Los Cielos Tambien LLoran

Снова полная темнота. Он снова стоял посреди своей гостиной. Юнхо огляделся вокруг, дезориентированный и неуверенный; ужас таился в каждом уголке комнаты, трансформируясь, пока не превратился в крики. Крики отчаяния, крики о помощи. В ужасе он закрыл уши, пытаясь заглушить крики, эхом отдававшиеся в голове, словно фейерверк, такие же громкие и мощные, но прежде всего, леденящие душу. С тяжелым сердцем он наблюдал, как деревянные стены окрашиваются в кроваво-красный цвет, кухня пылает, пока вдали насмешливо танцуют оранжевые языки пламени. Неуклюже передвигаясь, Юнхо развернулся и побежал обратно в свою комнату. Им нужно было выбраться оттуда; он должен был найти Сана, предупредить его и вытащить из дома. Им нужно было сбежать из этой адской дыры. Его руки в отчаянии отодвинули одеяла, но большая кровать была пуста. Юнхо начал искать повсюду с возрастающим отчаянием, зовя друга, в то время как огонь поднимался по стенам комнаты, окружая его. «Ты больше ничем не сможешь мне помочь…» Сан! Юнхо присел посреди ночи в этом незнакомом месте. На лбу выступили капельки пота, глаза беспокойно метались из стороны в сторону в смятении, охватившем его, а грудь сжималась с каждой секундой, проведенной в этой кромешной темноте. В этот момент рядом с ним вспыхнул свет, на мгновение ослепив его. Несколько раз моргнув и привыкнув к свету, он повернулся в сторону, ожидая увидеть Сана. Увидеть Сана с его доброй улыбкой, жизнерадостными глазами и мягкими словами. Сан сказал бы ему, что это всего лишь дурной сон. — Что случилось? — раздался глубокий, сонный голос Минги, от которого у него по спине пробежал холодок. Его темные глаза испепеляюще посмотрели на него, и Юнхо инстинктивно отступил назад, когда к нему протянулась большая ладонь Минги. Минги это не понравилось. Боль пронзила его грудь, и она усилилась, когда он услышал вопрос Юнхо. — Где Сан? — Сан? — повторил он, ощущая, как внутри него поднимается ярость. — Альфа, который тебя укусил? Юнхо задрожал, осознав, что сказал. Слишком подавленный кошмаром и дезориентированный, он до сих пор не мог собрать всё воедино. Его стаи не было, как и его дома. Сан был в заточении. Теперь он был со своим истинным, и, что ещё хуже, он только что всё испортил. Он с опаской наблюдал, как альфа вскочил с постели. На мгновение ему показалось, что он бросится из комнаты, чтобы пойти к Сану, но вместо этого он лихорадочно расхаживал взад и вперед, делая длинные шаги, пытаясь успокоиться. Юнхо не знал, что делать; он был в ужасе. Он никогда не встречал никого подобного. Он знал, что альфы могут быть свирепыми, когда их разозлят, но этот альфа придал этому слову совершенно новое значение. Значение, которое неразрывно было связано со словами «страшный» и «ужасающий». — Почему? — внезапно раздраженно прорычал он, ударив рукой по вазе, которая взлетела в воздух и разбилась вдребезги. — Почему ты зовешь его, когда я здесь? Юнхо не знал, что сказать, и всё глубже и глубже погружался в свои мысли. Ему хотелось плакать. Ему хотелось сбежать. Альфа перед ним был чудовищем. Он вселял в него ужас и страх, и связь между ними ослабела до предела. В тот момент Юнхо отказался принять его в качестве своего альфы. Он не хотел его, ненавидел его, он предпочел бы быть запертым в камере, чем находиться с этим альфой ещё хотя бы секунду. Он опустил голову, пытаясь закрыть уши и отгородиться от всего вокруг. Ему хотелось вернуться в прошлое, в те времена, когда они были только вдвоем с Саном в хижине, вдыхая запах сосны и слушая теплый смех, когда они разговаривали и ели… Именно там, со слезами на глазах, Юнхо увидел их. Бинты. Белые и мягкие, ткань была аккуратно обмотана вокруг его совершенно чистых ног. Размытые образы начали всплывать на поверхность, когда он провел пальцами по ткани, воспоминания становились всё яснее и яснее, пока он не вспомнил всё. Он вспомнил альфу, его сильную руку, обнимающую его за талию и помогающую не упасть. Его большая ладонь нежно умывала ему лицо, его пальцы раздевали, касаясь только того, что было необходимо для переодевания. Его сильные руки с необычайной нежностью поднимали