Вернем Лугунике Былое Величие! (Let's Make Lugunica Great Again!)

Розваал Л. Мейзерс сидел в своей комнате в одиночестве, с задумчивым выражением лица. Его пальцы скользили по богато украшенной обложке Тома Мудрости, ощущая её холодную и твёрдую поверхность под прикосновением. Комната была погружена в полумрак, свечи едва мерцали, отбрасывая тени на тёмные деревянные стены. Разноглазый взгляд Розваала — один желтый, другой синий — был сосредоточен на книге, словно она хранила секреты самой вселенной. И в каком-то смысле, так оно и было. Том Мудрости всегда был его путеводной звездой, компасом, направляющим каждое его действие. Его слова были абсолютны, пророчества безошибочны. Годами он педантично следовал его инструкциям, выстраивая свою жизнь и жизни окружающих в соответствии с его туманными повелениями. Но сейчас, когда новая запись выжигала себя на страницах, Розваал почувствовал укол сомнения, или, возможно, нечто более глубокое, чувство, которое он не позволял себе испытывать столетиями. Указание было предельно ясным: «Скажи этой сучке-полукровке, чтоб она проваливала, и притащи того паршивого мальчишку в мою гробницу, СЕЙЧАС!» Розваал моргнул. Затем моргнул снова. Впервые за четыре столетия Том Мудрости использовал брань. Он наклонил голову, перечитывая слова, чтобы убедиться. «Я не шучу, ублюдок». Медленная, тревожная ухмылка расплылась по его лицу. «Аааа, значит, дело обстоит именно так», — пробормотал он, захлопывая книгу с решительным стуком. Не мешкая ни секунды, он вышел из кабинета.

***

Эмилия как раз собиралась сделать глоток чая, когда Розваал с ноги распахнул дверь, едва не снеся косяк. «Эмилия-сама~!» — пропел он, в его голосе сочилась фальшивая радость. Она чуть не поперхнулась напитком. «Р-Розваал? Что...?» «С этого момента, — объявил он, хлопнув в ладоши, — ты уволена». Тишина. Пак, который лениво парил рядом с ней, замер на полуслове в зевке. «...Прошу прощения?» Глаза Эмилии расширились. «Уволена? Откуда?» «Отовсюду», — уточнил Розваал небрежным взмахом руки. «Больше никакого спонсорства. Никакой кандидатуры. Никакого бесплатного жилья и питания. Собирай вещи и проваливай». Эмилия уставилась на него. Её аметистовые глаза моргали в полном замешательстве. «Розваал, это... это бессмыслица. Ты серьёзен?» «Смертельно серьёзен~!» — ответил он, голос звенел бодростью, но выражение лица было непривычно плоским. «Твои услуги больше не требуются. Или допустимы. Честно говоря, не понимаю, зачем я вообще связывался». Пак материализовался полностью, его крошечная фигурка ощетинилась от негодования. «Ты, клоун! Что на тебя нашло? Ты не можешь просто выгнать мою дочь вот так!» Розваал пожал плечами, его вычурный наряд зазвенел от движения. «Могу и выгоню. Считай это уведомлением о выселении. У вас есть до заката. Чао~!» Он развернулся на каблуках и направился к выходу, плащ драматично развеваясь за спиной. «Подожди!» — окликнула Эмилия, её голос дрожал. «А как же Королевский отбор? А наше соглашение? Ты говорил, что будешь спонсировать меня!» Розваал остановился, полуобернувшись, чтобы взглянуть на неё через плечо. «Ах да, Королевский отбор. Скажем так... мои интересы сменились. Удачи, конечно. Уверен, ты справишься. Или нет. В любом случае, это уже не моя проблема». И с этими словами он исчез, оставив Эмилию и Пака в ошеломлённом молчании.

