Будь.

Утро понедельника Гэвин встречает лицом даже более хмурым, чем сегодняшняя погода. Проходит к рабочему месту, скидывает мокрую от дождя куртку на спинку стула. –Доброе утро, детектив, – отзываются с соседнего стола. Рид, сцепив зубы покрепче, удерживает лицо так, чтобы ни один мускул не дрогнул. Взгляд - куда-то в пространство. Каждый, кто работал в нелюбимом коллективе, в превосходстве владеет этим навыком - всё видеть, но никуда при этом не смотреть. Разворачивается. И молча уходит за кофе. Андроид такому ещё не обучен. И глаза мечутся от чужой спины к столешнице собственного стола. На последней - и замирают. Детектив ему не рад - это ясно. Не ясно только - насколько, и почему конкретно. И если раньше к плохому настроению Рида ещё удавалось относиться, как к прогнозу погоды. Мол - дерьмо случается. То теперь... не выходит. Не получается не думать, что это связано с тем вечером. Потому что оно очевидно - связано. Несколько версий, ни одна из которых не радует. И тревога, заставляющая мысли метаться по кругу, доводя каждый из сценариев до абсурда. Девять вообще-то - не особо общительный товарищ. Но сейчас бы хоть кого-то спросить... Да, даже не совет нужен, хоть и он - тоже. Просто сказать о том, что от ошибок всё красное. Что усидеть на месте кажется невозможным. Что он не знает, каким образом прожить этот день. Сказать, чтобы не оставаться со всем этим в одиночку, словно наедине с ночным кошмаром. Он закусывает изнутри губу и ниже наклоняет голову, утыкаясь в планшет. ______________________ "Понедельник - день тяжёлый“ - это классика жанра. Но этот - кажется попросту бесконечным. Мелкие, в основном, просто раздражающие вызовы. Куча отчётности и ни одной зацепки по текущим делам. И Девять, или Ричард, – чёрт знает, как его теперь называть – бесит, как никогда прежде. Гэвин поджигает сигарету, стоя у служебного автомобиля. Выдыхает дым в серое небо. И думает - как же повезло всем вокруг, что он курит. Иначе скопившееся давление точно "сорвало бы крышечку". И бог его знает, куда бы она отлетела. А так... Струйка дыма в воздух. Сигареты на нём работают, как клапан на скороварке. Счастливее не делают, но он выпускает часть дерьма из своей головы. И оно горчит, знаете ли. Девять не лезет. Но куда деваться с подводной лодки? Они - напарники. И друг друга не избежать. Гэвина посещает запоздалая мысль, что, возможно, не стоило усложнять отношения с тем, с кем работаешь в связке каждый день. Но полез же... на свою голову. И теперь, как там говорилось: "Улыбайтесь чаще, и чаща - улыбнётся вам..." Всем своим компьютерным пиздецом в голове. – Я закончил оформлять рапорт. Детектив, мы можем ехать. – Окей, жестянка. Поехали, - он кидает окурок на асфальт, раздавливает пяткой. И видит, алый диод. Он даже не мигает, не переливается. Просто непрерывно горит, выжигая сетчатку. Девять отворачивает голову. Незаметно. Да, конечно. Совершенно, блядь, не палится... Быстро обходит машину, направляясь к пассажирскому сиденью. В голове у Гэвина крутится бесконечное "Ну и какого хрена?!" Девятка сам свалил незаметно поутру, сам же теперь бесится. И лампочкой своей красной мельтешит... Рид прекрасно понимает, что он - не предел мечтаний, ладно? Но не настолько же, мать вашу! И даже если - "настолько"... То на черта Девять тогда с ним поехал? Зачем рассказывал, зачем делился чем-то вообще? Андроид же не пил. Он-то в трезвом уме был. Ну и отлично. Ну и плевать! Передумал, не захотел - туда ему и дорога. Гэвин не собирается навязываться. Его дело было - предложить. А на нет - и суда нет. Девять ему вообще не сдался. Так даже проще - андроид сам предпочёл сбежать, не сказав ни слова, и делать вид, что ничего не было. Гэвин старается не злиться. Выходит не особенно хорошо, если говорить откровенно. Не очень приятно, знаете