наш уголок вселенной - К.С. Роудс

Но, конечно, он так и не уснул по-настоящему. Он ворочался с боку на бок, нервничая в предвкушении нового семестра в своей школе мечты, которая нависала над ним. Волнение от того, что он сможет чаще видеть друзей и, возможно, даже больше работать над совместной музыкой, раз уж они втроем — отличная команда. Страх перед тем, как всё пойдет, вызывал противное ощущение глубоко в животе: сможет ли он вообще управляться сам, живя один, заботиться о себе и о доме. Перспектива этого нового, ошеломляющего, учащенного чувства в груди, которое появилось при встрече с красивым незнакомцем... Чёрт. Он полностью влип, не так ли? Он почувствовал необходимость физически вытрясти эту мысль из головы и скинул одеяло, слишком смущенный, чтобы позволить ей задержаться хоть на секунду дольше положенного. Он всегда смутно осознавал, что отличается от других, действительно придерживаясь своего прозвища «инопланетянин», которое слышал на протяжении всей жизни. Никогда особо не интересовался другими людьми в плане поддержания или развития отношений с кем-либо, если только бóльшая часть усилий не исходила от другого человека. Он задавался вопросом, эгоистично ли это с его стороны, и, возможно, так и было. Но он правда не знал, как еще с этим справляться, или как подойти к этому и мотивировать себя стараться больше в этом аспекте — этот глубокий, тревожный страх рос в нем всё сильнее с течением времени. Друзья Джисона появились либо благодаря вынужденной близости, как Хёнджин — его сосед по комнате, либо естественным усилиям Чана и Чанбина, которые, как экстраверты, по сути, усыновили его и втянули в свою орбиту. Но теперь он здесь, и его мысли уносятся к тому, что, как он думал, никогда с ним не случится. Сама идея каких-либо отношений с кем-то подобным всегда казалась далекой концепцией, которая, как он думал, ему безразлична. Впервые в жизни он испытывал неописуемое влечение к кому-то, такое, ради которого стоило бы выйти из зоны комфорта. Этот незнакомец, этот его сосед... Он перевернул мир Джисона с ног на голову, и казалось, можно было потеряться, если не последовать этому странному притяжению к нему. Полярная магнитная сила. Впервые он хотел подружиться — по крайней мере, он так себе говорил — с совершенно незнакомым человеком, который просто оказался слишком идеальным, чтобы быть реальным. Было уже далеко за полночь, прежде чем его лихорадочные мысли наконец утихли. Он сделал себе заметку, что определенно нужно будет скоро приобрести плотные шторы, засыпая на кое-как застеленной кровати, когда лучи солнца начали пробиваться в окно. Он надеялся, что сможет просто пережить это, и что странное чувство, возникшее при столкновении с соседом напротив, было просто случайной ошибкой. Ага, он просто устал, был слегка навеселе и, может быть, немного одинок из-за отсутствия каких-либо романтических связей бóльшую часть своих подростковых лет и до сих пор, зная, что двадцатник не за горами, а у него до сих пор никогда не было официальных отношений. Но это была проблема на потом. Ага. Подобные вещи никогда раньше не интересовали и не беспокоили его, поэтому он был полон решимости не позволять им доставать его сейчас, особенно когда на носу учёба, о которой нужно беспокоиться. День наступил быстро, и Джисон крепко спал в своей кровати, но был разбужен знакомым стуком в дверь — ритмом, который он узнал как принадлежащий Чанбину. Тан всегда отбивал ритм какой-то рок-песни 90-х, название которой он не мог вспомнить, но бит к этому моменту всегда помнил наизусть. Он вывалился из кровати, тут же поскользнувшись на полу, забыв, что его матрас всё еще практически на земле из-за сломанной рамы, и споткнулся на самом коротком расстоянии, которое только можно было преодолеть от кровати. Отлично. Как только он открыл дверь, его встретили сияющие улыбки друзей, которые, по сути, прошли мимо него, пока он был в полусонном состоянии. Чан тихонько присвистнул, прохаживаясь по квартире, и похвалил уютную атмосферу. Джисон не мог понять, было ли это оскорблением или искренней попыткой сделать комплимент. За этим быстро последовал укол насчет того, чтобы не допускать сильного беспорядка, так как Чан прекрасно знал о не самых