Умница

Очередная лекция из множества, прочитанных мной в этих стенах. Пограничные состояния, расстройства. Я даже не особо вдумывался в смысл произносимых мною слов. Я бы давно все это бросил если бы не она. Мери Элис. Она думает, что я не вижу ее, не знаю ее имя. Я знаю ее с тех самых пор как она переступило порог аудитории и села на свое неизменное место — третья парта у окна. Я знаю о ней гораздо больше, чем она думает. Милая, глупая Элис. Я знаю, что она ненавидит пить остывший кофе. Я знаю, как зовут ее кошку. Я знаю что сегодня утром она снова надела красное кружево и теперь сама не понимает, зачем. Она думает, я не замечаю. Я говорю что-то про диссоциацию, а сам чувствую, как её мысли начинают плыть. Это всегда происходит так: сначала лёгкая рябь, потом — провал. Она уходит в себя. В свои фантазии, в которых я — главный герой. Я мог бы не смотреть, оставить ей ее маленькую шалость. Но я смотрю всегда. Её фантазия разворачивается передо мной, как кино. Я вижу себя её глазами: я подхожу к ней, пока она стоит на коленях, наклоняюсь. Она чувствует мой запах. Моё тепло. Мои пальцы у неё в волосах. Я чувствую это тоже. Её тело отзывается там, в реальности — дыхание сбивается, зрачки расширяются, пальцы сжимают ручку. Она даже не понимает, что делает это наяву. «Чего ты хочешь, Элис?» — спрашивает она себя моим голосом. Я позволяю себе улыбнуться. Потому что знаю ответ. Она хочет меня. Так, как не хотела никого. Так, как боятся хотеть. Я бы мог взять ее прямо сейчас, здесь, даже на глазах у всех. Она бы не стала сопротивляться. Но я не хочу спешить. Мне нравится мысль, что она сама придет ко мне и сама отдастся. И это будет гораздо слаще, чем можно представить. — Что нам скажет Мери Элис? — спрашиваю я, глядя прямо на неё. Она вздрагивает. Попалась, мышка. Я улыбаюсь одними губами. Она такая беззащитная в своем необъятном желании. Я заканчиваю лекцию. Они начинают выползать из аудитории как сонные мухи. Занятые своими тетрадками, проблемами, телефонами. Мери Элис собирает вещи нарочно медленно. Она делает это каждый раз. В каждом ее движении отчаянное желание остаться. Три месяца она сидела на третьей парте и смотрела на меня так, будто я — последний глоток воздуха, а она тонет. Я чувствовал её взгляд. Видел, как она краснеет, когда я прохожу мимо. Как задерживает дыхание, когда я останавливаюсь рядом. Интересно, — подумал я, глядя, как она поправляет волосы, — Она упадёт на колени сразу или сначала будет ломаться? Я решил проверить прямо сейчас. — Мери Элис, я попрошу вас задержаться, — сказал я. Она вздрогнула. Обернулась. Глаза скользнули по мне с надеждой. Есть. Я мог бы взять её сразу. Сразу, как только дверь закрылась. Повалить на парту, задрать эту дурацкую юбку и показать, как это бывает на самом деле, а не в фантазиях. Но это было бы неинтересно. — Меня немного беспокоит ваша успеваемость, — сказал я, глядя, как она облизывает губы. — Вы приходите подготовленной, но на лекции будто отсутствуете. Она залепетала что-то сбивчивое. Я не слышал ее голоса, я смотрел на ее шею На пульс. На то, как кровь пульсирует под тонкой кожей. Тук-тук. Тук-тук. — Порой что? — перебил я, наклоняясь ближе. — Не можете сосредоточиться? Она еле слышно ответила и облизнула губы снова. Я мгновенно вообразил как кусаю их. Соленый вкус на языке стал слишком явным. — Я могу вам помочь, — сказал я. Я не спрашивал, я утверждал. Потому что выбора у неё уже не было. Она сидит на парте — моя девочка. Моя хорошая девочка, которая ещё не знает, что она моя. Я развожу её колени. Медленно. — Ты дрожишь, Элис. Замерзла? Конечно, нет. Если бы тот огонь, что горит внутри нее сейчас вырвался наружу, он бы спалил все вокруг. Как отголоски этого пожара я почувствовал жар ее кожи под пальцами. Мои пальцы дотрагиваются кружева на её бёдрах. Я усмехаюсь. — Серьёзно? Носишь такое на лекции? Рассчитывала на что-то, Элис? Она краснеет. Лепечет что-то про то, что «не думала». Врёт. И мы оба знаем это. Но мне нравится что она врет, нравится ее попытка сохранить крохи самообладания. Я наклоняюсь к её уху, касаюсь губами. — Но мне нравится, что ты врешь. И мне нравится это. Этот кусок кружевной ткани. Эта игра. Ты. Мокрая, дрожащая, такая податливая. Я хочу видеть каждый оттенок эмоции в ее глазах, когда возьму ее. Хочу смотреть, как меняется ее лицо, когда она теряет контроль, когда теряет себя. — А теперь смотри на меня, — говорю я. И не смей отводить взгляд. Я вхожу. Она выгибается. Я ловлю ее за талию, прижимаюсь сильнее. Она пытается сдержать стон. — Не смей. Я хочу тебя слышать. — Нас могут… — Кричи, Элис. Это единственное, что я тебе сегодня приказываю. И она кричит. О, Шепфа, как же она кричит. Как будто бы это не просто секс, а исповедь. Как будто бы она наконец может сказать то, что копила до сих пор. Я знаю ее лучше, чем она сама. Я знаю каждую ее нелогичную, сбивчивую мысль. Я знаю что правая туфля ей натирает, я знаю что она ненавидит это кружевное белье. Я знаю что она не высыпается только чтобы попасть на мою лекцию. Я двигаюсь в ней, следуя ее мыслям, я точно знаю где ей больно, где хорошо, а где тот самый край, за которым она теряет контроль. — Смотри на меня, — повторяю я как мантру. Смотри, кто дарит тебе то, о чём ты мечтала все это время. Смотри и запоминай. Потому что после меня ты уже не сможешь хотеть никого другого. Она смотрит. В мои глаза. На меня. И не отворачивается. Она цепляется за меня. Ее крик почти переходит в плач. Я обнимаю ее за талию, позволяя обмякнуть в моих руках. Потом я отстраняюсь. Провожу пальцем по её щеке — мокрая. Заплакала, маленькая. — Умница, — говорю я тихо. Умница, потому что выдержала. Умница, потому что не сломалась. Умница, потому что смотрела в глаза, даже когда было страшно. Я знал, что ты сможешь. Я выбрал тебя не просто так. Я стою у стола, поправляя галстук. За спиной — сбитое дыхание, а еще хаос ее мыслей. — Господи, что я наделала? — прошептала она. Или подумала? — И почему я хочу, чтобы это повторилось прямо сейчас? Я улыбнулся, не оборачиваясь. Хороший вопрос, милая Элис. А потом в её голове вспыхнуло: «Теперь я хочу его ещё сильнее». Я мог бы уйти. Мог бы оставить её в неведении — пусть думает, что это просто страсть, просто совпадение, просто химия. Так было бы проще. Легче. Но я устал. Тысячи лет я играл в эти игры — притворялся, носил маски. А она… она смотрела на меня так, будто видела сквозь них. Будто знала, кто я, и не боялась. — Я тоже, — сказал я вслух. Она замерла. Я слышал, как её сердце пропустило удар. — Что? — выдохнула она. Я медленно повернулся. В её глазах отразились все ее мысли, шок, непонимание и всё тот же голод. Шепфа, как же я люблю этот голод. — Я сказал: я тоже, — повторил я, — Хочу, чтобы все повторилось. Прямо сейчас. И ещё сильнее. — Я ведь не говорила… — Нет, — я шагнул к ней. Моя рука легла ей на затылок — точно так, как в её фантазиях. — Ты просто очень громко думаешь, Элис.