Моя личная чирлидерша

Ха Ын сидела за столом, готовясь к тесту. В ушах — беруши, чтобы шум не мешал: они с Се Ри делили одну комнату. Стрелки часов двигались вперёд. Строки в учебнике расплывались и снова собирались. День сменялся ночью, ночь — днём. Утро встретило её чашкой крепкого кофе и тёмными кругами под глазами. По дороге в школу Ха Ын шла, сжимая в руках блокнот со словами по английскому, тихо повторяя их про себя. Рядом шагала Сон Ми, громко хрустя печеньем. Впереди плелась Се Ри с подругами, время от времени косо поглядывая назад. — Почему она на тебя так пялится? — спросила Сон Ми с набитым ртом. — Потому что она такая, — ответила Ха Ын, перелистывая страницу. Поднимаясь по лестнице, она не заметила человека перед собой и врезалась в него, теряя равновесие. Не успев ухватиться за перила, Ха Ын почувствовала, как кто-то крепко схватил её за руку и потянул на себя. Она буквально упала в его объятия. — Ты в порядке? — прозвучал обеспокоенный голос. Узнав его, Ха Ын подняла взгляд. Округлившиеся глаза лишь подтвердили догадку. Хён. В его взгляде была искренняя тревога. Опомнившись, Ха Ын тут же отстранилась, надевая привычную маску спокойствия. — Всё в порядке. Спасибо, — сказала она и обошла его, направляясь в класс. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. От близости щёки предательски порозовели. Сон Ми, шагая рядом, тихо улюлюкала. — Вы двое так хорошо смотритесь вместе. — Чушь, — слишком быстро ответила Ха Ын. А внутри — почему-то улыбнулась. Усевшись за парту, она начала раскладывать рюкзак. Сон Ми куда-то умчалась, громко окликая кого-то в коридоре. Вдруг в класс влетела Се Ри с подругами под руку. Она быстро подошла к парте Ха Ын и протянула руку ладонью вверх. Ха Ын вопросительно посмотрела на неё. Се Ри нетерпеливо ёрзала с ноги на ногу. — Мама сказала, ты дашь мне денег, — выпалила она на одном дыхании. Не споря, Ха Ын достала кошелёк, вложила купюры в её ладонь и коротким кивком дала понять, что разговор окончен. Фыркнув, младшая ускакала прочь. Подруги вежливо поклонились Ха Ын и ушли следом. Боковым зрением Ха Ын заметила кого-то рядом и, думая, что это Сон Ми, спросила: — Где ты была?.. — Это ты уронила. Услышав мужской голос, она подняла голову. Хён стоял рядом, протягивая ей блокнот. В другой руке он держал бутылочку клубничного молока. — Ты точно в порядке? — спросил он мягко. Ха Ын замерла, будто перед ней стоял призрак. — Я… да, — выдохнула она, принимая блокнот. — Спасибо. — И ещё, — добавил он, чуть улыбнувшись. — Теперь я сижу здесь. Он кивнул на соседнюю парту, а потом — в сторону Сон Ми, которая уже уселась рядом с Джи Мином. — Так получилось. – пожав плечами. Ха Ын смотрела на него, всё ещё не до конца веря в происходящее. Сердце снова сбилось с ритма. На уроке Ха Ын никак не могла сосредоточиться. Взгляд то и дело ускользал в сторону — туда, где сидел Хён. Он заметил это, уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Он аккуратно вырвал листок из тетради и что-то написал. Затем положил его на стол и кончиками пальцев медленно подвинул к ней. Ха Ын задержала дыхание, прежде чем развернуть записку. "Ты всегда так внимательно смотришь на людей?" Она быстро написала ответ и, не отрывая взгляда от доски, передвинула листок обратно. Весь урок они переписывались, иногда случайно касаясь пальцами, передавая записки. От этих коротких прикосновений по коже пробегали лёгкие мурашки. — Что происходит за третьей партой? — строго произнесла учительница. Они одновременно подняли головы. Женщина молча указала кивком в сторону коридора. Хён первым поднялся. — Простите, госпожа, — громко сказал он. Ха Ын последовала за ним. Они опустились на колени, поднимая руки вверх — привычное школьное наказание. Она украдкой посмотрела на него и невольно улыбнулась. Рядом с ним всё казалось спокойным. Даже наказание переставало казаться страшным. Когда прозвенел звонок, Хён неожиданно предложил: — Пойдём, научу тебя играть. Они вышли на площадку. Ха Ын держала мяч неловко, будто он мог в любой момент выпасть из рук. Хён встал позади неё, осторожно направляя её кисти. — Вот так… держи крепче… и корпус ровнее. Его руки слегка касались её запястий. Голос звучал мягко, но сосредоточенно. Было видно — баскетбол для него действительно важен. Они смеялись, когда мяч снова и снова улетал в сторону. Недалеко