лучших привычках Джисона убираться со времен своих ночевок. Чанбин и Хёнджин устроились поудобнее на диване, который уже был предоставлен предыдущим владельцем квартиры, не захотевшим заморачиваться с его перевозкой. Плюс для Хана и минус для них, так как диван был уютным и идеально подходил для пространства, и Джисон был благодарен, что смог сэкономить деньги, не покупая его. Они заполнили столик перед диваном закусками на новоселье, бутылками соджу и геймпадами, ясно давая понять, что пришли официально потусить вчетвером. Открывать алкоголь было еще слишком рано, но друзья уже были в гостиной, настраивая игры на маленьком коробочном телевизоре, который он привез с собой. Джисон ушел в свою комнату, переоделся во что-то более подходящее, чем пижама, и вернулся в гостиную, где застал Чана на кухне, уже использующего его плиту, чтобы что-то для них приготовить. Хёнджин положил голову на плечо Чанбину, как будто собирался заснуть, и требовал, чтобы Джисон поторопился и присоединялся к ним, потому что он собирался надрать ему задницу в этой игре. Компания какое-то время ела и играла в игры, между раундами файтинга 1 на 1, в который они играли по турнирным правилам, успевая еще немного распаковать вещи, пока все коробки не опустели, и они наконец не начали открывать бутылки с соджу. Шутки лились легко, Джисон был благодарен за присутствие и помощь друзей, полностью забыв о своих вчерашних переживаниях, чему способствовал и алкоголь, расслабивший его. Это успокаивало, и он радовался, что теперь это будет то, чего можно ждать с нетерпением. Почти как будто весь его стресс растворялся просто в компании хороших людей. Почти. Не успели они оглянуться, как наступила полночь. Чан засобирался первым, сказав, что пора бы и отдохнуть. Была суббота, и он хотел убедиться, что у всех будет возможность отоспаться после похмелья до начала занятий в следующий понедельник. Когда начали прощаться, и подвыпивший дуэт Сон и Джинни обнимался по-липкому, Чан замер на полпути к выходу. — Чувак, ты что, живешь рядом со следующим Гордоном Рамзи? — усмехнулся Чан. — Полночь, а пахнет так, будто он у себя ресторан открыл. — Он стоял уже в коридоре, слегка наклоняясь к двери. — С невероятно красивым Гордоном Рамзи, я уверен, Хан-а хочет сказать. — Хитрая улыбка скользнула по лицу Хёнджина, когда он произнес эти слова, вызвав раздраженный взгляд от Джисона. — Отвали, — беззлобно пробормотал Джисон, прислонившись к дверному косяку своей квартиры, как будто минуту назад сам не висел на нём в хихикающем беспорядке объятий. — Но да, этот чувак выглядит как грёбаный... Грёбанай супермодель или идеальная статуя... — Его мозг, затуманенный выпивкой, сделал его слишком болтливым в своих рассуждениях о внешности другого. — С дорогим вкусом, — добавил Хёнджин, и Джисон одобрительно закивал. — Носит дизайнерские бренды!! И вот уже вторую ночь подряд этот запах просто плывет по коридору, похоже, он много готовит. Возможно, хорош в этом. Но может быть и обманчиво. Как в тот раз, когда Чанбин испек печенье, которое пахло божественно, но было таким перебитым и перепеченным, что его и отбойным молотком не разбить. Чанбин издал возмущенный звук при этом обвинении, но рассмеялся, зная, что он имеет в виду. — Эй, я клянусь, в рецепте было написано 475 градусов. Наверное, кто-то обновил страницу после того, как я его приготовил! Они снова рассмеялись хором, но Чан шикнул на них, пытаясь подавить собственный смех, так как было уже довольно поздно. Джисону точно не нужна была жалоба на шум на вторую ночь в новом здании. Он наконец попрощался с компанией, несмотря на их продолжающиеся подколы в конце коридора, и задержался в холле, даже когда провожал их взглядом. После того как двери лифта закрылись, он перевел внимание на дверь напротив. Как будто какая-то маленькая часть его, может быть, надеялась, что красивый незнакомец выскочит из своей комнаты хоть на мгновение — его разум был затуманен, а соджу всё еще горел под кожей. А другая часть думала, что он не уверен, что бы сделал и будет ли нести ответственность за свои поступки, будучи навеселе, снова увидев это глупое лицо соседа. Этого не случилось, и Джисон смирился, вернувшись в свою теперь тихую квартиру, где его накрыло холодное чувство одиночества. Джисон попытался отвлечься. Он лежал в кровати, в наушниках тихо играл саундтрек из аниме, которое его недавно зацепило, плавный оркестр обычно быстро помогал ему уснуть. Но в этот раз не сработало, и он, сам не заметив, оказался в телефоне. Некоторое время бесцельно скроллил, а потом открыл YouTube. Он иногда выкладывал каверы или свои оригинальные песни. Всегда на пустом экране или с фотографией города, которую он сделал сам, никогда не показывая своего лица. Ник J.ONE смотрел на него как насмешка. 