Шепот из Тени или Искры Сопротивления

Город жил своей обычной жизнью. Утром он просыпался от криков торговок на рынке и лязга отворяемых ставен. Днём гудел, как растревоженный улей, переполненный голосами, шагами, стуком колёс по булыжной мостовой. Вечером затихал, чтобы к ночи снова наполниться шорохами и тенями, которых боялись даже те, кто не верил в приметы. В этот вечер всё было как всегда. Кроме одного. В разных концах города, не зная друг о друге, четверо делали одно и то же — искали путь. Джинджербрейв вышел из ночлежки, когда солнце уже касалось крыш. Рука под бинтами ныла, напоминая о встрече с людьми Бернинг Спайса, но он давно привык к боли. Он шёл на рынок, где, по слухам, можно было найти работу. Любую. Даже самую грязную. Лишь бы платили. Чили Пеппер сидела на крыше заброшенного склада и смотрела на закат. Кошелёк с опасными бумагами лежал под курткой, жег грудь, но она не знала, что с ним делать. Выбросить? Спрятать? Продать? Продать — кому? Кто купит то, за что убивают? Она сплюнула вниз и полезла по водосточной трубе в переулок. Нужно было есть. Визард запер дверь своей каморки и спустился во двор. Карты в кармане молчали, но он чувствовал их тяжесть. После визита странного мальчишки с чёрными волосами и белыми прядями трехмесячной давности он не мог найти себе места. Пятерка из снов. Она становилась реальнее с каждым днём. — Куда идти? — спросил он у пустоты. — Где искать? Пустота молчала. Но ноги сами несли его куда-то в сторону старого города. Строберри накормила детей ужином, дождалась, пока все угомонятся, и выскользнула за ворота приюта. В кармане лежала бумажка, вынесенная из архива. Западные земли. Бывшие каменоломни. Там, где-то там, был Улей. Или Пекарня. Или то, что могло стать ответом. Она пошла в сторону рынка — там всегда можно было найти попутчиков или хотя бы разузнать дорогу. Четверо двигались по разным улицам, каждый к своей цели. И каждый, сам того не зная, приближался к одному и тому же месту. А где-то в другом конце города, в роскошной комнате с видом на сад, Кустард Куки III сидел у окна и смотрел на звёзды. Дверь была заперта. Охрана — за каждым углом. Он был пленником в золотой клетке, и надежда таяла с каждой минутой. — Где вы? — прошептал он в темноту. — Если вы вообще есть. Ему не ответили. Но где-то далеко, в переулках старого города, четверо почти встретились.

***

Город накрывала ночь. В разных его концах, не зная друг о друге, четверо двигались навстречу судьбе. И за каждым уже тянулся след — невидимый, но неумолимый.       Кустард ждал до полуночи. Смотрел на звёзды, считал минуты, слушал шаги охраны за дверью. Те уходили и возвращались, сменялись, переговаривались вполголоса. Кустард прикинул: трое в коридоре, двое у чёрного хода, один в саду. Шестеро. Против него — одного, без оружия, без подготовки. — Шестеро, — прошептал он. — Это просто цифры. Он вспомнил все уроки фехтования, которые давал ему старый мастер в детстве. «Принц должен уметь защитить себя, даже если вокруг сотня врагов». Тогда это казалось игрой. Сейчас стало реальностью. Кустард открыл окно. Внизу — два этажа, потом кусты, потом сад. Далеко, но не смертельно, если правильно сгруппироваться. Он скинул парадный камзол, остался в простой рубашке и штанах. Перекрестился — старым жестом, которому научила мать перед смертью. И прыгнул. Кусты приняли его жёстко — ветки хлестнули по лицу, что-то треснуло в плече, но ноги были целы. Кустард вскочил и побежал, не разбирая дороги, прочь от дома, прочь от сада, прочь от этой сладкой тюрьмы. — Стоять! — заорали сзади. Он не остановился. Он бежал через сад, перепрыгивая через клумбы, сбивая плечами цветы, и слышал за спиной топот погони. Много ног. Слишком много. — Держите его! Хозяин приказал — живьём! Кустард вылетел за ворота и понёсся по тёмной улице, не зная, куда бежит, лишь бы подальше. А через минуту из ворот поместья вышли двое. Впереди — Кэнди Эппл Куки, в своём неизменном красном платье, с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. За ней — десяток боевиков в чёрном. — Глупый мальчик, — пропела она сладким голосом. — Думает, что от меня можно убежать. Догоним. Поиграем. А потом вернём хозяину. Она махнула рукой, и отряд растворился в ночи.