***

«А-а? Меня призвали в параллельный мир?» — голос Нацуки Субару эхом отозвался в незнакомом окружении, пока он быстро моргал, пытаясь осмыслить внезапную смену обстановки. Только что он выходил из магазина в своём обычном современном мире, и вдруг оказался посреди шумного средневекового рынка. «Ого-го-го! Тут перед нами классический случай доиндустриального классового расслоения!» — пробормотал он себе под нос. Глаза Субару бегали, впитывая картину со смесью восхищения и критического анализа. «Похоже, феодальная система здесь в самом разгаре, — размышлял он, почёсывая затылок. — Пролетариат явно эксплуатируется буржуазией... стоп, нет, это скорее марксистский термин. Здесь это больше похоже на то, что крестьяне под каблуком у аристократии. Классические олигархические вайбы, честно говоря». Он остановился перед фруктовым ларьком, где стоял уставший продавец. «Спрос и предложение в действии, — заявил Субару, важно кивая. — Но без регуляторного надзора маленький человек в пролёте». «Парень, будешь 'блоко?» Продавец, подняв бровь при виде бормотания Субару, протянул ярко-красное яблоко. Субару вынырнул из своих мыслей. «Прошу прощения, сэр! Вы довольны своим текущим экономическим положением?» Он подался вперед с горящим взором. «Чувствуете ли вы, что вас адекватно представляет местное самоуправление? Какова здесь налоговая ставка? Есть ли профсоюзы? Коллективные переговоры?» Кадомон, продавец фруктов, медленно моргнул. «Э-э... что?» Субару, не смущаясь, перешел к настоящему допросу. «Ладно, давайте разберем. Каков ВВП на душу населения в этом регионе? Есть ли доступ к всеобщему здравоохранению? Или это скорее ситуация "выживает богатейший"? Скажите, сэр, чувствуете ли вы, что местные власти вас слышат?» Кадомон почесал бороду, совершенно сбитый с толку. «Слушай, парень, я не знаю, что ты там несёшь. Я просто пытаюсь продать свои 'блоки. Если не покупаешь — проходи мимо». «Но в этом-то и проблема!» — воскликнул Субару, размахивая руками. «Система создана так, чтобы держать таких трудяг, как вы, в навечном состоянии экономической нестабильности. Разве вы не видите? Вами манипулируют в рамках нисходящей иерархической структуры, которая...» «Ладно, ладно!» — перебил Кадомон, поднимая руки в знак капитуляции. «Слушай, я не знаю, ударился ли ты головой или ещё что, но я простой торговец. Я продаю 'блоки. Люди их покупают. Конец истории. Держи». Кадомон бросил яблоко Субару, который поймал его рефлекторно. «За счёт заведения, — сказал продавец, явно надеясь закончить разговор. — А теперь, пожалуйста, иди поищи кого-нибудь другого, чтоб помучить». Субару посмотрел на яблоко в руке, его выражение лица сменилось с интенсивного любопытства на смесь благодарности и разочарования. «Ага, пролетариат прибегает к взятке, чтобы заткнуть инакомыслящих. Классический ход», — пробормотал он, откусывая кусок яблока. Оно было хрустящим и сладким, и на мгновение он отвлёкся на вкус. Но лишь на мгновение. «Стоп, нет! Именно об этом я и говорю!» — воскликнул Субару, указывая надкусанным яблоком на Кадомона, словно это был реквизит в дебатах. «Вы даёте мне бесплатные продукты, только бы отвязаться. Это микрокосм системного неравенства, разъедающего ваше общество! Маргиналам приходится жертвовать своими ресурсами, чтобы умиротворить привилегированных — которыми в данном случае являюсь я, случайный парень, заявившийся и начавший читать лекции. Но речь не обо мне; речь о системе!» «УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ЛАВКИ!» — взревел Кадомон, чьё терпение наконец лопнуло. «Я не знаю, какой бред ты несёшь, но с меня хватит! Кыш! Иди приставай к стражникам или кому-нибудь ещё!» Субару слегка отшатнулся, но отказался отступать. «О, так теперь мы прибегаем к авторитарному подавлению свободы слова? Занятно! Скажите, сэр, местные власти часто затыкают рты несогласным? Или это ваша личная политика?» Глаз Кадомона дёрнулся. Он схватил метлу из-за прилавка и угрожающе поднял её. «Я сказал. ВОН». Субару поднял руки в примирительном жесте, но продолжал говорить, отступая назад. «Ладно, ладно! Я понял...» Метла просвистела опасно близко к его голове, прерывая фразу. Субару взвизгнул и пригнулся, споткнувшись о булыжную мостовую. «Хорошо, хорошо! Я ухожу!» — крикнул он, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. «Но запомните мои слова, сэр, этот разговор ещё не окончен! Революция грядёт! Пролетарии всех стран, соединяйтесь...!» «КЫШ!» — взревел Кадомон, размахивая метлой, как мечом. Субару поспешно вскочил на ноги, отряхиваясь, отступая от разъярённого торговца. Он направил последний драматичный палец в сторону Кадомона. «ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ВЕЧНО ЗАГЛУШАТЬ ПРАВДУ, КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ СВИНЬЯ!» Кадомон запустил в него ещё одним яблоком. Субару едва увернулся, взвизгнув, когда оно просвистело мимо его уха. «Ладно, ладно! Я ухожу!» — выдохнул Субару, поправляя свой спортивный костюм с преувеличенным достоинством. И с этими словами он удалился.

