The skirt

      Резкая ослепляющая вспышка камеры в очередной раз неприятно ударила по глазам, и позирующая перед большим макияжным зеркалом девушка, близоруко сощурившись, уставилась на полученный снимок. Стильная, яркая, обольстительная, пышущая молодостью и красотой, она умудрялась смотреться сногсшибательно даже со скрытым лицом, а ее длинные, обтянутые черными чулками ноги так и норовили сместить фокус внимания на себя, выгодно подчеркивая не только верхнюю, но и нижнюю часть завидного модельного стана. И хотя злосчастная фотовспышка всегда слепила испытывающие проблему светобоязни глаза, с ней фотографии получались куда лучше и выразительнее, нежели в тусклой, естественно освещенной комнате.              Довольная собой брюнетка удовлетворенно сохранила спонтанно отснятый на скорую руку кадр, безупречно повторяющий ее живой сексуальный лук, и, усевшись на низкую кожаную кушетку, сделала еще несколько будоражащих воображение снимков в расслабленно-кокетливой позе. Облаченная в черную спортивную кроп-кофту, такого же цвета бейсболку и короткую клетчатую юбку плиссе с высокой посадкой, она чувствовала себя смело и раскрепощенно, в ожидании начала очередного концерта группы желая запечатлеть эффектный образ на свой смартфон. Айдол Ниннин обожала фотографироваться при каждом удобном случае, будь то удачный пейзаж на улице, какой-нибудь забавный момент или просто рабочие будни с девочками, оттачивая нелегкое мастерство фотогеничности и раз за разом втайне воспевая себя любимую на общих и персональных изображениях. И хотя артистка редко баловала собой поклонников в соцсетях, будучи не особо медийной и общительной личностью, для себя Нин И Чжоу не жалела ни памяти телефона, ни времени на индивидуальный фотосет, ни броских провокационных нарядов, в которых всегда ощущала себя поистине пленительно и роскошно.              В этот раз она также не собиралась выкладывать свежую фотопартию в Интернет на радость жаждущим горяченького контента поклонникам, а вот для собственной домашней коллекции новая серия пришлась весьма кстати. С самого утра Ниннин ощущала странное ноющее чувство внизу живота вкупе с легким волнующим покалыванием, отчего ей отчаянно хотелось высвободить скопившееся внутри напряжение хотя бы посредством пикантных снимков. Строгие контрактные рамки с отсутствием личной жизни неблагоприятно сказывались на самочувствии и женском здоровье, вынуждая все чаще прибегать к мастурбации, однако сегодня Нин из принципа не хотелось уединяться в уборной и ублажать там себя самой. Собственная рука и разнообразные секс-игрушки даже при регулярном использовании не приносили столько удовольствия, сколько это мог сделать другой человек, и девушка невольно задумывалась о том, как долго еще сможет обходиться без партнера, довольствуясь скупым быстрым самоудовлетворением под одеялом или с помощью специальной душевой насадки в ванной комнате.              Вздохнув, она удалила лишние и одинаковые кадры, после чего открыла последнюю переписку в чате. Их с Эри гримерка все еще пустовала в отсутствие старшей коллеги по цеху, задерживающейся по дороге в пробке, и макнэ с тоской пролистала их последний с ней диалог со смешными мемами и картинками, которыми Жизель развлекала ее вчера перед отходом ко сну. Веселая и харизматичная, она всегда знала, как заставить младшую улыбнуться и чем поднять ее боевой дух, а еще Эри была обладательницей баснословного таланта, буквально на ходу сочиняя стихи и песни.              С умилением и теплотой девушка прочла последнее посвященное ей четверостишие на английском, присланное в первом часу ночи, когда Ниннин, мучаясь от бессонницы, переписывалась с той и жаловалась на плохое настроение и невозможность заснуть:       

Once the raindrops hit your window,

Look right there at the view.

Grant them smile, wait for a little

And the sun will shine back through!