ли, поутру обнаружить, что от тебя предпочли сделать ноги. Половину субботы ходить с ощущением, будто в тебя плюнули. А потом ещё половину воскресенья раздумывать, стоит вообще эту тему при встрече заводить или забить на всё - с высокой колокольни. Раздражение клокотало где-то в горле, грозясь вылиться наружу. Но куриво помогало вывозить, чему Рид был рад несказанно. Потому что устраивать посреди рабочего дня сцену на радость коллегам ему не улыбалось от слова совсем. Одно дело плеваться ядом по поводу пластикового напарника, и совершенно другое - с ним же начать выяснять отношения на тему "Почему ты от меня сбежал в пятницу ночью?" И как вообще можно подобное произнести и не звучать при этом обиженно? Гэвин приходит к выводу, что - никак. Поэтому шлёт любые свои порывы прояснить ситуацию в пешее эротическое путешествие. Нечего выяснять. Если уж андроид решил делать вид, что ничего не произошло, то... А ничего такого уж и не произошло. Но как же злит. Всё - начиная с нейтрально-вежливого "Доброе утро, детектив", и до нынешнего момента. И злит собственная неспособность просто, блять, отпустить ситуацию. Они едут обратно в участок. В машине стоит гробовая тишина. Девятка даже не пытается вещать что-то по делу или читать нотации о том, что жёлтый сигнал светофора - это не призыв ускориться и попытаться проскочить. Гэвину впервые неуютно в собственной машине. А потом последние события показывают, что предпоследние были ещё ничего. Андроид бьёт все рекорды тупости, чуть не шагнув под проезжающую машину по пути от парковки до участка. Самая современная разработка, усовершенствованные протоколы, молниеносная реакция... Гэвин едва успевает хватануть Девятку за локоть и дёрнуть назад от дороги. Автомобиль сигналит что-то на матерном. И в данный момент детектив согласен с водителем. – Какого хрена ты творишь?! У Девять на пару секунд становится такое растерянное лицо, что Рид почти готов засунуть свою уязвлённую гордость в места для неё явно не предназначенные и всё-таки спросить: "Что с тобой происходит? Ты в порядке?" Но андроид отмирает раньше. Снова натягивает своё серьёзное и, как всегда, чуть напыщенное выражение лица. – Приношу свои извинения, детектив. Такое больше не повторится. Гэвину хочется долго и грязно выругаться. Хочется взять RK900 за грудки, встряхнуть и дожать из него ответы на все злободневные вопросы. Он смотрит на постную мину в сочетании с намелькавшим за день красным диодом. Презрительно фыркает себе под нос, цедит через зубы: – Ну если "не повторится"... И, не оборачиваясь, уходит в сторону участка. И ему совершенно, прямо таки кристально, наплевать, последует ли вообще Девять за ним. Почти час они работают почти нормально. По крайней мере, никто не пытается случайно самоубиться и никто не орёт на всю улицу. Что для сегодняшнего дня - уже неплохо. Но на каждую, мать вашу!... на каждую свою фразу детектив ловит красные вспышки в ответ. И абсолютно протокольные ответы. Которые никак не вяжутся с тем, кого Гэвин видел перед собой ночью. – Пластик, скинь мне отчёт. Мне нужно всё подшить к делу. – Конечно, детектив. Уже отправляю вам на почту. – стук искусственных пальцев по клавиатуре, взгляд исключительно в монитор. И в очередной раз - висок затапливает красным. Гэвин помнит "просто отражает нагрузку на процессор"... Это никак не объясняет, чем же настолько заняты чужие искусственные мозги. Абсолютно проходным отчётом по вызову? Бред. Рид возвращается к своему терминалу. О чём бы ни парился сейчас Девятка, его это больше не касается. Ему это наглядно показали. И всё же... Гэвин мотает головой, словно отгоняя назойливые мысли. Дрожащие пальцы, смущённую улыбку, образ Ричарда, прижимающегося щекой к его куртке. Мало ли... Мало ли, какие тараканы в голове у андроида после девиации. Может, его