медовое лезвие бытия (горький шоколад)

      запись 1

      у него голос немного глубокий, но он отлично поёт.

      а ещё его любимый вкус мороженого шоколадный.

      Вещь, которая пугала его в подростковые годы, это то, что люди ставили счётчик. Срок годности на свою жизнь когда теряю её смысл. Жизнь никогда не имела смысла, а люди так отчаянно её искали. Смысл. И ставят срок годности, в дневниках считают дни до нужной даты и по магазинному списку делают что-то со своими вещами.       Кота отдать родителям, все книги отдать соседу по комнате, вещи младшему брату, а часть денег на благотворительный фонд, остальное родителям. И по такому списку двигались все те, кто хотел побыстрее распрощаться со своей жизнью, потому-что не видели в ней дальнейшего смысла.       Минхо это часто пугало, то есть, как человек может не боятся смерти? Смысл нашей жизни в том, что мы боимся её конца, проживаем её так как сами хотим, сами делаем выборы, как одеваться, как жить. Мы живы потому-что мы боимся смерти. Это одна из главных особенностей человека. Мы имеем разум, чувства, принципы, человеческие функции которые нету ни у кого другого.       Так о чём мы. Минхо скептически относился к людям которые не боялись распрощаться со своей жизнью. Он их избегал. Какие люди вокруг тебя, таким и ты будешь сам. Он не хотел становится «больным», таких он считал людей с такими наклонностями. Которые калечили себя, могли днями не вставать с кровати. Это пугало.       Это пугало Минхо до того момента, пока он не понял какого это, быть таким «больным».       Минхо учится на третьем курсе по психологии, потому-что хотел помогать людям, хотел снова пробудить в них мысли о жизни, чтобы они дальше могли жить. Он правда хотел помочь. И, оказавшись на первом курсе, он наконец понял что эти люди не «больны», они просто оказались в тяжелом положении, потеряли близкого человека, потеряли всё. Всё что может быть в жизни. Даже сам не заметил, как стал таким. Таким человеком, который днями думает о смерти, о смысле жизни, пытается найти смысл своего существования.       «Суицид — сильный поступок слабого человека».       И это правда.       «Суицид — не выход».       Это не правда.       Суицид это выход, и Минхо не переубедить. В ванной комнате его ждёт лезвие, очень давно ждёт. Хотя, верёвка не такая уж и дорогая, главная чтобы она его выдержала. Или может наглотаться таблеток? Они тоже не дорогие. Можно включить газовую плиту и закрыть все окна, двери, проверить каждую щель и ложится спать. Да, есть много безболезненных способов уйти из этого мира, и Минхо хотел бы опробовать самый безболезненный. Но он боится. Боится смерти. Боится больше не увидеть красивые закаты на крыше университета, боится больше не увидеть его глаза в коридоре. Даже если они не посмотрят в ответ, он бы хотел их видеть всегда. Он видит его глубокий взгляд даже когда глаза закрыты. Даже во сне.       Он не знает почему так вышло, почему каждую ночь он прокручивает в голове одни и те же мысли, будто пытается переварить неперевариваемую пищу. Лёжа на кровати глубоко ночью через окно он может видеть яркий полумесяц. Самую красивую вещь в его жизни после чужих глаз. Он смотрит на звёзды, изучает их, изучает форму луны, запечатывает в сетчатку эту картину. Самую красивую картину в его жизни.       Его зовут Хан Джисон. Он поступил через год после провала, провалил экзамены, и со следующего года поступил. Он так же на третьем курсе психологии, на год старше, на шутку смешнее, на взгляд добрее, на душу светлее. Так ощущался человек под именем Хан Джисон. Его имя мягкое, не сложное такое. Если нужно конспект скинет, если попросить компанию составит. Минхо боится с ним общаться, боится сказать что-то не так, ведь язык свой не контролирует. Боится в глаза смотреть иногда, но издалека наблюдает украдкой, тихо, чтобы не заметил никто.       Он слишком добрый, и животных любит. Лично они общались редко, пару раз. Ли заметил его только ко второму курсе, когда Джисон начал раскрываться. На первом курсе он был зажатым, ни с кем не общался. Сейчас он душа компании, в трудную минуту поможет.       Он выглядит как творение луны, созданный самыми талантливыми руками. Красоту сложно описать, но его кудрявые тёмные волосы украшают его ещё больше. Нельзя назвать его посланным с небес от какого-нибудь ангела чтобы спасти Ли Минхо от тьмы которая его поглотила, ведь он всё ещё далеко от него, почти не замечает этот пристальный взгляд Ли который изучает его.       Хан не тот человек-спаситель который заставит прекратить эти мучения с лезвием в ванной, прогнать эти кошмары ночные и мысли отключить на время. Он просто есть, Хо просто наблюдает за ним, по дружески, хочет с ним быть друзьями. Да кого он обманывает.       Он хочет обнимать его холодными ночами, в губы целовать, по ночами звонить в порыве и называть «любимый», или какое-нибудь другое тёплое но до боли красивое прозвище. Слишком сопливо, да, но зато Минхо сейчас жив хоть бы на пару процентов, его хоть что-то удерживает в этом мире. Да, он влюблён, да, в вероятности девяносто процентов это невзаимное чувство, да, если это всё-таки окажется невзаимно, он просто сломается. Да.       