***

      Строберри шла по пустынной улице, сжимая в кармане бумажку с адресом. Вокруг было тихо — слишком тихо для ночного города. Даже собаки не лаяли. Даже крысы не шуршали в подворотнях. Строберри ускорила шаг. Она не видела их, но чувствовала — за ней следят. Холодок пробегал по спине каждый раз, когда она оглядывалась. Никого. Пусто. Но ощущение чужого взгляда не отпускало. Они появились бесшумно. Трое. Спустились с неба, сложив крылья за спиной. Белые одежды, светящиеся в темноте, ангельские лица — и рожки, маленькие, но острые, и хвосты, извивающиеся за спиной, как змеи. Сахарные ангелы. — Строберри Куки, — сказал тот, что посередине, голосом сладким, как патока. — Мы так долго тебя искали. Строберри попятилась. — Кто вы? — Мы — вестники рая. Мы пришли за тобой. Хозяйка ждёт. — Какая хозяйка? — Этернал Шугар. Она хочет подарить тебе вечный покой. Ты устала, девочка. Ты работаешь с утра до ночи, терпишь нужду, видишь смерть. Хватит. Пойдём с нами. В Улье нет боли. Нет страха. Только сладкий, вечный сон. Строберри вспомнила ту девочку в лазарете. Её глаза, полные ужаса. Её последние слова: «Не верьте мёду». — Нет, — сказала она твёрдо. — Я не пойду. Ангелы переглянулись. — Ты не понимаешь, — вздохнул второй. — Это не предложение. Это приглашение. От которого не отказываются. Они шагнули к ней, и Строберри побежала. Она неслась по переулкам, слыша за спиной шелест крыльев. Ангелы не спешили — они играли с ней, как кошки с мышью, подлетая то слева, то справа, загоняя в ловушку. — Помогите! — закричала Строберри. — Кто-нибудь, помогите! Но улицы были пусты. Никто не слышал. Никто не пришёл. Она вылетела на маленькую площадь, заметалась, ища укрытие, и вдруг увидела дверь. Старую, обитую железом, с ржавой ручкой. Дверь, ведущую в никуда. Строберри рванула ручку. Дверь открылась. Она влетела внутрь и захлопнула створку за собой. Ангелы ударились в дверь снаружи, но она не поддалась. Они царапали её, били крыльями, но железо держало. — Выходи, — запели они с той стороны. — Всё равно выйдешь. Мы подождём. Строберри прижалась к стене, переводя дыхание, и только тогда поняла, что внутри — не пусто. Здесь пахло сыростью и старой выпечкой. Вокруг были стеллажи, ящики, какие-то доски. И в темноте кто-то дышал. — Тс-с, — раздался шёпот из угла. — Не кричи. Здесь есть и другие.