просто штырит на кожаные шмотки. Верить в это получается не особо. То, что что-то сильно не так, замечают, кажется, уже все в участке. Да, никто не выбивался из служебных рамок, но и не все ведь вокруг - идиоты. Мрачное молчание за двумя соседними столами расползается вокруг, как грозовая туча. ______________________ Девять не особенно общался со своим предшественником. С Коннором они были слишком разными, и внешнее сходство никак не меняло ситуацию. RK800 поначалу пытался навести мосты и даже "взять под крыло". В ответ получил презрительно вскинутую бровь и совет заняться своими прямыми обязанностями. С тех пор больше не подходил без необходимости. Тут же... терпение у Коннора сдаёт. Какой бы напыщенной язвой ни был Девять, не заметить его состояние было сложно. Коннор подходит к его столу, отзывает куда-то в сторону. – RK900, ты... что-то случилось? – Коннор неловко поводит плечом. Ему не очень комфортно, не очень хочется снова лезть в этот муравейник, но проигнорировать было бы слишком. Коннор слишком человечен в своих реакциях. Девять на этот раз не огрызается. Смотрит задумчиво пару секунд, словно взвешивает что-то в голове. И отрицательно качает головой. – Ничего не случилось, Коннор. Всё в порядке. И возвращается на рабочее место. Гэвин на мгновение поднимает на него взгляд, хмурится. И молча отводит глаза. А Девять сидит за своим столом. И чувствует себя приколоченным к стулу. Хочется просто встать и уйти. Хоть куда-то - наружу, подальше отсюда. Но есть рабочий день, есть обязанности, есть сильное нежелание вызывать вопросы своим поведением. Он хотел чьей-то помощи? Ему самому пару минут назад казалось, что - да. В моменте он понимает, что ничего и никому не скажет. Даже если спросят. Уже спросили... Почему-то всё внутри протестует против того, чтобы хоть кому-то рассказать. О той ночи, о том как детектив держал за руку и не отпускал, пока практически не заснул рядом. Есть стойкое ощущение, что это было бы предательством. Которое Рид никогда ему не простит. Поэтому и рассказать о том, каково ему самому сейчас... не получится тоже. Поэтому, а ещё потому что не хочется быть слабым. От чужого сочувствия и жалости ... его бы, кажется, вывернуло. Даже если это буквально физически невозможно. ____________________ Гэвин тяжело вздыхает, трёт лицо руками. Уходит в кафетерий. Хотя бы десять минут выдохнуть и выйти из этого душного безвоздушного пространства между ними. Замечает не происходящее не только Коннор, будь он неладен. Тина подход к Риду, когда тот сосредоточенно размешивает коричневую бурду в стаканчике, которая здесь по ошибке называется кофе. Тина - подруга. Она приваливается боком к столику и спрашивает без обиняков: – Что с твоим андроидом происходит? Гэвин сам был бы рад знать. А ещё - хоть на секунду забыть про Ричарда и их общую на двоих грозовую тучу. И странный вечер. И красный диод. – Без понятия. И он - не "мой" андроид. – Рид изображает руками кавычки, – Если помнишь, они теперь свои собственные. Получается резко и грубовато. С Тиной так не хочется. Поэтому он, помедлив, добавляет: – Я не знаю, Тин. Он... передо мной не отчитывается. И Гэвин даже не лжёт. Он просто недоговаривает. Девять ведь, и правда, решил ничего не объяснять. Гэвину только и остаётся, что теряться в догадках. Из-за чего Рид и бесится дополнительно. Сам себе до обидного напоминая человека, который повёлся на прикол с вопросом "Знаешь, как заинтересовать идиота?" Оказалось - очень просто. Достаточно сделать вид, что человек тебе зачем-то нужен, потом - отморозиться. А как вишенка на торте - выглядеть при этом так, будто это это тебя обманули в лучших чувствах. – Слушай, Гэвс, – тянет Тина неуверенно, – я знаю, что он тебе не нравится. Но ты бы с ним поговорил что ли? Тина пожимает плечами и дополняет картину