываниям Одри не была рада – даже проваливаясь в сон, она попыталась отвести руку спасителя от лица. Со стороны могло показаться, что он будит абсолютно здоровую девушку. Но её непослушный язык и слишком расслабленное тело не давали ему поверить этому наваждению – он продолжал говорить с ней, изо всех сил придавая от природы мягкому тембру жёсткости. Продолжая тормошить девушку, скорее от тревоги, нежели от знания, что именно он сейчас делает, Рафаил наконец выудил из кармана телефон и начал хаотично искать нужную переписку. Возле имени "Микаэль" горело непрочитанное сообщение. Это немного обнадеживало – как же повезло, что именно сегодня у него была ночная смена. Рафаил крепко сжал руку девушки, пытаясь держать её в сознании, хоть это и ощущалось больше словно он последняя нить, держащяя её между жизнью и смертью. Так банально, но так ужасно. Её рука казалась ему такой хрупкой в тот момент; но даже если бы его заставили, он не смог бы её отпустить.