наш уголок вселенной - К.С. Роудс

Был поздний вечер, ближе к концу августа, когда весь мир этого молодого человека начал крениться, выходя за привычные ему рамки. Из-за прошедшего ранее дождя и солнца, опускающегося за горизонт, по городу пронесся приятный ветерок, приносящий долгожданную прохладу после долгого изнуряющего лета. Сентябрь был уже близко, и скоро должны были начаться занятия. Хан Джисону было 19 лет, он учился в колледже и провёл бóльшую часть дня в роли «пассажирской принцессы»: его возил один из ближайших друзей, Хван Хёнджин, с которым они последние два года были соседями по комнате. Сейчас они ехали в большом грузовом фургоне в новый город, далеко от прежней жизни. Хотя, в общем-то, он не многое и терял — все, кто был ему дорог, уже были здесь. Джисон начал учёбу в том же небольшом колледже, что и Хёнджин, с одной целью: поступить в престижную художественную школу в самом сердце Сеула, которая за последние годы сделала себе имя. Несмотря на разные специальности, эта общая цель, честно говоря, стала камнем преткновения, когда они только познакомились: они видели друг в друге конкурентов. Постоянно ссорились, игнорировали друг друга, устанавливали мелочные правила по комнате. Но два года спустя он был здесь, с ним, помогал перевозить вещи в его новую квартиру, смеялся, как гиперактивный ребёнок, над какой-то бедной школьной учительницей. Он впервые съезжал жить один, готовый ощутить на себе всю полноту свободы взрослой жизни: никаких соседей по комнате, родителей или братьев и сестёр, контролирующих, что он делает или как живёт. Мысль была захватывающей, но для Джисона также и нервирующей. Он всегда был немного созависимым человеком, несмотря на то, что его часто считали одиночкой. Не то чтобы это было неправдой, но он не представлял, как жить, не зная, что в доме есть кто-то ещё, даже если этот кто-то находится за отдельной закрытой дверью. В конце концов, это пугает всех молодых людей, верно? Ещё ему нравилось, когда о нём заботились, когда его баловали, так что идея полной самостоятельности была пугающей. Особенно учитывая его отсутствие базовых навыков выживания. Но теперь ему казалось, что он должен кое-что доказать. Его ныне отдалившийся отец, с которым он не разговаривал больше года, первым сказал ему, что он никогда не выживет один, после одной горькой ссоры. И Джисон решил принять этот вызов. — Знаешь, ты всегда можешь пожить у нас с Чанбином, если что, да? — сказал ему Хёнджин, ставя коробку на пол возле каркаса кровати и чуть ли не жалостливо глядя на сломанные во время поездки крепления. — Если заскучаешь. Джисон небрежно махнул рукой: — Со мной всё будет в порядке, чувак. — Он звучал так, будто пытался убедить в этом скорее себя самого, за его словами последовал неловкий смешок. — Как хочешь. Я оставлю обнимашки Бинни себе, — поддразнил Хёнджин, ткнув другого локтем в бок. — В прошлый раз, когда он пытался меня обнять, он чуть не задушил меня во сне. — Ты просто слишком чувствительный, тощий как палка. — Нет, это он просто слишком много времени проводит в спортзале. — Если бы ты принял предложение Чана и Чанбина сходить в зал, ты бы накачался ещё до Рождества. Сейчас у тебя есть шанс, раз ты уже в городе с нами. — Хёнджин слегка сменил тему, выходя из квартиры вместе с Джисоном, надеясь, что это будет их последняя ходка, чтобы затащить всё наверх. Несмотря на то, что лето заканчивалось и скоро должна была начаться осень, для физической работы всё ещё было слишком жарко, одежда прилипала к влажной от пота коже парней. Джисон