Los Cielos Tambien LLoran

Если бы вы спросили Уёна, как он представлял себе пробуждение тем утром, он бы ответил: в окружении альф. В окружении потных охранников с волосатыми задницами, пока он лежал посреди кровати, а его задница была бы покрыта их спермой после ночи насилия в честь их великой победы, где он и его задница — главный приз. Но вместо этого он сидел в холодной, темной камере, и всю ночь массировал спину своему другу, чтобы облегчить его тошноту. Проснуться от отвратительного запаха рвоты Ёсана на своей одежде было не лучшим началом дня, но, честно говоря, он предпочел бы это, чем лежать в постели, изнасилованный и окруженный незнакомцами. Измученный усталостью, от которой закрывались глаза, и с лицом, распухшим, как шар, Уён смотрел на своего друга, чья бледная голова покоилась у него на плече, пока он мирно спал. Невероятно, что после всего произошедшего Ёсан всё ещё сохранял свое ангельское лицо и выглядел привлекательно, в то время как он, должно быть, выглядел как гигантская крыса. Уён откинул несколько прядей волос с лица Ёсана и положил руку ему на лоб. Температура отсутствовала, что его очень обрадовало. Всегда так было. Сколько он себя помнил, Ёсан был более хрупким из них двоих. Они выросли вместе в небольшой стае у реки, их дома находились по соседству. Уён не помнил, как познакомился с Ёсаном, но не стал бы лгать, говоря, что они дружили с самого детства. Их матери были лучшими подругами, поэтому было вполне естественно, что они дружили с пеленок. И с тех пор он заботился о Ёсане. Он имел не только хрупкое телосложение, но и хрупкое здоровье. Уёну было не привыкать массировать спину друга, пока того тошнило. Иногда младший шутил и спрашивал его, кто отец ребенка, чем так сильно злил Ёсана, что тот забывал о тошноте. Однако теперь Ёсан был героем. Если бы не он и его великолепный поступок, они все оказались бы в центре оргии, подвергаясь изнасилованиям. Его нежный желудок спас их. «В конце концов, его план сработал» — подумал он с полуулыбкой и погладил его по голове, целуя в лоб. В этот момент щелкнул замок, оторвав его от мыслей. Сосредоточив взгляд, Уён начал прислушиваться к звукам.

***

Лежа на большой кровати в комнате, Юнхо медитировал, его мозг заканчивал обрабатывать ситуацию, в которую он попал прошлой ночью. Свидание. У него будет свидание с Минги. С тем, кто возглавил нападение на его стаю, с тем, кто виновен в поджоге его дома и, возможно, убийстве его родителей, с тем, кто ранил Сана и запретил ему встречи с ним. Минги, который кричал и рычал на него. Его истинный. Юнхо вздохнул. Если бы ситуация была другой, если бы они не напали на его стаю, и Минги был бы просто приезжим волком, присоединившимся к его стае, всё было бы кардинально иначе. Отношение Юнхо было бы другим. Юнхо мог бы быть дома с Саном, он мог бы сейчас нервно расхаживать взад-вперед в поисках красивой одежды. Юнхо улыбался бы ярче солнца при виде своего истинного. При виде того, кто подарил бы ему трепет в душе и чувство удовлетворения. Он представлял, как глупо улыбается посреди хаоса в своей комнате, спрашивая совета у лучшего друга, что делать и как себя вести. Сан наверняка сказал бы перестать волноваться, просто быть самим собой, и что его истинный обожает омегу. Он бы развеял его страхи и неуверенность. Он бы поцеловал Юнхо в обе щеки и проводил на свидание, показав большой палец вверх на удачу. Сан сказал бы ему, чтобы он не беспокоился по поводу поцелуев. Теперь же Юнхо даже думать не мог о поцелуях, о своей нервозности, о своей неуклюжести и уж тем более о своем росте. Вместо этого у него в сердце образовался комок, но по совершенно неправильным причинам, главной из которых была неуверенность. Всё произошло слишком быстро, мощный коктейль эмоций и ситуаций, который он едва мог переварить; он сдавливал горло и действовал на нервы, окончательно истощая его. В то утро Юнхо едва смог позавтракать из-за сильного напряжения, а Минги бросил на него укоризненный взгляд. К счастью, альфа списал это