             По факту Жизель и была тем самым солнечным лучиком, легко разгоняющим даже самые застоявшиеся тучи, и Ниннин не знала большей радости, чем получать ее веселые, оригинальные, полные жизни и энергии смс, от которых непременно заряжалась бодрым позитивным настроем сама и хоть в состоянии бессилия готова была свернуть горы. Из всех четверых участниц группы Эри была самой выносливой и сильной, всегда с достоинством преодолевая любые трудности и не позволяя обстоятельствам сломить ее, отчего все остальные девочки старались не только брать с нее пример, но и в шутку даже прозвали ее «стальная Эри».              Впрочем, сегодня даже ее стрессоустойчивость впервые за долгое время дала сбой и пошатнула завидно стабильную нервную систему. Жизель торопливо вбежала в гримерную комнату всего за сорок пять минут до начала репетиции, на бегу сообщив стаффу, что накрасится и соберется сама. Стандартный получасовой саундчек пришлось сократить до двадцати минут с учетом также запаздывающих Карины с Винтер, и, слыша за дверью разгневанные голоса менеджера и звукорежиссера, Ниннин быстро стало ясно, что сегодняшний день обидно не задался у всех.              Конечно, кроме нее, вольготно потратившей целый свободный час на селфи с фривольными размышлениями о том о самом.              – Фух, еле успела! Какой-то баран на грузовике столкнулся с неотложкой прямо посреди дороги и загородил весь проезд! – возмущенно запричитала Эри, захлопывая за собой дверь гримерки и злобно кидая большую спортивную сумку с вещами прямо на застеленный пушистым белым ковриком пол. – Еле-еле протиснулись по обочине, машин – как на похороны Президента! Рина с Винтер еще не объявлялись? Лично мне менеджер уже всыпал по самое не хочу!              Макнэ отрицательно покачала головой, давая понять, что остальных девочек пока нет, и отчетливо слыша в голосе старшей раздраженные и нетерпеливые нотки. Обычно мягкая, сдержанная и невозмутимая, сегодня Учинага Эри была на взводе, разозленная случившейся некстати задержкой и тотчас полученным выговором от руководства за то, что не удосужилась выйти из дома раньше. Порой она в самом деле могла быть рассеянной, элементарно забывая о времени за просмотром видео или ленты новостей в соцсетях, и И Чжоу не сдержала улыбки, наблюдая за нахохленным и сумбурным видом Жизель в узких голубых джинсах и светло-серой толстовке, наверняка второпях напяленными за одну минуту до выхода. Такой сердитой и негодующей она ей нравилась еще больше, заставляя желать в свою очередь ей помочь и пробуждая внутри нездоровый личностный интерес, который, несмотря на летящие от знойной японки искры, с каждой минутой становился только сильнее.              Истинные друзья познаются в беде, и Ниннин не была бы ее подругой, равно как и одним из самых близких в мире людей, если бы оставалась от ее бед в стороне.              Снедаемая потребностью быть ближе к Эри, защищать и стоять за нее горой, юная китаянка приблизилась и мягко коснулась ее обтянутой светлой хлопковой тканью спины.              – Малыш, не переживай так. Все будет хорошо...              Ей хотелось хоть немного успокоить и поддержать ее, как это всегда делала сама Эри, когда у девочек что-то не ладилось или возникали проблемы, но Учинага продолжила сосредоточенно рыться в сумке, даже не повернувшись и упорно не замечая попыток макнэ обратить на себя внимание.              – Отстань, Нин. Сейчас вообще не до твоих игр.              