***

Субару скользнул в узкий переулок, спасаясь от хаоса, который он устроил с Кадомоном. Он прислонился к стене, чтобы перевести дыхание. «Фух, — пробормотал он. — Ничто так не разгоняет кровь, как старый добрый диспут. Но, чел, этот парень принял всё слишком близко к сердцу. Серьёзно, я просто задал несколько острых вопросов о социальных структурах. Это преступление? В здоровой демократии — нет! А здесь? Видимо, да». Он выпрямился, смахивая пыль с костюма драматичным жестом. «Ну, похоже, такова теперь моя жизнь. Призвали в феодальную антиутопию, где простой народ слишком зомбирован, чтобы осознать собственное угнетение. Типично. Но, эй, это значит, что у меня много работы! Кто-то же должен просветить массы, верно?» Вдруг он услышал приближающиеся шаги. «Кстати что касается масс...» «Ты заблудился, парнишка?» Субару обернулся к троице воришек, только что вошедших в переулок. Их ухмылки были хищными, а осанка кричала о неприятностях. Субару немедленно напрягся при виде трёх бандитов, но верный своей натуре, его рот заработал быстрее, чем мозг успел оценить опасность. «А, да, трио бандитов!» — сказал он, хлопая в ладоши. «Скажите, джентльмены, вы занимаетесь мелкой преступностью из-за отсутствия социального лифта, или это скорее стилистический выбор?» Самый здоровяк из троицы почесал голову, сбитый с толку. «О чём он вообще?» Тощий мерзко усмехнулся. «Похоже, он стебётся. Научим его уму-разуму». Самый низкорослый хрустнул костяшками. «Ага, посмотрим, какой он умный, когда мы с ним закончим». Субару поднял руки в успокаивающем жесте, его ухмылка не дрогнула. «Во, во, подождите! Я никого не стебу. Наоборот, я здесь, чтобы помочь. Вы трое — явные жертвы системного неравенства, загнанные в криминальную жизнь гнетущими структурами этого общества. Разве я неправ?» Головорезы переглянулись в замешательстве. Тощий снова почесал голову. «Э-э...» Один из них прищурился. «Чего он несёт?» «Не важно. Просто наваляем ему». Субару шагнул вперёд, его голос зазвучал со страстной интенсивностью. «Нет, это важно! Вы всего лишь пешки в сфальсифицированной системе! Подумайте об этом, почему вы здесь трясёте случайных парней в переулках? Потому что вам отказали в справедливом доступе к ресурсам, образованию и возможностям! Проблема не в вас; проблема в системе!» «Э-э... в чём-то он прав». Трое из них кивнули друг другу. «Видите? Вы понимаете! А теперь послушайте меня...»

