Не та химэ

Они ушли, а он остался за столом с Шихо. Стало странно тихо, несмотря на общий шум. Шикамару осознал, что ему не хочется вставать и уходить, находится рядом с кем-то оказалось менее давящим, чем одиночество внутри. Он посмотрел на Шихо и подумал, что Ино опять провернула что-то в своём стиле. Слишком целенаправленно, чтобы быть случайностью. «Вот же морока» — подумал он. Шихо сидела напротив и смотрела прямо ему в глаза. — Шикамару-сан, вам ещё налить? Он медленно кивнул. — Давай. Она налила себе и ему, и они молча выпили. Шихо тихо сказала: — Если хотите, я могу проводить вас домой. Уже поздно. Шикамару посмотрел на неё. — Не обязательно. — Я не против. Он помолчал, потом слабо пожал плечами. — Ладно. Они посидели ещё немного. Шихо не торопила, просто сидела рядом, иногда подливала ему, когда чашка пустела. Шикамару пил автоматически. Мысли почти остановились, он чувствовал, как тело становится тяжёлым и неповоротливым, как будто его постепенно заливают чем-то вязким изнутри. Наконец Шихо встала. — Пойдёмте, я помогу. Встать из-за стола оказалось сложнее, чем он ожидал. Он сделал это с запозданием, зацепился ногой за табурет и неловко выпрямился, будто извиняясь перед пустым пространством. Они вышли из идзакая на улицу. Ночь была прохладной, воздух ударил в лицо, на секунду показалось, что в голове стало яснее, но это ощущение быстро рассыпалось. Шикамару сразу пошатнулся сильнее, чем ожидала Шихо. Она крепче взяла его под локоть, но он всё равно переставлял ноги с трудом, как будто они принадлежали кому-то другому. — Шикамару-сан, держитесь за меня плотнее, — сказала она. Пройдя несколько шагов, он споткнулся о неровный камень на дороге и чуть не упал. Шихо еле удержала его, стало понятно, что до дома он в таком состоянии не дойдёт . Он путался в собственных ногах, останавливался без причины, будто забывал, куда вообще шёл. — До вашего дома ещё далеко, — пробормотала она. — Вы не дойдёте. Шикамару промычал что-то неразборчивое. — Я… нормально… — Нет, не нормально. Она огляделась, улица была пустая, а её собственный дом находился всего в двух кварталах отсюда. Решение было принято быстро. — Пойдём ко мне, это ближе. Вы там отдохнёте, а утром я провожу вас домой. Шикамару не стал сопротивляться или задать вопросы, просто переставлял ноги на автопилоте, опираясь на неё почти всем весом. Они дошли минут за десять, Шихо открыла дверь своим ключом. Внутри было тихо, темно, пахло деревом и немного травами, она всегда держала сушёные листья мяты в маленькой вазе у входа. Она включила слабый свет в коридоре. — Сюда, — сказала она, ведя его дальше. Гостевая комната была небольшой: татами, низкий столик, шкаф с футоном. Шихо быстро вытащила запасной футон, расстелила его, подложила подушку и накрыла тонким одеялом. Шикамару стоял посреди комнаты, покачиваясь, наблюдая за её движениями, как за чем-то далёким и не очень реальным. — Мне нужно в душ — выдавил он. Шихо кивнула. — Конечно, ванная там, в конце коридора. Я принесу полотенце. Она вышла, вернулась через минуту с чистым полотенцем и своей большой старой футболкой. Положила все на край футона. — Идите, я подожду здесь. Шикамару медленно побрёл в ванную. Внутри он включил свет и посмотрел на себя в зеркало, зрелище было мягко говоря впечатляющим: лицо бледное, глаза красные. Он открыл кран до упора, наклонился, плеснул себе в лицо несколько раз холодной водой. Мир качнулся, он еле удержался на ногах. Потом встал под душ прямо в одежде, сначала тёплый, потом переключил на холодный. Вода хлестала по голове и плечам. Его вырвало, потом ещё раз, желудок