Ведьма и Король

Иша упала на колени, и мир вокруг неё начал рассыпаться. Шёпот леса, который раньше был для неё колыбельной, теперь превратился в зловещий вой. Древние деревья, её верные спутники, казалось, склонялись над ней с угрозой. Каждый вдох причинял боль, каждое биение сердца отзывалось эхом ужаса. Казалось, сам лес, источник её силы, теперь тянет из неё последние соки, требуя кровавой дани за ту жизнь, что она спасла. Изнемогая, она попыталась встать, но ноги подкосились. Тьма сгущалась вокруг неё, цвета её светло-коричневого платья становились бледнее, словно выцветшими от ужаса. Её рыжие волосы уже не горели, а лишь слабо мерцали. Она чувствовала, как угасает её связь с этим миром, как её покидают силы, как уходит тепло. Внезапно, сквозь пелену боли и страха, она услышала другой звук. Мягкий, осторожный. Похожий на топот маленьких лапок по мху. Не злобный, но настороженный. Из-за ствола огромного векового дуба показалась миниатюрная фигурка. Это была девушка, совсем юная, не выше Иши, но казавшаяся сотканной из чистого света. Её длинные, цвета расплавленного золота, волосы обрамляли лицо, а на макушке, прямо из-под них, торчали два длинных, белоснежных заячьих ушка, постоянно дергающихся, улавливающих малейшие шорохи. Глаза девушки были ярко-голубыми, как чистейшие небеса после грозы, и смотрели на Ишу с искренним беспокойством. Одета она была в простое, но изящное голубое платье, которое будто само струилось, напоминая о ручьях и небе. — Ты... ты в порядке? — прошептала девушка, приближаясь. Голос её был звонким, как перезвон колокольчиков. — Я почувствовала... беду. Звери забеспокоились. Старый лес... он злится. Иша с трудом смогла приподнять голову. — Ты... кто ты? — прохрипела она, пытаясь собраться с силами. — Меня зовут Юни, — ответила девушка, склонившись над Ишей. Её голубые глаза излучали искреннее сочувствие. — Я дух этого леса. Я слышу всё, что происходит. Птицы мне поют, звери доверяют свои тайны. Но сейчас... сейчас лес плачет. Он хочет крови. Он хочет твоей жизни. Юни осторожно прикоснулась к Ише. Её прикосновение было прохладным, но не холодным, как у леса, а нежным, как лепестки цветов. — Ты отдала слишком много, — прошептала Юни, и её заячьи ушки слегка прижались к голове, словно отражая печаль лесного духа. — Король жив, но цена высока. Лес не прощает долгов. Юни, обладая силой, которая позволяла ей общаться с животными и чувствовать пульс леса, поняла, что Иша находится на грани гибели. Она видела, как сам лес, её дом, обратился против своей же дочери. Это было несправедливо и опасно. — Я не могу спасти тебя от гнева леса одна, — сказала Юни, её голубые глаза были полны решимости. — Но я могу послать весточку тому, кто должен знать. Тому, кто сейчас получил свой трон. Иша лишь смогла слабо кивнуть, её силы почти иссякли. Юни осторожно взяла Ишу на руки. Девушка была невысокого роста, но невероятно сильная. Она унесла её в более укромное место, под сень гигантского папоротника, где, казалось, царил свой собственный, тихий мир. Там она уложила Ишу на мягкий мох, заварила ей травяной отвар, который, как она надеялась, хоть немного поддержит её силы. Затем Юни отвернулась. Её голубые глаза сосредоточились, а заячьи ушки настороженно задергались. Она приложила руку к своему рту и издала протяжный, мелодичный свист, который, казалось, был слышен только на невероятных расстояниях. Свист, который мог быть понят только одним существом. Через мгновение из-за деревьев выскочил быстрый, как молния, белоснежный заяц. Он остановился у ног Юни, его розовый носик подергивался, а большие чёрные глаза смотрели на неё с пониманием. — Беги, друг, — прошептала Юни, погладив его по мягкой шёрстке. — Беги к новому королю. Скажи ему, что лес проснулся. Скажи, что его ведьма в беде.