***

      Джинджербрейв шёл через пустой рынок, надеясь найти ночлег подешевле, когда краем глаза заметил движение. Красные плащи. Трое. Замерли у лотка с овощами, делая вид, что рассматривают товар. Джинджербрейв сжал кулаки. Рука под бинтами заныла сильнее. Он ускорил шаг. Красные — за ним. Он свернул в переулок. Красные — туда же. Он побежал. Красные — за ним, теперь не скрываясь, топая сапогами по булыжнику. — Стой, курьер! — заорали сзади. — Хозяин хочет с тобой поговорить! Джинджербрейв не остановился. Он летел по переулкам, перепрыгивая через ящики, ныряя под лестницы, и слышал за спиной тяжёлое дыхание погони. — Не уйдёшь! Он вылетел на маленькую площадь и заметался, ища выход. Справа — тупик. Слева — запертые ворота. Прямо — трое в красном, уже выходящие из тени. — Попался, — ухмыльнулся передний, тот самый, со шрамом, что жёг ему руку. — А я говорил, что мы ещё встретимся. Джинджербрейв отступал, пока не упёрся спиной в дверь. Старую, обитую железом, с ржавой ручкой. — Заходи, — усмехнулся красный. — Там темно. Страшно. Может, сдохнешь там — меньше работы нам. Джинджербрейв рванул ручку. Дверь открылась. Он шагнул внутрь и захлопнул её за собой. — Там кто-то есть, — сказал один из красных. — И что? — пожал плечами главарь. — Подождём. Рано или поздно выйдет. А нет — туда ему и дорога. Хозяин не велел убивать, но если сам сдохнет — не наша вина. Они расселись у двери, закурили, и площадь наполнилась запахом дешёвого табака.

***

      Чили Пеппер шла по крышам, как всегда, — тихо, быстро, незаметно. Но сегодня что-то было не так. Слишком тихо. Слишком пусто. И взгляд — тот самый, который она научилась чувствовать спиной. Чили остановилась, прислушалась. Где-то внизу, в переулке, мелькнула тень. Потом ещё одна. Потом ещё. Она легла на черепицу, вжалась, стараясь стать невидимой. Выглянула. Там, внизу, стояли пятеро. В чёрных плащах, с микрофонами на груди. Люди Блэк Сапфира. Они не смотрели наверх, но Чили знала: они знают, что она здесь. Они ждут. — Думаете, я дура? — прошептала она. — Прямо к вам в лапы? Она поползла по крыше к водосточной трубе, но внизу уже стояли двое. Перекрыли путь. — Вылезай, карманница, — раздался голос из темноты. — Не заставляй нас лезть наверх. Мы не любим высоту. Чили выругалась сквозь зубы. Они окружили здание. Со всех сторон. Она заметалась по крыше, ища выход, и вдруг увидела её — дверь. Прямо в крыше, старая, обитая железом, с ржавой ручкой. Чердачный лаз. Чили рванула ручку. Дверь открылась. Внизу было темно, но другого выхода не было. Она прыгнула вниз, в темноту, и захлопнула люк за собой. Сверху застучали — люди Блэк Сапфира уже лезли на крышу. — Где она? — Ушла через чердак! — В подвал? Туда? — Похоже. — Хозяин сказал — взять живой. Значит, лезем за ней. Чили бежала в темноте, не видя дороги, натыкаясь на стены, и вдруг поняла: здесь пахнет сыростью. Старой выпечкой. И ещё — чужим дыханием. — Есть кто? — раздался шёпот из темноты. — А ты кто? — выдохнула Чили, хватаясь за нож. — Свои, — ответил голос. — Кажется.

***

В темноте, сырой и холодной, сходились четверо. Джинджербрейв влетел первым, наткнулся на какие-то ящики, выругался и замер, услышав шаги. Строберри вбежала следом, хлопнула дверью и прижалась к стене, пытаясь отдышаться. Визард спустился по лестнице с другой стороны, ведомый своими картами, которые вдруг перестали молчать и жгли карман. Чили упала в подвал через люк, больно ударившись коленом, и сразу вскочила с ножом наготове. Они замерли. Четверо в темноте. Слышно было только дыхание и стук сердец. — Кто здесь? — спросила Чили, сверкая ножом. — Я мог бы спросить то же самое, — ответил Джинджербрейв, выступая вперёд. — Там люди! — выдохнула Строберри. — Снаружи. Ангелы. Они ждут. — И мои ждут, — кивнул Джинджербрейв. — В красном. — А мои в чёрном, — добавила Чили. Визард шагнул в центр, и вдруг в его руках вспыхнул свет — карты засветились сами, разгоняя тьму. — Четверо, — прошептал он, глядя на них. — Четверо в круге света. Но должно быть пятеро. — Кого не хватает? — спросила Строберри. — Не знаю, — Визард покачал головой. — Но он где-то там. Ищет нас. Или его ищут. — Нас всех ищут, — усмехнулась Чили. — Вопрос — что делать? — Ждать, — ответил Джинджербрейв. — У них терпение кончится раньше, чем у нас. — А если нет? Визард посмотрел на карты. — Тогда мы придумаем что-то другое. Вместе. Они замолчали. Четверо в темноте, окружённые врагами, без надежды на помощь. И где-то там, в другом конце города, пятый рвался к ним сквозь ночь, не зная, что его ждут.

