Феникс

«Боль. Не моя. Его. Исходящая от моей палочки. Моей воли. Я видела, как искривилось его лицо. Не от гнева. От агонии. Которую Я причинила.» - думала Мора. Картина всплыла с болезненной четкостью: его глаза, широко раскрытые, не от злобы, а от шока. Искривленный рот, сдерживающий крик. Судорога, пробежавшая по его телу - словно невидимая рука сжимала его изнутри. И самое страшное - где-то в глубине этого шока... понимание. Почти... благодарность? Нет. Не может быть. Это уже ее безумие. «Его голос был спокоен. Убедителен. Он смотрел на меня с вызовом и... доверием. А я... я подняла палочку. Я произнесла слова. Я впустила эту тьму внутрь себя и направила ее на него.» - продолжала размышлять девушка. В горле стоял ком. Отвращение к себе физическое, как тошнота. Мора стала проводником. Орудием. Не его - той самой силы, против которой они якобы боролись. «А потом... потом был поцелуй. Его губы были холодными. А в глазах... что это было? Триумф? Удовлетворение? Он целовал меня, пока у него еще дергался нерв на шее. Это было... посвящение.» - думала Мора. Теперь каждый раз, когда он смотрит на нее, она видела не друга, не того парня, который смеется над шутками Гаррета. Она видела человека, который знает, на что она способна. И который... использовал это знание. Мора избегала его из страха перед самой собой. Потому что рядом с ним во ней просыпалась та часть, что готова на все. Та, что слушается его голоса. Та, что целует его в ответ, когда в воздухе еще висит запах его страданий. Погода становилась холоднее с каждым днем. Уже выпал первый ноябрьский снег, укутав увядшую траву в тонкое покрывало. Мора воздержалась вновь от похода в Хогсмид и решила посидеть в Большом зале, где она застала Поппи и Натти за игрой в магические шахматы. Доска и фигуры выглядели как роскошная антикварная вещица. Доска вырезана из черного эбенового дерева и белого мрамора, клетки идеально отполированы. Фигуры - не абстрактные силуэты, а детализированные скульптуры высотой в ладонь, отлитые из серебра и обсидиана. Каждый набор уникален: это могут быть грифоны против василисков, рыцари в доспехах против орков, или классические короли, королевы, слоны и кони, но с живыми, выразительными лицами. Чтобы начать игру, нужно не расставить фигуры, а произнести инициирующее заклинание. Тогда происходит чудо: фигуры вздрагивают, потягиваются и встают на ноги, как солдаты по утренней тревоге. Слышен легкий звон оружия, скрежет камня, рычание фантастических существ. Они оборачиваются к своему игроку и отдают честь или делают реверанс, готовые к приказам. Над доской возникает полупрозрачное, мерцающее силовое поле, которое не дает фигурам выпасть или игрокам сжульничать, физически передвинув фигуру. - Привет! – поздоровалась Мора с подругами. - Привет, Мора! Как ты? – оторвалась от игры Поппи. – Конь на F3. – скомандовала она. - Да, потихоньку. С кем вы идете на бал? – поинтересовалась подруга. - Меня пригласил Леандер. – отозвалась Натти. – Слон на D7. – добавила она. - А меня пока никто не пригласил. – с досадой произнесла Поппи. – Пешка на C6. – она приказом передвинула фигуру. - Мора, а ты с кем идешь? – поинтересовалась Натти, не поднимая головы. – Конь на A5. - С Себастьяном. – чуть тише ответила Мора. – Только Анне пока не говорите, я хочу сама рассказать. – она умоляла подруг. - Хорошо. Только не затягивай с этим. – повернулась к ней Поппи. – Может, их отношения и наладились, но мне кажется, они просто не все рассказывают. – продолжила она. - Да и к тому же, в прошлом году Себастьян много всего натворил. – согласилась Натти. - Да, вы правы. – ответила Мора и погрузилась в чтение.