Обычно на сцене она любила, когда младшая заигрывала и флиртовала с ней, вызывая бурную восторженную реакцию у фанатов, давно следящих за их парой и так и видящих их двоих вместе. Невинные дружеские на первый взгляд касания, поглаживания, толчки и щипки пользовались у публики огромным спросом, повышая рейтинги группы и способствуя миллионным просмотрам видео в считанные часы. Однако сегодня морально подорванная и удрученная с утра пораньше Эри не была настроена на привычные забавы с неровно дышащей к ней Ниннин, для которой банальный фансервис уже перестал быть таковым, а их с Жизель мнимые взаимоотношения – основываться только лишь на чужих прихотях и фантазиях.              По факту эти самые фантазии давным-давно зрели в ее собственной голове. И куда более смелые и отчаянные, чем у их бесцеремонных оголтелых фанатов.              – А раньше тебе это нравилось, – многозначительно заметила она, не спеша убирать от Учинаги руку, а, напротив, перемещая ее ниже к талии и пояснице девушки. – Нравилось, когда я трогаю тебя и всячески показываю, что ты мне нужна.              Мелкая щекотная дрожь промчалась по ее мышцам, стоило младшей ощутить исходящее от Эри тепло и такой родной запах цитруса и сандала, который она любила до тошноты вдыхать, сидя с ней рядом по вечерам в гримерке или в машине обратно по дороге домой. Немыслимым образом цветущая и жизнерадостная Жизель во всех смыслах притягивала ее к себе, заставляя ждать встречи с ней и с каждым разом желать все большего, и мающаяся от тоски Ниннин слепо искала крупицы ее внимания и ласки, в которых так сильно нуждалась и которых ей особенно не хватало все последние, полные рутины, скуки и одиночества дни.              Сказать по правде, ей давно хотелось плюнуть на все, притянуть Учинагу Эри к себе и покрыть все ее лицо, шею и руки безрассудными, жадными, одержимыми, дозволенными лишь ей одной поцелуями. Хотелось зарыться лицом в ее утянутую тесным черным бюстгальтером грудь, делающим ее на добрых полтора, а то и два размера больше, и по очереди ласкать ее, пока Учинага сама не толкнет ее голову еще ниже. Хотелось впиться губами в ее губы, впечатать ее хрупкий девичий стан в себя, слушать, как она тяжело дышит и стонет, больше не способная отстраниться от нее и прогнать. Нин готова была кончить на месте прямо сейчас: от одного ее взгляда, от одного ее требования, от одного ее авторитетного и бесконечно значимого для нее присутствия и от одного факта того, что она – здесь.              Это бы стало спасением. Безумством. Изменой всему и вся. И ее личным греховным раем, в котором девушка по имени Нин и Чжоу готова была сгореть заживо без остатка и без следа.              Эри наконец выпрямилась и устало взглянула на стоящую к ней почти вплотную в неприлично короткой юбке и просвечивающей кофте напарницу, выглядящую так, словно она собралась не на концерт, а в ночной стриптиз-клуб прямиком к шесту. На пухлых матовых губах застыла кокетливая улыбка, щеки залил нежно-розовый шаловливый румянец, а в больших раскосых глазах плясали озорные огоньки, в которых Жизель без труда уловила вызов и дерзкую, беспардонную, ничем не завуалированную провокацию.              Чего Нин добивается и почему решила до кучи позлить ее именно сейчас? Мало того, что их подготовка к шоу полетела в тартарары и ей влетело от менеджера, так еще и макнэ перед ней рисуется, отрывая ее от сборов, из-за которых она может не выйти сегодня на сцену вообще!              – Мне нравилось шлепать тебя по заднице, когда в зале гас свет и никто из фанатов этого не видел, – бесцветно парировала она, не подозревая о том, что вместо стыда и смущения И Чжоу их диалог лишь заводит. – Нравилось щипать за грудь, потому что твои чертовы кофты с майками беспрестанно просвечивали соски. А еще нравилось иногда подыгрывать, потому что я замахалась смотреть, как ты гладишь и лапаешь меня чуть ли не весь концерт так, будто я на полном серьезе твоя девушка.              – А разве это не так?              От подобной прямолинейной дерзости Учинага опешила и, застыв с защитными шортами в руках, возмущенно на нее уставилась.              – Ты совсем охренела? Фанатские бредни о Нинзелях забили твою наивную голову? Очнись, И Чжоу! Конечно, нет.              Недовольная и раздосадованная Жизель дернула застежку молнии до конца и, вытряхнув оставшиеся вещи из сумки, принялась перебирать их в поисках косметички. Она насупилась и отвернулась, всем своим видом давая понять, что разговор окончен, однако Ниннин, не ведясь на непривычно раздраженное и даже враждебное поведение подруги, игриво подцепила пальцем шнурок ее толстовки и потянула за него, отвлекая брюнетку от сумки и насильно разворачивая ее к себе.              Кажется, как следует выпустить пар сегодня жизненно важно было не только ей, но и Эри тоже, и младшая, как никто, знала, как этого лучше всего достичь и обернуть негативный эмоциональный пик Жизель в свою пользу.              – Так стань ею, – с придыханием в открытую заявила она, тотчас замечая, как расширились и потемнели без того черные, как смоль, зрачки Жизель. – Прямо сейчас. Или мне попросить о помощи Джимин с Винтер?              – Что?..              Спровоцированная, как бык красной тряпкой, намеком на двух других девушек Эри метнулась к ней и, схватив наглую болтушку поперек талии, толкнула ее к заваленному косметикой и средствами ухода столу. Нин легко и покладисто поддалась, увлекая старшую за собой и жадно впиваясь в ее сочные полураскрытые губы, в то время как Жизель властно навалилась на нее сверху, смещая руки на ее бедра и больно сжимая под бесстыже короткой юбкой упругую оголенную плоть. Жар от ее прикосновений – таких прикосновений – прошелся по Ниннин, как удар тока, путая ориентир и туманя сознание, и она задрожала, раболепно взирая на доведенную до ручки японку, все самые слабые места которой давным-давно уже знала наизусть.              – А-ах!.. Наконец-то! – с упоением выдохнула младшая во влажно кусающий и сжирающий ее рот, помада с которого грязно смешивалась с ее собственной, а влажное липкое пятно на трусиках уже предательски пропитывало шелковую ткань насквозь. – Давно пора было!              – Сучка, ты у меня сейчас договоришься!              Польщенная прозвучавшим ругательством, в данный момент больше похожим на смутную завуалированную похвалу, И Чжоу обхватила обеими ладонями лицо Эри и, засасывая ее губы в себя, не отпускала их до тех пор, пока они обе не начали задыхаться от нехватки воздуха. Огонь пронесся по ее венам, воспламеняя чистым адреналином кровь, сердце зашлось в бешеном ритме, а тело прошиб едкий пот, стоило ей всего на секунду оказаться в чужих доминирующих объятиях, и мучимая давними скрытыми чувствами к старшей девушке Ниннин знала, что уже ни за что не сможет все бросить и повернуть назад. Легкие, ничего не значащие касания во время концертов и прямых эфиров были ничем по сравнению с реальной текущей близостью, которой распаленная и соблазненная японка, оказывается, жаждала ничуть не меньше нее, а потому теперь макнэ готова была испытать и претерпеть все, лишь бы еще хоть немного задержаться рядом, находя себя по-настоящему нужной и желанной ею.              Она вскрикнула и затрепетала, когда Эри развернула ее спиной к себе и грубо толкнула животом на низкий макияжный столик, на котором младшая неловко распласталась прямо поверх баночек с кремами, едва успев схватиться для опоры за его боковые выступы. Жгучая боль охватила оттопыренную заднюю часть, стоило Жизель грубо шлепнуть ее сначала по одной, а затем другой обнаженной под стрингами ягодице, с упоением глядя, как гладкая молочно-белая кожа розовеет, а потом приобретает насыщенный амарантовый цвет. Эта неугомонная китайская сучка с явным недотрахом и любовью к секс-провокациям так хотела, чтобы та обратила на нее внимание, так старалась перед ней выделиться, что использовала для этого самые примитивные пикап-методы, облачившись в чертову мини-юбку и открывающую вид на ее идеальный рельефный пресс кофту.              