57 подписчиков рядом тоже не мотивировали. Он посмотрел на свою последнюю загрузку. 27 просмотров, 0 комментариев. Впрочем, для него это обычно. Он слышал истории о музыкантах, которых замечали и подписывали на лейблы благодаря популярности на YouTube, так что он решил попытать счастья, раз уж он не умел разговаривать с руководителями так, как это, казалось, всегда удавалось Чану. Но он всё равно хотел попробовать. Просто очередной музыкант без лица и с очень маленькой активностью. Ему казалось, он слишком долго смотрит на раздел комментариев, глаза жгло, он желал, чтобы кто-нибудь отправил ему пару ободряющих слов. Слова так и не пришли, а жутковатые ночные скрипы заставили его еще больше раскиснуть в своем одиночестве. Он не возражал против одиночества. Но он бы солгал, если бы сказал, что не скучал по присутствию хотя бы одного человека, который мог бы направлять его и помогать организовывать расписание — в его хаотичной жизни и мозгу всегда не хватало структуры. Или просто знать, что в доме есть кто-то еще, кто-то, к кому можно прийти домой. Почему эти мысли снова возвращаются к нему? Он действительно думал, что хотя бы немного облегчил этот груз раньше. Оказалось, что нет — это было лишь мимолетным облегчением. Ему уже хотелось сдаться и признать, что он не готов к этому. Но нет, он собирался справиться сам, он должен. Если Хан Джисон чем-то и был, так это тупо упрямым, когда ставил перед собой цель. Упрямый и самоуверенный в своих способностях. У него получится. Верно? Верно.

***

Университетские занятия были тяжелыми. Неудивительно, что туда было трудно поступить, но он уже чувствовал, как его прежняя уверенность в том, что он сможет здесь блистать, пошатнулась. Его оценки уже хромали, а он всё еще не нашел работу на полставки, так что возможность что-то себе позволить была жестоким напоминанием об отсутствии у него навыков выживания. Он был уверен, что если бы он не родился в свою эпоху, теория выживания Дарвина уже точно бы его прикончила. Наполовину убежден, что он протянул так долго лишь благодаря чистой случайности. Прошли недели, наступил конец сентября, день рождения пришел и ушел с небольшим празднованием с теми же тремя друзьями. Маленький круг общения, но хороший. Этим утром Джисон изо всех сил пытался заставить себя вылезти из кровати, а не жать на повторе кнопку отсрочки будильника, проверяя, как долго можно проспать. Мысль о контрольной на первой паре делала задачу покинуть кровать еще более пугающей. Но он знал, что если встанет вовремя, его будет ждать кое-что, чего он ждал. Ему удалось выползти после третьего нажатия на повторе, он закинул растворимый кофе-под в хорошую кофемашину, подаренную Чаном на новоселье, потому что у него не было времени или, честно говоря, желания готовить что-то замысловатое утром, и уж точно не было денег тратить 8 долларов на кофе в местной кофейне каждый день. Он всегда покупал дешевые версии растворимого кофе, когда мог, потому что брендовые были раздражающе дорогими за то, что в итоге было на один вкус. Ему всё еще был нужен его спасительный кофеин, чтобы хотя бы начать притворяться нормальным человеком на день. Пока кофе варился, он залез в душ и встал под холодную воду, надеясь, что шок взбодрит его организм. Это сработало — он подпрыгнул от неожиданности, но тут же снова почувствовал себя вымотанным. Он раздраженно вздохнул и закончил сборы. Джисон посмотрел на время на часах и понял, что нужно бежать к двери, если он действительно хочет задать дню правильный старт. Как по расписанию, каждый день, когда он шел на занятия, парень напротив тоже, казалось, уходил на работу в то же время. По крайней мере, сначала