Скажи, что цена была слишком высока. Неси ему весть о крови. Заяц, будто поняв каждое слово, кивнул и стрелой метнулся в сторону города. Он бежал, словно его гнало само время, пересекая леса и поля, его белые лапки едва касались земли. В столице, за несколько дней до этого, Квист почувствовал себя настоящим королем. Он восстановил порядок, наказал приспешников Лорда Гнуса, вернул народу надежду. Люди встречали его с ликованием, видя в нём спасителя. Его зелёные глаза светились решимостью, а светло-русые кудри были теперь аккуратно уложены, хотя в них и оставалась прежняя непокорность. Он правил справедливо, но в его сердце оставалась тоска по Ише. Он часто смотрел на восток, в сторону «Шёпота предков», чувствуя необъяснимую связь. Однажды, сидя в своём кабинете, он почувствовал странный холодок, пробежавший по спине. Казалось, что стены его дворца вдруг стали тоньше, а запахи замка – менее знакомыми. В этот момент в окно его кабинета, игнорируя все меры безопасности, влетел белоснежный заяц. Он остановился посреди комнаты, тяжело дыша, но его чёрные глаза горели необычайным умом. Он подошёл к королю и положил перед ним лапу, на которой была выцарапана простая, но понятная всем в лесу фигура – спираль, окруженная каплями. Квист, хоть и не знал этого языка, инстинктивно понял. Это был сигнал. Сигнал из леса. Сигнал от Иши. Но что означал этот знак? Спираль, окружённая каплями... Кровь? Беда? Его зелёные глаза расширились от тревоги. Он посмотрел на зайца, который теперь тихо скулил, словно прося о помощи. — Ты пришел от неё? — прошептал Квист. — Что-то случилось с Ишей? Заяц лишь тихонько моргнул, словно подтверждая. Тревога Квиста переросла в холодный ужас. Он вспомнил слова Иши о цене, которую она заплатила. Он вспомнил её мрачное предчувствие. Лес. Его лес. Тот, который дал ему силу, теперь, казалось, требовал её назад. И требовал через неё. — Я должен вернуться, — произнёс Квист, вставая. В его глазах вновь зажёгся тот дикий, лесной огонь, что горел в нём, когда он сражался за свою жизнь. — Я должен узнать, что происходит. Он бросил взгляд на корону, на свитки, на свои новые, королевские одеяния. Но всё это казалось теперь второстепенным. Главным было – Иша. Его ведьма. Его любовь. Его сердце. Квист не терял ни минуты. Знак зайца — спираль из капель крови — жёг его сознание. Все мысли о троне, о политике, о восстановлении королевства отступили. Осталась лишь одна, всепоглощающая тревога за Ишу. Он чувствовал её, словно невидимая нить связывала их сердца, и сейчас эта нить натянулась до предела, вибрируя от боли. — Приготовьте моего коня! Быстро! — приказал он, его голос был глухим от напряжения, но в нём звенела сталь. Верные рыцари, видевшие прежнего, наивного короля и нынешнего, решительного, не осмелились задать вопросов. В его зелёных глазах пылал тот самый дикий огонь, который они видели в бою, но теперь он был смешан с отчаянием. Его светло-русые кудри развевались, когда он стремительно выбегал из тронного зала. Он вскочил в седло, не дожидаясь ни провизии, ни сопровождения. — Я вернусь! — крикнул он, прежде чем его конь, словно почуяв неотложность ситуации, рванул прочь от замка, игнорируя стражников и закрытые ворота. Поездка была мучительной. Квист чувствовал, как лес, к которому он теперь был так тесно привязан, страдает. Воздух становился всё тяжелее, деревья вдоль дороги выглядели увядшими, а животные, которых он видел, метались в панике, их глаза были полны невыразимого ужаса. Ноги его коня проваливались в размягчённую землю, словно сама почва отторгала его. Каждый толчок причинял ему физическую боль, будто его собственное тело было частью этого умирающего леса. Он ехал без остановки, понукая коня, чья пена на боках сливалась с дорожной пылью. В его сознании постоянно всплывал образ Иши, её рыжих волос, её глаз — зелёного и голубого. Он вспоминал её слова о цене, которую она заплатила. Неужели это она? Неужели лес забирает её жизнь за его спасение? Эта мысль жгла его сильнее любого яда. Наконец, на исходе дня, когда солнце уже почти коснулось горизонта, он достиг границы «Шёпота предков». Но это был не тот величественный, полный жизни лес, который он покинул. Ветви деревьев были голыми, словно проклятые, листва осыпалась, устилая землю мёртвым ковром. Воздух был тяжёлым, пахнущим гнилью и чем-то острым, металлическим – запахом крови. Квист спешился. Его сердце стучало в груди, как набат. Он бросился вперёд, бегом, сквозь умирающую чащу. Новая, обострённая связь с лесом позволяла ему интуитивно чувствовать, где она. Он миновал знакомые тропы, которые теперь были едва различимы, и наконец увидел знакомую хижину. Дверь была распахнута. Внутри царил полумрак. Иша лежала на своей подстилке. Её светло-коричневое платье было истрепано и казалось грязным, словно она долго боролась. Её рыжие волосы были бледными, почти