Такая примерная снаружи и такая развратная внутри. Безупречный визуально-нравственный баланс, который Жизель собиралась справедливо раз и навсегда нарушить. Все равно своими прозрачными и не слишком намеками озабоченная и похотливая хубэ ее уже вконец достала.              – Ох, черт! Эри... да! – взвыла младшая, когда тоненькая полоска ее условного нижнего белья порвалась прямо на ней и новый усиленный удар добавил красок ее восхитительной накаченной попке. Для полноты и эффектности похабной картины Жизель скомкала чужие стринги в комок и засунула их Ниннин в рот, пресекая громкие ненужные стоны и высокий шанс постороннего вторжения в их гримерку.              – Маленькая гнусная шлюшка! Этого ты хотела, да? – сквозь зубы процедила она и развернула бейсболку девушки козырьком назад для лучшего и детального обзора. – Молчи, пока я не оставила тебя не только без оргазма, но и без возможности выйти сегодня к Май! Видимо, только так я могу заставить тебя оставить меня в покое!              Нин глухо застонала, плавясь от наслаждения в тонких, но сильных женских руках, которые задрали ее без того короткую юбку до пояса и без сожаления продолжили отшлепывать ее, как вредную нашкодившую школьницу, наплевав на не самое подходящее время, место и снующих снаружи по коридору людей. Сжимая зубами влажную солоноватую ткань, пропитанную ее собственными выделениями, И Чжоу лишь в последний момент вспомнила, что они с Жизель забыли запереть дверь, и теперь возбужденно глазела в зеркало на вот-вот могущих возникнуть в проеме посторонних. Риск быть захваченными с поличным усиливал острые ощущения, заставляя чувствовать себя самой настоящей сучкой, которой плевать, где и с кем заниматься сексом, и, несмотря на желание провести под Эри на чертовом столе до самого утра, Нин очень надеялась, что старшая закончит с ней быстро.              Терпеть огненно-обжигающую боль становилось невыносимо по мере того, как Учинага исступленно наносила по круглой раскрасневшейся заднице макнэ смачные шлепки, пока наконец не выругалась на заболевшую руку и не опустилась сзади Ниннин на колени. В идеале ей хотелось выпороть ту ремнем с заклепками, заставив младшую кричать и в слезах молить о пощаде, но сейчас, в отсутствие подходящего кожаного аксессуара и времени, Жизель решила не заморачиваться и перейти к главной части их спонтанной интимной экзекуции.              Наблюдающая за ней в зеркало И Чжоу восторженно выдохнула, когда брюнетка раздвинула обе половинки ее ягодиц и прильнула к сладкой, сочащейся обильной смазкой промежности. Шустрый девичий язык умело прошелся между влажных горячих складок, собирая ароматную вязкую субстанцию – аккурат от набухшего и пульсирующего клитора до плотно сжатого колечка анальных мыщц, – и Ниннин стоило колоссальных усилий и выдержки, чтобы не кончить в ту же секунду Эри на лицо от одного только представления этого. С восторгом и благоговением она выгнула спину и подалась назад так, чтобы плотнее соприкасаться с Жизель и заставить ее работать в своей горящей адским огнем промежности чуть активнее. И томно, несдержанно, откровенно по-блядски стонала, пока язык японки творил с ее голой, красной от порки задницей поистине немыслимые и невыразимые вещи. Подобный момент однозначно стоил того, чтобы столько лет его ждать, мечтая об одной из самых завидных и ярких девушек кей-поп индустрии и до кучи имея честь выступать на одной сцене с ней, а теперь лежать распластанной, как дешевая шлюха, поперек макияжного стола, наслаждаясь ее умелыми губками с языком и едва сдерживая на глазах слезы счастья.              – Блядь, как же ты течешь, – услышала она сквозь громкие сосущие и причмокивающие звуки чужое невнятное бормотание. – Словно не трахалась ни с кем пару месяцев, если не лет.              По факту так оно и было, ведь скупое механическое самоудовлетворение никогда не могло сравниться с полноценным сексом, и уставшая от жаркой телесной пытки младшая жалобно замычала в сбившуюся во рту ткань, показывая, как ей не терпится поскорей получить свой приз.              – Такая грязная и нетерпеливая, – усмехнулась Жизель и звонко хлопнула партнершу по внутренней стороне бедра, заставляя ее шире расставить ноги. – Думаешь, я позволю тебе кончить просто так от моего языка, не засунув в тебя пару пальцев? Тебе повезло, что у нас мало времени, потому что иначе я бы трахала тебя до тех пор, пока ты не вырубилась прямо тут, на месте!              Схватив Нин за бедра, Жизель жестко впечатала между ними свое лицо, принимаясь усиленно отлизывать измученной китаянке и с каждым развязным движением рта выбивая из нее все новые и новые, полные наслаждения и мольбы стоны. Она видела, что грубое собственническое обращение и дерзкие вызывающие слова доводили И Чжоу до экстаза не хуже самого секса, и Жизель с трудом сдерживала собственное либидо, при виде лежащей на столе Нин подскочившее до немыслимых и невиданных прежде значений. Эта несчастная тесная гримерка – однозначно всего лишь только начало их бурного совместного времяпрепровождения, в обязательном порядке обещающего продолжиться дома у одной из них, и девушка с содроганием представила предстоящий концерт в знаменитой KSPO Dome, на котором лишь чудо поможет ей не наброситься и не завалить Ниннин в вызывающем аутфите прямо на сцене.              Дочиста собрав губами и проглотив вязкую солоноватую влагу, Эри поднялась и, обхватив одной рукой Нин за талию, навалилась на нее всем весом сзади.              – А теперь смотри на себя, И Чжоу, – хищно прошептала она и укусила страдающую от воздержания макнэ за ухо. – Смотри, в кого ты рядом со мной превратилась.              Закрывающимися глазами Ниннин уставилась на них двоих в большое гримерное зеркало с подсветкой, перед которым совсем недавно фоткалась во всех позах, будто готовя себя любимую к грядущему запретному интеркурсу. Она – вспотевшая, покладистая, безвольная, ставшая удобной игрушкой в чужих руках. И Эри – агрессивная, властная, доминантная, понуждающая ее делать все то, на что Нин И Чжоу никогда не решилась бы ни с кем другим. Каждая именно в той своей роли и амплуа, о которой беззаветно влюбленная в старшую подругу девушка мечтала, и она, шумно дыша, сквозь неудобный, плотный, намокший от слюны кляп прохрипела:              – Рядом с тобой я готова стать кем угодно, Эри-чан…              Два пальца умиротворенно погладили ее гладкий взмокший лобок, а затем вторглись глубоко внутрь тесного упругого лона без предупреждений, заставив Ниннин подскочить и благодарно захныкать от удовольствия. Невзирая на дикое неуправляемое желание довести ее до сокрушительного финала сразу же в отместку за неподходяще выбранный для этого день и час, Жизель остановила себя на полпути, давая младшей привыкнуть к ней и растягивая тугие сопротивляющиеся стенки, до нее лишь пару раз знавшие о посторонних фрикциях. Входя и выходя из нее плавно и неторопливо, Жизель постепенно наращивала глубину и темп, прислушиваясь к языку тела Нин и стараясь двигаться так, как той больше всего хотелось. А хотелось ей грубо, властно и беспощадно, как хочется всегда, когда человек вынужден долгое время обходиться без секса и когда сил и терпения на всякие сантименты уже просто не остается. Цветущая, солнечная и бесконечно красивая Нин и Чжоу заслуживала иного к себе отношения, заслуживала ласки, нежности и любви, но ничуть не находящая себя романтиком Учинага Эри не собиралась размениваться на любезности и жалеть ее при том, что сама уже еле сдерживала потребность поставить макнэ перед собой на колени, снять с себя джинсы и в прямом смысле слова сесть на ее лицо.              