A Series of Firsts | Цепочка первых моментов

Беллатрикс размешивала подсластитель в своем латте, понимая, что рано или поздно ей придется признать перед Гермионой: ее маггловская кофеварка на самом деле чертовски хороша. И все же, хотя после оправдания она успела освоить немало маггловских технологий, до сегодняшнего утра она ни разу не решалась воспользоваться кофеваркой самостоятельно — просто потому, что Гермиона обычно оказывалась быстрее нее и первой отправлялась в душ. Обычно Беллатрикс вставала первой, но после того как почти весь вчерашний день она помогала Гермионе собирать вещи в ее крошечной лондонской квартире — занятие, которое заняло бы считанные секунды при паре взмахов палочки, если бы юная ведьма не настояла на том, чтобы все делать вручную, — а затем после долгого, ленивого секса, который они разделили перед сном, она была совершенно вымотана и проспала свое пробуждающее заклинание. В результате сейчас Гермиона стояла в душе, напевая очаровательно фальшивым сопрано, пока Беллатрикс шаркала по крошечной кухне в тапочках и шелковом халате, готовя себе утреннюю дозу кофеина. За последние несколько месяцев у них сложился новый распорядок, и, хотя они ни разу не обсуждали, где Гермиона будет жить, когда истечет срок ее аренды, на деле она почти уже переехала в старый викторианский дом на две семьи Беллатрикс. И все же она оставалась не каждую ночь — порой возвращаясь в свою маленькую квартиру через выходные, чтобы приготовить ужин для родителей или принять своих глупых друзей. Такой порядок вещей вполне устраивал их обеих, но, несмотря на то что они были… вместе не так уж долго, Беллатрикс не могла отделаться от ощущения, что переезд должен стать постоянным. Разумеется, решение оставалось за Гермионой, но большая часть ее вещей уже перекочевала в дом Беллатрикс в Хэмпстеде: странные кучки одежды и пальто, ботинок и туфель, запасная зубная щетка и около семидесяти книг, включая три разных издания Истории Хогвартса, а также какие-то причудливые маггловские безделушки, которые Беллатрикс не узнавала и которые ей, откровенно говоря, не особенно нравились. И теперь, когда Гермиона собиралась вернуть жилье своему домовладельцу, было совершенно логично, что она переедет к Беллатрикс окончательно. Поначалу эта мысль слегка пугала. Это были первые серьезные, романтические отношения Беллатрикс за десятки лет, и для нее они стали настоящим откровением. Между ними возникла близость, о которой Беллатрикс могла честно сказать: ничего подобного она не испытывала ни с кем за всю свою жизнь. Это заставляло ее осознать, как многого ей не хватало за долгие несчастливые годы с Родольфусом, но всякий раз, когда эта мысль начинала слишком сильно ее угнетать, она напоминала себе, что раньше Гермиона все равно не могла быть рядом с ней. Возможно, она была немного несправедлива к своему покойному мужу. Когда-то она любила его. Он был порядочным человеком, пусть временами и несколько туговатым. Гордый чистокровный. Забавный. Преданный. Надежный. Хорошего в нем хватало, чтобы она закрывала глаза на все мелочи его характера, которые изрядно ее раздражали. Но во время Второй магической войны они отдалились друг от друга, и она словно стала наблюдать за ним со стороны. Вскоре стало очевидно, что юноша, в которого она когда-то влюбилась, — совсем не тот мужчина, которого она со временем начала страстно ненавидеть. В отличие от Родольфуса, Гермиона не была навязчивой. И не требовала, чтобы ее постоянно развлекали. Нет, все продолжалось почти так же, как и тогда, когда они были всего лишь «друзьями»: долгие прогулки, приятные ужины, вечера с книгой у камина и чай у Энди дважды в неделю. Только теперь у их отношений появилась и физическая сторона. Пожалуй, именно это удивляло Беллатрикс больше всего. Хотя Гермиона упоминала лишь одного прежнего сексуального партнера, в спальне она явно чувствовала себя уверенно, и Беллатрикс могла лишь заключить, что либо после многих лет посредственного секса с