новыми красками: – Он сегодня в Криса в коридоре впилился - чуть не снёс. Он его... будто не заметил. И это было бы не страшно, не будь он... ну, андроидом. Гэвин сыт, кажется, по горло. Жмурится, трёт глаза пальцами. – Да похуй. – и под осуждающим взглядом подруги, – Не знаю, посмотрим. Какой бы ни был бесконечный день, и он рано или поздно заканчивается. И, спустя ещё пару долгих часов и уже неизвестное колличество миганий красной лампочки, вмонтированной каким-то умельцем в голову Девятки, наступают заветные пять вечера. Гэвин поднимается из-за рабочего стола, резво накидывает на плечи куртку. Хватает со стола телефон, ключи от машины. И... напарывается глазами на взгляд. Взгляд от которого по позвоночнику чем-то таким продирает... чего Рид предпочёл бы в своей жизни не испытывать. Девять спешно отводит глаза, устремляя их в монитор, в котором за сегодня должна была образоваться дырка. И диод, и без того стабильно красный, разве что меняет тон от ярко-алого до бордового и обратно. А, может, у Гэвина уже в глазах рябит от этой кровавой светомузыки. Он смотрит на андроида ещё пару секунд. Эта вся ситуация такой беспросветный пиздец, что... – Так. Пора заканчивать с этой хуйнёй. Девятка, кажется, не шевелит даже пальцем. Сидит застывшим изваянием. Гэвин всегда считал, что, если тебя послали... последнее, что вообще стоит делать - это кого-то догонять и пытаться что-то выяснить. Но не вяжется! Не складывается в общую картину желание всё забыть и сделать вид, что ничего не было, и эта вся – давайте называть вещи своими именами – компьютерная истерика. – Ты, блин, последняя ошибка Киберлайф, идём. Нужно поговорить. И Рид сейчас звучит ни разу не дружелюбно. Да и не настроен он на дружеский лад. О чём там, в этой связи, думает андроид, остаётся загадкой. Но послушно идёт следом. В гробовой тишине они садятся в машину детектива. – Что. За. Херня. Происходит? – чеканит по слову Гэвин, – Ты что мне, паскуда, на работе устроил?! И как... При облавах и задержаниях ты теперь тоже будешь зависать, как старый Пентиум? Девять смотрит на что угодно, кроме Рида. RK900 всегда умел показать зубы в ответ. А тут - даже не огрызается. Только опускает голову, глаза прячет. – Мне жаль, детектив... Я понимаю, моё поведение недопустимо при работе в полиции, – голос потрескивает статикой под конец фразы, – Я постараюсь откалибровать свои протоколы, ... чтобы решить... проблему. И замолкает, будто приняв поражение. Гэвин тоже молчит и мрачно смотрит на свои руки, сжатые на руле, на почти пустую парковку. Какую именно "проблему" собрался решить этот пластиковый обалдуй? Почему это звучит настолько паршиво? Спустя почти минуту обоюдного молчания, Девять тянется к ручке двери. Говорить больше не о чем, находиться рядом - невыносимо. Ему кажется, если не уйдёт, развалится на части прямо здесь. Чем вряд-ли дополнительно обрадует напарника. – Ричард, сука, а ну сидеть! – срывается с губ детектива практически лаем. И удар ладонью по приборной панели, щелчок блокировки дверей. Андроид резко вскидывается, поворачиваясь к Гэвину всем корпусом. Смотрит прямо в глаза, пожалуй, впервые за весь день. Рид наблюдает почти мученический излом бровей, напряжённые плечи. И в глазах - неверие и немой вопрос. У Девять в голове градом обваливаются все версии и преконструкции событий. Потому что - по имени. Потому что Гэвин... помнит! И это грубое "сука, а ну сидеть" до боли напоминает "Барсик, сволочь, куда ты запропастился?!" – Я тебя не за извинениями позвал. И не о работе поговорить. – Рид хмурится, глядит сердито, изучает взглядом, – Ты сначала сбегаешь посреди ночи. И окей, я тебе даже подыграл - не было нихуя, значит - не было. Так какого чёрта ты ведёшь себя так, будто я на досуге котят в реке топлю и жру младенцев по ночам?! Взгляд Ричарда мечется по лицу напротив. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, закрывает. Всё - не то... И совершенно... Кажется, совершенно не то, чем казалось. Гэвин... он... обижен, что андроид сбежал? Он не злится за то, что вообще было? – Детектив,... нет. Я не... Я совсем не это... Я не сбегал! Гэвин вскидывает брови в полном непонимании. – Прости, конечно, но... а как это иначе, блядь, называется? – вкрадчиво, с тихой яростью "мило интересуется" Рид. И тогда Ричард начинает говорить. А у Гэвина окончательно ломаются любые представления о логике. – Вы достаточно много выпили. У Вас была нарушена координация движений. – понятнее не становится, – я предполагал, что Вы могли вести себя так... под влиянием алкоголя. Рид крутит рукой в воздухе, глядя со скепсисом. Но явно намекая продолжать увлекательное повествование. – Я опасался, что Вы можете пожалеть о том, что пригласили меня в свой дом. ...обо всём, - Ричард говорит, а диод первый раз за день перебивается хотя бы с красного на жёлтый. – Схуяли...? – Что? – теряется Ричард от такого красноречия и ясности. – Схуяли я должен был пожалеть? Ричард, мы посидели поболтали на диване, а не переспали по-пьяни! Андроид отводит взгляд, молчит, будто подбирая слова. Что сказать? Что для него это было даже важнее? Что он не знает, как смог бы вынести, если бы поутру пришлось столкнуться лицом к лицу с холодом и отторжением того, кто ночью держал, грел и рук не отводил? Что стало попросту страшно? Что именно поэтому сбежал? Да, да, да... наверное, всё же сбежал. Наверное, он всё же солгал. Но как о таком скажешь? Поэтому говорит совсем другое: – Под действием этанола люди довольно часто ведут себя нехарактерно для себя самих. И зачастую жалеют об этом после. А Вы..., – Ричард с удивлением наблюдает за тем, как их машина трогается и едет на выезд с парковки, поэтому заканчивает фразу с задержкой, – проявили понимание. Были мягче... Гэвин смотрит на дорогу, включает поворотник, усмехается как-то мрачно. – И для меня это нехарактерно. – сам подводит итог вместо Ричарда. Не столько спрашивая, сколько озвучивая чужую мысль, – Ну извини, что порушил твои ожидания и не могу быть сволочью двадцать четыре на семь. – Я не считаю Вас сволочью. – отвечает без запинки, – Я просто хотел избежать потенциально неприятной ситуации. Рид поджимает губы и вскидывает брови, не отводя взгляда от дороги. Во что он ввязался... на свою голову?! Участвовать в бедах с башкой искусственного напарника с нулевым эмоциональным опытом... И при этом с загонами, соответствующими сложности искусственного интеллекта последнего поколения? – И чтобы избежать "потенциально неприятной ситуации",... ты создал просто пиздецовую. Так чтоб наверняка. – Гэвину почти смешно. Было бы. Если бы голова не раскалывалась на части от всего пережитого за день. На это Ричард не отвечает. Потому что, кажется, сказать здесь можно не так уж много. Машина останавливается на светофоре. Детектив задумчиво произносит: – Знаешь, Ричард, в одном ты несомненно преуспел. – Рид стучит пальцами по рулю, – В очень человеческих заёбах. И я, блять, не знаю, стоит ли тебя с этим поздравлять... Гэвин звучит устало, разве что не вздыхает обречённо от красоты момента. Куда-то везёт. И это всё так... Ричард прикрывает глаза. Он сам не особенно понимает, почему, но шторм в голове постепенно затихает. Он конкретно так накосячил, детектив вполне очевидно "сказочно рад", что приходится с этим разбираться... Ричарду кажется, что из него вытащили засевшее в процессорах беспокойство, будто занозу. Машина едет дальше в потоке других автомобилей. RK900 бросает взгляд на опущенный блокиратор дверей. – Детектив, Вы решили меня похитить? – задаёт очень философский вопрос. Гэвин без лишних препирательств разблокирует двери. – Тебя высадить? Ричард