***

Кустард бежал, не разбирая дороги. Ноги несли его через переулки, мосты, пустыри — лишь бы подальше от поместья, от сладкого голоса Шедоу Милка, от этой золотой клетки, которая чуть не стала его могилой. Плечо ныло после прыжка, лёгкие горели, но он не останавливался. Останавливаться нельзя. Остановиться — значит, попасться. Он вылетел на какую-то площадь, заметался, ища укрытие, и вдруг замер. Вокруг было пусто. Слишком пусто. И тихо. — Беги-беги, — раздался голос из темноты. — Так интереснее. Кустард обернулся. На краю площади, в свете единственного фонаря, стояла Кэнди Эппл. Всё в том же красном платье, с той же сладкой улыбкой на лице. Только в глазах горело что-то хищное, опасное. Она была одна. Или делала вид, что одна. — Устал, принц? — спросила она, делая шаг вперёд. — Присядь, отдохни. Я подожду. Кустард попятился. — Отстань от меня. — Не могу, — Кэнди Эппл развела руками. — Хозяин приказал вернуть тебя. А я выполняю приказы. Всегда. Это моя работа. Она шагнула ещё ближе. Кустард отступил ещё. — Ты не понимаешь, — сказал он. — Я не могу вернуться. Там... там смерть. Не для меня — для всего королевства. — Ой, да брось, — Кэнди Эппл махнула рукой. — Королевство, корона, долг — всё это слова. Пустые, звонкие, красивые. А есть реальность: ты беглый принц без денег, без друзей, без будущего. А я — та, кто может сделать твоё будущее чуть более... мягким. — Ты хочешь, чтобы я сдался? — Я хочу, чтобы ты подумал, — она остановилась в паре шагов от него. — Подумал головой, а не сердцем. Тебя там, наверху, никто не ждёт. Твой отец продаст тебя за пару подписанных бумаг. Друзья, если они у тебя были, давно забыли твоё имя. Народ? Народу плевать на принцев. Народ хочет жрать и спать. А кто даст им это — без разницы. Кустард молчал. — А хозяин, — продолжала Кэнди Эппл, — хозяин даёт. Он даёт порядок. Работу. Стабильность. Да, иногда жёстко. Но так и надо — слабые дохнут, сильные выживают. Ты сильный, я вижу. Ты можешь выжить. Можешь даже стать кем-то при хозяине. Если перестанешь дёргаться и начнёшь слушать. — Слушать ложь? — Ложь? — она усмехнулась. — А что есть правда? Ты знаешь? Я — нет. Я знаю только то, что вижу: хозяин кормит меня, одевает, даёт крышу над головой. А твой папаша что дал тебе? Титул, за который ты должен умереть? Красиво, но сыт не будешь. Кустард сжал кулаки. — Ты не понимаешь. Совсем. — Ой, да всё я понимаю, — отмахнулась Кэнди Эппл. — Я понимаю, что ты сейчас рванёшь в ту сторону, — она кивнула влево, — потому что там, по твоему мнению, выход. А на самом деле там тупик. И мои люди. Я специально вышла одна, чтобы ты не боялся. А они — там. Кустард похолодел. — А если я побегу в