на усталость и позволил ему кушать в своё удовольствие, не заставляя. После этого он ушёл выполнять свои обязанности, напомнив, что зайдёт за ним после обеда на «их свидание». И вот Юнхо, развалившись посреди кровати после душа и в одежде, которую оставил ему Минги, гадал, как ему со всем этим справиться. Он не мог сойти с ума, разрываясь между инстинктами, подсказывающими ему, что он хочет Минги в качестве своего альфы, разумом, терзаемым разрушениями, которые Минги причинил своей стае, и сердцем, разрываемым между неожиданной добротой Минги и страхом, который он из-за него испытывал. Вздохнув, он продолжил обдумывать ситуацию, пытаясь найти способ всё уладить, как вдруг раздался стук в дверь — это был охранник. — Господин, Ваши гости прибыли. Юнхо недоуменно поднял брови, пока не увидел появившуюся светлую макушку. На его лице появилась невольная улыбка. — Уён! — воскликнул он, подпрыгивая, увидев парня с той же яркой улыбкой, который тащил за собой бледного Ёсана. Как только Юнхо приблизился к ним, Уён окружил его и обнял, потянув за собой Ёсана, чтобы тот присоединился к групповым объятиям. Он не был с ними хорошо знаком, но этого жеста было достаточно, чтобы успокоить Юнхо, тяжесть на душе рассеилась на несколько минут. До него донесся сильный запах мыла, и он заметил, что они оба приняли душ и были одеты в чистую одежду. Как только охранник отошел, Уён с улыбкой удалился от него. — Спасибо, что вытащил нас из той ямы. Юнхо почувствовал, как его лицо покраснело от смущения. Он покачал головой, как будто ничего особенного не сделал. — Как дела у Ёсана? — спросил он, сосредоточив внимание на упомянутом и его бледном лице. — Ну, его только что осмотрел врач. Он сказал, что его тошнит из-за нервов и усталости. Он дал ему транквилизатор, поэтому он и полусонный. — Я полусонный, а не глухой. Перестаньте говорить так, будто меня здесь нет, — фыркнул Ёсан, закатив глаза. Юнхо пожал плечами, когда Уён легонько хлопнул друга по плечу. — Перестань ворчать, мы знаем, что ты здесь. Никто не сможет игнорировать твои растрепанные волосы, — пошутил он, взъерошив при этом волосы Юнхо. — Кстати, Юнхо, у тебя есть что-нибудь поесть? Я умираю от голода. Юнхо взглянул на небольшой столик рядом с кроватью. На нем лежали остатки его завтрака. Минги оставил его там на случай, если Юнхо проголодается позже, и хотя он почти не прикасался к нему, предлагать гостям это казалось не самым лучшим вариантом. Его мать была бы возмущена. — Я спрошу, могут ли они нам что-нибудь принести. — Отлично! А пока мы ждём, расскажи нам о своей страстной ночи с партнёром, — восторженно предложил Уён, многозначительно подняв брови. Улыбка Юнхо тут же исчезла. Увидев это, выражение лица Уёна стало серьёзным. — Он ведь не воспользовался тобой, правда? Юнхо быстро покачал головой. — Он ничего не сделал. Уёна расслабился. — Это хорошо, — произнес он, положив руку ему на плечо, а Юнхо поблагодарил его за этот жест. Заказав еду, Юнхо, чувствуя себя немного странно на протяжении всего процесса общения с охранником у двери — человеком, который наверняка напал на его стаю, — вернулся к маленькому столику, где сидели Уён и Ёсан, оглядываясь по сторонам. — Для такой большой комнаты здесь довольно пусто, — заметил Уён, беря печенье с завтрака Юнхо. Юнхо стиснул зубы, чтобы не сказать ему, что в комнате на самом деле было больше вещей, но ночью Минги пришел в ярость и уничтожил значительную часть этих вещей, остатки которых были собраны утром перед завтраком. — Полагаю, да, — признал он, пожав плечами и не придавая этому особого значения. — Итак, что ты можешь рассказать о своем партнере? Помимо того, что ему нравится минимализм в интерьере. — И что он капитан стаи кровожадных дикарей, — саркастически добавил Ёсан, заслужив неодобрительный взгляд от Уёна. — Прости его, иногда он бывает слишком честен. Юнхо покачал головой. — Ладно, он не так уж далек от истины, — признал он. Кроме того, Юнхо ценил честность. С его точки зрения, он предпочитал людей, которые