отрицательно качает головой. Потом вспоминает, что Рид смотрит на дорогу и может не увидеть. – Нет, не стоит. – что бы ни задумал сейчас Гэвин, это не кажется чем-то, что должно тревожить. Диод меняет диапазон с красно-жёлтого на жёлто-голубой, – Просто,... куда мы едем? – Для тебя - в страну не выученных уроков. Детектив трёт висок пальцами. Нужно будет выпить таблетку от головы. – Блин, ну куда может ехать заебавшийся мужик, которому завтра на работу, а дома два голодных кота? Домой, Рич. Я еду домой. – А я...? – срывается раньше, чем Ричард успевает подумать, зачем вообще спрашивать. Гэвин хмыкает себе под нос. Вопрос очарователен в своей риторичности. – А ты, по всей видимости, - со мной. – Понял. На самом деле сейчас, куда бы ни вёз... Ричард, пожалуй, бы и не пикнул. Рядом с недовольным Гэвином парадоксально спокойно. – Ну, слава богу. Уже прогресс...– язвит Рид. Как-то без огонька и по привычке. _______________ В квартире Гэвина никакой магии не происходит. Это не тридесятое королевство, а двушка в спальном районе. Рид скидывает обувь, машет рукой в сторону гостиной. Мол - располагайся. И уходит рыться в аптечке. Комната никак за последние пару дней не изменилась. Ричард даёт небольшой круг, будто совершая обход. Проводит пальцем по шипастому хвосту металлической рыбины. Он был совсем не уверен, что когда-либо снова окажется здесь. Хищная улыбка глубоководного чудища на миг кажется почти дружелюбной. Андроид присаживается на диван. Чем себя занять, он представляет не особо. В участке он попросту уходил в гибернацию. Здесь же... Отключиться было бы как-то невежливо? Поэтому просто сидит и слушает, как Гэвин возится и тихо ругается то в спальне, то на кухне. И периодически наблюдает, как тот курсирует через гостиную. Сначала в уличной одежде, потом - в домашнем. В мятом и мягком - даже на вид. В очередной раз проходя мимо, Рид косит на него взглядом. Уходит, снова появляется. И сгружает ему на колени Гарфилда. – На вот. Будешь при деле. Гладь кота. – Гарфилд с Ричардом переглядываются удивлённо. Будто их швырнуло друг в друга. Гэвин кивает на всё ещё периодически мигающий жёлтым диод, добавляет, – Говорят, что коты успокаивают. Хуй его знает конечно, но мне помогает. И уходит готовить себе ужин. Ричард глядит в удаляющуюся спину, а потом - просто в сторону двери на кухню. Губы, кажется, сами растягиваются в улыбку. Потому что это, под каким углом ни крути, но акт заботы. Да, такой вот - немного кривой и похожей со стороны на пинок под зад, но заботы. Он рассматривает рыжего кота у себя на коленях. Кот оценивающе глядит в ответ. Тогда Ричард аккуратно, на пробу, касается кончиками пальцев пушистого лба, проводит по голове. Гарфилд не дёргается. А после третьего поглаживания, когда пальцы добираются за ухо, прикрывает глаза. По принципу не бьют - и ладно. Ричарду почему-то кажется, что есть между ними что-то общее. Потом Гэвин ест рядом на диване наспех сваренные макароны, включает телевизор: – Ты вообще как? Сериалы смотришь? – и жуёт, клацая пультом. – Нет. Но я достаточно быстро могу подгрузить файлы и узнать всю информацию. – Не... давай без этой фигни. Так не интересно. На экране начинает что-то происходить, какие-то люди что-то пытаются выяснить. – А это какая серия? – Тридцать пятая. – и в ответ на немой вопрос андроида, с усмешкой добавляет, – Привыкай. Людям постоянно приходится во что-то врубаться прям по ходу событий. Ричард пожимает плечами и ответственно пытается "врубиться", продолжая почёсывать тёплый кошачий бок. Спустя пару серий под периодические комментарии детектива это даже начинает получаться. Этим вечером Рид и похож, и не похож на себя той ночью. Он не трогает, не пытается добиться улыбки и сохраняет некоторую дистанцию. Но сидит рядом и напряжённым не выглядит