Родольфусом ее собственные ожидания были занижены, либо Гермиона оказалась удивительно способной ученицей. Стала ли она лучше благодаря этим отношениям? Беллатрикс так думала — и не только потому, что сестры не реже раза в неделю говорили ей, что она уже не такая стервозная, как раньше. Когда-то давно она могла бы проклясть их за такую дерзость, но, вероятно, признаком перемен внутри нее было то, что она терпела их невыносимые поддразнивания и не тянулась автоматически к палочке. Эта мысль заставила Беллатрикс улыбнуться, когда она отодвинула стул у кухонного стола и начала просматривать первую полосу «Ежедневного пророка». Это было последнее утро, которое Беллатрикс проводила в доме Гермионы. Не то чтобы она так уж часто здесь ночевала, но со всей этой старой сантехникой, старой мебелью и вообще всем старым вокруг она могла с уверенностью сказать, что скучать по этому месту не станет. Гермиона начала снимать эту квартиру после того, как уехала из Норы — сразу после того, как бросила того Уизли. Тогда квартира казалась настоящей находкой, несмотря на отвратительное центральное отопление и сомнительную сантехнику. Немного дороговато для ее бюджета, зато рядом с Министерством и без необходимости делить жилье с соседями — в то время это казалось приятно взрослым решением. Но спустя двенадцать месяцев, девять из которых Гермиона в основном жила у Беллатрикс, срок аренды наконец истек, и пришло время съезжать. Оставалась только потрепанная мебель — диван, на котором едва помещались двое, исцарапанный обеденный стол с четырьмя разномастными стульями и двуспальная кровать с таким пружинящим матрасом, что ей пришлось обращаться к мануальному терапевту, — а также коробки с последними пожитками Гермионы, аккуратно сложенные в гостиной и готовые к тому, чтобы после завтрака их уменьшили и убрали в старую бисерную сумочку Гермионы. Чтение «Ежедневного пророка» было прервано появлением над верхним краем страницы пары оранжевых треугольных ушей. — Тебе что-то нужно? Она уставилась на кота. Кот уставился в ответ. И если бы взгляды могли убивать, Беллатрикс была уверена, что умерла бы уже дважды. Но она лишь закатила глаза, ничуть не смутившись, и опустила газету. Такое случалось постоянно. Живоглот был самым большим добряком из всех, кого она знала, но по утрам до своей обязательной вылазки он всегда бывал раздражительным. — Хочешь выйти? — спросила она и кивнула большим пальцем в сторону двери. В ответ раздалось его фирменное кошачье «мрр». Она отодвинулась от стола. — Ну тогда пошли, — вздохнула она. Она всегда чувствовала себя немного глупо, разговаривая с котом, но это был не просто какой-то кот. Это был Живоглот, и Беллатрикс была почти уверена, что полукнизл умнее среднестатистической кошки. Живоглот спрыгнул со стола и последовал за ней к входной двери. — Не уходи далеко, — предупредила его Беллатрикс. — Мы уезжаем через пару часов, и мне не хочется разыскивать тебя по всему району. Понял? Живоглот взмахнул своим пушистым хвостом, словно король, небрежно отмахивающийся от просителя, и издал чопорное «мяу», выбегая на лестничную площадку — прямо мимо пары ног, стоявших на коврике у двери. Взгляд Беллатрикс скользнул вверх. И она обнаружила, что смотрит в ошеломленное лицо Гарри Поттера. Гарри смотрел на Беллатрикс с выражением, которое иначе как крайним ужасом назвать было нельзя, — вероятно, такое же выражение отразилось и на ее лице, но она быстро взяла себя в руки и прочистила горло. — Поттер, — холодно произнесла она. Несколько долгих секунд Гарри просто глупо таращился на нее; его лицо напоминало карпа, пока зеленый взгляд скользил по ее лицу, а затем ниже. Беллатрикс плотнее запахнула на себе шелковый халат и скрестила руки на груди. — Б-Беллатрикс! — наконец выдавил он. Вид у него был такой, будто он хотел сказать куда больше — возможно, прокомментировать ее нынешний полураздетый вид, может быть, отпустить пару крепких выражений, — но он вновь превратился в молчаливую рыбу. Взгляд, которым