другую сторону? — И там мои люди. И там. И там. Я не дура, принц. Я окружила этот район, пока ты бежал. Ты мог бы лететь — и то поймали бы. С крыльями. Она улыбнулась — и в этой улыбке было столько уверенности, что Кустарду захотелось зажмуриться. — Что тебе надо? — спросил он тихо. — Чтобы ты пошёл со мной добровольно, — пожала плечами Кэнди Эппл. — Хозяин оценит. Скажет: «Какая умница, Кэнди, уговорила принца без драки». Мне плюс, тебе — чуть больше свободы в клетке. Ну, относительно. — А если не пойду? — Тогда мои мальчики тебя поймают, свяжут и принесут. Без рук, без ног, но живого. Хозяин сказал — живым. Про остальное не говорил. Она сделала ещё шаг. Теперь между ними было меньше метра. — Выбирай, принц. Добром или силой. Мне оба варианта подходят. Но тебе — нет. Потому что силой — это больно. Очень. Мои мальчики не любят церемониться. Кустард смотрел на неё и понимал, что выхода нет. Она права — окружили. Перекрыли всё. Бежать некуда. Но где-то внутри, в самой глубине, что-то кричало: не сдавайся. Ищи. Думай. Может, есть ещё один путь? Он вспомнил сон. Пятеро в круге света. Четверо уже где-то там. Ждут. Его ждут. — Я не пойду с тобой, — сказал он вдруг твёрдо. Кэнди Эппл удивилась. — Смелый, — протянула она. — Или глупый. Сейчас проверим. Она свистнула. Из теней выступили люди — много, десятка два. Окружили площадь плотным кольцом. — Вяжите, — приказала Кэнди Эппл. — Аккуратно, но крепко. Боевики двинулись к Кустарду. И в этот момент где-то вдалеке раздался шум. Крики. Звон стекла. И голос, усиленный магией: — ПОЖАР! ГОРИТ СКЛАД НА ЮЖНОЙ УЛИЦЕ! ВСЕ ТУДА! Все замерли. — Что за... — начал один из боевиков. И тут с неба посыпались искры. Настоящие, горячие, обжигающие. — Что это? — Кто-то поджёг склад! Ветер в нашу сторону! — Уходим! — заорал кто-то. — Здесь же бочки с маслом! Взорвёмся! Началась паника. Боевики ломанулись прочь от площади, забыв про принца. Кэнди Эппл попыталась их остановить, но её сбили с ног, затоптали бы, если б не вывернулась. Кустард не ждал. Он рванул в проход между двумя домами, который заметил ещё минуту назад, и побежал, не оглядываясь. — Стой, гад! — заорала Кэнди Эппл, поднимаясь. Но её люди разбежались, площадь горела, и ловить принца было некому. — Чёрт, — выдохнула она, отряхивая платье. — Чёрт, чёрт, чёрт. Она посмотрела вслед Кустарду, который уже скрылся в темноте. — Ничего, — прошептала она. — Всё равно найду. Город маленький. Она развернулась и пошла прочь, оставляя за спиной горящую площадь и разбежавшихся боевиков. А Кустард бежал. Бежал, не чувствуя ног, не веря своему счастью. Бежал туда, куда вели инстинкты — в старый город, в трущобы, где можно затеряться.