совершенно. И это всё-таки хорошо. Ричард не знает, зачем его сюда привезли, зачем он вообще тут понадобился Гэвину. Но, пожалуй, рад, что его присутствие не доставляет дискомфорта. Потому что ему самому на этом диване... Программа подсказывает, что это можно описать словом "уютно". Ричард не до конца представляет, как оно должно ощущаться, но приходит к выводу, что видимо - так. Когда же Гарфилд, предварительно потянувшись всем телом, покидает его колени, выясняется очевидный факт - коты линяют. Андроид задумчиво смотрит на свои брюки, которые теперь больше походят на кошачью лежанку, чем на форму. – Эмм, детектив...? Гэвин оценивает масштаб катастрофы. Хмыкает, видимо довольный диверсией, проведённой его зверинцем. – А ты как думал? – Я не думал, – в тон ему отвечает Ричард, – это Вы его на меня положили. Рид усмехается. Андроид, по всей видимости, настолько пришёл в себя, что даже вернул себе способность плеваться ядом в ответ. – Ладно, чистоплюй, выдам я тебе орудие труда и хобби на вечер. Гэвин уходит в коридор и возвращается с роликом с клейкой лентой. Который торжественно вручает Ричарду. – А вообще я именно поэтому сразу переодеваюсь в домашнее. Иначе пол вечера сначала собираешь на себя всю шерсть в доме, а потом ещё пол вечера от неё чистишься... – Очень своевременная информация, – с ноткой скепсиса отвешивает андроид. Но ролик берёт, – я учту. – Окей, Рич, развлекайся короче. Я спать пошёл. Потом, будто вспомнив о чём-то, снова поворачивается к Ричарду: – Если что, постельное бельё - в нижнем ящике комода. Можешь раскинуть на диване. Не знаю, надо ли оно тебе, но... если что... – как-то коряво заканчивает мысль, повторяясь, и чешет в затылке. И Гэвин уже разворачивается, чтобы уйти к себе. Но случается - тихий скрип дивана позади. И руки - поперёк груди. – Рич..., ты чего? Если честно, то объятия - это малость неожиданно. – Гэвин, спасибо тебе, – почти на ухо. Хотя почему "почти". Вполне буквально. Детектив как-то не успевает даже толком удивиться. Только на автомате спрашивает: – За что? – и сжимает чужую ладонь на своей груди. Ощущает лёгкое покалывание. Гэвин опускает взгляд и видит, как скин словно сбегает из-под его пальцев. Ладно, это уже проходили. Щекотно немного. – За то, что не оставил всё, как есть. Спасибо. И прости, что я... вот так... Ричард готов отпустить в любую секунду. Он не знает, можно ли так касаться, но Рид спокойно реагировал на его присутствие весь вечер. И показалось, что - можно. И сейчас - не вырывается. Только крепче сжимает белую ладонь. – Всё нормально, Рич. Правда - нормально. Я же понимаю, что для тебя это всё, как тёмный лес. – Есть немного, – честно признаёт андроид, утыкаясь лбом в плечо. Это всё-таки сбивает с мысли. Не каждый день, знаете ли, напарники лезут обниматься. Риду приходится напомнить себе - что почти год без прикосновений. Вполне логично, что Ричарду хочется хоть где-то "добрать" тепла. Поэтому пытается вспомнить, что хотел сказать прямо так - не меняя положения. – Просто постарайся не заставлять меня играть в Вангу, ладно? Я мысли не читаю. Особенно - в двоичном коде. – помолчав, Гэвин добавляет, – Я и сегодня-то ни о чём так и не догадался... – Тогда почему не оставил? – Ричард спрашивает и тут же готов пожалеть о своём вопросе. Некоторые вещи лучше не выяснять и не пытаться вытащить на свет. А Рид явно не из тех, кто готов вслух признавать своё неравнодушие. Но случается странное - Гэвин только пожимает плечом. Тем, которое не занято головой андроида. – Чёрт его знает. Не смог. Не захотел. Я ничерта не понял, но тебе хуёво было. Тут не надо было экстрасенсом быть, чтобы заметить. Ричард отвечает не словами. Просто крепче сжимает за плечи, плотнее прижимает спиной к своей груди. Ох, блядь... И дышит в ворот. Хотя дышать ему вообще-то совершенно