***

В камине догорали угли, отбрасывая теплые, подвижные тени на низкие потолки. Озеро за окном - черное, бездонное зеркало. За одним из столов, в луче света от висячей лампы, сидели Анна и Оминис. Между ними лежали развернутые свитки по Зельеварению, а в воздухе витал запах сушеной гортензии и терпения. Анна что-то тихо объясняла, водя пальцем по строке текста. Оминис слушал, слегка наклонив голову, с той сосредоточенной мягкостью, которая появлялась у него только рядом с ней. В этот момент из полумрака у камина появился Себастьян. Он замер на мгновение, наблюдая за этой сценой тихого союза. На его лице - смесь вины, решимости и того вечного, неискоренимого желания все исправить одним жестом. В руках он сжимает небольшой, аккуратно завернутый сверток. Он подходит к столу, и его тень падает на пергамент. Анна замолкает, не поднимая глаз. Оминис ощущает изменение в атмосфере и натягивается, как струна. - Анна. Оминис. Не помешал? Я как раз... нашел кое-что в библиотеке. – голос парня звучит неестественно бодро. – Это книга содержит много различных рецептов зелий. Они довольно сложны в изготовлении. Думал, тебе будет интересно... для исследований. – он положил книгу на край стола. Анна медленно поднимает глаза. В ее взгляде нет прежней раны или страха - есть усталая ясность и глубокая печаль. Она смотрит на книгу, потом на брата. - Спасибо, Себастьян. Оминис уже читал мне отрывки из нее на прошлой неделе. Из Запретной секции. Там, кстати, ошибка на странице сорок третьей - перепутаны ингредиенты для противоожогового зелья. – Анна говорила это без упрека. Себастьян моргнул, его уверенность дала трещину. Его жест был предвосхищен и превзойден. Оминис слегка коснулся ее руки - молчаливый знак поддержки. - А... да. Конечно. Он же... все там знает. – настойчиво говорит Себастьян. - Тогда, может, прогуляемся? У озера. Мы давно не... разговаривали. – переведя дух, добавил он. - Я сейчас с Оминисом делаю домашнее задание. И, честно говоря, я не думаю, что прогулка в темноте - хорошая идея. – спокойно ответила Анна. Ее слова повисли в воздухе, холодные и точные, как лезвие. Себастьян побледнел. Оминис был неподвижен, но его рука сжимает край стола. Он - свидетель, страж и живое напоминание. - Анна, я... Я знаю, что не могу это отменить. Ни одно заклинание не может стереть того, что я сделал. Но я здесь. Я пытаюсь. Каждый день. – тихо, с надрывом сказал Себастьян. - Я знаю, что ты пытаешься, Себ. Я вижу. Я вижу, как ты изводишь себя, пытаясь быть идеальным братом, идеальным студентом, идеальным... кающимся грешником. Но ты знаешь, что меня пугает больше всего? Не твои прошлые ошибки. А это. – Анна отложила перо, и ее голос был тихий, но полный невероятной силы. - Ты не пытаешься быть моим братом. Ты пытаешься стать моим спасителем. Снова. Только теперь спасаешь меня от... от последствий самого себя. – она указала на сверток. - Мне не нужны твои редкие книги, Себастьян. И не нужны прогулки, где ты будешь искать возможность получить мое прощение, как награду. Мне нужно... чтобы ты был просто рядом. Без миссии. Без плана. Молча. Даже если это неловко. Даже если больно. Как раньше, до всей этой магии, до всех этих жертв. – заявила Анна. - Оставишь нас сейчас? Мы должны закончить это зелье. А завтра... завтра, если хочешь, можешь просто сесть с нами за завтраком. И рассказать что-нибудь глупое. Про то, как Натти пыталась поймать Пурпурную жабу. Или как Гаррет чуть не взорвал свой компас в библиотеке. Просто... будь собой. Не тем, кем ты думаешь, я хочу тебя видеть. – договорила Анна. Себастьян стоял, побежденный не гневом, а этой тихой, неумолимой зрелостью, которую он видит в сестре. Его жесты, его раскаяние - все это оказалось ненужным шумом. Ей нужно было что-то простое, а он уже давно забыл, как быть простым. Он молча кивнул, слишком переполненный эмоциями, чтобы говорить. Он забрал нетронутый сверток и отступил назад, в тень, растворяясь в ней так же тихо, как появился. Анна посмотрела ему вслед, и на секунду в ее глазах мелькнула старая, сестринская боль - желание, чтобы он был счастлив. Затем она вздохнула и вернувшись к свитку, ее палец снова нашел строку. - Итак, где мы остановились? Кажется, на противоядии от истерики... – девушка обратилась к Оминису. Оминис ничего не говорил о случившемся. Он просто положил свою руку поверх ее на пергаменте, на мгновение, и этого прикосновения было достаточно. Они вернулись к своей работе, в круг света, оставив тьму и нерешенные вопросы Себастьяну - его новому, самому трудному уроку: научиться существовать рядом, не исправляя и не спасая, а просто присутствуя.