Беллатрикс его одарила, ясно давал понять, что она считает его весьма недалеким, и на мгновение ей даже захотелось поздравить его с выдающимися навыками устной речи, но она решила проявить великодушие. — Гермиона в душе, — сообщила она, затем замялась. Часть ее буквально кричала, что следующие слова могут оказаться очень, очень плохой идеей, но Беллатрикс понимала, что это лучший вариант. Гарри был другом Гермионы, и, если Беллатрикс хотела оставаться в милости у своей юной ведьмы, самым вежливым поступком было бы пригласить его внутрь. — Ты… хочешь войти? Гарри уставился на нее с недоверием. — Я… нет. Нет, все в порядке. Я… я просто зашел узнать, не нужна ли ей помощь с вещами, но… — он осекся, и его зеленые глаза метнулись к аккуратно сложенным за ее спиной коробкам. Беллатрикс небрежно махнула рукой. — Ерунда. Я скажу ей, что ты здесь. Беллатрикс резко развернулась на каблуках и направилась к ванной, игнорируя протесты Поттера и одергивая оборчатый подол своего до смешного короткого халата — не хватало еще продемонстрировать ему и свою задницу. Впрочем, от этой мысли она внутренне усмехнулась: хотя она знала, что Гермиона рассказала друзьям об их отношениях, Беллатрикс подозревала, что те предпочитали не задумываться о том, что в этих отношениях есть еще и секс. Беллатрикс легонько постучала костяшками пальцев в дверь ванной. — Гермиона… — Что? — донесся голос Гермионы сквозь шум воды; в нем слышалось легкое раздражение. — К тебе пришел Поттер. — Что?! — на мгновение воцарилась тишина. Затем, когда до нее дошло, что в ее квартире вполне может начаться насилие, она крикнула: — Я сейчас выйду! Беллатрикс вернулась к кухонному столу и обнаружила, что Гарри едва переступил порог. Мальчик-Который-Выглядел-Так-Словно-Хотел-Провалиться-Сквозь-Землю-И-Умереть стоял на месте, явно готовый в любой момент выхватить палочку и начать разбрасываться заклятиями направо и налево. Беллатрикс лишь закатила глаза и ногой отодвинула стул напротив себя. — Присаживайся, Поттер, — сказала она. — Гермиона скоро выйдет. — Я постою, спасибо, — коротко ответил Гарри. — Как хочешь, — пожала плечами Беллатрикс, затем расплылась в самой самодовольной ухмылке, на какую только была способна, и приподняла кружку. — Кофе? — Нет. Беллатрикс фыркнула, но напомнила себе, что преимущество сейчас на ее стороне. — Подозреваю, Поттер, что друзьями мы с тобой никогда не станем. Подозреваю также, что тебе до смерти хочется направить на меня палочку по множеству причин, которые меня совершенно не интересуют. Однако, если я не ошибаюсь, Гермиона, без сомнения, предпочла бы, чтобы в ее доме мы вели себя разумно и цивилизованно. А теперь, может быть, ты присядешь, черт возьми, и перестанешь витать вокруг, как неприятный запах? Гарри прожег ее взглядом, затем осторожно пересек комнату и сел на стул. — Вот и умница, — насмешливо протянула Беллатрикс. — Ты уверен, что не хочешь чашку кофе? Маггловская кофеварка Гермионы действительно превосходна. На мгновение Гарри приоткрыл рот — Беллатрикс была уверена, что для очередного категоричного отказа, — но снова закрыл его. Потом, сквозь стиснутые зубы, выдавил: — Да, пожалуйста. Беллатрикс подавила смешок и направилась к кофемашине. О да, это было весело. Игры разума — ее стихия. Когда дело доходило до того, чтобы залезть кому-то в голову, она прекрасно знала, какие кнопки нажать, чтобы выбить человека из равновесия. — Сахар? — Нет. Беллатрикс кивнула и быстро приготовила еще один латте. Вернувшись, она вручила Гарри кружку и снова заняла свое место за кухонным столом. Затем раскрыла «Пророк» на спортивной странице и, не поднимая глаз, произнесла: — Похоже, «Пушки» снова закончат сезон на последнем месте. Она прекрасно знала, что Гарри по-прежнему преданный болельщик «Пушки Педдл», несмотря на то, что его девушка недавно подписала контракт с «Холихедскими Гарпиями». — Похоже на то, — огрызнулся Гарри, делая сердитый глоток кофе. — Жаль, — протянула Беллатрикс, цокнув