говорили ему всё в лицо, а не сплетничали за его спиной. — Но, честно говоря, я мало что могу сказать. — Да ну! Ты провел с ним часть вчерашнего дня и целую ночь. Я не прошу тебя рассказать всю его биографию, но хотя бы что-то, чтобы удовлетворить мое любопытство. Юнхо пожал плечами, заметив ожидающий взгляд Уёна. — Он сварливый и ревнивый. — Это нормально для альф, — прокомментировал Уён, широко раскрыв рот, вспомнив метку на шее Юнхо. Его память была несколько затуманена нервозностью и страхом, но в тот момент быстрый флэшбэк к тому, что произошло в том большом зале, помог ему яснее понять слова Юнхо. — Подожди, ты сказал ему, что любишь того альфу? Альфу, который оставил эту метку у тебя на шее? Теперь я всё понимаю. Этот альфа был практически объят пламенем, когда я видел его в последний раз, и казалось, что он собирается убить нас всех. Как ты до сих пор жив? — Не знаю, — признался Юнхо, впервые задумавшись о том, насколько ему действительно повезло прошлой ночью. Уён посмотрел на него, подняв бровь. Скрестив руки, он повернулся к Ёсану. — Думаю, нам придётся поработать над устной речью Юнхо, — сказал он, добавив: — Хотя и у тебя она не очень хорошая. Ёсан сердито посмотрел на него. — То, что я не такой болтун, как ты, не значит, что я не умею разговаривать. — Ты слишком тихий. — А ты очень шумный. Уён закатил глаза и жестом показал, что хочет закончить разговор, его проницательный взгляд снова устремился на Юнхо с такой интенсивностью, что тот почувствовал себя немного неловко, и он потянулся за печеньем, чтобы успокоить своё волнение. — Хорошо, Юнхо, говори. Мы выслушаем. Мы будем твоими прекрасными друзьями, твоей опорой в трудную минуту, будем делать всё, что тебе понадобится, но ты же знаешь, что за этим «я не знаю» скрывается гораздо больше. Юнхо опустил взгляд, услышав резкие слова Уёна. Тот читал его, как открытую книгу, и Юнхо знал, что правду скрыть невозможно. Не то чтобы он хотел её скрывать, но он просто не знал, с чего начать. Он не совсем понимал, как всё произошло, и, честно говоря, только после первого нормального разговора с Минги он начал понимать альфу. Он посмотрел на Уёна, который ожидал его, скрестив руки, а Ёсан уже вовсю грыз печенье. — Ты заставляешь его чувствовать себя неловко, перестань совать свой нос не в своё дело, — наконец вздохнул Ёсан. — Я суну нос куда захочу, — высокомерно парировал Уён. — Кроме того, посмотри на него, он выглядит так, будто вот-вот взорвётся, и если у него есть только мы двое, лучше пусть он поговорит с нами, чем со стеной. Омеги помогают друг другу, и именно благодаря ему у тебя во рту это дурацкое печенье, а не чёрствый хлеб. Так что, Юнхо, говори, — закончил он, глядя прямо на него. — Если не знаешь, с чего начать, начни с самого начала. Скажи нам, кто тот альфа, который тебя пометил? Ты с ним в паре? Юнхо глубоко вздохнул и выдохнул. — Нет, мы не пара. Он мой лучший друг, — начал он, ощущая, как всё давление, которое он носил в груди, постепенно начало спадать, этот огромный резервуар начал открываться, из крана потекли первые капли воды. Он рассказал им о своей дружбе с Саном, подробно описав все детали, и когда их прервали, чтобы принести еду, Уён задал ему ещё несколько вопросов, чтобы поддержать разговор. К обеду и Ёсан, и Уён знали практически всё о его жизни с Саном, включая их неудачное свидание. — То есть Сан... твоя платоническая любовь, — заметил Уён, наблюдая, как Юнхо краснеет, качает головой из стороны в сторону, не зная, можно ли это так назвать. Уён лишь закатил глаза, зная очевидное. Юнхо весь день без умолку говорил о своем друге, его глаза сияли от волнения, словно два маленьких фонарика, а губы расширялись с каждой минутой. Всем было ясно, как восход солнца, что Юнхо всё ещё любит альфу и что их разделяют лишь застенчивость и неловкость. Он лгал; они были вместе. Они жили в хижине, как пожилая пара, в любви, но без секса. Единственная проблема заключалась в том, что истинный Юнхо теперь мешал ему, и, как бы сильно Юнхо