сжимался, выталкивая остатки сакэ и закусок. Он стоял на коленях, держась за стену, пока рвота не прекратилась. Потом просто сидел под струёй ледяной воды, пока холод не пробрал до костей. Голова стала чуть яснее, не сильно, но достаточно, чтобы понять, где он и что происходит. Выключил воду, разделся, оставив мокрую одежду в корзине, обтёрся полотенцем, и обернул его вокруг бёдер. Футболку надевать не стал, руки и так не слушались. Когда он вышел, Шихо ждала у двери гостевой комнаты. Увидев его голого по пояс, с полотенцем на бёдрах, она мгновенно покраснела. Отвернулась, быстро отвела взгляд, потом снова посмотрела, проверяя не упадёт ли он прямо сейчас. — Ш-Шикамару-сан… Он сделал шаг и споткнулся на ровном месте, неловко взмахнул рукой, а в следующий момент она уже поддерживала его за плечо. Он тяжело опёрся на неё, на секунду задержался так, ближе, чем стоило бы. — Осторожно… — прошептала она. До футона они дошли медленно, она попыталась его аккуратно уложить, но его тело рухнуло вперёд, увлекая её за собой. Шихо ахнула, пытаясь удержать равновесие, её нога задела его бедро, и они упали вместе: он на спину, она сверху, прямо на его грудь. Её лицо уткнулось в его шею, руки упёрлись в его плечи. Шихо замерла, её сердце колотилось так, что казалось, сейчас взорвется. "Что я наделала? — пронеслось в голове. — Я… на нём. Так близко. Его запах…". Она лежала неподвижно несколько секунд, не смея пошевелиться, боясь, что любое движение разрушит этот момент. Шикамару был её кумиром, гением, героем войны, тем, кому она поклонялась издалека. Годами она наблюдала за ним в штабе, расшифровывая свитки, и мечтала хотя бы о взгляде. А теперь… Шикамару под ней не шевелился, при падении он отключился, его глаза закрылись, дыхание стало ровным, сон накрыл его мгновенно. Шихо медленно подняла голову, и посмотрела на него. Его лицо было расслабленно, губы приоткрыты, волосы разметался по подушке. "Он спит, — подумала она. — Нужно встать, не то ещё подумает…". Но она не двинулась, а просто смотрела, впитывая момент. "Он такой красивый, даже когда пьяный.". Через несколько минут Шикамару вдруг пошевелился. Глаза приоткрылись, все вокруг было расфокусировано: комната качалась, как на волнах, цвета сливались, свет резал глаза. Он моргнул, пытаясь понять, где он, и тут же ощутил тяжесть тела на нем, посмотрел на силуэт девушки сверху, он казался до боли знакомым, свелые волосы, лицо было размыто, но не было сомнений, что это Темари. Конечно, Темари. Кто ещё мог быть здесь? Она вернулась. Приехала из Суны. Всё наладилось. Пьяный мозг ухватился за эту иллюзию, как за спасательный круг. Он протянул руку, коснулся её щеки дрожащими пальцами. — Ты… здесь, — пробормотал он хрипло, слова сливались, дыхание с запахом сакэ ударило ей в лицо. — Как хорошо, что ты здесь. Не уходи… останься… пожалуйста… без тебя… всё дерьмо. Шихо замерла, она не ответила, просто лежала, боясь пошевелиться. Его голос был тихим, но в нём слышалось то, о чем она давно мечтала. "Он говорит мне? — подумала она. — Остаться? Со мной? Он хочет, чтобы я осталась?". Шикамару притянул её ближе, обнял крепче, немного неуклюже, одна рука запуталась в её волосах, другая соскользнула на бедро. Он повернул голову, губы коснулись её щеки, поцелуй вышел смазанным, влажным, он промахнулся, попал в ухо, потом в шею. Движения были хаотичными: он гладил её спину, сжимал талию, пальцы путались в складках одежды. — Ты такая красивая... — хрипло выдохнул он, слова путались. — Всегда была… особенная… знала, как меня завести… одной только задницей… Скажи, что хочешь меня... скажи... Её щёки