***

В подвале было темно, сыро и холодно. Четверо сидели на ящиках, прислушиваясь к звукам снаружи. Ангелы не уходили. Люди в красном курили у двери. Люди в чёрном топтались наверху. Выхода не было. — Долго ещё? — прошептала Чили, ёрзая на ящике. — Пока не надоест, — пожал плечами Джинджербрейв. — Или пока не придумаем, как уйти. — А если не надоест? — Значит, будем жить здесь, — усмехнулся он. — Соседи, блин. Строберри всхлипнула. — Я не хочу здесь жить. Там дети. Они без меня пропадут. — Не пропадут, — буркнула Чили. — Дети — они живучие. Я сама с трёх лет по улицам бегаю, и ничего. — Ты — другое дело. — Почему это? — Потому что ты... ты сильная. А я — нет. Чили хотела огрызнуться, но передумала. Посмотрела на Строберри — на её испуганные глаза, на трясущиеся руки — и вздохнула. — Ладно. Сильная. А толку? Сижу тут с вами, как крыса в ловушке. Визард молчал. Он смотрел на карты, которые разложил на полу, и водил над ними пальцем, будто читая что-то невидимое. — Что там? — спросил Джинджербрейв. — Пятый идёт, — тихо ответил Визард. — Быстро. Очень быстро. За ним... за ним кто-то гонится? Или он от кого-то бежит? — Бежит, — поправила Чили. — Судя по картам, у нас все бегут. — У нас? — Ну, у всех. Ты, — она ткнула в Джинджербрейва, — от красных. Ты, — в Строберри, — от ангелов. Я — от чёрных. А он, — кивок в сторону Визарда, — вообще от судьбы, наверное. — Я от видений, — поправил Визард. — Они хуже любой погони. Повисла тишина. — А расскажите о себе, — вдруг сказала Строберри. — Всё равно сидим. Может, легче станет. — Что рассказывать? — Джинджербрейв почесал обожжённую руку. — Курьер я. Посылки таскал. Всю жизнь таскал. Думал, это безопасно. А оно вон как вышло. — А семья? — спросила Строберри. — Нету. Сирота. С детства по улицам. — А ты? — Строберри повернулась к Чили. — А что я? Ворую. С детства ворую. Мать умерла, когда маленькая была. Отец — неизвестно. Сама выживала. — И не страшно? — Страшно, — Чили усмехнулась. — Каждый день страшно. Но жрать-то надо. Строберри вздохнула. — А я в приюте работаю. Детей кормлю, мою, утешаю. Там и живу. Там и умру, наверное, если выберусь отсюда. — Выберемся, — твёрдо сказал Джинджербрейв. — Обязательно выберемся. — Откуда такая уверенность? — Чили прищурилась. — А нету уверенности. Но если не верить, что выберемся, можно сразу вены вскрывать. — Грубо, — поморщилась Чили. — Но по делу. Они замолчали. Каждый думал о своём. Визард вдруг поднял голову. — Идёт, — сказал он. — Совсем близко. — Кто? — не понял Джинджербрейв. — Пятый. Все замерли, прислушиваясь. Снаружи, где-то наверху, раздался топот. Кто-то бежал — быстро, тяжело дыша, спотыкаясь. — Это не наши, — сказала Чили, хватаясь за нож. — Наши бы так не шумели. — А если это ловушка? — прошептала Строберри. — Если ловушка, — Джинджербрейв встал, — то устроим им тёплый приём. Топот приближался. Кто-то нёсся по лестнице, ведущей в подвал, не разбирая ступенек, с грохотом и матом. — Чтоб тебя! — донеслось сверху. — Куда я забежал? Здесь вообще кто-нибудь есть? Дверь, ведущая в подвал, распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял Кустард Куки III. Растрёпанный, в разорванной рубашке, с веткой в волосах и дикими глазами. Он влетел в подвал, споткнулся о порог и кубарем покатился по полу, остановившись прямо у ног ошарашенной четвёрки. — Ай, — сказал он, поднимая голову. — Больно. Тишина. Очень долгая тишина. — Ты кто? — спросила наконец Чили, сжимая нож. Кустард сел, отряхнулся, оглядел всех мутным взглядом и выдал: — Я принц. За мной гонятся. А вы кто? — Мы, — медленно сказал Джинджербрейв, — сидим тут уже час. В засаде. Потому что за нами тоже гонятся. — О, — сказал Кустард. — Круто. А можно с вами? — Чего? — переспросила Чили. — Ну, посидеть. Спрятаться. А то там, — он махнул рукой наверх, — Кэнди Эппл со своими людьми. Ищут меня. Хотят вернуть Шедоу Милку. А я не хочу. — Шедоу Милку? — переспросил Джинджербрейв. — Тому самому? — Ему самому, — кивнул Кустард. — Я у него в плену был. Сбежал. Теперь вот... Он обвёл взглядом подвал. — А вы чего тут? — Того же, — усмехнулась Чили. — От своих прячемся. У каждого своя кодла. — У меня ангелы, — добавила Строберри. — А у меня красные, — сказал Джинджербрейв. — А у меня чёрные, — закончила Чили. — А у него, — кивок на Визарда, — вообще карты. Визард поднял голову и посмотрел на Кустарда долгим взглядом. — Пятый, — сказал он. — Ты — пятый. — Что? — не понял Кустард. — Во сне. Я видел пятерых в круге света. Ты — пятый. Кустард моргнул. — Я тоже это видел, — сказал он тихо. — Во сне. Пять фигур. Одну не мог разглядеть. Думал, это... — Это ты, — перебил Визард. — И ты здесь. Они смотрели друг на друга. — Ну, — нарушила тишину Чили, — раз теперь нас пятеро, может, придумаем, как отсюда вылезти? — А может, сначала познакомимся? — предложила Строберри. — Всё равно сидим. — Я Джинджербрейв, курьер. — Чили Пеппер, карманница. — Строберри, приютская работница. — Визард, предсказатель. — Кустард Третий, — сказал принц, и вдруг улыбнулся. — Просто Кустард. Без титулов. Тут они ни к чему. Они сидели в темноте, пятеро незнакомцев, сведённых судьбой в одном подвале, и не знали, что это начало чего-то большого. Они сидели на ящиках, прислушиваясь к тишине снаружи. — Значит, ты принц? — Чили смотрела на Кустарда с подозрением. — Настоящий? С короной и всё такое? — Корона осталась во дворце, — Кустард усмехнулся. — Да и не нужна она мне. Там, где я сейчас, корона — лишний вес. — А чего сбежал-то? — Отец подписывает всё, что Шедоу Милк подсовывает. Королевство продают по частям. А я... я сказал, что не подпишу. И всё. — И всё? — переспросил Джинджербрейв. — За это чуть не убили? — За это чуть не сделали марионеткой, — поправил Кустард. — Это хуже смерти. Визард кивнул, соглашаясь. — А ты чего молчишь, предсказатель? — Чили ткнула его в бок. — Карты твои что говорят? Визард посмотрел на разложенную колоду. — Говорят, что мы здесь не просто так. Что нас свели вместе. Что мы должны что-то сделать. — Что сделать? — Не знаю. Карты не показывают. Слишком много вариантов. Слишком много лжи вокруг. — Ой, да брось ты свои карты, — отмахнулась Чили. — Давайте думать, как вылезать. У меня идея. — Какая? — оживился Джинджербрейв. — Отвлечение. Мы же слышали, там, наверху, все эти... ну, красные, чёрные, ангелы. Они же друг друга не любят? — Не любят, — подтвердил Кустард. — Шедоу Милк и Бернинг Спайс вроде как партнёры, но их люди друг другу не доверяют. А Этернал Шугар, про нее не знаю. — Вот! — Чили вскочила. — Если они друг друга увидят — начнётся заварушка. А мы в это время... — А мы в это время побежим, — закончил Джинджербрейв. — Только как их столкнуть? — Шум поднять, — предложила Строберри робко. — Крикнуть что-нибудь. Чтобы они подумали, что чужие нападают. — Не прокатит, — покачал головой Кустард. — Они не дураки. Им нужны мы. Пока мы здесь — они будут ждать. — А если сделать вид, что мы уходим с другой стороны? — Визард задумался. — Если они увидят, что мы якобы вылезаем где-то в другом месте, они