медными, потерявшими свой огненный блеск, и растрепались вокруг её лица, такого же бледного и осунувшегося. Один её зелёный глаз был закрыт, а голубой, который раньше она прятала, теперь был широко открыт и смотрел в пустоту, словно видя нечто ужасное, невидимое для Квиста. Рядом с ней, склонившись, сидела Юни. Девушка-дух, чьи длинные блондинистые волосы были растрёпаны, а заячьи ушки беспокойно дёргались. Её ярко-голубые глаза были полны слёз. На Юни было её обычное голубое платье, которое, казалось, единственное не поддалось влиянию увядающего леса. — Иша! — выдохнул Квист, бросаясь к ней. Он схватил её холодную руку. — Что происходит? Юни подняла на него свои заплаканные голубые глаза. — Он проснулся, король. Древний дух леса. Ты взял жизнь из его рук, когда забрал яд из своей крови. Лес требует вернуть долг. Иша отдала часть своей жизни, чтобы спасти тебя, но этого оказалось мало. Он требует... больше. Её жизни. Квист прижал руку Иши к своей щеке. Она была ледяной. Её дыхание стало прерывистым и слабым. — Нет! — прорычал Квист. — Я не позволю! Есть способ? Должен быть! Юни кивнула, её заячьи ушки нервно подёргивались. — Есть один. Древний. Забытый. Ритуал Общей Крови. Он упомянут в древних свитках, что хранятся в Корнях Мудрости. Но никто не осмеливался его проводить. Ритуал — Веди меня! — приказал Квист. Юни, опираясь на свою магию и отчаяние, указала путь. Они покинули хижину и углубились в самую древнюю часть леса, куда не ступала нога смертного уже многие века. Даже Юни, дух леса, казалась нервной. Наконец они пришли к месту, где четыре исполинских дуба, древних, как сам мир, сплелись корнями, образуя живой склеп. Из-под земли сочился тусклый зелёный свет, наполнявший воздух запахом мистики. — Здесь, — прошептала Юни. — Внутри. Квист, не раздумывая, протиснулся сквозь расщелину между корнями. Внутри было прохладно и тихо. На стене из живой коры висели древние, почерневшие от времени свитки, сплетённые из коры и папируса. Его зелёные глаза быстро пробегали по строкам, написанным на давно забытом языке. Благодаря своей новой связи с лесом, слова казались ему интуитивно понятными, проникающими прямо в сознание. Он нашёл его. Ритуал Общей Крови. Ритуал требовал, чтобы две души, связанные неразрывными узами, добровольно отдали свою кровь в сердце леса. Их жизни должны были смешаться, их пульс — стать единым. Это было не жертвоприношение одного, а слияние двух, чтобы умилостивить древний дух, показав ему не только жизнь, но и любовь, что сильнее смерти. Ритуал требовал: крови, сердца, огня и истинного намерения. Иша должна была согласиться, осознанно. Иначе, лес забрал бы обе души Квист вернулся к Ише, его лицо было бледным, но в его зелёных глазах горела решимость. — Я нашёл его, — сказал он, присаживаясь рядом. — Ритуал Общей Крови. Мы должны это сделать, Иша. Вместе. Юни, склонившаяся над Ишей, перевела его слова. Иша медленно, с трудом, открыла свой зелёный глаз. Он был затуманен, но в его глубине читалось понимание. Её рыжие волосы слиплись от пота, но она попыталась улыбнуться. — Это... опасно, Квист, — прошептала она, её голос был еле слышен. — Если что-то пойдёт не так... ты потеряешь трон. Ты потеряешь жизнь. Квист покачал головой, его светло-русые кудрикачнулись. Он осторожно взял её ладонь, прижал её к своей щеке. — Мой трон — это ничто без тебя, Иша. Моя жизнь — это ничто без тебя. Я не выбирал этого ритуала, но если это единственный способ спасти тебя... то я готов отдать всё. Моя кровь. Моё сердце. Всё. Иша, взглянув на его наполненные любовью зеленые глаза, которые теперь видели мир её глазами, поняла. Она слабо сжала его руку. — Тогда... я готова, Квист, — прошептала она, и в её голубом глазу, который теперь был полностью открыт, вспыхнул огонёк надежды. — Если это нужно... Юни наблюдала за ними, её ярко-голубые глаза светились печалью и восхищением. Её заячьи ушки были прижаты. — Я помогу вам, — тихо сказала она. — Но вы должны знать: этот ритуал не прощает ошибок. И лес... он будет пристально следить за каждым вашим движением. Сегодня ночью. При свете полной луны. Наступила ночь. Холодная и безмолвная. Над умирающим лесом взошла полная луна, бросая на землю призрачный свет. Три фигуры — молодой король, его ведьма и дух леса — готовились к ритуалу, который должен был либо спасти, либо погубить их всех.