горели, она не могла поверить, что слышит это от него. Его губы наконец-то нашли её рот, поцелуй вышел грубым, с натиском, зубы клацнули о зубы. Он лапал её тело без остановки: руки скользнули под блузку, сильно сжали грудь, пальцы впились в мягкую плоть сминая соски до боли. Шихо тихо пискнула в его рот, но он только глубже впился языком, облизывая её губы. Она не ожидала такой силы в его прикосновениях. Ей было больно от сжатий, кожа горела, но в голове крутилось: «Если ему нравится так, значит, я могу. Я должна. Я люблю его слишком давно, слишком сильно, чтобы отказаться и ради него я готова на всё что угодно.» Внутри нее продолжала идти борьба: «Это правда? Хочу ли я этого вот так? Он же пьяный в хлам, глаза стеклянные, движения неуклюжие, слова с невнятные.» Но ответ был однозначным: она даст ему всё что угодно. «Да, я хочу этого, я представляла себе это тысячи раз в одиночестве, в своей комнате, когда никто не видит, пусть по-другому, пусть это было нежно, со словами любви. А теперь это стало реальностью. Я не могу его оттолкнуть, не могу разочаровать, даже если он сейчас не в себе. Я готова.» — Да... хочу..., —прошептала она. Он пьяно усмехнулся, и начал неуклюже раздевать её, две пуговицы расстегнул кое-как, пальцы путались, хмыкнув, он рванул блузку одним движением так, что, ткань треснула, пуговицы разлетелись по комнате, Шихо ахнула, но не сопротивлялась. Он стянул блузку с плеч, бросил в сторону, потом стянул лифчик одним рывком обнажив кожу. Сжал сильнее грудь, наклонился, прикусил сосок сильно, почти до крови, пососал грубо, потом оттянул зубами. Шихо выгнулась от боли, слёзы навернулись на глаза, это уже было слишком. Но... «Если он хочет меня такой податливой, такой послушной, то я стану ею, я потерплю. Это больно, но это и доказательство, что я существую для него. Я не могу потерять это.» Шикамару тем временем потянул за брюки, зацепил бельё, стянул всё разом, она помогла, поднимая бёдра, красная как помидор, с опущенными глазами. — Не делай вид, что тебе всё равно, проблемная женщина — сказал он глухо. — Я же вижу, ты сама это хочешь. Он перевернул её на спину, навис сверху, поцелуи стали жёстче, он куснул кожу, не сильно, но достаточно, чтобы она тихо охнула. Шихо дрожала, сжимая его плечи. Его руки спустились ниже, сжали ягодицы, сильно, до красных следов от пальцев. Сильно шлёпнул по ним, заставив её тело дёрнуться, затем ещё раз сильнее. Шихо вздрогнула, тело напряглось, ей было непривычно, эта грубость пугала, но она не отстранилась. Она же никогда не верила, что он вообще посмотрит на неё как на женщину. — Нравится, да? — шепнул он ей в ухо, прикусывая мочку. — Смотри на меня. Скажи, что нравится, когда я тебя так трогаю… «А если он увидит, что я неопытная? Если поймёт, что я не такая, как он думает?» Но она подавила страх. «Это моя жертва за все те ночи, когда я плакала, думая, что он никогда не будет моим.» — Нравится... — выдавила она. Пальцы Шикамару прошлись по внутренней стороне её бедра, раздвинули ноги, потом скользнули между ними. Он начал грубо тереть клитор круговыми движениями, надавливая сильно, как будто хотел выжать из неё реакцию. Потом ввёл два пальца внутрь, двигая ими быстро, почти механически, Шихо дёрнулась и тихо всхлипнула. Он не заметил, только глубже впился пальцами, внутри было сухо и тесно, пальцы входили с сопротивлением, царапая стенки. Жжение прошло по низу живота, она не отстранилась, только сжала кулаки и выдохнула через стиснутые зубы. Шихо дрожала под ним, ей было больно от такого трения, клитор ныл, тело протестовало. Она стала чуть влажной, но не достаточно, внутри всё ещё было сухо. Она не думала, что он такой, но это был Шикамару и она хотела его любой ценой. Он вытащил пальцы, не дожидаясь, пока она станет мокрее. — Смотри, как ты течёшь… — бормотал он. — Хочешь мой член? Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул как следует… Внутри все кричало, что это не так, как она мечтала. Она хотела романтики, слов любви, нежных прикосновений, а не этой грубости. «Я не могу остановить это, если остановлю, то он уйдёт и я останусь одна, с воспоминаниями о том, что почти была с ним. Нет.» Шихо кивнула, слёзы навернулись на глаза, но она прошептала: — Хочу... трахни меня... Он перевернул её на живот, потом поставил на четвереньки: руки на татами, колени раздвинул шире. Шикамару встал на колени позади. Провёл ладонью по её спине, потом вниз, по ягодицам и снова шлёпнул. Она ойкнула, но он не обратил внимания или не захотел обратить. Положил ладонь ей на поясницу, прижимая вниз, заставляя прогнуться сильнее. Шихо послушалась, прогнулась, как он хотел. Он наклонился, прижался к ней сзади, губами к спине, прикусывая кожу. — Ты моя... — шептал он, рука гладила ягодицы грубо, сжимая. — Скажи, что ты моя... только моя... «Да, я твоя и всегда была твоей. Я люблю тебя, а любовь и есть жертва, ведь правда?» — Твоя... — ответила она, очень тихо. Он направил себя и вошёл одним резким толчком до конца. Шихо громко вскрикнула от острой разрывающей боли, которая пронзила, как удар ножом, от живота до спины. Внутри всё жгло, кровь тонкой струйкой потекла по бедру. Слёзы хлынули по щекам, тело напряглось, мышцы внутри сжались вокруг него в спазме от шока. Она чувствовала каждый сантиметр: как он заполняет её полностью, растягивает до предела, давит на стенки, которые никогда не знали ничего подобного. Боль пульсировала и не отпускала, но она была не только физической. Она так же ощущали и потерю своей невинности, своих несбывшихся мечт о первом разе. Это должно было быть особенным, а стало пыткой. Шикамару замер на секунду, но приняв её вскрик за стон удовольствия, он удовлетворённо выдохнул и начал двигаться резкими глубокими толчками. Каждый раз он выходил почти полностью и входил снова, вбиваясь до конца. Держал её за бёдра, впиваясь пальцами в кожу, притягивая к себе всё сильнее и сильнее. Шихо тихо плакала закусив губу до крови, чтобы снова не закричать, слёзы не прекращали течь по щекам падая на татами. Боль никак не уходила, с каждым толчком, становилась только острее, внутри всё ныло, жгло, как открытая рана. Она хотела, чтобы это закончилось, чтобы боль ушла, чтобы он остановился. И в то же время не хотела, потому что это был он. Его руки на ней, его дыхание позади, его стоны. Он двигался быстро, его дыхание сбивалось, стоны вырывались низко, почти рычанием. Шихо не сопротивлялась, даже когда боль становилась острее. Она повторяла про себя: «Он хочет меня. Он здесь. Он со мной.» — Да… вот так… — стонал он. — Блядь... как хорошо... Твоя пизда... такая узкая... обхватывает меня... Скажи... скажи, что тебе нравится как я трахаю тебя... Он наклонился ближе, руки легли ей на бёдра, шлёпнул её по ягодице, Потом схватил грудь перекатывая сосок между пальцами, оттягивая до боли. Она старалась дышать ровно, но выходило рвано. Внутри она стала чуть мокрее от трения, боль немного притупилась, превратившись в постоянное жжение. Но она ответила, дрожа: — Нравится... трахаешь... меня... Он шлёпнул её снова, слегка ускорился, прижался грудью к её спине. Одна рука скользнула под неё, снова грубо потёр клитор. — Хорошая девочка, сладкая... сжимай меня... давай, сжимай мой член... как