Моя личная чирлидерша

После тренировки Ха Ын вышла из раздевалки и сразу заметила Се Ри у ограждения. Младшая стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрела в сторону баскетбольной площадки. Точнее — прямо на Хёна. Слишком долго. — Ты опять с ним? — резко спросила Се Ри, стоило Ха Ын подойти ближе. Ха Ын устала. Не злилась — просто устала постоянно объясняться и оправдываться. — Да, — спокойно ответила она. — И это не твоё дело. Се Ри вспыхнула, начала говорить быстро, сбивчиво, почти крича. Ха Ын ответила так же честно — без упрёков, без крика. Они выговорились. Каждая сказала то, что давно держала в себе. И пусть не всё встало на свои места, стало легче. Между ними появилось хрупкое, но настоящее перемирие. Спустя пару дней Ха Ын снова сидела у баскетбольной площадки. Рядом расположилась Сон Ми, а в руках у Ха Ын была раскрытая книга — скорее для вида, чем для чтения. Мяч глухо ударялся о паркет. Смех, крики, звук кроссовок — всё сливалось в привычный фон. Сон Ми что-то рассказывала, но Ха Ын время от времени поднимала взгляд на площадку, где играл Хён. Чуть поодаль, на трибуне, сидели двое парней из параллели. Они переговаривались достаточно громко, чтобы их могли услышать. — Смотри, опять с новыми, — усмехнулся один, кивая в сторону Сон Ми. — Да она вообще долго одна не бывает, — ответил второй. — Парней меняет чаще, чем причёску. Они тихо рассмеялись. Сон Ми сделала вид, что не услышала. Только пальцы крепче сжали край скамейки. Ха Ын медленно закрыла книгу. — Повтори, — спокойно сказала она, глядя прямо на них. Парни переглянулись. — А что?. Мы просто разговариваем. — Тогда разговаривайте потише, — её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Или найдите тему поинтереснее, чем чужая жизнь. Один из них фыркнул, но взгляд отвёл. — Да ладно тебе, мы же ничего такого… — Именно, — перебила Ха Ын. — Ничего умного. На секунду повисла неловкая тишина. Сон Ми осторожно коснулась её руки. — Хватит, — прошептала она. Но в глазах подруги мелькнула благодарность. Парни вскоре поднялись и ушли, продолжая что-то бормотать уже тише. Ха Ын снова раскрыла книгу, хотя сердце всё ещё стучало быстрее обычного. Сон Ми тихо сказала: — Спасибо. Ха Ын пожала плечами. — Они просто завидуют. У тебя хотя бы есть личная жизнь. И в этот момент в неё влетел мяч. Удар сбил её с ног. Она упала на песок, резко втянув воздух. В ушах зазвенело. Кто-то вскрикнул. Тёплая кровь медленно потекла по виску. Очнулась она уже у медсестры. Белый потолок, резкий запах антисептика. Ха Ын резко приподнялась и тут же замерла. Рядом сидел Хён. — Тихо, — сразу сказал он. — Ты в порядке. Я отнёс тебя сюда. В его голосе слышалось напряжение — не показное, настоящее. — Прости… — выдохнул он. — Я не уследил. — Это не твоя вина, — тихо ответила Ха Ын. Он всё равно настоял, чтобы проводить её домой. Дорога была тихой. Хён шёл со стороны дороги, чуть ближе к ней, будто боялся, что мир снова может оказаться слишком резким. Он то и дело бросал на неё короткие взгляды. — Ты точно в порядке? — спросил он негромко. — Да, — ответила она, но голос звучал слишком устало. Он не поверил. Это было видно. Когда они подошли к воротам её дома, Ха Ын уже собиралась попрощаться, как вдруг к дому подошла её мама, с тяжёлой сумкой на плече. Увидев дочь рядом с парнем, она мгновенно изменилась в лице. — Ты где была? — крик разрезал вечернюю тишину. — С парнями шляешься в такое время?. Тебе учиться надо! Сумка резко опустилась на плечо Ха Ын. Потом ещё раз. — Мам, перестань… — тихо сказала она, не поднимая глаз. Женщина схватила её за руку и потащила во двор. Но в следующую секунду Хён перехватил руку Ха