Любовь нас не спасёт

      Ледовая арена Милана сегодня собрала множество зрителей, так как наконец-то начался командный турнир по фигурному катанию. Уже выступили танцы на льду, следом вышли пары, а сейчас готовились девушки со своими короткими программами.       Аделия шла по длинному коридору, направляясь на трибуны, так как на эти олимпийские игры они с Петей приехали вдвоем, на командный турнир им оставалось только смотреть. Завернув за угол девушка увидела Илью, который сидел на небольшой лавочке и активно разговаривал по телефону.       — Мама, все нормально, не переживай, — спокойным голосом сказал парень, — Да, мам, я не беру ни у кого никакие бутылки, не ем ничего подозрительного и активно тренируюсь.       Петросян посчитала эту сцену забавной, ведь когда чемпион мира и фаворит Олимпийских игр, сидит и оправдывается перед мамой – это всегда весело. Конечно, она слышала про ситуацию с Эмбер Гленн, потому что об этом трубили из каждого утюга. Фигуристка даже не могла представить, как сильно это ударило по американской фигурации.       «Вот вам и нормальные спортсмены» — подумала Аделия, когда прочитала эту новость, сидя у себя в комнате.       — Всё, мам, пока! Люблю, — Малинин сбросил трубку и тяжело вздохнул.              И только сейчас понял, что за его разговором наблюдали.       — Что? — вопросительно посмотрел он в сторону девушки, — Любишь подслушивать чужие разговоры?       Она была ошарашена, как быстро он из «Люблю тебя, мам» превратился снова в такого надменного и бестактного парня.       — Нет, я просто шла на трибуны, — быстро ответила девушка и ускорила шаг.       — Ну да, — парень встал с сидения.       На самом деле, он не искал конфликта, но ему хотелось выговориться, потому что все обстоятельства, происходящие вокруг него, давили очень сильно. Ему нужен был кто-то, кто не будет заглядывать ему в рот, а ответит и желательно с такой же силой. Она подходила больше всего. Он помнил, как она хмурила брови, когда злилась, как сжимала кулаки и как её глаза наливались ненавистью. Ему так этого не хватало, видеть, что он кого-то задел своими словами. Её было не жалко. Срываться на тренеров, сокомандников или близких друзей не хотелось, а вот она – другое дело. Поэтому он не остановился и продолжил говорить в спину, удаляющейся спортсменки:       — Такие как ты, должны наблюдать со стороны, а не пачкать лёд.       Она остановилась. Идеально, все как он и хотел. Сейчас она развернется, ответит что-то колкое, может быть, снова ударит и он почувствует такой необходимый ему адреналин в крови, но Петросян, которая уже развернулась к нему лицом, лишь пожала плечами.       — Кстати, хотела спросить, как дела у Гленн? Видела, что её сняли с командного турнира. Как жаль.       Он как будто снова оказался в ночном парке, где она дала ему пощечину, но если ту он ощутил физически, то эта был удар по его принципам.       — Тебя это не касается, — в голосе парня появилась серьезность, и он буквально отчеканил каждое слово.       — Ты чего напрягся? Я же не лезу. Кстати, недавно публиковали твое видео из клуба, — брюнетка точно знала, на что нужно давить и сейчас выбирала самые ярые рычаги, — Я бы на твоем месте проверилась. А то мало ли, вдруг в вашей команде не только допинг, но и ВИЧ случайно затесался.       Она улыбнулась. Смотрела на него и улыбалась во все свои тридцать два зуба, но дальше все произошло как в тумане. Толчок, удар, она прижата к стене, и он находится слишком близко. Это была опасная близость, ведь люди никогда не подойдут так, когда захотят узнать, как у тебя дела или чем ты сегодня завтракал. Так делают только, когда хотят напугать. И у него это получалось, потому что во время удара о стену, девушка буквально потеряла весь запас кислорода в легких, а вздохнуть не получалось, так как его крепкая рука лежала на её шее, уверенно перекрывая доступ кислорода.       Он отбирал у нее у нее то, что помогало Петросян держаться на плаву. Дыхание. На этой Олимпиаде ей было тяжело не только прыгать, но и справляться со всем давлением, которое свалилось на неё от федерации, от тренеров, от фанатов и даже от самой себя. И только возможность остановиться, сделать глубокий вдох, а после медленный выдох, помогала ей сохранять свой рассудок в целости и сохранности. Она не позволит ему забрать и это, ведь возможность выступать под флагом своей страны и ездить на международные соревнования, у неё уже безжалостно отобрали.       — Я не виноват, что ты и твой дружок приехали сюда одни, но я не позволю тебе нести всякий бред, про меня и близких мне людей. А особенно злорадствовать, — она пыталась оттолкнуть его от себя, но сил не хватало, и парень только сильнее сжимал руку: — Так что держи свой рот на замке!       