будто хочешь, чтобы я кончил в тебя... Скажи, что хочешь мою сперму... внутри... Она сжала мышцы внутри насколько могла, несмотря на боль, которая пульсировала с каждым толчком. Всхлипнула от усилия, но прошептала: — Хочу... твою сперму... внутри... — Ты моя… — бормотал он, прижимаясь губами к её плечу. — Только моя… никто больше… никогда… Шихо всхлипывала, тело дрожало, но она не просила остановиться, только повторяла про себя: “Это он. Я выдержу. Это для него. Ради него. Я сделает всё.» — Твоя. Он перевернул её на спину, ноги широко развёл, накинул их себе на плечи. Вошёл глубже, толчок за толчком, руки сжимали бёдра до синяков. Он наклонился, поцеловал её, губы впились в губы, язык вторгся внутрь, зубы прикусили нижнюю губу. Шихо ответила слабо, дрожа, слёзы текли по вискам, но она целовала в ответ. — Чувствуешь? — продолжал он пьяно, голос низкий, красивый в своей грубости. — Как я в тебе... полностью... ты такая... идеальная... для меня... Кончи на мой член... давай, кончи... скажи, что кончаешь от меня... Шихо не могла кончить, она сжалась сильнее, выдавила: — Кончаю... от тебя... Это продолжалось долго, слишком долго, гораздо дольше, чем она могла предположить. Время растянулось в бесконечную петлю: толчки, шлепки, грубые сжатия, его дыхание у уха, его слова, всё одно и то же, повторяющееся, как заезженная пластинка. Шихо уже не считала минуты, просто лежала под ним, тело онемело от постоянного напряжения, боль внутри превратилась в тупую, пульсирующую тяжесть, которая не отпускала ни на секунду. Она начала мечтать о конце, чтобы он кончил, замер, отпустил её. Чтобы эта тяжесть внутри исчезла, чтобы жжение утихло, чтобы она могла наконец вздохнуть свободно. Каждый раз, когда его движения становились чуть быстрее, чуть резче, она замирала в надежде, что вот сейчас, вот сейчас. Но он не кончал. Выходил почти полностью, входил снова, медленно, глубоко, потом ускорялся, но снова замедлялся. Крутил её, как хотел: переворачивал на бок, прижимал ноги к груди, ставил на четвереньки, снова на спину. Руки не останавливались ни на минуту сжимали грудь до синяков, шлёпали по бёдрам, ягодицам, животу. Пальцы снова и снова находили клитор, тёрли грубо, надавливали, щипали, пока она не вздрагивала от новой вспышки боли. Шихо сглатывала слёзы, кивала, шептала «да», «хочу», «кончи», хотя каждое слово давалось с трудом. Она уже не понимала, что говорит, просто повторяла, чтобы он услышал, чтобы он поверил, чтобы это скорее закончилось. Тело дрожало от постоянного напряжения мышц, от того, что внутри всё горело и ныло, как открытая рана. Её трясло мелкой дрожью, живот сводило судорогой, слёзы текли без остановки. Она уже не всхлипывала, просто тихо, беззвучно плакала, уткнувшись лицом в подушку или в его плечо. Он ничего не замечал и продолжал, толчки становились тяжелее, глубже. Он схватил её за волосы, чтобы запрокинуть голову, для грубого поцелуя. Потом снова перевернул, теперь она на животе, он сверху, прижал всем весом. Вошёл до упора, и ускорился, теперь уже было ясно, что он близко. Дыхание сбилось, толчки стали рваными, сильными, он вбивался в неё каждый раз до предела, отчего её тело сдвигалось вперёд, колени скользили по татами, простыня собиралась в комки. — Блядь… сейчас… кончу… в тебя… — рычал он сквозь зубы, пальцы впивались в её бёдра, оставляя новые синяки. — Чувствуешь… как глубоко… ты моя… вся моя… Шихо только ждала. Ждала конца. И он пришёл. Шикамару на секунду замер, вошел до упора, тело напряглось, как струна, и низкий, долгий, полный нежности стон вырвался из его груди. — Химэ…— прохрипел он, как