Ын и аккуратно, но твёрдо завёл её себе за спину. — Пожалуйста, не бейте её, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я просто проважал её. — Ты вообще кто такой? — мать продолжала размахивать рукой, не в силах остановиться. — Из-за таких, как ты, она забывает о своих обязанностях!. Она снова схватила дочь и буквально втянула её в дом. Дверь захлопнулась. Крики не прекратились. — Ты позоришь нас. Всё время с мальчишками. Учёба — вот что должно быть у тебя в голове. Се Ри младше, а ведёт себя лучше!. До этого молчавшая Ха Ын вдруг вспыхнула. — Конечно! — голос сорвался. — Се Ри вам дороже. Вы её любите. А я только должна — учиться, следить за ней, быть идеальной. Слёзы текли по щекам, дыхание сбивалось. — Я тоже устала. Я тоже хочу, чтобы меня хоть раз просто обняли, а не проверяли оценки. Пощёчина прозвучала резко и глухо. Мир на секунду замер. Ха Ын посмотрела на мать — и в её взгляде уже не было страха. Только боль. Она развернулась и выбежала из дома. За воротами её тут же схватили за руку. Хён сидел у калитки всё это время. Он ничего не спрашивал. Просто притянул её к себе. Она уткнулась лбом ему в грудь, плечи дрожали. Он медленно поглаживал её по спине. — Я так испачкаю твою кофту… — прошептала она, немного отстраняясь. — Тогда я буду твоей салфеткой, — мягко ответил он и снова притянул её к себе. Они стояли так ещё какое-то время. Мир вокруг будто перестал существовать. Наконец Ха Ын отстранилась. — Я не хочу возвращаться домой.. Переночую у Сон Ми. — Я провожу тебя, — сказал он сразу. — Уже темно. Всю дорогу они молчали. Иногда он проверял, не замёрзла ли она, и шёл чуть ближе. Когда они дошли до дома Сон Ми, Ха Ын тихо поблагодарила его. Он задержал её ладонь на секунду дольше, чем нужно. Дверь открылась почти сразу. Сон Ми, увидев подругу в таком состоянии, молча втянула её внутрь. — Прости, что так поздно… — начала Ха Ын. — Даже не смей извиняться, — перебила Сон Ми и обняла её. И впервые за вечер Ха Ын позволила себе просто стоять, не держась из последних сил. *** Ночью Ха Ын долго не могла уснуть, снова и снова прокручивая в голове произошедшее. Сон Ми тихо сопела рядом. Ха Ын укрылась с головой одеялом, словно могла отгородиться от всего мира хотя бы на несколько часов. Уснуть получилось лишь под утро — когда уже нужно было вставать. Идти никуда не хотелось. Но нужно. Натянув одежду, они вместе направились в школу. Настроения не было. Под глазами залегли тёмные круги. Мозг отказывался воспринимать информацию. Взгляд стал пустым. Ха Ын походила на тень самой себя. Уроки проходили как в тумане — она не понимала ни слов учителя, ни смысла заданий. Сон Ми всё время шептала, что ей стоит пойти домой и отдохнуть, но Ха Ын только отрицательно качала головой. На одной из перемен коридор был шумным. Звук голосов вдруг стал глухим, будто её накрыли водой. Пол покачнулся. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Она попыталась ухватиться за стену — но не успела. Мир исчез. *** Состояние Ха Ын беспокоило его с самого утра. Сон Ми сказала, что она такая с пробуждения. Он несколько раз пытался заговорить с ней, но она смотрела сквозь него. Когда в коридоре поднялся шум, он обернулся — и увидел, как Ха Ын теряет равновесие. — Ха Ын!. Он успел подхватить её до того, как она ударилась о пол. Её тело было слишком лёгким, безвольно осевшим в его руках. — Позовите медсестру! — крикнула Сон Ми, подбегая. Но школьная медсестра в тот момент отсутствовала, а его дом находился ближе всего. Он поднял её на руки, чувствуя, как колотится собственное сердце, и быстрым шагом направился к выходу. Сон Ми бежала рядом, не отставая ни на шаг. — Она дышит? — взволнованно спрашивала она. — Да… но холодная, — ответил он, стараясь сохранять спокойствие. Каждая секунда казалась вечностью. *** Сознание возвращалось медленно. Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потолок был незнакомым. — Где я?.. — тихо спросила она пересохшим голосом. Рядом тут же вскочил Ким Хён. — Ты как?. Голова кружится?. Тебе больно? — вопросы посыпались один за другим. Он помог ей осторожно сесть, подложив под спину подушку. — Ты упала в обморок. Я принёс тебя к себе… Мой дом был ближе всего, — объяснил он мягче. — Сон Ми была здесь, но ей пришлось уйти. Она просила позвонить, когда ты очнёшься. Ха Ын молча слушала, пытаясь соединить обрывки воспоминаний. Пока она приходила в себя, Хён отошёл в сторону и позвонил Сон Ми. — Она очнулась, — сказал он, и в его голосе прозвучало облегчение. Вернувшись, он снова сел рядом. — Прости… за неудобства, — тихо сказала Ха Ын, отводя взгляд. — Твои проблемы — мои проблемы, — ласково ответил он. — Не нужно извиняться. Она оглядела комнату. Баскетбольный мяч у кровати. Плакаты со спортсменами на стенах. Комиксы на полке. Медали и кубки на столе — аккуратно расставленные, как доказательство его упорства. — Ты сидел тут всё время? — спросила она. — Конечно, — он усмехнулся. — Я же не мог уйти. Немного помолчав, он осторожно добавил: — Что произошло вчера?. Ха Ын сжала пальцы. — Мы поссорились… Я сказала слишком много. И, кажется, слишком мало одновременно. Голос снова дрогнул. — Она меня ударила. – по щеке потекла слеза. В комнате стало тихо. Хён сжал челюсть, но сдержался. — Ты не обязана быть идеальной для всех, — тихо сказал он. — Ты имеешь право уставать. В этот момент в дверь раздался быстрый стук — и в комнату почти влетела Сон Ми. — Ты живая! — она бросилась к подруге, крепко обнимая её. — Сон Ми… я же не умерла, — слабо улыбнулась Ха Ын. — Се Ри звонила, — добавила Сон Ми уже тише. — Спрашивала, где ты. Она… волновалась. Хотя ещё делает вид, что злится. Ха Ын опустила глаза. Хён посмотрел на неё и спокойно сказал: — Ты можешь остаться у меня столько, сколько захочешь. Правда. В его голосе не было ни неловкости, ни сомнения. Только забота. Ха Ын сидела за столом, наблюдая, как Хён готовит. Взгляд невольно цеплялся за его широкую спину, за аккуратно уложенные волосы, из которых всё равно выбивались непослушные пряди. Лицо у него было спокойным, сосредоточенным на процессе. Руки двигались уверенно — он ловко нарезал овощи и одновременно следил за сковородой. Ха Ын сама не заметила, как засмотрелась. — Ты в порядке? — обернувшись, спросил он. — А?.. Да, — она вздрогнула, возвращаясь в реальность. Щёки предательски порозовели. Она отвела взгляд, но глаза снова и снова возвращались к его фигуре. — Дай помогу. Неудобно как-то просто сидеть. Сначала Хён отказывался. — Ты только очнулась, отдыхай. Но под её настойчивыми уговорами он всё же сдался. — Тогда можешь расставить посуду, — он кивнул в сторону кухонного шкафа. Сам он начал переносить блюда на стол. Ха Ын потянулась за тарелками. Рука не дотягивалась. Она была ему едва по плечо — разница в росте ощущалась особенно сильно в такие моменты. Встав на носочки, она попыталась достать нужную полку — но не помогло. Вдруг рядом протянулась рука, легко снимая посуду. Она почувствовала, как спиной почти касается его груди. Его тепло оказалось слишком близко. Щёки стали ещё ярче. — Спасибо… — тихо пробормотала она. За столом они ели неспешно, время от времени перекидываясь короткими фразами. Он спрашивал, вкусно ли получилось, она кивала и говорила, что очень. Разговор получался спокойным — без тяжёлых тем, без давления. После ужина они решили