на лавке сидели Сон Ми и Джи Мин, наблюдая за ними с выражением родителей, присматривающих за детьми. После игры они устроились в тени дерева, тяжело дыша после бега. — Почему именно чирлидинг? — спросил Хён. Ха Ын долго молчала, перебирая траву пальцами. — Тебе необязательно отвечать, — спокойно добавил он. — Если неудобно… значит, ещё не время. Она посмотрела на него с благодарностью. — Спасибо… что не торопишь меня. Он лишь кивнул. Позже он проводил её до дома. Впервые Ха Ын шла без Се Ри рядом. И она знала — этот день она запомнит надолго. *** Утро началось с крика. Се Ри стояла посреди комнаты, раздражённо размахивая руками. — Ты вообще думаешь только о себе! Ты вчера меня бросила!. Ха Ын молчала. Слова сестры больно били, накладываясь на усталость и недосып. — Ты обязана быть рядом со мной! — продолжала младшая. Что-то внутри Ха Ын наконец оборвалось. — Я никому ничего не обязана! — сорвалась она впервые. Комната замерла. Се Ри растерянно смотрела на неё, а Ха Ын уже чувствовала, как глаза наполняются слезами. Она резко схватила куртку и выбежала из дома. Она бежала долго — пока знакомый шум волн не заглушил мысли. Слёзы текли по щекам, падая на холодный песок. Ха Ын ходила вдоль берега, оставляя неровные следы. Когда силы закончились, она остановилась и закричала — громко, отчаянно, позволяя накопившимся чувствам вырваться наружу. Ветер подхватил её крик, растворяя его в шуме моря. Постепенно дыхание выровнялось. Слёзы прекратились. Стало легче… Но где-то глубоко внутри всё равно остался тяжёлый осадок. Море шумело ровно и глухо, будто пыталось убаюкать её мысли. Ха Ын сидела на холодном песке, подтянув колени к груди. Волны накатывали и отступали, оставляя влажные следы у её туфлей. Она не сразу услышала шаги. Сначала — только чужое присутствие, ощущение, что рядом кто-то есть. — Я так и подумал, что ты здесь. Голос прозвучал спокойно, почти осторожно. Ха Ын вздрогнула и резко обернулась. Ким Хён стоял в нескольких шагах от неё, держа куртку в руках. Волосы растрепал ветер, лицо было серьёзным — без привычной полуулыбки. — Как ты… — голос сорвался. — Угадал— ответил он, подходя ближе, но не садясь рядом сразу. — Часто тебя здесь видел. Она отвела взгляд. Стыдно было, что её нашли вот такой — с покрасневшими глазами и следами слёз на щеках. — Прости, — тихо сказала Ха Ын. — Я не хотела, чтобы кто-то видел. — Я не «кто-то», — мягко ответил он. Он всё-таки сел рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Куртку аккуратно накинул ей на плечи, даже не спрашивая. Она не сопротивлялась. Несколько секунд они молчали. Только море говорило за них. — Ты не обязана быть сильной всё время, — наконец сказал Хён. — Я видел, как ты держишься. Дома, в школе… со всеми. Ха Ын сжала пальцы, уткнувшись взглядом в песок. — Если я перестану… всё развалится, — прошептала она. — Нет, — он покачал головой. — Развалится только ложь, что ты должна всё тащить одна. Она резко вдохнула. Слова ударили точно в то место, где уже было больно. — Я просто… устала, — вырвалось у неё. — Я старшая. Я должна. Всегда должна. Хён медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. Не сжал — просто был рядом. — Здесь ты никому ничего не должна, — сказал он тихо. — Только себе. Ха Ын закрыла глаза. Слёзы снова потекли, но теперь она не пыталась их остановить. — Спасибо, что пришёл, — прошептала она. — Я бы всё равно тебя нашёл, — ответил он. Они сидели рядом, глядя на море. Без слов. Без обещаний. И впервые за долгое время Ха Ын почувствовала, что её боль не нужно прятать. Тренировка Ха Ын затянулась. Она решила забыться в движении — в счёте, в ритме, в жжении мышц. Пока тело работало на пределе, мысли хотя бы на время замолкали. Вечером, несмотря на обиду, Ха Ын всё же решила поговорить с Се Ри — чтобы в будущем такого больше не повторялось. Младшая сидела на кровати, отвернувшись, демонстративно закрывая уши ладонями. — Мне тоже тяжело, Се Ри, понимаешь?. — Ха Ын старалась говорить спокойно, хотя голос уже начинал дрожать. — Ты мне дорога, несмотря ни на что. Но я тоже хочу понимания. Хочу хоть иногда чувствовать себя нужной. Последние слова сорвались почти на шёпот. В глазах блеснули слёзы. Се Ри молчала. Даже не посмотрела на неё. Поняв, что разговора не будет, Ха Ын больше ничего не сказала. Она просто встала и ушла в ванную, тихо закрыв