застонал при этой мысли, его руки театрально обвисли перед ним. — Ни за что, я думаю, они бы меня просто сломали. Мне не угнаться за этими хёнами, ты и сам это знаешь. Я уже выдохся после этого. — Тогда потанцуй со мной? — Хёнджин мило улыбнулся, вызвав у другого закатывание глаз. — У меня нет подготовки, а у тебя годы практики, — парировал Джисон. — К тому же, я грациозен, как утка, сидящая нога на ногу. — Правда, — Хёнджин не стал спорить, он первым же и подшучивал над ним. — Но-о- о~ у меня самого практика хромает из-за травмы лодыжки, и мне нужен напарник, чтобы ходить. Ты же знаешь, я ненавижу ходить один в новую студию, а Чан хён отмазывается, снова заперся со своим ноутбуком... — Он вздохнул, добавив драмы, вскинув свободную руку к голове и откинув её назад, словно был ранен. — Я подумаю об этом, — решил Джисон. — Может быть, одно занятие, МОЖЕТ БЫТЬ. — Я сделаю это «может быть» уверенным «да» раньше, чем ты оглянуться успеешь. Разговор в основном затих, лишь изредка они перекидывались простыми мыслями о предстоящем семестре и о том, какова жизнь в городе для Хёнджина, который переехал на несколько месяцев раньше него. Джисон не особо любил светские беседы, но ему нужно было, чтобы кто-то говорил, так как он не думал, что справится с потоком тревожных мыслей, уже нависших над ним из-за давления переезда. К счастью для него, Хёнджин был болтуном только с самыми близкими людьми, и у него не было проблем с поддержанием разговора, не позволяя Джисону слишком углубляться в свои мысли. Совершая последний подъём в квартиру с оставшимися коробками, Хёнджин остановился перед дверью с озадаченным выражением лица, повернувшись к Джисону. — Ты это чувствуешь? — спросил Хёнджин, отходя от двери новой квартиры. — О боже, что чувствую? Пахнет не так, будто кто-то уже развёл огонь... А? — Джисон вздрогнул, когда подошёл ближе, и запах тоже ударил ему в нос. Пространство между двумя дверями квартир напротив друг друга заполнили аппетитные, тёплые запахи готовки. Что-то домашнее, воспоминания о том, как он сам был на кухне с мамой в детстве, подбородком опираясь на холодный линолеум столешницы. Он смотрел, как она готовит уютную еду, от которой надолго чувствуешь сытость и уют. Казалось, это те запахи, которые встречаешь при входе в новый семейный ресторанчик, манящие зайти, но они доносились из-за запертой двери его соседа прямо напротив, а не из-за витринного окна. Хёнджин сделал ещё шаг ближе в коридоре, словно пытаясь подтвердить, что запах действительно идёт из-за двери напротив, или же у обоих просто галлюцинации от усталости. — Похоже, у тебя сосед — настоящий повар, — заметил Хёнджин, хватаясь рукой за собственный живот. — Чёрт, я умираю с голоду, день был долгим. Может, мне постучать и попросить поделиться едой? Джисон игриво рассмеялся, легонько стукнув Хёнджина по плечу. — Я не собираюсь нахлебничать у соседа, как только приехал, и заставлять его думать, что я какой-то странный псих. — Он вошёл в свою квартиру, чтобы поставить последние коробки, а затем обернулся к Хёнджину, который, казалось, всё ещё был под впечатлением от восхитительных запахов из квартиры напротив, с любовью глядя туда, словно он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО собирался постучать в дверь. Джисон вздохнул, быстро схватив Хёнджина за руку и затаскивая к себе. — Пошли поужинаем где-нибудь, в знак благодарности за сегодняшние хлопоты. — Ты угощаешь? — Только в этот раз, не привыкай, — возмущённо сказал Джисон, продолжая практически тащить друга из здания.