ни любил Сана, его мучили естественные потребности, которым он не мог сопротивляться. Его первая любовь, чистая и невинная, рушилась, уступая место зрелой, страстной и темпераментной любви. Всё было непросто, если спросить его самого. Всё произошло внезапно и неожиданно, и с каждой минутой, проведённой там, Уён не только всё больше привязывался к Юнхо, но и понимал, что не может оставить его одного. Никто не смог бы пройти через всё это в одиночку. Он знал, что его инстинкты не подвели, когда он решил настоять на том, чтобы тот заговорил. Ёсану не стоило оскорблять его острый, чуткий нос. Свидание Юнхо неумолимо приближалось, пришло время взяться за самую серьезную проблему. — Итак, что теперь будет с твоим истинным? Юнхо замер. — Ты должен хотя бы дать ему пообедать, — вмешался Ёсан, сразу же набросившись на десерт и почти не притронувшись к остальному. — А тебе следует перестать есть так много сладкого, иначе у тебя разовьётся диабет. — Невозможно, у меня нормальный уровень сахара в крови. — Правда? Я думала, у тебя кровь кислая, как лимон, отсюда и твой вспыльчивый характер. Может, поэтому тебе нужно так много сахара, чтобы немного подсластить её? Ёсан высунул ему язык и продолжил есть свой десерт, совершенно не обращая на это внимания, в то время как Юнхо с недоумением наблюдал за ними. Их отношения были диаметрально противоположны тем, что у него были с Саном. Ну, они тоже шутили, но эти двое, казалось, кидали друг в друга ракеты любви-ненависти, что сильно отличалось от юмора, который он разделял с Саном. Внезапно Уён сосредоточил на нём свой хитрый взгляд, и тут он понял, что всё ещё не ответил на его вопрос. Он уже начал что-то бормотать, но Уён резко прервал его. — Послушай, я не прошу тебя говорить, что ты его любишь, и не прошу называть твоего избранника святым. На самом деле, всё наоборот, и если ты его ненавидишь, поверь мне, я тебя не буду осуждать. Я тоже его ненавижу, и я сдерживаюсь, чтобы не разрушить его проклятую комнату, чтобы он знал, каково это – видеть, как твой дом сгорает дотла, как и всё остальное, что ты знаешь. Его люди забрали меня у родителей, и единственное, что у меня осталось, это Ёсан. У многих омег в тех камерах даже этого нет, — выплюнул он, его голос и глаза были такими же серьёзными, как и его слова. — Но если то, что ты мне рассказал, правда, и этот альфа тебя не избивал, то, как я и говорил в начале, это хорошо. У меня нет пары, Юнхо, но я хорошо разбираюсь в этом и слышал об альфах, которые полностью теряли контроль над собой, когда обнаруживали, что их истинная пара не дождалась их и сошлась с кем-то другим. Настоящее кровопролитие, Юнхо. Я видел, как этот альфа кричал на тебя в ярости, и я уверен, что он был не намного лучше, когда привёл тебя сюда. Но он тебя не коснулся. Он даже не попытался оставить на тебе метку. Он мог бы укусить тебя, чтобы стереть эту метку, но он этого не сделал… — Думаю, он сделал это не потому, что я сказал ему, что Сан отметил меня, чтобы защитить, — признался Юнхо, выглядя подавленным. — Думаю, он сделал это не для того, чтобы избежать убийства. Разъяренному альфе объяснения не нужны. Если он тебя тогда не укусил, значит, ты для него достаточно важен, он поставил тебя выше своего эго, а это, мой дорогой Юнхо, о многом говорит, — заключил Уён, откинувшись на спинку стула. — Не хочу это признавать, но он прав. Твой истинный — идиот, но у него хотя бы есть крупица человечности, раз он позволяет тебе жить. Он даже привел нас сюда, чтобы ты не был один. Он — придурок, но изо всех сил старается загладить свою вину, — согласился Ёсан. Уён кивнул в знак согласия, а Юнхо поджал губы, признавая их точку зрения. Сам он вчера вечером, во время своего приступа гнева, понял, что Минги не так уж плох, как кажется, но это не означало, что он полностью с этим смирился. Это лишь подтверждало, что его инстинкт не подвел и что Минги заслуживает шанса. — Он пригласил меня на свидание, — внезапно признался Юнхо, чувствуя, как от волнения сжимается