Ведь она тоже любила жесткие азартные развлечения с всевозможными эротическими наказаниями и мощным, всепоглощающим, граничащим с болевым экстазом. А всякие нежности и сюсюканья можно было оставить и на потом.              До упора войдя в нее указательным и средним пальцем, подушечкой большого она надавила на клитор Нин, вслед за чем накрыла свободной рукой ее спрятанную под укороченной спортивной кофтой грудь. Ее женственная ласкающая ладонь медленно скользнула по покрытому пóтом стану, пробираясь выше по животу, ребрам и наконец нащупывая горячую набухшую плоть, от чего нижняя пуще прежнего задрожала, едва ощутив, как чужая рука в дополнение к основным ласкам принялась методично массировать и разминать ее грудь.              – Ммм… онни… прошу…              Ее невнятные, но такие славные, пробивающиеся из-под кляпа мольбы были равносильны ангельской песне, которую Жизель готова была слушать вечно, записав ее саундтреком их внезапно разгоревшейся этим вечером в гримерке любви. Жесткие эрегированные соски ощущались даже сквозь плотную ткань бюстгальтера, которые Эри без конца сжимала, теребила и выкручивала, вынуждая Ниннин нетерпеливо ерзать под ней на столе и вспомогательно тереться задом об ее собственную промежность. Чертова сучка была так возбуждена, что, казалось, могла кончить без малейших прикосновений, и Жизель, пыхтя и потея, с вожделением уставилась на их с ней зеркальное отражение. Похабный вид ее, грубой и деспотичной, навалившейся сверху на несчастную китаянку, и самой И Чжоу, отшлепанной и измученной недостижимым оргазмом, с размазанной помадой на губах и одурманенным мутным взглядом, сорвал последнюю защитную пломбу с ее размеренного сдержанного темпа, заставив наконец вспомнить о времени и довести начатое до конца.              Спустя несколько быстрых рваных толчков Нин счастливо забилась под ней, испустив долгий протяжный вздох облегчения и полностью отдавшись во власть накрывшей с головой эротической стихии. Долго сдерживаемое внутри напряжение высвободилось наружу, закрученной до предела спиралью стремительно раскручиваясь внизу живота, и девушка блаженно приняла на себя мощный кульминационный удар, проживая сладкие и мучительные его последствия каждой своей звенящей от удовольствия клеточкой. Ощущать Эри внутри себя было волшебно, экзотично, непередаваемо, и Ниннин часто представляла на месте собственных пальцев старшую, именно так овладевающую ею и вынуждающую слезно кричать и биться от наслаждения в ее руках.              Все прочие люди во время секса предпочитали нежности и любезность, а Нин И Чжоу любила собственничество, нахальность и грубость, против которых ее собственные мольбы не имели никакого веса. Ничто не заводило ее так, как полная физическая отдача с беспрекословным подчинением кому-либо, а подчинение девушке по имени Жизель подавно виделось ей наивысшей честью.               Учинага Эри не просто позволила ей испытать оргазм – она разобрала и собрала ее, как долбаный конструктор Лего, по частицам обратно, вытащив на свет божий все те потаенные желания и фантазии, о существовании которых Нин и не подозревала, и в очередной раз закрепив за собой гордое звание человека, понимающего и чувствующего ее, как никто. Сегодняшняя подготовка к шоу навряд ли бы могла завершиться иначе, ограничившись привычными сборами, но, даже если бы так случилось, И Чжоу точно знала, что после шоу уже никуда не позволила бы Жизель деться от себя.              