***

Чанбин и Чан уже были в небольшом ресторанчике, Хёнджин написал им, чтобы они встретились там, — как способ наконец поприветствовать его в городе. Он и раньше несколько раз приезжал, но теперь, живя здесь, всё было по-другому. Джисон подружился с Чаном около трёх лет назад на онлайн-форуме о создании музыки и узнал, что тот живёт в городе и учится в том же университете, куда он сам стремился попасть. После нескольких месяцев переписки они встретились лично и с тех пор стали близки, работая над музыкой вместе. Чан также познакомил Джисона с Чанбином, и все трое действительно сблизились. Он был искренне взволнован, радуясь, что теперь, живя ближе к друзьям, сможет видеться с ними намного чаще, чем по видеосвязи и, может быть, раз в месяц лично, если хватало денег или желания общаться. У него часто не хватало ни того, ни другого. Так что в конечном счёте это было ещё и вопросом удобства. За ужином они пили и делились уютными блюдами, наедаясь и чокаясь за удачу в новой главе. Чан ушёл вскоре после ужина, сославшись на другие планы, и остальные были слишком уставшими после долгого дня, чтобы расспрашивать, чем это он занимается так поздно, так что просто пожелали ему спокойной ночи. Луна уже высоко висела над их головами — они просидели в заведении намного дольше, чем планировали. Хёнджину нужно было забрать кое-что, оставленное в квартире Джисона, а Чанбин, будучи его соседом по комнате, был заодно и его водителем. Так что в итоге именно он повёз их обратно к дому Джисона. Они всё ещё смеялись, вероятно, слишком громко для тихого часа, лёгкое похмелье всё ещё покалывало под кожей у Хёнджина и Джисона, двое хихикали над чем-то, а Чанбин пытался сделать вид, что не сдерживает смех над их глупостями. У него не получилось, и он громко рассмеялся по пути к лифту, вызвав быстрое «тсс!» от очень раздражённой сотрудницы, убирающейся в холле. Упс. Наконец, раздался звонок лифта, чтобы они могли хотя бы подняться наверх и смеяться как идиоты, не беспокоя других. Когда они вошли в пустой лифт, Джисон порадовался своей удаче, надеясь на спокойную поездку наверх. Пока удача не кончилась. Прямо в тот момент, когда двери начали закрываться, рука быстро просунулась в щель, заставив двери лифта среагировать на помеху и медленно открыться заново после заминки. — Это было и глупо, и опасно... — услышал Джисон бормотание Чанбина, который, казалось, был не в восторге от того, что кто-то делает такие нелепые вещи вместо того, чтобы просто подождать следующий лифт. Перед ними был молодой человек, вероятно, их возраста? Он слегка запыхался, ясно давая понять, что спешил к лифту с целью успеть, пока тот не уехал, словно ожидая, пока лифт спустится обратно, или вызов другого было огромным неудобством. Несмотря на краткий момент, когда он отдышивался, в этом незнакомце чувствовалась странная аура уверенности. Собранный, возможно, даже немного отстранённый от мира, словно он предпочитал существовать в собственном мирке. На нём был застегнутый костюм, такой, который, как подумал Джисон, стоил дороже, чем он заработал за всю свою жизнь. Одет с ног до головы в чёрное: дорогой отутюженный костюм. На воротнике — шёлковый чёрный галстук и тёмно-серая рубашка на пуговицах. Единственным, что разбивало этот образ, были две серебряные цепочки, лежавшие поверх узла галстука, одна из которых сверкала под ярким флуоресцентным светом в лифте. Джисон почувствовал, как дыхание перехватило в горле, когда глаза незнакомца встретились с его. Это было определённо что-то новое. Они оба, казалось, замерли, глаза встретились в ничьей, словно мир сузился до них двоих. Другой мужчина с почти ошеломлённым выражением лица смотрел в ответ на Джисона, чья зубастая улыбка от недавнего смеха всё ещё была на лице, медленно сменяясь приоткрытым ртом удивления. Ему действительно нужно было научиться контролировать выражение лица. И, возможно, своё сердце тоже. Его мозг всё ещё витал где-то в родном городе, или, может быть, даже в Малайзии, он был в этом уверен, потому что никогда не испытывал такой... внезапной уязвимости, такого странного магнетического притяжения, из-за которого было невозможно