Сказка о четвертой жене и двух братьях

      Лириана проснулась затемно. Она лежала неподвижно, глядя в балдахин, и слушала, как за стеной отец ходит по кабинету. Его шаги были нервными и рваными, что выдавало его бессонницу, которая накрыла поместье Фростов вчера на закате, когда прилетела сова.       Девушка перевернулась на бок, прокручивая воспоминание, как её мать перестает дышать, а потом выдыхает так, будто ее ударили под дых: «Лорд Нотт делает нашей дочери предложение». Лириана молчала, пока мать глупо улыбалась и говорила что-то про великую честь. Она рассматривала узоры на стенах, пока отец оценивал открывающиеся возможности: доступ ко Двору, покровительство Первого круга, восстановление рода! Лириана Фрост покорно молчала, когда родители жадно обсуждали приданое, словно ее уже не было в комнате. С того момента, как письмо было прочитано, она превратилась для них в дорогую, которую наконец-то удалось выгодно продать, вещь.       Светлые волосы разметались по подушке. В детстве мать заплетала их в тугие косы. Сейчас Лириана оставляла их распущенными только по ночам, ведь днем она носила идеальную укладку. Она всегда была самой маленькой среди сверстниц, поэтому на балах приходилось задирать голову, чтобы смотреть кавалерам в глаза, и многие ошибочно принимали это за робость и слабость, миниатюрность за беззащитность. Сейчас, лежа в постели, девушка позволяла себе думать. Непозволительная роскошь для женщины. Отец всегда говорил, что умные жены никому не нужны. Красивые и покорные — да, те, кто задают вопросы и внимательно наблюдают — нет.       Корвана Нотта она знала так же хорошо, как знала имена всех Пожирателей Первого круга. В их мире знание имен означало выживание. Корван Нотт был из тех, чье имя произносили шепотом и оглядываясь. Все знали, что у него было три жены.       Первая, мать Теодора Нотта, умерла при родах. Это была официально принятая версия, но в гостиных шептались, что роды были тяжелыми не случайно, что Корван провел какой-то ритуал прямо в родильном крыле, и жену вынесли оттуда уже холодной. Вторая, девушка из дома Эйвери, продержалась два года. Ее вернули родителям в мешке, который шевелился. Говорили, она разучилась говорить и только раскачивалась по углам, напевая детские песенки. Третья, Нарцисса Блэк, вот это была иная история. Блэки всегда метили высоко, и выдать дочь за Нотта казалось им блестящей партией. Нарцисса родила сына Драко, а после родов она просто исчезла. Говорят, что в особняке Ноттов есть северное крыло, куда никому нельзя входить, иногда оттуда доносятся звуки. Лириана зажмурилась. Если Нарцисса Блэк еще жива, она в заточении столько лет, а через две недели туда войдет сама Лириана.       В дверь постучали.        — Лириана, — голос матери был мягким, как и всегда, когда она приносила плохие новости. — Вставай, дорогая, нам нужно столько всего сделать!       Лириана открыла глаза.       — Иду, матушка.       Она нацепила на лицо пустую улыбку, которой ее учили с детства. Женщина должна быть послушной, чтобы её взяли замуж.       День показался Лириане бесконечным. Мать показывала ей ткани, кружева, образцы вышивки для платья, достойные невесты лорда Нотта. Отец принес список гостей, который занимал три пергамента.       — Это величайшая честь, — повторял отец каждые полчаса, словно пытался убедить не столько ее, сколько себя.       Лириана кивала, как загипнотизированная, примеряла и улыбалась, но внутри она планировала: либо сбежать, либо убить Нотта, либо умереть. Вариант с бегством отпадал сразу. Куда бежать девушке без денег, без связей, с клеймом опозорившей семью? Ее вернут, и тогда смерть покажется милосердием… Оставалось убийство.       Лириана улыбнулась матери, выбирающей кружево для юбок, и подумала о ядах. Она не была правильной. Да, её учили читать, считать, танцевать, и еще читать по губам, подслушивать, запоминать компромат и никогда, никогда не показывать, что у тебя внутри. Мать говорила: «Стань зеркалом, в котором мужчина видит своё отражение, и ты выживешь».              К вечеру принесли еще дно письмо от лорда Нотта. Он уведомлял, что ждет невесту в своем особняке через три дня для подписания брачного контракта и знакомства с семьей.Лириана перечитала письмо три раза, выискивая между строк хоть что-то человеческое, но не нашла, но потом заметила постскриптум, приписанный острым, с нажимом, другим почерком: «Дорогая мачеха, добро пожаловать в семью. Советую Вам не верить ни одному слову, которое Вам скажут в этом доме, кроме моих». Подписи не было, но девушка догадывалась, кто это написал.