это было совпадением, а теперь он старался выходить в нужное время, потому что этот сосед был чрезвычайно пунктуален. Если бы Джисон был сталкером, он подумал, что было бы легко выяснить всё расписание парня, если бы он попытался. Не то чтобы он им был, конечно. Это было бы жутко. Он просто любопытствовал насчет другого человека, и это любопытство было еще невинным. Вроде того. Боже, он действительно смотрел слишком много триллеров в последнее время, спасибо Чану с его бомбардированными рекомендациями. Может, можно списать этот странный ход мыслей на это. Джисон поймал себя на том, что ждет встречи с соседом каждое утро, когда они выходят из своих квартир. Случайная рутина. Сегодня было как каждое другое утро. Сосед с красивым лицом, теплыми глазами и с иголочки одетый в костюм. Эта его приторно-сладкая улыбка, которую он дарил Джисону, когда их взгляды встречались, делала его день. У соседа через плечо висела спортивная сумка, которую он брал с собой каждый день. Джисон до сих пор не знал, чем тот занимается, изначально думая, что он, должно быть, какой-то корпоративный тип, как другие не-студенты в здании, но у него были и другие теории. Может, он всё-таки модель, раз сумка казалась легкой, как будто там одежда. Не то чтобы он знал наверняка. Или он просто нетрадиционный парень, которому нужно брать с собой дополнительную одежду. Поварская форма, возможно? Это тоже имело бы смысл — заниматься официальными ресторанными делами в своем модном костюме, а затем переодеваться в подходящую одежду для работы за линией раздачи. Был ли он богат или просто мог позволить себе более дорогие вещи, такие как его наряды, потому что, вероятно, жил в квартире не по средствам? Было так много всего, о чем хотелось спросить, но не хватало смелости даже попытаться. Слишком перегруженный новыми эмоциями, в которых он часто путался. Джисон всегда переживал свои эмоции с этой невозможной глубиной, страстно. Чан указал ему на это глубокой ночью, когда они были вдвоем, и Джисон выражал себя единственным известным ему способом, вписывая слова в поэтические тексты и тонкие метафоры. Каждый раз, когда они оказывались в пространстве друг друга, Джисон снова осознавал, как глубоко он, возможно, уже увяз. Тишина и взгляды, протянувшиеся между ними, грозили прорвать плотину, которую он так прочно возвел вокруг себя. Что-то, казавшееся слишком хрупким, чтобы переступить и нарушить тихое спокойствие, которое, казалось, естественным образом образовалось между ними. Интересно, чувствовал ли это незнакомец напротив — как воздух замирал и затягивал их в пузырь, убаюкивая внешние шумы и отвлечения, пока их глаза удерживались в нерушимом взгляде. Может, его странный сосед был просто из тех людей, кто пялится на других. Но Джисон не был в этом убежден, и теория не выдерживала критики, чем больше он за ним наблюдал, тихо становясь свидетелем его коротких взаимодействий с другими. Он был краток. Не груб или невежлив, но прямолинеен. Даже избегал взаимодействий, когда они не были необходимы, помимо случайных приветствий. Он не задерживался с другими так, как с Джисоном. Задерживал взгляд, словно изучение другого было важнее любого возможного разговора. Эти моменты были предназначены для того, чтобы оставаться в их уголке вселенной. Как будто это было их особенное. Эти двое незнакомцев и их тихая, особенная связь. Это часто отпугивало других от него. Неспособность разделить эти чувства или осмелиться произнести их вслух. И даже если бы он сказал это, никто бы всё равно не слушал и не понимал. Так было всегда. Таков был Джисон с сердцем, вывернутым наружу на всеобщее обозрение. Громкий, неконтролируемый, вездесущий. Озадачивающий. Тексты, которые он писал, отражали это. Его рифмы были продуманными и душераздирающими, открываясь только определенному типу людей, способных по-настоящему прочувствовать глубину и намерение, стоящие за его описаниями. Кричать в микрофон, выкрикивая слова, как единственное облегчение от бесконечного потока. Единственный приемлемый способ пережить приливы и отливы эмоций, захлестывающих всё его существо. Его эмоции были океаном без конца, сотрясающим его до глубины души, чем дальше он заходил. Постоянно угрожая стать цунами и