необязательно. Это всего лишь имитация, чтобы людям рядом комфортнее было находиться. Но хочется ему так видимо. Притом изображать дыхание хочется андроиду, а волосы на загривке становятся дыбом у Гэвина. Спасибо большое. И Риду становится очень интересно, понимает ли вообще Ричард, что такое с людьми творить - почти преступление. Что это пиздец как интимно - обнимать со спины и утыкаться носом в плечо. Что от такого уплыть - как нефиг делать. Приходится усиленно и ускоренно доказывать себе, что это андроид с явным дефицитом внимания, а не просто широкоплечий мужик, который решил вот так взять и начать ластиться. И что это не намёк на продолжение. Вот ни разу. Но что ты поделаешь с тем, что глубоко внутри человек - всё равно та же обезьяна. Просто чуть более образованная и не настолько лохматая. И с тем, что, против воли, внутри всё предательски поджимается от такого вот... Отталкивать не хочется, но и затягивать такое положение вещей... надолго не стоит. Тут Гэвин может поверить своему богатому, блядь, на всякое дерьмо, жизненному опыту. Он сжимает ладонь ещё раз, поглаживает белый пластик. И ненавязчиво выпутывается из чужих рук. RK900, поняв намёк, отпускает. – Если я тебя утром не найду на этом диване, – детектив упирается указательным пальцем ему в грудь, – то в участке - разберу на запчасти собственными руками. Ты меня понял, Рич? Ричард опускает взгляд на собственную грудь и палец Рида. Но не делает и шага назад. Гэвин, наверное, пытался звучать сурово. Но сурово оно не звучит. На такие угрозы... – Согласен, – просто отвечает он, улыбается уголком губ. И заглядывает в глаза, с мягкой усмешкой. Гэвин только вздыхает про себя. Смирившись, что это тот случай, когда щенок алабая уже вымахал в целого телёнка. А своих размеров ещё не осознаёт. В смысле - Ричард, кажется, совершенно не представляет, как в сумме работает его модельная внешность, образ снежной королевы и такие вот улыбки, пробивающиеся через холод и сдержанность. Всё это можно описать одним словом. Но слово это будет исключительно нецензурным. Гэвин прочищает горло. – Спокойной ночи, в общем. – произносит куда-то себе под нос. И нет, конечно, не сбегает в спальню. Назовём это стратегическим отступлением. Ричард окидывает взглядом гостиную, вверенный ему на эту ночь диван. И, помедлив, идёт доставать простынь, подушки и одеяло. Справедливости ради, уйти в гибернацию он может даже стоя. Все эти условности, по большому счету, ему и не нужны. Но кажется правильным... Здесь и сейчас кажется правильным - дышать, гладить котов, стелить постель. RK900 присаживается на расстеленном диване. Зачем-то, сняв скин с ладони, проводит по мягкому застиранному хлопку. Ему до странности приятно, что это не новая синтетическая ткань, а что-то, чем пользовались, пачкали, стирали, забивали на глажку. Что есть катышки, парочку волосков кошачьей шерсти, от которых здесь, похоже, не денешься вообще никуда. Всё в доме пропитано какими-то неизвестными историями, чужой жизнью. Оттого... даже неодушевлённые вещи дышат теплом, становятся словно живыми. И Ричарду кажется – пусть это, наверное, глупо – что задержись он здесь подольше, и он тоже немного... Когда Гэвин посреди ночи встаёт, чтобы сходить в туалет, он пару минут стоит и задумчиво смотрит на андроида, спящего на его диване. И серого кота, примостившегося на его груди. Ричард во сне не двигается, только диод мерно переливается голубым. Он не пахнет ничем. Разве только Гэвином - самую малость. На тириумном насосе тепло, как на капоте остывающей после езды машины. Придирчивую душу Барсика это, видимо, устроило. – Ну что, придурок? Вот так легко купился? – тихо задаёт риторический вопрос детектив, почёсывая бок под растянутой домашней футболкой. И знать бы ещё, к кому обращается - к коту или к себе самому.