немного прогуляться. Ха Ын неловко стояла посреди его комнаты, всё ещё в школьной форме. Ткань казалась слишком тесной, будто напоминала о прошедшем дне. — Тебе, наверное, неудобно… — тихо сказала она, поправляя рукав. Хён на секунду отвёл взгляд, потом подошёл к шкафу. — Подожди. Он достал серую толстовку и мягкие спортивные штаны. — Они тебе будут большеваты… но так теплее. Ха Ын замялась. — Я и так доставляю слишком много хлопот… Он тихо выдохнул. — Ты не хлопоты, — мягко, но твёрдо сказал он. — И перестань так говорить. Она кивнула и скрылась в ванной. Когда вышла обратно, толстовка почти закрывала её ладони, рукава были слишком длинными, а штаны слегка собирались у щиколоток. Хён поднял взгляд — и замер. На секунду он просто смотрел. Толстовка явно была ей велика, но именно это делало её какой-то особенно хрупкой. Будто она потерялась внутри его вещей. — Тебе… правда идёт, — сказал он чуть тише обычного. Она смущённо отвела взгляд. — Не смешно. — Я серьёзно. Он быстро отвёл глаза, будто понял, что смотрит слишком долго. Они вышли прогуляться. Прохладный ветер играл тканью его толстовки на ней, где-то в траве стрекотали сверчки. — Тебе лучше? — осторожно спросил он. — Немного, — честно ответила она. Он шёл ближе обычного. Когда ветер усилился, он поправил ворот толстовки у её шеи, задержав пальцы чуть дольше, чем нужно. По дороге он сорвал маленький цветок и аккуратно заправил его ей за ухо. — Так лучше, — улыбнулся он. Она улыбнулась в ответ — искренне, впервые за день. Когда они вернулись домой, Ха Ын остановилась у двери комнаты. — Я, наверное, пойду спать. — Хорошо. Я буду в соседней комнате. Если что-то понадобится — просто позови. Перед тем как уйти, он легко потрепал её по волосам. Его ладонь на секунду задержалась — будто он проверял, действительно ли она здесь. Но уснуть не получалось. Спустя время Ха Ын тихо вышла в коридор и села у двери соседней комнаты, прислонившись к стене. Ей просто хотелось знать, что он рядом. Незаметно для себя она уснула. Когда Хён открыл дверь, чтобы взять воду, он остановился. Она спала у порога, завернувшись в его толстовку, словно в защиту. Он осторожно поднял её на руки. Ткань под пальцами была знакомой — но теперь она пахла ею. Перенеся её в кровать, он укрыл одеялом и уже собирался уйти, как вдруг она тихо прошептала: — Останься… Он мягко улыбнулся. — Я здесь. Он сел рядом. Долго смотрел, как во сне она морщится, как постепенно выравнивается дыхание. Осторожно погладил её по волосам. — Я рядом, — тихо повторил он. Она успокоилась. Через какое-то время он положил голову на край кровати — и сам не заметил, как уснул. Утром Ха Ын открыла глаза. Первое, что она увидела — его лицо совсем близко. Он спал, слегка нахмурившись, будто даже во сне продолжал её оберегать. Она долго смотрела на него. Сердце билось быстро, но спокойно. И только потом она вспомнила — на ней всё ещё его одежда. Щёки слегка порозовели. В этот момент Хён пошевелился и медленно открыл глаза. Их взгляды встретились. Он явно осознал сразу две вещи: что спал рядом… и что она до сих пор в его толстовке. Его взгляд невольно скользнул вниз — к длинным рукавам, к тому, как ткань свободно лежит на её плечах. Он быстро поднял глаза обратно, чуть прочистив горло. — Доброе утро, — сказал он, стараясь звучать спокойно. Но уши предательски покраснели. — Спасибо… за одежду, — тихо произнесла Ха Ын. Он неловко усмехнулся. — Можешь не возвращать… если хочешь. Повисла короткая тишина. — Я имею в виду… пока тебе нужно, — поспешно добавил он. Она улыбнулась — мягко, почти светло. И в этой утренней тишине между ними появилось что-то новое. Не просто забота. Близость.