за собой дверь. Сегодня предстояла игра. Утро прошло как в тумане: дорога в школу, уроки, обрывки разговоров, на которые она не обращала внимания. Перед матчем — короткая тренировка, последние наставления, напряжённое ожидание. На площадке Хён играл собранно, точно, будто весь мир сузился до мяча и кольца. Параллельно команда Ха Ын выходила на дорожку — музыка, синхронные движения, знакомое чувство сцены. Она двигалась, удерживая улыбку, но взгляд то и дело находил его среди игроков. Они победили. После игры Хён подошёл к ней, всё ещё запыхавшийся, с растрёпанными волосами и блеском в глазах. — Спасибо за поддержку, — сказал он искренне. — Ты хорошо играл, — ответила Ха Ын, протягивая ему напиток. Она неловко отвела взгляд, чувствуя, как щёки предательски теплеют. После матча они решили отпраздновать победу. Сон Ми шла впереди с Джи Мином, что-то оживлённо обсуждая, а Ха Ын с Хёном — чуть позади, на расстоянии. Поначалу они молчали, лишь неловко поглядывая друг на друга. В этой тишине не было напряжения — скорее осторожность, будто каждый боялся сказать лишнее. Спустя время Сон Ми и Джи Мин свернули куда-то в сторону, оставив их вдвоём. Они шли по тротуару. Вечер был тёплым, город — шумным. Вдруг рядом пролетела машина, слишком близко к краю дороги. Хён резко дёрнул Ха Ын за руку, притягивая к себе. — Осторожно. Он удержал её, даже когда опасность уже миновала. А потом, будто между делом, сменил сторону и пошёл ближе к дороге, оставив Ха Ын идти с внутренней стороны тротуара. Она это заметила. Ничего не сказала — просто позволила. С тех пор он всегда шёл со стороны проезжей части. Он проводил её до дома. У подъезда они снова замолчали, но это молчание уже было другим — спокойным, тёплым. Этот вечер Ха Ын запомнила. *** Как только прозвенел звонок, ученики начали рассаживаться по местам, постепенно затихая. В класс зашёл господин Чон, раздавая задания для теста. Взяв лист, Ха Ын пробежалась глазами по заданиям, отмечая про себя: это знаю, и это тоже. Она была уверена, что хорошо напишет — она готовилась, не спала ночами. Руки автоматически выводили ответы, не останавливаясь ни на секунду. Между рядами ходил учитель, следя, чтобы никто не списывал. Указка в его руках мгновенно пресекала любые попытки обмана. Когда пришло время проверки, уверенность начала трескаться. Половину заданий Ха Ын перепутала. Это неприятно кольнуло. Слишком. После урока господин Чон позвал её в учительскую поговорить о тесте. Он сидел на стуле, почти по-отцовски глядя на неё. — Ха Ын, что случилось?. Тебе плохо?. Есть какие-то проблемы?. Она стояла, опустив голову, сцепив пальцы. — Простите… — только и смогла выдавить она. — Я постараюсь лучше. Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно, будто понимая: дело не в знаниях. Вернувшись в класс, Ха Ын сразу заметила на своей парте бутылочку клубничного молока. Рядом — сложенный вдвое листок. Она остановилась, будто не решаясь подойти ближе. Потом всё-таки сделала шаг и взяла записку. Почерк она узнала сразу. «Прости. Это моя вина». Пальцы сжали бумагу сильнее, чем нужно. На секунду в груди стало тесно — не от обиды, а от странного, непривычного тепла. Ха Ын медленно выдохнула и смяла записку, скорее пряча её, чем уничтожая. — Ну конечно… — тихо пробормотала она себе под нос. Сон Ми сидела на месте Хёна и, заметив её взгляд, улыбнулась слишком понимающе. Ха Ын ничего не сказала. Взяла молоко, развернулась и вышла на тренировочную площадку. Он стоял у ограждения, разговаривая с кем-то, но сразу заметил её. Улыбка появилась мгновенно — и тут же стала осторожной, будто он не был уверен, имеет ли на неё право. — Ха Ын… — начал он. Она подняла руку, останавливая. — Это не твоя вина, — сказала она спокойно, но не сразу посмотрела на него. — Я просто… перегорела. Наступила пауза. Ветер шелестнул листвой, где-то раздался свист. — Спасибо за молоко, — добавила она тише и всё-таки подняла взгляд. Он выдохнул. Плечи слегка опустились, будто напряжение, которое он держал весь день, наконец отпустило. — Я рад, что ты взяла, — сказал он и неловко улыбнулся. — Я переживал. Ха Ын сжала бутылочку в руках. Ей всё ещё было сложно принимать это — заботу, внимание, чужую вину за её усталость. Но впервые она не оттолкнула. — Пойдём? — предложил он после короткой паузы. Она кивнула. И этого оказалось достаточно.