В такие моменты, когда мысли идут именно по этому пути, он идёт по скользкому льду. Он начинает думать об этом, потом идут катастрофические сценарии о дальнейшем. И остановится очень трудно. Когда Минхо думает о накрученном по сотому разу сценарию с таблетками рассыпанными по полу, его накатывает жгучей тревогой. Будто вулкан бурлит и готовится убить всё живое в его мёртвом сердце.       Только Джисон и только он пробуждает в Минхо такое чувство. Чувство, будто твоё сердце всё ещё живёт и продолжает биться в грудной клетке. Такое странное чувство, хотя буквально недавно он чувствовал её отсутствие, будто он робот который живёт на батарейках.       Он не хочет снова крутить те же мысли по кругу по сотни раз. И единственный временный выход который он находит в этих ситуациях это сон. Сон — спасительный якорь в этой ночной мгле. Она указывает путь, показывает что рядом, что может спасти, нужно только приблизиться. Нужно только найти взглядом этот свет. Яркий как солнце свет.       И сон правда спасал его. В самые трудные дни и ужасные недели которые как по сурку не заканчивались месяцами. Одни и те же мысли. Одни и те же дни. Одни и те же люди вокруг. Всё по кругу шло будто змея съедала самого себя. Это продолжалось до тех пор пока в один день он не обратил внимание на то, что вокруг него. Что окружает его.       В тот период он был зациклен только на том, что крутится в его голове, он был отделён от мира. Мир вокруг изменился за одно мгновение, когда он погрузился в себя. Цвета вокруг изменились, привычные вещи начали иметь другую форму, а отражение в зеркале казалось совершенно чужим. Будто это другой человек. Он на автомате продолжал ходить на пары, делать домашние задания, вечерами подрабатывать на еду и жить. Но это был не он. Это был робот, который, по готовому списку делал то, что написано по каждому пункту в его голове. Он продолжал функционировать, но его душа по прежнему где-то внутри него отделилась от тела. Начала гнить вдали от своей оболочки.       И единственный человек который смог хоть как-то вытащить его из этого периода потери себя физически и ментально, его спас Хан Джисон. Который просто спросил всё ли с ним в порядке. Да, именно так. До этого он общался буквально ни с кем. Да и он сам не хотел ни с кем обмениваться даже приветом. Он просто подошёл, спросил всё ли в порядке с ним и подарил сладкую булочку анпан с шоколадной глазурью внутри. Когда в его руках оказалась эта сладость, а охрипший голос впервые вымолвил хотя-бы одно слово, Минхо разревелся в уже пустом коридоре.       Он целую минуту просто держал в руках упаковку с сладостью, просто смотрел. Поняв, что он наконец один в этом пространстве он перестал сдерживать себя. Он сдерживал себя от слёз, от любого проявления эмоций. И так легко расплакался. Он очутился вновь, выбрался из этого туманного болота и понял как тяжело ему было восстановить эту связь с внешним миром.       — С тобой всё в порядке? Ты выглядишь очень бледным, плохо спишь?       Да, такие лёгкие слова пошатнули его запертое на сотни замков сердце за считанные секунды. И булочка анпан… она была вкусной. Кажется, в тот день и за день до этого дня он ничего не ел. Буквально ни-че-го. Потому-что не было сил чтобы сделать хоть что-то. И всё это время он просто спал. Спал и видел во снах тёплые ладони, что крепко обнимали его. Даже не знал кто это, кому принадлежат эти руки. Он не помнит кто это, никогда не запоминает его лица. Помнит только теплые руки, светящиеся тёплым светом. Словно солнце.       И это всё что он хотел. Чтобы хоть кто-нибудь спросил про его состояние, чтобы хоть кто-то обнял его. Даже если ладони будут холодными как лёд, даже если у него не будет языка чтобы сказать эти драгоценные слова. Чтобы хоть кто-то развеял это одиночество. Она поглощала его, не давала шанса на спасение. Эта тёмная как смола тьма поглощала его, будто хотела его съесть. Холод пронзал кости, пока он пытался сильнее укрыться от него одеялом. Пытался найти тепло. И он нашёл его в простом человеке, который просто проявил доброту в его сторону.       Он влюбился в него, потому-что он поинтересовался о нём. Потому-что проявил доброту.       Это хуже чем просто влюбится. Чувствуешь себя призраком среди людей, не таким как все, хотя он ничем не отличается от обычного человека. И Хан Джисон тоже. Он просто оказался в нужный момент, в нужное время. И по ночам он плачет не от душевной боли, а от понимания, что он так легко влюбился. Он влюбился потому-что Хан стал островком тепла и света в этот холодный до костей ноябрь. Даже декабрь был теплее ноября.       Он отрицал эти чувства, эту ношу в голове. Бумага не осудит — поэтому он записал всё что чувствует от третьего лица, от лица персонажа по имени Жан. Норвежца, который переживает кризис среднего возраста и который полюбил милую девушку по имени Лана. Это так глупо, но так эффективно. Тогда он и понял что здесь что-то нечисто.       И самое страшное что пришло в его голову — Джисону жалко Минхо. Ему жаль, и он подошёл и спросил из жалости. Из жалости к такому одинокому одногруппнику по имени Ли Минхо. Вот что привело его в ужас настолько, что он думает об этом уже дохуя времени. Крутит в голове эту фразу «ему жаль меня» и не может даже есть нормально.       