оторваться. Джисон мог только гадать, что происходит и почему ему кажется, что сердце лезет по горлу? И как может существовать такой чертовски сногсшибательный и красивый мужчина? И почему его мозг вообще об этом думает?! За все годы он видел и встречал множество людей, и независимо от их внешности, но никогда не чувствовал такого сильного и мгновенного притяжения к кому-либо, вообще никогда. Момент, казалось, затянулся. Джисону пришлось физически встряхнуть головой, чтобы вспомнить, что он всё ещё контролирует своё тело, и наконец частично вырваться из этого оцепенения. В лифте было довольно просторно, здесь легко могло поместиться, наверное, с дюжину человек, и им бы не было слишком тесно. Но для него лифт медленно сжимался, превращаясь в самую маленькую коробку в мире. И он был здесь с этим до ужаса красивым незнакомцем, частично забыв, что двое его ближайших друзей тоже здесь и наблюдают за всем в реальном времени. Мужчина перед ним, казалось, всё ещё смотрел на него, а может, это была эгоцентричная мысль. Он не мог сказать точно. Наконец мужчина спокойно вошёл в лифт с кратким извинением, что задержал их, но слова не достигли ушей Джисона, его взгляд всё ещё был прикован к другому, и он следил за тем, как двигались его губы, когда тот говорил. Незнакомец, казалось, наконец отвёл взгляд от прямого взгляда Джисона и на мгновение посмотрел на кнопки лифта, подняв руку. После паузы он ничего не нажал. Значит, они на одном этаже. Осознание поразило его, и в животе всё перевернулось без какой-либо видимой причины. Он даже не заметил, что продолжал отступать от другого, пока его спина не ударилась о заднюю стенку лифта, поймав озадаченный взгляд искоса от Хёнджина. Джисон наблюдал, как другой парень бросил на него ещё один взгляд, слегка поворачивая тело, чтобы по-прежнему быть частично лицом к дверям лифта, но при этом без особых усилий смотреть в его сторону. Лицо незнакомца было поразительным, действительно — как своей общей формой, так и тем, как его черты были так идеально сбалансированы, что его хотелось запечатлеть на старой картине, изучать многими будущими поколениями и спорить, был ли он просто чьим-то вымышленным портретом или реальной исторической личностью. Тот, кого действительно хотелось изучать, чтобы хоть немного понять, что у него в голове, с его отстранённым взглядом глаз, в которых слишком легко потеряться. В нём чувствовалась энергия старой души, того, кто пережил больше, чем должен был в его возрасте, и кому пришлось врасти в это. Но когда он улыбался, от него исходила эта юношеская и нежная аура, его кошачьи глаза ловили каждый отблеск света, словно несли в себе собственную галактику звёзд. Безупречно красивый оксюморон. С красивыми тёмно-каштановыми волосами, расчёсанными на пробор ближе к середине, чуть левее, с милыми чёлочками, которые подчёркивали его идеально очерченное лицо. Словно его вылепили с такой любовью и заботой, уделяя пристальное внимание каждой мельчайшей детали. Финальный шедевр мастера в его последние дни, который не предназначался для обозрения. Это было слишком для одномоментного восприятия, он заставил себя отвернуться и наткнулся на Хёнджина, который смотрел на него с выражением, которое ему не понравилось. Словно понимающая усмешка, говорившая больше любых слов: «Я ЗНАЮ, о чём ты думаешь». Нет, это ему совсем не понравилось. Когда они наконец добрались до своего этажа, он увидел, как незнакомец впереди него повернулся к остальным, сказав краткое «спокойной ночи» из вежливости, но когда дошёл до Джисона, он замер. Тихо, казалось, посмотрел на него ещё раз, окинув взглядом сверху вниз один раз, и затем ещё раз, словно пытаясь что-то понять. Затем этот же незнакомец одарил его тёплой, почти ошеломляющей улыбкой, которая полностью изменила то, как его лицо осветилось под неестественным освещением. Добрый жест, блеск в этих острых глазах. Джисону показалось, что он вообразил то тепло, которое, казалось, исходило от него в этом кратком обмене взглядами, словно что-то, предназначенное только для него. Что за чёрт. И вот так он быстро вышел из лифта, а Джисон застыл у стены. Спустя мгновение он вскочил, чтобы