вздох облегчения. — Химэ… Он зарылся лицом в её шею дрожа всем телом, руки обхватили её настолько крепко, что ей стало трудно дышать. Он кончал, прижимая её к себе, будто боялся, что если отпустит, весь мир рухнет. Из его глаз потекли слёзы  горячие, солёные капли падали ей на кожу. Он прижимал её всё сильнее, не разжимая объятий, тело содрогалось от последних толчков оргазма. Потом он обмяк, навалился сверху тяжело дыша. Шихо лежала неподвижно под его весом, пока дыхание Шикамару не стало ровнее и глубже. Он всё ещё был внутри неё, держал её крепко, но уже не так отчаянно. Тело ныло: между ног жгло, мышцы сводило судорогой от долгого напряжения, следы оставленные на бёдрах и талии пульсировали в такт сердцебиению. Слёзы давно высохли на щеках, оставив солёные дорожки. Хоть она и чувствовала себя опустошенной, но в его стоне, в этих слезах, в этом отчаянном объятии она услышала то, ради чего стоило снова все это пережить. «Он назвал меня так нежно, с любовью. Он держит меня, плачет из-за меня. Может, это начало? Может, он увидит меня завтра?»   Она осталась лежать, не шевелясь, потому что он держал её. И пусть это было больно, пусть это было слишком долго, но это был он. Её Шикамару. Она не знала сколько точно прошло времени, может, десять минут, может, полчаса. Его хватка ослабла, тело расслабилось, дыхание стало сонным. Шихо медленно и осторожно пошевелилась, чтобы не разбудить. Попыталась сдвинуться в сторону, выскользнуть из-под него, встать. Ноги дрожали, внутри всё болело при движении, она хотела хотя бы умыться, попить воды, привести себя в порядок, просто встать, и немного отдышаться. Как только она приподнялась на локте, его рука мгновенно сжала её запястье с такой силой, что кости хрустнули под пальцами, заставив ее вскрикнуть от боли. Он рывком притянул её обратно, прижал к себе всем телом, обхватив руками и ногами, словно она пыталась вырваться навсегда. — Нет… — вырвалось у него хрипло, почти рыдающе. — Не уходи… пожалуйста… не уходи… И тут же её отпустил, резко разжал руки, как будто обжёгся, тело обмякло и горячие слёзы снова хлынули из глаз. — Химэ… — прошептал он, надломленным дрожащим голосом. — Не уходи… опять… я не выдержу… без тебя… я дурак… такой дурак… прости… останься… пожалуйста… останься… я не смогу… один… не смогу…я всё сделаю… всё будет… как ты скажешь… Он прижимался лицом к её шее, слёзы продолжали течь по её коже, руки снова обхватили её, почти умоляюще. Он дрожал всем телом, как ребёнок, который боится, что его оставят навсегда. — Не уходи… — повторял он снова и снова, шепотом, всхлипывая. — Пожалуйста… останься… я всё исправлю… только не уходи… химэ… моя химэ… останься… Он плакал, умолял её остаться, держал так, будто она единственное, что удерживает его в этом мире. Шихо почувствовала, как у неё самой защипало в глазах. Она медленно подняла руку и погладила его по волосам. Пальцы запутались во влажных прядях, нежно поглаживая затылок, словно убаюкивая ребенка. — Я здесь, — прошептала она. — Я не уйду. Он всхлипнул громче, прижался сильнее, уткнулся лицом в её плечо. Она продолжала гладить его по волосам, по спине, по плечам. — Я не уйду, я останусь, — повторяла она тихо. — Спи, всё хорошо, я здесь. Его дыхание постепенно выровнялось. Слёзы перестали течь, руки всё ещё держали её, но хватка ослабла. Его тело расслабилось, он погрузился в тяжелый, глубокий сон, прижавшись к ней так, словно даже во сне боялся, что она может исчезнуть. Шихо лежала неподвижно смотря в потолок. Чувствовала его тепло, его дыхание у своей шеи, его руки вокруг себя. И продолжала гладить его по волосам.