его, когда он мыл ему ноги. Его глубокий голос говорил с ним, не крича, не вселяя страх. Его имя… — Минги, — пробормотал Юнхо, этот звук почти естественно вырвался из губ, его взгляд поднялся к разъяренному зверю посреди комнаты. И тогда он это увидел. Тогда он всё понял. Он увидел боль и гнев. Чувство разочарования от отрицания. Юнхо прикусил губу, понимая, что практически бил по самолюбию альфы, с гордостью надев одежду Сана и оставив метку на его шее. К тому же он окликнул его во сне и отшатнулся от руки альфы, когда тот попытался подойти. Юнхо был неправ, но и Минги тоже. Его список был не менее длинным. Однако, несмотря на все его недостатки, он также видел в этом альфе доброту. И хотя он в основном кричал на Юнхо и угрожал, Минги не причинил ему вреда. Единственное, чего он потребовал, это имя Сана, но помимо этого он не заставлял его делать ничего больше, даже не пытался поцеловать. Он просто был немного груб, раздражён, искал ответы на вопросы о своём неприятии, отсутствии привязанности, о том, насколько несовместимыми они казались, но судьба явно хотела свести их вместе. Охотник и его добыча. С трудом сглотнув, Юнхо взглянул на Минги и понял, что должен его успокоить. Он должен был его остановить. Он не мог позволить Минги продолжать разрушать всё вокруг, разрушать самого себя; каким-то образом это причиняло боль и ему самому. Собравшись с духом, Юнхо вылез из-под одеяла, его ноги коснулись холодного пола. Осторожно он начал приближаться к вихрю, которым был Минги, но, увидев, как тот схватил стул, бросился обнимать его сзади, вцепившись руками в ткань пижамы, прижавшись лбом к его спине; страх на мгновение затуманил его рассудок из-за этого импульса. Минги замер на месте, не отрывая от себя стул. — Остановсиь… — наконец пробормотал Юнхо, его дыхание было прерывистым, как и сердцебиение. Крепко сжимая ткань в руках, он продолжил, выплескивая свои истинные чувства. — Пожалуйста, не надо… ты меня пугаешь, Минги. Мне страшно, когда ты кричишь и злишься, когда ты всё разрушаешь… я чувствую себя в опасности. Его искренние слова были словно капли росы, падающие на его израненное сердце. Медленно Минги опустил стул, пока не облокотился на него, подавленный. В очередной раз он позволил первобытной, инстинктивной ярости затуманить рассудок. Всего несколько часов назад он обещал Юнхо, что позаботится о нем, а теперь он стоит среди обломков, которые сам же и создал, а Юнхо цепляется за него, дрожа от страха. «Так ты планировал о нём позаботиться?» Ему хотелось мысленно дать себе пощёчину за свою слабость. За свою неуверенность. За то, что он не контролирует себя и полностью теряет контроль из-за этого альфы. Того альфы, который, казалось, преследовал его с самого начала, не давая ему того, что по праву принадлежало ему. Он почувствовал, как ткань его пижамы намокла, а беззвучные слёзы Юнхо подсказывали ему, что нужно остановиться. Так продолжаться не может. — Тебе нужно перестать упоминать его, — прошептал он. — Не могу, — искренне возразил Юнхо, а Минги крепко вцепился в стул. — Он мой лучший друг, он как семья. Я знаю его с детства, ты не можешь просить меня не беспокоиться о нем, забыть о нем… — Ты его любишь? Сердцебиение. Минги затаил дыхание, его мир висит на волоске. — Конечно, я его люблю, он мой друг. Первые камни внутри начинают рассыпаться. — А я? Ещё одно биение сердца. Тишина повисла в воздухе, как и правда. Минги вцепился в стул, дерево скрипело под его тяжестью. Юнхо крепче сжал пижаму, пытаясь ответить. Отказ, страх, все негативные эмоции, бушующие в его голове, не позволяли ему чувствовать ничего другого. Но затем что-то начало светиться. Слабый и дрожащий, маленький лучик света вспыхнул посреди всего этого хаоса. Бинты на его ногах, этот маленький жест, этот мимолетный момент совместного времяпровождения, который казался ему смутным сном, были проблеском надежды, который удерживал его от полного отвержения Минги. Эта врожденная забота, та нежность, с которой он к нему относился, были достаточны, чтобы заставить его захотеть узнать немного больше об этом альфе. Узнать, что скрывается под этой устрашающей