***

За окном был мягкий ноябрьский свет, внутри - запах старой бумаги и тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Мора сидела с Анной, готовясь к рунам, когда к их столу с нервной, но решительной походкой подошел Амит Такар. Анна тут же отложила перо, и на ее лице появилась едва заметная, подбадривающая улыбка - это была ее идея, ее тихая авантюра, чтобы поднять всем настроение. - Эм, привет. Мора. Я как раз изучал астрологические соответствия для Святочной недели и... э-э... заметил, что констелляция весьма благоприятствует... парным социальным взаимодействиям. И подумал... не хотела бы ты составить мне пару на Святочный бал? В плане... посетить его вместе. – говорил парень, подбирая слова и избегая прямого взгляда. Он выпалил это залпом, его щеки порозовели. Анна сияла, как фонарь, явно гордая своей «работой свахи». В воздухе повисло ожидание. И тут Мора должна была произнести самое неудобное «нет» в ее жизни. - Амит, это... очень мило с твоей стороны. И честь. Но... я не могу. Меня уже пригласили. – тихо с сожалением ответила девушка. - Тебя... пригласили? Кто? – голос Анны звучал ровно. Мора почувствовала, как все внутри сжалось. Она не сказала ей. Не потому что не доверяла, а потому что само это приглашение, от Себастьяна, было обременено такой историей, таким грузом невысказанного и непрощенного, что девушка хотела сначала разобраться в этом сама. - Себастьян. – еле слышно ответила подруга. Но имя прозвучало, как удар гонга в тишине читального зала. Амит покраснел еще сильнее, пробормотал что-то вроде «ах, понятно, конечно, извини за беспокойство» и почти побежал прочь, унося с собой свое раненое достоинство. Но буря разразилась не из-за него. Анна встала. Медленно. Ее глаза, обычно такие теплые, стали холодными и острыми. - Себастьян. Пригласил тебя. На бал. А ты согласилась. И ничего мне не сказала. – произнесла шепотом Анна, но каждый звук был отточен как лезвие. - Анна, я хотела... – пустилась в оправдания Мора. - Хотела что? Уберечь меня? Или просто скрыть, что ты снова позволила ему втереться в доверие? После всего! – перебила подруга, ее голос начал дрожать от сдерживаемых эмоций. - Это приглашение... это не значит, что все забыто! – неуверенно ответила девушка. - Нет, конечно не значит. Это значит, что он очень хорошо усвоил, как тобой управлять. Не силой, а... вниманием. Романтикой. Тем, чего тебе не хватало. И ты... ты купилась. А я, твоя лучшая подруга, узнаю об этом в последнюю очередь, пока пытаюсь устроить тебе милое, простое свидание с хорошим парнем, который ни разу не ломал тебя! – Анна горько усмехнулась. В ее голосе прорвалась боль - не из-за Амита, а из-за предательства. Предательства их сестринской близости, того негласного правила, что они всегда на одной стороне, особенно когда дело касалось него. - Я не обязана рассказывать тебе каждый свой шаг! У меня тоже есть право на личную жизнь, на ошибки! – защищалась Мора. - Ошибки?! – подруга повысила голос. - Это не ошибка в домашнем задании! Это твоя жизнь! И его игры с ней уже однажды чуть не кончились катастрофой! А я... я думала, мы прошли через это вместе. Что у нас нет секретов. Особенно таких. Оказывается, я глупа. Я просто... инструмент для поддержки, когда тебе плохо. А когда у тебя появляются «романтические тайны» с моим братом-манипулятором, я уже не в счет. – она схватила свои книги, руки ее дрожали. - Наслаждайся балом. Надеюсь, его план на этот вечер окажется хоть немного приятнее, чем все предыдущие. – она резко развернулась и пошла прочь. Мора сидела, ощущая на себе тяжелые взгляды окружающих, и понимала, что только что разрушила нечто важное. Она отказала Амиту, но это была не главная потеря. Главная потеря уходила от нее сейчас, гордо выпрямив спину, - лучшая подруга, которая чувствовала себя обманутой и отодвинутой на второй план в угоду тому, кто причинял им обоим так много боли. И в ее гневе была страшная правда: своим молчанием девушка как будто выбрала его сторону. Снова.