всё разрушить ужасающим образом. Кто-то, кто чувствовал всё. И теперь это проявилось по отношению к другому человеку, громче, чем когда-либо прежде. К незнакомцу. Снова достигая новых глубин, ранее считавшихся невозможными. Чувство было пугающим, новым. Волнующим, непрактичным. Другие не смогли бы понять этого, если бы оказались в его голове. Потому что это и не должно было иметь смысл для кого-то еще. Это и не нужно было. Самое воплощение человеческого опыта, которое почему-то всё еще делало его чужим для окружающих. Дрожащими пальцами, с интенсивным жаром, обжигающим кончики пальцев, который говорил ему запечатлеть эти мысли в письме, как только представится возможность. Джисон наконец осознал, что задумался, когда сосед поприветствовал его коротким кивком, после того как их взгляды задержались слишком долго, и уже был на полпути по коридору к лифту, оставляя его позади. Послушно наблюдая, пока его мозг кружился в глубоких мыслях, незнакомец обернулся к нему на полпути по коридору. Чтобы проверить, следует ли он за ним или просто застыл в бесцельном созерцании. Это в итоге и вернуло Джисона к реальности. Маленькая улыбка незнакомца, тронувшая лишь уголки его губ, но всё же умудрившаяся зажечь огоньки в глазах, словно он без слов просил его следовать за ним, словно это было естественно — держаться вместе вот так. Легкой трусцой по коридору он догнал другого парня и пошел рядом с ним. Не то чтобы он хотел быть рядом или что-то такое, быстро оправдался Джисон перед собой, просто не хотел ждать лифт, если другой войдет и уедет вниз до того, как он успеет дойти. Ага. Когда двери закрылись, и они остались вдвоем, он попытался открыть рот, но не смог подобрать слов. Таинственный сосед взглянул на него с любопытным блеском в глазах. Джисон быстро отвернулся, сдаваясь со словами на данный момент. На следующем этаже в лифт зашло больше людей, поэтому он просто натянул наушники, висевшие на шее, на уши, чтобы заглушить шум, и сосредоточиться на том, чтобы успеть на автобус до универа, пока он совсем не опоздал. Он бы солгал, если бы сказал, что не замечал каждый раз, когда чувствовал взгляд соседа, украдкой бросаемый на него, отчаянно пытаясь игнорировать то, как от этого его сердце подпрыгивало от волнения. Возможно, в этом и было дело. Волнение от того, что тебя замечает кто-то, кого он считал слишком хорошим для себя. Пытаясь убедить себя, что он просто отчаянно нуждается во внимании кого-то нового, и его внезапное очарование странным соседом было лишь этим. Рациональная сторона его мозга, возможно, потихоньку возвращалась, думал он, рассуждая сам с собой, что, если он найдет способ заговорить с ним и разрядить неловкость. Сказав себе, что поймет: это были просто нервы из-за переезда в новый город, которые разбросали его мозг до неузнаваемости. Может, теперь у него появится шанс. Двери лифта в холл открылись почти слишком медленно, все высыпали в холл одновременно, пока в лифте не остались только Джисон и его сосед, и ни один из них, казалось, не спешил сразу выходить. Наблюдая, как сосед теперь полностью поворачивается к нему, Джисон стянул наушники с головы, показывая готовность слушать. Незнакомец сделал шаг назад к дверям лифта, прежде чем они закрылись, и оперся рукой на место, где находился датчик, что должно было удержать двери открытыми еще на мгновение. То, как напряглась его рука, когда он оперся о дверной проем, и склонил голову набок, словно любопытный кот, было несомненно завораживающим. — Доброе утро, — это было просто и обыденно, но Джисон думает, что впервые слышит голос незнакомца так отчетливо. Так обычно, но атмосфера между ними не была таковой. — Ага... Эм, тебе тоже! — наконец ответил Джисон, мысленно морщась от того, каким писклявым стал его голос в середине фразы, боже, почему земля просто не поглотит его целиком? Сосед лишь улыбнулся в ответ — той знакомой и милой улыбкой, подавляя тихий смешок. — Теперь точно будет. — и повернулся, чтобы уйти. Джисон сглотнул ком, пытаясь прийти в себя от трепетного тепла и бабочек, наполнивших желудок при этом ответе. Ага, это ничего не развеяло. Любые теории, которые он пытался придумать, чтобы объяснить эти чувства, казалось, разбивались снова и снова.