***

Пятнадцать минут спустя переулок превратился в импровизированный митинг. Субару стоял на деревянном ящике, в то время как три бандита — Тон, Чин и Кан — сидели на земле, скрестив ноги, и внимали с жадным интересом. «Народ, правда у нас прямо перед носом!» — заявил Субару, драматично жестикулируя. «Мы живём в сфальсифицированной системе, где аристократия копит все богатства, а остальным приходится выживать на подачки. Но вот в чём дело: нас — большинство! Если мы объединимся, если мы поднимемся как один, мы сможем разрушить эту коррумпированную иерархию и построить общество, где у каждого будет справедливый шанс!» Тон нерешительно поднял руку. «Э-э... типа, у нас будет больше яблок?» «ДА!» — воскликнул Субару, указывая на него так, словно только что открыл смысл жизни. «Больше яблок! Больше хлеба! Больше всего! Богатство этого королевства не только для дворян, оно принадлежит всем нам! Представьте мир, где вам не нужно трясти случайных парней в переулках, чтобы свести концы с концами. Представьте мир, где вас награждают за тяжёлый труд, а не эксплуатируют!» Глаза Чина расширились от осознания. «Погоди... ты говоришь, мы могли бы, типа, получать деньги за дела? Законно?» «Именно!» — сказал Субару, вскидывая кулак в воздух. «Никакой мелкой преступности, никакого страха перед стражей. Вместо этого мы построим движение, революцию! Вместе мы потребуем справедливой оплаты труда, прав рабочих и права голоса в управлении этим королевством!» Тон, Кан и Чин переглянулись, затем энергично закивали. «Да! Сделаем это!» Субару ухмыльнулся, спрыгнул с ящика и похлопал каждого по плечу. «Вот это дух! Добро пожаловать в революцию, товарищи! Теперь нам нужно место для наших будущих операций». «Там есть заброшенный склад в трущобах, мы могли бы занять то место. Всё равно никто жаловаться не станет». «Трущобы, говоришь?» — глаза Субару загорелись, как у ребёнка на Рождество, увидевшего возможность. «Идеально! Трущобы — это бьющееся сердце социального неравенства. Здесь живут угнетённые массы, забытые и игнорируемые правящим классом. Именно здесь нам нужно начинать наше движение! Ведите!»

***

В величественном зале совета Королевства Лугника Совет Мудрецов сидел за украшенным круглым столом, их лица отражали различную степень беспокойства и замешательства. «Доклады из трущоб... тревожны, мягко говоря, — начал Миклотов Макмагон, самый старый и уважаемый член совета. — Беспорядки нарастали в последние несколько часов. Там... необычная активность. Похоже, молодой человек, одетый в странную одежду, организует... собрания в трущобах. Он сплачивает угнетённых, говорит о равенстве, правах рабочих и о чём-то, что он называет революцией». Другие члены совета обменялись тревожными взглядами. «Революция? В трущобах? Разумеется, это просто бредни какого-то самодура. Простолюдины не посмеют бросить вызов установленному порядку». Миклотов медленно покачал головой. «Я тоже так думал, но доклады последовательны. Этот молодой человек, который называет себя Нацуки Субару... Ему удалось вдохновить даже самых апатичных из низших классов. Он даже сформировал группу, которую назвал Народной Коалицией». «Нелепость!» — воскликнул Бордо Зеллгеф, его лицо покраснело от негодования. «Почему с этим ещё не покончено? Стража должна была арестовать его на месте!» Маркос Гилдарк, капитан королевской гвардии, прочистил горло. «Мы пытались, советник. Но каждый раз, когда мы отправляем людей схватить его, он исчезает в толпе. Люди в трущобах... его защищают. Как будто он стал для них символом надежды». «Однако... — продолжил он. — В прошлый раз мы отправили 20 королевских гвардейцев разобраться с ситуацией... они ещё не вернулись. Ходят слухи, что их взяли в заложники и публично унизили. Мы пытаемся проверить эти утверждения». Зал погрузился в тишину, осознание ситуации нависло тяжестью. Мысль о том, что один человек, и к тому же простолюдин, может вызвать такой хаос, тревожила совет. Миклотов подался вперёд, его голос стал суровым. «Этот Субару... он не просто смутьян. Он угроза. Если его не остановить, он может дестабилизировать всё королевство. Мы должны действовать быстро и решительно». «Согласен, — прорычал Бордо. — Но как? Если трущобы встают на его сторону, мы рискуем спровоцировать полномасштабное восстание, если будем действовать открыто». «В нашем королевстве есть только один человек, способный справиться с этой ситуацией с той тонкостью и силой, которая требуется». «Ты имеешь в виду Святого Меча?» «Именно, он уже проинформирован о ситуации. Остаётся только надеяться на лучшее».