языком. — Доркинсу стоило бы подумать об отставке с поста менеджера, тебе не кажется? Гарри ничего не ответил, и краем глаза она заметила, как его пальцы сжались на ручке кружки — несомненно, представляя, что душит ее за шею. Беллатрикс улыбнулась про себя и вернулась к чтению, удовлетворенная тем, что формальности соблюдены. Через минуту-другую дверь ванной резко распахнулась, и Гермиона поспешила на кухню в свободных спортивных штанах и футболке с достаточно глубоким вырезом, чтобы было видно аккуратное ожерелье фиолетовых засосов, которые Беллатрикс оставила на ее шее прошлой ночью. — Гарри! — воскликнула она, и в ее голосе прозвучало почти облегчение от того, что квартира все еще стоит целой, пока она энергично вытирала волосы полотенцем. — Какими судьбами? — Миона! — Гарри вскочил на ноги, едва не опрокинув кофе. — Я просто зашел, чтобы… помочь тебе собрать вещи, но… э-э… — он прочистил горло и кивнул в сторону коробок, сложенных в гостиной. — Вижу, ты, как обычно, до смешного все организовала, так что… — О, Гарри, — Гермиона благодарно улыбнулась ему. — Спасибо, но мы с Беллой почти все сделали вчера. Нам осталось упаковать всего пару вещей этим утром — и я буду готова. — А. Да. Ладно. — Гарри несколько раз провел рукой по своим растрепанным темным волосам и начал пятиться к входной двери, явно намереваясь исчезнуть с этой сцены в ближайшую минуту. — Что ж, я… тогда не буду мешать… — Тебе не нужно спешить, — сказала Гермиона и проследила за его взглядом к тому месту, где Беллатрикс сидела с газетой. — Хочешь остаться на кофе? — Я уже… — голос Гарри оборвался, и он беспомощно махнул в сторону кухонного стола. — Беллатрикс уже сделала мне чашку. — О, отлично! — обрадовалась она. Затем подбежала к кухонной столешнице, чтобы выбросить вчерашнюю еду навынос. — Сейчас только… избавлюсь от этого. Нам еще нужно прибраться, но… — она шумно выдохнула. — Хочешь позавтракать? Я уже освободила холодильник, но осталось полбатона, если захочешь тост? — Нет! — сразу выпалил Гарри. — Мне нужно… прости, у меня сегодня еще есть дела. — О. — Плечи Гермионы поникли. — Да, конечно. Может, в другой раз? — Да, — неловко ответил Гарри. Гермиона проводила его к двери, а он поспешил туда так, будто у него под ногами горел пол. — Спасибо, что заглянул, Гарри, — тепло сказала Гермиона и коротко обняла его. Затем понизила голос — но недостаточно, чтобы Беллатрикс не расслышала ее веселое: — Она не кусается, знаешь ли. Гарри издал странный придушенный звук, и его взгляд метнулся к фиолетовым отметинам на шее Гермионы, прежде чем он поспешно отвел глаза. — Я… э-э… увидимся позже, Миона. — Он повернулся к выходу, затем замялся. — Рад снова тебя видеть, Беллатрикс. — Поттер, — Беллатрикс слегка склонила голову, даже не отрываясь от «Ежедневного пророка», пока Гермиона выпроваживала Мальчика-Который-Врет-Сквозь-Зубы из квартиры. Когда молодая ведьма закрыла входную дверь, она подошла к Беллатрикс сзади и обвила ее руками, опуская подбородок ей на плечо. Тихо Гермиона спросила: — Что это было? — Что именно? — Беллатрикс не отрывала глаз от газеты, но подняла руку и накрыла ладонью одну из рук Гермионы. — То, как ты только что вела себя с Гарри. — И как же? Гермиона тихо захихикала, уткнувшись ей в шею. — Ты была… милой. — Я умею быть милой, — настаивала Беллатрикс. — Только не с Гарри. — Но только что была, разве нет? — хмыкнула Беллатрикс. — Кто ты и что ты сделала с Беллатрикс Блэк? — Очень смешно, — сухо сказала Беллатрикс. Затем рассмеялась. — Мерлин, я и не подозревала, насколько чертовски приятно быть милой с тем, кто тебя ненавидит. — Он тебя не ненавидит, — мягко возразила Гермиона. — Просто он немного… ну, вся эта история с Сириусом— — Это был несчастный случай, — отрезала Беллатрикс. — Визенгамот меня помиловал. — Знаю, знаю, — вздохнула Гермиона. — Гарри просто… ему нужно время. Он оттает. Но спасибо тебе. — За что? — спросила Беллатрикс. — За то, что сварила Поттеру кофе, или за то, что мы не