Прекрасно понимая, что ее девушке тоже нужна разрядка, она решила порадовать ее после концерта, применив по полной все свои навыки с импровизацией, а пока довольствуясь их долгожданной близостью не только в качестве мемберов и подруг и с трепетом ощущая теплое прерывистое дыхание на своей щеке. Пахнущая цитрусом, сандалом и пóтом Эри нехотя отпустила ее и, чмокнув во взмокший спутанный темноволосый затылок, польщенно шепнула:              – Ты нереальная, Нин И Чжоу. Ты горяча, красива и просто божественно сексуальна. Как же мне повезло, что ты у меня есть.              Она достала изо рта девушки кляп и, поправив ей юбку, помогла подняться со стола. Ноги младшей дрожали, стоило ей вновь перенести на них вес, и Жизель предусмотрительно подхватила ее за талию, магнитом вновь сталкивая их тела и срывая с сухих искусанных губ напротив новый чувственно-эротичный вздох.              – Похоже, хрупкому и уставшему цветочку нужно восполнить силы, – улыбнулась она и мягко убрала с безупречного, хоть и немного уставшего лица спутанные темные пряди. – Перекуси немного и попей воды. И прошу, не одевай сегодня коротких нарядов, ладно? Я сильно перестаралась с твоим… наказанием. Прости.              Младшая кивнула, не в силах сдержать ответной белозубой улыбки, и переплелась пальцами с ладонью старшей, показывая, что ничуть на нее не злится. Ягодицы все еще приятно покалывали и горели после твердых уверенных рук Жизель, и И Чжоу стыдливо залилась краской, ощутив новый прилив жара по всему телу при одном лишь воспоминании о том, как смачно и хорошо они ее сегодня отшлепали.              Они едва успели перевести дух и еще раз напоследок поцеловаться, как в гримерку на всех парах ворвались Карина с Винтер. Обе, как на иголках, запханные и взъерошенные, бегущие от яростных воплей менеджера и управляющего стаффом про то, что еще одно подобное опоздание – и группу расформируют раньше, чем они успеют напудрить в сортире свои носы.              – Вы почему еще не одеты?! – возмутилась лидер, на ходу скидывая ветровку и бросаясь к макияжному столику с хаотично разбросанными на нем тюбиками, баночками и флаконами. – До саундчека десять минут, а они стоят, прохлаждаются! Мало того, что мы опоздали, так еще и вы до сих пор не собрались!              – Не кричи, Рина, – спокойно пояснила Жизель. – Мы репетировали общую партию.              – Какую еще партию? – изумилась Минджон, доставая цветные линзы и любимые побрякушки-аксессуары. – У вас нет совместной песни.              – Партию Нинзелей, – лукаво переглянувшись с Нин, деловито сообщила та. – Ну, знаешь, настрой, стилистика, парный вайб.              Подруги пожали плечами, безусловно, не поняв, что имелось в виду, и торопливо начали подготовку к концерту. На время саундчека им разрешалось выступать в повседневной одежде, но макияж с прическами требовалось сделать уже сейчас. Возобновляя собственные отложенные сборы, Жизель украдкой приблизилась к Ниннин и, незаметно опустив ладонь на ее бедро, многозначительно шепнула ей в ухо:              – Вечером продолжим у меня дома, поняла меня? И только попробуй пикнуть и кому-нибудь растрепать о том, что здесь было. Клянусь богом, ночью тебе конец.              С трудом сдержав смех, макнэ кивнула и с хитрой улыбкой скрылась за ширмой, чтобы сменить свой вызывающий провокационный наряд на что-нибудь более сдержанное и закрытое. Похоже, сегодняшнее выступление обещало быть еще более жарким и интересным, чем все предыдущие, напитанное небывалой энергией и драйвом от переживших хороший качественный секс тел.              А вот за их сценическое взаимодействие с Жизель перед тысячами преданных, втайне ждущих их романтичных забав фанатов Ниннин не была столь уверена, ведь, несмотря на вполне внятное и серьезное предупреждение своей онни, оставлять ее без внимания она по старой доброй традиции точно не собиралась.