Это так ужасно, даже врагу не пожелаешь. Стоит успокоится. Он думает об этом уже уже очень долго, долго и беспрерывно. Даже спать не может. Это ужас, который выбросить из голову труд…       — Я присяду? — мягкий, до боли тёплый голос отвлекает Минхо от безумных попыток сбросить это имя из головы.       Столовая наполовину полна, тёплый дневной свет из окна освещает помещение. Пары закончились, можно и пообедать, вот только кусок в рот не лезет, глотку порви даже запах лапши какой-то мерзкий.       Ли проглатывает слова вместе со всеми мыслями как только на него смотрят эти блядские глаза.       — Да, — тихо выдавливает из себя Хо и снова берёт палочки между пальцев, пытаясь зацепить острую лапшу. Снова берёт в руки попытку хоть что-то съесть.       Хан присаживается перед ним и кладёт на стол свою порцию токпокки с сыром и газировкой кока-колы. Хан не прикасается к еде, пристально смотрит на Хо. У Минхо крыша едет и мурашки по всему телу будто его облили холодной водой, он хочет спрятаться от этого взгляда но вообще никак не может.       — Почему не ешь? — Хан наконец взгляд отводит и начинает трапезу.       — На вкус странный, — врёт, у самого то желания есть в принципе нету.       — Удон не вкусный? Уверен? — Джисон смеётся и проглатывает свою еду, запивая газировкой.       — Ладно, аппетита нету просто.       — Мне кажется у тебя всегда его нету, — Хан улыбается и ест свои токпокки. Ох уж эти глаза…       — Есть!       — Ну и чего не ешь?       — Хм, — даже не знает что ответить.       — Ладно, — Джи делает пару глотков кока-колы, — Просто ты выглядишь таким уставшим, будто вообще не ешь в последнее время.       Минхо не знает что ответить. Вчера не было никакого приема пиши, позавчера ну утро был горький кофе, на обед салат, на ужин сладкий энергетический батончик. Хотелось бы верить что они не убьют его раньше чем он сам на это решиться.       — Следишь за мной? — выдержав паузу он взглядом вопросительным смотрит.       — Я часто замечаю то, что незаметно другим, так сказать, наблюдаю за людьми издалека, — он легко улыбается, — Тебя тоже заметил. Ты всегда один, хмурый и отвечаешь тихо, бдуто боишься привлекать внимания.       — В точку, — Хо улыбается.       — В этом нету ничего страшного.       — Да, я знаю. Просто… — Хан думает какие слова подобрать, — Не нравится мне это, лишние взгляды эти. Бесят меня. Мне трудно заводить новые знакомства, я слишком строг к другим людям, не могу принять чужие недостатки. Они есть у всех, даже у меня, просто не моё это, вот и всё.       — Даже отношения?       — Меня это не привлекает, — Минхо и сам не понял как они добрались до этой темы. Шея приобрела оттенок весеннего заката.       — А жаль, — Джисон смотрит на свою еду и молчит, — В тебя девчонка втрескалась, Жизель зовут, японка. Та, что с розовыми волосами, — Хан кивает в спину Минхо. Хо оглядывается.       На расстоянии пятнадцати метров и двух столов сидит девушка, с милыми щечками как у Хана и розовыми волосами цвета персика. Ли уверен, что от неё самой пахнет персиком. Она палочками перебирает кимчи и закусывает рисом, рядом с ней сидит тёмноволосая китаянка по имени Ниннин и пьёт содовую от неизвестного бренда. На Ниннин белый топ с открытой спиной и лёгкая косуха на соседнем стуле. Шорты из джинсовой ткани и капроновые колготки. На ногах чёрные кроссовки адидас. И длинные волосы украшают её миниатюрные плечи.       Жизель не произвела никакого впечатления, но Ниннин имеет другой вайб. Совершенно не похожий на остальных девушек. Она дерзкая, похожая на ту самую азиатку из американских фильмов двухтысячных.       — Что насчёт тёмноволосой? — Минхо отворачивается и встречается с задумчивым взглядом Хана.       — Ниннин? — ухмылка украшает губы Хана — Милая, — и взгляд отводит.       — Да, — неуверенно отвечает Хо.       Лучше сказать что его привлекает одна из девушек, так и найдётся тема для разговора. Это явно лучше, чем просто молчать пытаясь найти нужную тему для разговора. Многие одногруппники думают что он гей, потому-что за всё время обучения он не нашёл себе никого. Ни-ко-го. Одиночество грызёт его, мало по малому. Но ему как-то плевать.       — Нравится, да? Ниннин.       — Да, — лучше так, думает Хо, отвечает уверенно, кусает губы.       Лучше быть с девочкой, а то бабочки, что щекочут его органы, не успокоятся рядом с ним. С Джисоном.       — Жизель тоже милашка, — продолжает Хан, — Просто дай ей шанс, она ведь так ноет о тебе, что ты её не замечаешь, и всё такое, — Джисон морщится, будто вспомнил вкус чистого лимонада без сахара.       — Подслушивать нехорошо, — Минхо улыбается по кошачьи и смеётся.       — Одним ухом услышал, честно! — Хан тоже смеётся.       — Может, дам ей шанс. Точнее, её подружке, — Ли ухмыляется, а где-то глубоко в сердце медовый сироп чувств растекается по органам. — Но ты помоги мне, совсем не умею с девчонками общаться.       — Да не бойся! Девушки милые-то.       — Да-да, конечно.       Даже аппетит появился рядом с ним.