устроили дуэль насмерть на твоей кухне? — За все сразу, — ответила Гермиона и поцеловала ее в лоб. — И вообще, он знает, что делает. У него не было бы ни единого шанса против тебя. Беллатрикс кокетливо тряхнула кудрями и, с явной насмешкой, произнесла: — Разумеется. Я ведь гениальна. — Так и есть, — согласилась Гермиона. — Но домовладелец и я очень ценим твою сдержанность. Беллатрикс просияла. — И именно поэтому, — добавила Гермиона, выпрямляясь, — я люблю тебя. Голова Беллатрикс дернулась так резко, что удивительно, как она не вывихнула шею. Несколько долгих секунд она могла только смотреть на Гермиону — отчасти потому, что ее сердце забилось так быстро, что она всерьез решила, будто с ней случается какой-то коронарный тромбоз, а отчасти из-за отчетливого вздоха Гермионы, осознавшей, что эти слова вырвались случайно. Вот же черт. О любви прежде не говорили ни разу, и от этих слов внутри стало теплее и мягче, чем Беллатрикс хотела бы признавать. Но теперь, когда Гермиона их произнесла, все было сказано — и игнорировать это уже невозможно. — Что… что ты сказала? — наконец спросила она, и это прозвучало почти как обвинение. — Ты слышала, — с вызовом ответила Гермиона и вскинула подбородок, будто готовая отстаивать свои слова. — Ты не обязана говорить это в ответ. Я просто… послушай, я не знаю, что это между нами, но— — По-моему, все довольно очевидно, — тихо сказала Беллатрикс. Гермиона тяжело сглотнула. — П-правда? Беллатрикс глубоко вздохнула, притворно изображая раздражение. Прищурившись и улыбаясь, она произнесла: — По-моему, ты даже не представляешь, как… бесконечно я тебя обожаю, Гермиона Грейнджер. Медово-карие глаза Гермионы расширились — глупо, по-детски надеясь, — и она прошептала: — Ну так скажи это в ответ. Беллатрикс задумчиво поджала губы. Конечно, она чувствовала то же самое. Уже несколько месяцев. Просто пока не могла произнести этих слов. Каждый раз, когда она пыталась, они застревали в горле, и она не совсем понимала почему. Может быть, боялась, что стоит ей озвучить это — и все рухнет в считанные секунды. Может, все еще трудно было поверить, что то, что между ними, — не просто мимолетное увлечение. Она перестала давить на себя, потому что знала: Гермиона даст ей столько времени, сколько потребуется. Но это не избавляло от тревоги перед предстоящими неделями и месяцами. — Я не могу. Пока нет. Мне нравится, как все сейчас, и мне нравится, что ты любишь меня, но… — Но… — мягко подтолкнула Гермиона, перебирая ее волосы. — Иногда хорошего может быть слишком много. Гермиона надула губы. — Думаешь, тебе надоест со мной? — Скорее наоборот, — грустно улыбнулась Беллатрикс. — Хотя, полагаю, все может случиться в обе стороны. — Белла, я… — Гермиона глубоко вдохнула. — Со своей стороны я не могу представить, чтобы мне когда-нибудь надоела ты. — Тогда не смотри так встревоженно, любимая. Чувство полностью взаимно. Просто мне хочется думать… — Беллатрикс облизнула губы. — Что я все это время уже говорила тебе это. Просто… не словами. — Говорила, — удивленно ответила Гермиона. — Ты… ты говорила. Я боялась надеяться, но… я — нет, нет, я понимаю. Кажется. — Тогда пойми вот что, Гермиона. — Беллатрикс притянула ее к себе на колени и поцеловала. Поцелуй вышел искренним и немного неловким; Гермиона машинально вцепилась в ее кудри. Когда они отстранились, их взгляды встретились, и в них было все сразу. — Ты даешь мне чувство, для которого не хватает слов. В этом мире нет никого, кого я хотела бы больше, чем тебя. Улыбка Гермионы ослепляла, и Беллатрикс снова сократила расстояние между ними. На этот раз поцелуй был не таким пылким, но в своей мягкости хранил особое тепло. Им еще предстояло многое обсудить. Но впереди были дни, недели и месяцы. Столько дней, недель и месяцев, сколько они сами захотят — чтобы говорить и разбираться во всем этом. А сейчас Беллатрикс целовала Гермиону, и Гермиона отвечала ей так, будто ничего на свете не хотела сильнее. Наверное, пока этого было достаточно.