Когда он чувствовал, как у него под пальцами бился её пульс, наконец-то, случился тот самый прилив адреналина. И все-таки она лучше всего подходила для снятия стресса. Даже сейчас находясь в проигрышной ситуации, она продолжала смотреть на него так, будто он ничтожество, но это только подбивало его зайти как можно дальше. Эти карие глаза, которые буквально светились уверенностью, вызывали желание просто вбить её в эту стену, а после сделать вид, что это несчастный случай.       Но когда из-за угла послышались шаги, блондин убрал свою руку и отступил от неё, а у Аделии, которая от неожиданности не смогла устоять на ногах, появилась возможность вздохнуть, согнувшись пополам и сидя на холодном полу коридора.       — Ты сумасшедший! — произнесла фигуристка, все ещё кашляя и стараясь восстановить дыхание.       Девушка наконец-то выпрямилась, и последний раз взглянув на парня, направилась к выходу из коридора, но напоследок, не оборачиваясь, всё же крикнула:       — Кроме проверки на болячки, загляни ещё к психиатру!       Илья рассмеялся и вновь присел на злополучную лавочку, на которой его увидела Аделия. Смех продолжал вырываться из его груди. Парень посмотрел на то место, где буквально минуту назад стояла девушка, прижатая к стене, а у него внутри зарождалось желание придушить её. Потому что она смотрела слишком ярко, слишком вызывающе, и не в том грязном смысле, что многие могли себе подумать. Она его не боялась. Петросян не видела в нем соперника, коими они и не были на самом деле, но Малинин почему-то чувствовал, что должен оказаться лучше неё. Должен посмотреть на неё сверху вниз и показать всю свою неприязнь, чтобы она, наконец, поняла свое место.       Наверное, если бы журналисты увидели их со стороны, то точно решили, что у них роман. Зажимаются по углам, как подростки, и скрывают свою любовь, но это был полнейший бред. Между ними не было чувства похожего на любовь. Были ненависть, отвращение, соперничество, но точно не было ни намека даже на малейшую симпатию. По мнению Ильи, в Петросян не было ничего выдающегося. Она была низкая, несуразная и совершенно тощая, как и все фигуристки из их страны. Парень иногда шутил, что российские фигуристки узнают, что такое грудь, только к двадцати годам, настолько они были худощавыми.       Неподалеку снова стали слышны шаги. Блондин посмотрел в ту сторону, с которой доносился звук и увидел уже знакомое лицо его давнего друга.       — О, Илья, - сказал высокий темноволосый парень, подходя ближе, — Я тебя уже устал искать. Ты идешь короткие девушек смотреть?       Миша Шайдоров был фигуристом из Казахстана. Он никогда не выделялся храбростью, в исполнении безумных прыжков, как сам Илья, но всегда запоминался зрителям своей грациозностью и артистичностью. Ведь парень буквально летал по льду и вкладывал всего себя в программу. Илья всегда подшучивал над ним, говорят о том, что шатену нужно было становиться актером, а не идти в большой спорт.       Парни были давно знакомы, сначала просто общались на соревнованиях, а после это переросло в крепкую дружбу, которой стали не страшны километры. Из-за плотного графика тренировок и разных часовых поясов, общаться было трудно, но фигуристы все равно находили возможность созвониться и обсудить какие-то новости.       — Да, я как раз туда шёл, — Илья поднялся навстречу Мише, они пожали руки. — Мама звонила.       С лица казахстанца слетела улыбка, так как он уже знал все детали о деле Эмбер и искренне сопереживал Илье, не смотря на то, что они были в разных командах. А звонок Татьяны сыну говорил лишь о том, как сильно она переживает, и что теперь американец будет вновь стараться поддерживать её и успокаивать, хотя поддержка Малинину самому не помешала бы.       Федерация Соединенных Штатов после всего случившегося ужесточила правила и приняла решение, что Илья будет кататься и в короткой программе, и в произвольной, чтобы точно гарантировать золото в командном зачете. Не смотря на то, что любой адекватный человек понимал, что это буквально худшая идея, которую можно реализовывать.       Малинин, увидев по глазам друга, как быстрый поток мыслей начал крутится в его голове, положил руку на плечо парня и лишь улыбнулся.       — Не переживай, со мной все в порядке, выдержу, — Миша понимал, что это лишь базовая отговорка, которую Илья говорил всем и вся, — Ну либо убью пару человек к концу соревнований. Пока не решил.       Услышать такую фразу от друга Шайдоров никак не ожидал, но прыснул от смеха.       — Ладно-ладно. Уже решил кого убивать будешь? — продолжал смеяться шатен, — Я надеюсь хотя бы не на первом месте в списке?       Теперь настала очередь Ильи искренне рассмеяться. Парни двинулись в сторону прохода к трибунам, сменив тему на что-то более легкое, вроде того, как вкусно кормят в кафетерии и что, если всё-таки Малинин станет двукратным олимпийским чемпионом, то будет присылать Шайдорову фотографии медалей каждый день.