***

В какой-то момент днем Джисон встретился с Чанбином и Хёнджином в кафе неподалеку между занятиями, устроившись с ними в кабинке, чтобы просто передохнуть. У него было мало денег, и он всё еще пытался найти подработку в районе. У него не было средств сидеть здесь, но он не хотел обременять друзей. Это было частью его напоминания самому себе: разбираться самому, как он и обещал. Особенно сейчас, когда он только приехал, он не мог отставать и уже быть обузой. Больше, чем он уже есть, сказал он себе. Игнорировать голод было не так уж сложно, это было ему не в новинку. Джисон быстро соврал, что поел раньше, чтобы друзья не спрашивали, почему он ничего не заказал. Так проще для всех. Они болтали о новых семестровых предметах, уже жалуясь на безумные программы, составленные преподавателями, которые вели себя так, будто они слишком хороши, чтобы здесь находиться, или рассказывая о каких-то сумасшедших взаимодействиях студентов и учителей. Даже смеялись над самыми тупыми ответами, услышанными на парах. Говорят, глупых вопросов не бывает, но зайди на одну из этих пар — и сразу докажут обратное. Легко и просто, утешаясь просто присутствием друзей. В какой-то момент разговор затих, и Джисон, уставший, смотрел в зал кафе, положив голову на руку на столе, будто готовый вздремнуть прямо здесь. Чанбин еще ел, протянул Джисону картошку фри. Он взял парочку, но только потому, что тот первый предложил. Хёнджин был занят своим, делая домашку прямо в кафе. Между сонным забытьем и бормотанием Хёнджина самому себе он почувствовал странное ощущение, будто чей-то взгляд прикован к нему. То чувство, которое описывают в фильмах, когда понимаешь, что кто-то пялится на тебя дольше, чем обычно приемлемо. Волоски на затылке, казалось, встали дыбом, дрожь по позвоночнику полностью вырвала его из ступора. Подняв голову со стола, привлекая внимание друзей, явно озадаченных его внезапным движением, он обыскал кафе взглядом в поисках источника и встретился глазами со знакомым лицом: его соседом напротив. Ему действительно стоило бы узнать его имя, раз уж он постоянно будет его видеть... Не то чтобы у него хватало смелости спросить. Он посмотрел прямо на него, и в этот раз Джисон улыбнулся первым, потому что всегда другой парень улыбался ему. Мужчина понял, что его застукали за тем, как он пялится, и выглядел он теперь ошеломленным, когда Джисон улыбнулся ему своей зубастой сердечком улыбкой. Глаза другого мужчины расширились, и он захлопал ресницами, быстро-быстро. Раз, два, даже до пяти раз. Не то чтобы Джисон считал. Ладно, может и считал. После этого момента милого моргания и больших глаз он застенчиво улыбнулся и снова уставился в свою тарелку с едой, ковыряя ее вилкой, чтобы казаться занятым. Это было ново. Он видел его всего несколько раз, но каждый раз тот казался таким отстраненным, в своем мире. Как тот, кого невозможно смутить или выбить из колеи. Но сейчас он выглядел смущенным от простого жеста. Джисон понятия не имел, что другой парень вообще способен на такое милое выражение лица. Серьезно. Он одинаково смотрел на всех, с вежливыми кивками и обычно не улыбаясь. Но он всегда улыбался, когда смотрел на Джисона, с обычной уверенностью, которой не было в этот момент. Это было странно. Но вся их маленькая договоренность здесь была странной в целом, так что он не собирался позволять себе слишком зацикливаться на этом, верно? Мысль