***

      — Уверена? — Ниннин знает подругу. Боится она, слишком стеснительная. У Жизель сердце сжимается от одной его улыбки. А Нинни только вздыхает тяжело, да до дна выпивает свою содовую.       — Да, — Жизель доедает рис с острой капустой и жует медленно, — Не могу больше, хочу пригласить на свидание, кофе выпить, что-ли.       Ичжо уже не знает как подбодрить свою подругу в попытках подойти к объекту симпатии. Жизель мило дует губы в трубочку, от неё пахнет персиком и ванилью. Самой сладкой что Нин пробовала в своей жизни. Персиковые волосы цветом цветения яблони и вишни украшают Жизель. А её японский акцент украшает её корейскую речь.       Ниннин учится на третьем курсе факультета архитектуры. Поступила на полный грант, в одиночку, своими силами. Поступить в китайский университет в Китае очень тяжело, даже в этот частный вуз Южной Кореи поступить легче чем в Пекинский университет. Ниннин перекинула свои силы в корейский частный универ Нанчо. И поступила на полный грант, как и ожидалось. Друзей нашла не быстро, но с несколькими из одногрупников в хороших отношениях.       Жизель ей сразу приглянулась. Терять ей было нечего, поэтому она сама первой заговорила. Обычно первокурсники немного застенчивые, ещё не сразу понимают что к чему в новом месте, но Ичжо была не из робких. Так можно понять по её альт-стилю. Женственный, дерзкий. Какая она и есть.       Жизель робкая девушка, с запахом роз и ванили. Её натуральный запах. Ичжо сияла рядом с Эри, будто её мир построен вокруг Учинага. Ниннин не хочет думать о том, что будет после выпуска из университета. Она просто хочет быть ближе к Учинага Эри. К её запаху ванили и роз, с новым цветом волос ещё и чувствовать персик. Ниннин смотрит на Жизель таким глубоким взглядом, безумно тёплым.       Человек может изменить в себе всё — от А до Я. Имя, лицо, характер, манеру речи, запах, окружение. Но то, что ни во веки веков невозможно изменить — глаза. Они навсегда останутся карими — если они всегда были карими. Взгляд никогда не лжёт, глаза всегда настоящие. Они не могут лгать. Никогда.