желудок. Ёсан удивленно присвистнул. — Кто бы мог подумать, что этот тупой альфа способен на такие жесты? — пробормотал он, доедая последнюю ложку шоколадного пудинга. — Ты нервничаешь? — Ну, немного. Знаешь, у меня не так много опыта в этой области, и если с Саном не получилось, я даже не представляю, как будет сейчас… — Юнхо нервно прикусил губу и наблюдал, как его новые друзья обмениваются взглядами. — Мы тебе поможем, — без колебаний заявил Уён. — Во-первых, чтобы ваше свидание прошло успешно, нам нужно как-то избавиться от этой отметины на твоей шее. Если бы у меня был тональный крем, я бы сделал это за две секунды. Интересно, есть ли у твоего орка хоть какая-нибудь косметика… — задумчиво произнес он, осматривая просторную комнату. Юнхо нахмурился при одной мысли о Минги и макияже в одном предложении. — Почему бы тебе не попробовать надеть водолазку? — предложил Ёсан, и Уён повернулся, чтобы поцеловать его в лоб. — Ты такой молодец, мой дорогой Ёсан, жаль, что у тебя таких моментов просветления не бывает почаще. — И я хочу, чтобы ты перестал слюнявить меня. Уён хитро улыбнулся, прежде чем осыпать Ёсана поцелуями, игнорируя его громкие протесты. Довольный, он отпустил Ёсана и направился к шкафу в поисках проклятой водолазки. — Совершенно очевидно, что твой альфа не очень любит яркие цвета; у него есть только чёрный и белый. Чёрный — не лучший выбор для свидания, поэтому придётся ограничиться белым. Жаль, что мы не можем пойти по магазинам, учитывая, какой серый город, я бы не удивился, если бы вся его одежда была одинаково монохромной. Юнхо наблюдал, как Уён перебирал вещи в поисках чего-нибудь подходящего по размеру и отвечающего основному требованию — скрыть свою метку, метку Сана. Он взглянул в окно и задумался, как у него дела. Минги сказал, что не будет его трогать, но он не был уверен, означает ли это, что он позаботится о нём. Сан все-таки пострадал; он с предельной ясностью помнил кровь на стенах. — О ком ты думаешь? — Голос Ёсана вывел его из задумчивости, вернув в настоящее. — Ничего. Я просто… хотел узнать, как дела у… — У Сана? — закончил за него Уён, и Юнхо кивнул в знак согласия. — Он был ранен, и Минги сказал, что не станет его трогать, но… — Понимаю, ты хочешь узнать, как поживает твой Ромео, — снова закончил Уён. Несколько секунд Уён пристально смотрел на Юнхо, затем положил одежду, которую держал в руках, на кровать и подошёл к нему. Положив руки на плечи Юнхо, он пристально посмотрел на него. — Одна услуга за другую, — торжественно произнес он, а Юнхо недоуменно посмотрел на него, не понимая, что он имеет в виду. — Ты освободил нас из той камеры, а взамен я навещу твоего друга. Глаза Юнхо расширились от удивления, а Ёсан издалека с ужасом смотрел на него. — Ты что, с ума сошёл? — воскликнул Ёсан. — Ты хочешь, чтобы тебя убили? — Они меня не убьют… — Конечно, они тебя убьют. Что ещё они будут делать, если увидят, что ты прячешься возле камер? Уён пожал плечами. — У меня есть свои методы. — Ты сумасшедший. — Не делай этого, — наконец перебил Юнхо. — Тебе не нужно этого делать, Уён. Омега закатил глаза. — Не слушай этого параноика, Юнхо. Я прекрасно знаю, как передвигаться в темноте. Я пойду ночью, незаметно, проверю твоего друга и вернусь. Я буду твоим особым информатором. Что скажешь? Юнхо нахмурился; его ответ и мысли были ясны. Как бы сильно он ни беспокоился о Сане, и это был его единственный реальный шанс узнать о нём, подвергать Уёна риску не стоило. Даже если бы он узнал о Сане, он мало что смог бы сделать, чтобы изменить ситуацию. Наконец, он покачал головой. — Я ценю это, но мой ответ по-прежнему отрицательный. Уён поджал губы, но в конце концов неохотно согласился. — Хорошо, не буду. Вы такие зануды. — И я всё ещё думаю, что ты сумасшедший, — выпалил Ёсан, скрестив руки и сверкнув глазами. Уён просто пожал плечами и, посчитав вопрос закрытым, снова перевел взгляд на рубашки, которые оставил на кровати. Юнхо же полностью сосредоточился на свидании, чтобы больше не думать о Сане.