оболочкой. — Я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы что-либо сказать, — наконец признался он. — Но я же твой истинный. — Ты напал на мою стаю, — просто ответил он, и Минги понял, что просил слишком многого. Он бессовестно потребовал повиновения и верности от человека, у которго отнял всё. Минги приложил руку к груди Юнхо, положив её на руки того, кто крепко его сжимал. Он ощутил, как Юнхо задрожал от его прикосновения; он ощутил, как страх покинул его тело, как он снова и снова потерпел сокрушительное поражение в роли партнёра. Юнхо набрался смелости подойти к нему и поговорить откровенно. Было бы справедливо, если бы Минги ответил ему взаимностью. — Мне не нравится этот альфа, — наконец фыркнул он, услышав очевидное. — Я твой альфа, я знаю это всем своим существом, и я уверен, что ты тоже это чувствуешь, но я также знаю, что я не первый, о ком ты думаешь, и это заставляет меня чувствовать себя… отвергнутым, — признался он почти неохотно, чувствуя себя странно от необходимости раскрывать что-то настолько интимное. — Мой волк не любит делиться; он собственник, а твой друг вторгся на его территорию… Черт возьми, Юнхо, он укусил тебя за шею! — Пожалуйста, не убивай его, — умолял Юнхо, чувствуя, как гнев возвращается к альфе, и ещё крепче сжимая ткань его рубашки в попытке его сдержать. Минги выдохнул, выпуская наружу остатки гнева; в его голове снова и снова прокручивался разговор с Хонджуном. Горькая улыбка скользнула по его губам, он проклинал то, насколько точным был совет друга. — Не буду, — горько произнес он. — Только потому, что знаю, как тебе будет грустно, и не хочу, чтобы ты плакал. Ты больше не будешь плакать, — Минги медленно двинулся, чтобы не испугать его, повернувшись лицом к Юнхо, склонив голову и не смея встретиться с его взглядом. — Однако я не могу позволить тебе увидеть его, тем более приблизиться к нему. Мой волк этого не вынесет. Попроси меня о чем-нибудь другом, Юнхо, и я исполню любую твою просьбу. — Я хочу вернуться к своей стае. Ответ вырвался у него сам собой, без всяких прикрас. Юнхо заметил, как напряглись мышцы челюсти Минги, но сдержался. — Я не могу этого сделать, ты же знаешь. У тебя нет других друзей? Кого-нибудь, с кем бы ты хотел повидаться, и кого я мог бы тебе привести? Глаза Юнхо говорили сами за себя, и Минги понял, о ком думает этот мужчина в данный момент. На секунду ему показалось, что губы Юнхо вот-вот произнесут его имя, тело напряглось, Минги мысленно готовился сдержаться и не взорваться, если снова услышит имя своего заклятого врага… — Уён и Ёсан, — наконец ответил Юнхо, застав альфу врасплох. — Они сидели со мной в одной камере. Мы познакомились там, и они были ко мне добры. Минги вздохнул с облегчением и понимающе кивнул. — Я попрошу их привести их завтра. Что-нибудь ещё? Юнхо кивнул. — Не позволяй им насиловать остальных омег. Впервые он услышал в словах Юнхо абсолютную твердость. Он ни капельки не дрожал, а его глаза были властными, ясно давая понять, что он не собирается отступать. Минги увидел в нем огонь, и ему это понравилось. Если бы их отношения не висели на волоске, Минги тут же бросился бы к нему и поцеловал его. Честно говоря, он хотел сделать это с первой встречи, но не мог из-за сложившихся обстоятельств. Обуздав своего внутреннего волка и собственные импульсы, он согласился. Честно говоря, Минги согласился не только потому, что его омега попросил его об этом, но и потому, что сам чувствовал то же самое. Он просто выполнял приказ. Его отец, возможно, и предпочитал архаичные обычаи. Он не разделял этих вкусов. — Хорошо, но взамен ты должен мне кое-что дать. Юнхо подозрительно прищурился. — Что именно? — Свидание. Брови Юнхо удивленно поднялись, а Минги почувствовал себя полным идиотом за то, что произнес эти слова. «Свидание? Серьезно? Это лучшее, что ты смог придумать?» Хуже всего было то, что он даже не понимал, зачем вообще это предложил. Возможно, это был побочный эффект его разговора с Хонджоном. — Хорошо. А румянец, появившийся после этих слов, был настолько сильным, что внутренний волк Минги завыл от удовлетворения. Он собирался на свидание со своим омегой. Это было фактом.