о том, каким милым это было, промелькнула слишком быстро, он мысленно выругал себя за то, что находит взрослого мужчину милым, его уши горели, когда он позволил себе задержать взгляд еще на секунду, прежде чем Хёнджин пощелкал пальцами у его лица. Джисону пришлось бороться с желанием откусить пальцы другого в тот момент. Ага, он зациклился. — Добро пожаловать обратно на планету Земля, инопланетянин. — усмехнулся Хёнджин. — Мы уходим, можешь пялиться на незнакомцев в другой раз. Он попытался протестовать, будто его не поймали с поличным, но как он мог, когда его взгляд снова метнулся к незнакомцу на краткое, но затянувшееся мгновение? Он увидел, что его сосед снова смотрит на него, на этот раз собранный, но всё с той же застенчивой улыбкой, что и раньше, когда Джисон посмотрел на него. Его пухлая верхняя губа приподнялась ровно настолько, чтобы Хан мог увидеть выглядывающие зубы. Мило. Как у кролика... Когда он смог отвести взгляд, он увидел Хёнджина, уже улыбающегося еще шире этой всезнающей усмешкой, которую ему хотелось стереть с его тупого лица. Джисону этого не забудут. Чанбин схватил Джисона под руку, практически силой вытаскивая из кафе. Он мог только надеяться, что Чанбин, может, пощадит его от подколов, уже зная, что это бесполезное желание. — Давай, я не могу опоздать на следующую пару к этой преподавательнице, шевелись. Она угрожала снижать оценки за опоздания. — Он поежился, вызвав смех у Хёнджина, который уже был с другой стороны от Бинни, тоже держа его под руку, пока они выходили. — Не опаздывай из-за жалкой попытки в игру в гляделки. — ох. По пути обратно в кампус Хёнджин уже поднял тему, о которой Джисон молился, чтобы он не поднимал. — Так это был сосед, да? Ты с ним хоть поздоровался уже? — Не особо, — признался Хан, чувствуя, как тепло поднимается по затылку, словно чувство вины. — Ну, типа того. Этим утром. Пожелал мне хорошего дня, я сказал «тебе тоже»... Или мне кажется, что сказал, я наполовину уверен, что всё это вообразил... — Он вздохнул, явно разочарованный в себе. — Позволяешь ему сделать первый шаг? Я понял твою игру. — Чанбин присоединился к поддразниваниям, находя это слишком забавным. — Нет! Я имею в виду... Это не так, я просто немного нервничаю! Новые люди, новый город, жизнь в одиночестве... Это слишком, я думаю, это просто голову морочит, — Джисон отвел взгляд от друзей, уставившись в небо, будто облака внезапно стали интереснее всего остального. — Конечно, Ханни. Что скажешь, то и будет, лишь бы спалось спокойно. — продолжил Хёнджин, но не то чтобы они могли знать, что творится у него в голове, не то чтобы он видел, чтобы у кого-то из них были успешные романтические похождения. — Я сплю прекрасно, спасибо. — пробормотал Джисон в слабой попытке ответить. Может, это была расплата за ту неделю, когда он дразнил Хёнджина после того, как тот превратился в статую, когда очень симпатичная девушка-фотограф в их предыдущей школе попыталась с ним флиртовать, и он внезапно забыл, что люди общаются словами. Он был уверен, что это его вселенское кармическое возмездие, ударившее в 10 раз сильнее. Так что ему приходилось пропускать комментарии мимо ушей. Или хотя бы притворяться. Плюс, они были невыносимо правы насчет ситуации, в которой он оказался, и он мучительно осознавал, насколько глупо и очевидно он себя ведет из-за всего этого. Пожалуйста, возьми себя в руки, Джисон.