побегут туда. А мы вылезем здесь. — Где «в другом месте»? — Джинджербрейв обвёл взглядом подвал. — Тут одна дверь. — И люк наверху, — добавила Чили. — Но там мои сидят. — И окна нет, — вздохнула Строберри. — Подожди, — Кустард вдруг встал и подошёл к дальней стене. — А это что? Все обернулись. В углу, за грудой старых ящиков, виднелась маленькая дверца. Совсем крошечная, в рост ребёнка, обитая ржавым железом. — Я думала, это шкаф, — сказала Строберри. — А если не шкаф? — Кустард дёрнул ручку. Дверца не открылась. — Заперто. — Давай помогу, — Джинджербрейв подошёл, упёрся плечом. Дверца скрипнула, но не поддалась. — Надо чем-то поддеть, — сказала Чили, оглядываясь. — Вон та доска, видите? Она схватила доску, сунула в щель, нажала. Замок хрустнул и сломался. Дверца открылась. Оттуда пахнуло сыростью, плесенью и чем-то ещё — старым, забытым, давно не тронутым. — Туннель, — прошептал Визард, заглядывая внутрь. — Старый туннель. Ведёт... не знаю куда. Но далеко. — Отлично, — Чили потирала руки. — Значит, план такой: мы лезем в туннель. А перед этим делаем так, чтобы наши «гости» подумали, что мы вылезаем через люк. — Как? — А очень просто. Я, — она ткнула себя в грудь, — залезу наверх, открою люк, покричу что-нибудь, а потом обратно. Они увидят свет, услышат шум, подумают, что мы там. Полезут. А мы уже будем в туннеле. — А если поймают тебя? — испугалась Строберри. — Не поймают, — отмахнулась Чили. — Я быстрая. — Я с тобой, — сказал Джинджербрейв. — Вдвоём надёжнее. — А мы покараулим здесь, — кивнул Кустард. — Если что — закроем дверь и будем ждать. — Договорились, — Чили кивнула и полезла по лестнице к люку. Джинджербрейв — за ней. Остальные замерли, прислушиваясь. Сверху донёсся скрип — люк открылся. Потом голос Чили — громкий, наглый, отчаянный: — ЭЙ, ЛОХИ! МЫ ТУТ! ЛОВИТЕ, ПОКА НЕ УЛЕТЕЛИ! Шум. Топот. Крики. — ТАМ ОНИ! НА КРЫШЕ! — ВСЕ ТУДА! — АНГЕЛЫ, ВЗЛЕТАЙТЕ! — КРАСНЫЕ, ЗА МНОЙ! Грохот. Суматоха. И вдруг — тишина. Чили и Джинджербрейв скатились обратно в подвал, запыхавшиеся, но целые. — Сработало, — выдохнула Чили. — Все ломанулись на крышу. У нас минута, может быть две. — В туннель! — скомандовал Кустард. Они нырнули в узкий проход один за другим: Чили, Джинджербрейв, Строберри, Визард, Кустард замыкающим. Дверца захлопнулась за ними. Туннель был тёмным, узким, с низким потолком. Приходилось идти согнувшись, нащупывая стены. — Куда ведёт? — прошептала Строберри. — Главное — подальше отсюда, — ответил Джинджербрейв. Они шли молча. Минута. Пять. Десять. Туннель начал расширяться, потолок — подниматься. Впереди забрезжил свет. — Выход, — выдохнул Визард. Они вывалились наружу — в какой-то переулок, заваленный мусором, с облезлыми стенами и одной-единственной лампой, тускло горящей на углу. Ночь. Звёзды. Тишина. — Где мы? — огляделась Чили. — Понятия не имею, — признался Кустард. — Но главное — не там. Они стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Пятеро. Вместе. — Ну, — сказала Чили, ухмыляясь. — Кажется, мы команда. — Кажется, да, — кивнул Джинджербрейв. — И что теперь? — спросила Строберри. Все посмотрели на Визарда. — Карты, — сказал тот. — Карты покажут. Он достал колоду, разложил на первом попавшемся ящике. — Дорога, — прошептал он. — Длинная дорога. Впереди — встречи. Опасность. И... надежда. — Куда идти? — спросил Кустард. Визард поднял голову и посмотрел куда-то вдаль, за крыши домов. — Туда, — сказал он. — Где ждут. Где Пекарня. Где все, кто не смирился. Они пошли. Пятеро в ночь. Навстречу судьбе.