***

Нацуки Субару стоял на импровизированной трибуне на заброшенном складе, теперь превращённом в штаб-квартиру Народной Коалиции. Место было забито людьми из трущоб: мужчинами, женщинами и даже детьми, все внимательно слушали его пламенную речь. «Наше время пришло, товарищи!» — объявил Субару, его голос эхом разносился по просторному помещению. «Слишком долго нам говорили знать наше место, принимать объедки со столов богачей, жить в страхе перед теми, кто властвует над нами. Но хватит! Это наш момент подняться, потребовать справедливости, бороться за будущее, где каждый мужчина, женщина и ребёнок имеют право на достойную жизнь!» Толпа разразилась приветствиями, кулаки взлетели в воздух. Тон, Чин и Кан стояли впереди, ведя скандирование «Субару! Субару!» с рвением. «Долой дворянство!» Среди них была фигура, которая кричала громче всех. Глаза Субару метнулись к источнику. Девочка, лет пятнадцати-шестнадцати, с дикими золотыми волосами и огненными алыми глазами стояла на перевернутом ящике ближе к трибуне. Она была одета в простую поношенную одежду, но держалась с дикой энергией, которую невозможно было игнорировать. Она не просто скандировала, она вела за собой. Широкая ухмылка расплылась по лицу Субару. Вот это прирождённая революционерка. «ТЫ!» — прогремел Субару, указывая прямо на неё. Шум толпы немного утих, все головы повернулись вслед за его взглядом. «Да, ты, с духом тысячи разгневанных львов! Иди сюда! Поделись своим огнём с нами!» Девочка, Фельт, выглядела на мгновение удивлённой, но затем на её губах появилась дерзкая ухмылка. Она спрыгнула с ящика и проскользила через толпу с грацией вора, не дожидаясь, когда расступятся. Через несколько мгновений она стояла рядом с ним на трибуне, глядя в море лиц с вызовом и возбуждением. «Товарищи!» — объявил Субару, закидывая руку ей на плечи. «Вот о чём я говорю! Это несломленный дух, которого боится аристократия! Они хотят видеть нас смиренными и тихими, но они не могут заставить замолчать сердце, горящее справедливостью! Скажи им своё имя, сестричка!» Фельт скинула его руку, но продолжала ухмыляться. «Меня зовут Фельт! И он прав! Всё, что они делают в своих модных замках, — это смотрят на нас свысока! Они придумывают правила, чтобы держать нас под каблуком! И я говорю, хватит играть по их правилам!» Склад содрогнулся от одобрения толпы. Однако что-то было не так. С каждой секундой рёв становился всё тише и тише, сменяясь нервной вознёй и волной испуганных шёпотов, которые пронеслись по толпе. Море восторженных лиц начало расступаться, создавая широкий, тихий путь от входа на склад до трибуны. В дверях стояла одинокая фигура. Это был молодой человек, возможно, всего на несколько лет старше Субару, с красивыми, мягкими чертами лица и поразительными голубыми глазами. Его волосы были цвета огня, ловя тусклый свет склада. Рука небрежно покоилась на рукояти Меча Дракона Рейд у бедра. Он не излучал видимого гнева, никакой угрожающей ауры. Он просто стоял там, со спокойной, почти извиняющейся улыбкой на лице. И всё же одного его присутствия было достаточно, чтобы заморозить восторги толпы. «Святой Меча...» — кто-то в толпе выдохнул, и титул эхом пронёсся в испуганной тишине. Рейнхард ван Астрея сделал шаг вперёд. Толпа отпрянула как единое целое. «Добрый вечер, — сказал Рейнхард, его голос был спокоен и ясен, без усилий разносился по огромному пространству. Он слегка склонил голову. — Меня зовут Рейнхард ван Астрея. Прошу прощения за вторжение. Я здесь, чтобы поговорить с Нацуки Субару». «Он пришёл убить его...» «Этот монстр...» «Бессердечный Святой Меча...» Рейнхард ван Астрея вежливо улыбнулся, хотя в его глазах промелькнула тень меланхолии. «Прошу прощения, полагаю, произошло недопонимание. Я не планирую казнить этого человека. Совет Мудрецов запросил ваше присутствие, Нацуки Субару». Глаза Субару сузились. О нет. От этого парня разит запахом системы буржуазии. Революция встретила своё величайшее препятствие.