последовать за Чанбином и Хёнджином, которые были впереди него, поняв, что двери лифта пытаются закрыться, застав его врасплох. Он слышал, как двое разговаривают, но слова звучали приглушённо в его голове, сердцебиение громко отдавалось в ушах. Его взгляд всё ещё был прикован к другому мужчине, он внимательно наблюдал, как тот входит в квартиру напротив его. О нет. Этот парень был его прямым соседом через холл. Это мог быть кто угодно другой на этаже, правда. Но нет, это был тот самый, прямо здесь. Всего в нескольких шагах по коридору. Слишком близко. Эта короткая встреча не была разовой. Он не был уверен, что переживёт это, потому что с каких это пор КТО-ЛИБО заставлял Джисона чувствовать, будто мир замер вокруг него, а уж тем более какой-то незнакомец? Может, ему уже стоит съехать. Принять предложение Хёнджина переехать к нему или стать соседом Чана, который всё ещё искал кого-то, с кем можно разделить жильё и сэкономить на аренде, — что угодно, лишь бы избавить сердце Джисона от стресса. Как только его собственная дверь захлопнулась и Джисон оказался в новой квартире с двумя ближайшими друзьями и множеством разбросанных коробок, разразился настоящий взрыв. — Джисон-а, это что сейчас было?! — Чанбин разразился смехом, его рука потянулась и, как обычно, слишком сильно хлопнула Джисуна по спине, заставив того споткнуться и заныть. — Я не знаю! Кажется, я только что узнал, что живу рядом с грёбаном супермоделью или типа того! — Джисон закрыл лицо руками, словно это могло уберечь его от жгучего смущения, сочащегося из каждой поры. — Чёрт, он был таким красивым... — Чувак, ты там конкретно поплыл, ты пялился на него так, будто оценивал его или что-то в этом роде, — присоединился к поддразниванию Хёнджин, смеясь почти громче Чанбина. — Ага, он, наверное, думает, что ты хочешь с ним подраться или что у тебя просто отказала моторика и ты не можешь закрыть рот. Я точно видел, как туда муха залетела. Хёнджин сделал шокированное выражение лица, изображая отвисшую челюсть и расслабленные руки, пародируя точно то, как выглядел Джисон в тот момент, когда незнакомец вошёл в лифт, выставляя напоказ всю свою обычную театральность. Он получил быстрый пинок по ногам от Джисона, из-за чего Хёнджин притворился, что ему очень больно, прежде чем снова рассмеяться. Джисон прилагал все усилия из последних сил, чтобы не нырнуть под одеяло и никогда больше не вылезать. — Ты так упорно пялился, не говори мне, что ты уже настолько одинок. — Ничего подобного я не делал, — заныл Джисон. — Я имею в виду, даже если и так, вы не можете меня винить, правда. Вы его тоже видели. Чанбин снова фыркнул от смеха, взъерошив макушку Джисона и растрепав его и без того пушистые волосы в ужасном состоянии. — Ладно, глазастый, убедись, что по крайней мере ответишь на приветствие, если он в следующий раз поздоровается. Или моргни, это тоже было бы неплохим началом. — И попроси его поделиться с нами своей едой. Может, он какой-то шеф-повар высшего класса, с его-то дорогим вкусом, как думаешь? — добавил Хёнджин, защипывая надутые от недовольства щёки Джисона. Джисон снова проворчал, направившись к коробкам, чтобы начать их распаковывать, хоть немного опередить события и не откладывать это слишком надолго, а заодно и игнорировать раздражающие комментарии. Поддразнивания продолжались ещё немного после этого, прежде чем разговор перешёл в более обычное русло или обсуждение того, куда что должно встать в новом пространстве. Они остались ещё на час, прежде чем решили закончить, сказав, что вернутся завтра, чтобы продолжить помогать, и приведут Чана. Джисон пожелал им безопасной дороги и помахал друзьям на прощание. Когда дверь наконец снова закрылась, он издал долгий вздох. Наконец-то ощутив вес прошедшего дня, он запер дверь и прислонился к ней спиной, медленно сползая вниз, пока не сел на пол, глядя в пространство своего нового дома. Тишина сейчас казалась слишком громкой, он осознал, что это будет его первая ночь жизни в одиночестве. Ему потребовалось немало усилий, чтобы наконец подняться с пола и добраться до кровати, чтобы хотя бы устроиться поудобнее, раз уж он собирался погрузиться в размышления.