***

      Утро начинается не с кофе, не с чая. Даже не с утренней зарядкой или завтраком. Оно начинается с сообщения от Джисона. Минхо вообще не помнит, что давал ему свой тринадцатизначный номер телефона. Не помнит многое из вчерашнего дня.       ХХХ-ХХХ       привет, это хан-и, зови меня так.       го сегодня к семи в кафешку.       адрес скину.       Хо перечитывает по несколько раз, пытаясь понять, не сниться ли Минхо это всё. Кто-то проявил к нему интерес. Кто-то сам написал Джисону. Это что-то грандиозное, и за эти три коротких сообщения настроение поднимается очень высоко. Обычно он просыпается в не очень радостном настроении, от мысли что он вообще проснулся уже разочаровывают.       Минхо добавляет Джисона в контакты, подписывает того как «хан-и» и пытается собрать все запутанные мысли в одну кашу. Мыслей и вправду много.       Но он отвечает Хану.       ВЫ       привет       да давай, я не против       И на этом он блокирует экран телефона. В душе теперь не только медная жидкость плавится, но ещё и ванильная нежность. Он валяется в мягком одеяле, пытается понять эти чувства, но выходит плохо. Всё равно безумно приятно.       Быстро одевается в чистую одежду, чистит зубы, умывается. В сумку засовывает тетради и пару ручек, не забывает ключ от комнаты и кошелёк с телефоном, бежит из своей комнаты вниз. В кафетерии универа он завтракает тостами с яйцом и горьким чёрным кофе с сахаром. Цвет приятный, и на вкус сладкий.       Пары начинаются через десять минут, Минхо успевает повторить то, что прошло на прошлых парах и несколько раз проверить телефон на наличие новых сообщений. Тихо. Как в его голове поздно ночью. Когда мысли наконец отключаются и дают важный покой в его голове.       За минуту до начала Джисон появляется на пороге, о чём-то разговаривая с Жизель, девушкой персиком. Теперь в его голове она только как «девушка персик». Конечно же основным фактором были длинные розовые волосы цветом персика и цветением яблони с вишней.       Джисон мило улыбается девушке и проходит ближе к столу Минхо, садится рядом и поджимает Ли руку. Тёплый дружеский жест. Хан рядом, с ним спокойно и нету никаких тревог. Как во снах. В глубоких и спокойных снах.       Две пары проходят абсолютно спокойно. И одни мысли за другой не давали покоя. У Джисона есть друзья, к которым он не пошёл, он пошёл к Джисону. От этого на душе тепло как-то. Интересно, кто его друзья?

запись 2

его волосы мягкие как шёлк, он разрешает их трогать только мне.

только я могу прикасаться к его волосам.

для других это табу.

      Ниннин наблюдает за этим парнем, Ли Минхо. Он спокойный, тихий парень с тёплыми волосами отдающими цвет ржи. Огненный парень с медовым вайбом. Он будто мёд в холодный зимний день. Что же в нём такого необычного, что так зацепило её подругу Жизель.       Эри всегда сверлит его затылок глубокими карими глазами, пытается ухватить любую деталь в Минхо. Минхо — главный объект симпатии Эри, тяжелых вздохов и снов. Он ей даже снится. Этот странный парень. Ей нравятся тихие, спокойные мужчины, которые не привлекают лишнего внимания. Стоит ли Нин стать такой же тихой занудой как те ботаники.       Мало по малому Эри смелеет, а самооценка растёт. Много парней ей в любви признавалась, сама отмахивалась что уже любит кого-то. Ниннин часто даже не замечали на фоне скромной и нежной персиковой девушки. Её персиковой девушки. Нин была ближе всех к своей подруге, обнимала её, целовала в щёку, касалась открытой кожей об кожу.       То, что нравилось Ниннин больше всего — это колготки в сетку. Что можно было по голой коже рукой провести и летом носить. Особенно нравилось когда Эри клала свою руку на её открытое бедро и проводила ладонью, сжимала в тисках нежную шёлковую кожу и дарила тепло от своей ладони. Конечно, это было по-дружески. Ичжо не могла позволить себе большего рядом с ней. Можно было увлечься и потерять себя. Позволить слишком много.       Ниннин наблюдала за Ли, она умеет это делать. Наблюдать за людьми издалека даже под действием медового напитка в объемной бутылке с подписью красивым шрифтом «алкоголь». С алкоголем она могла заиграться, но только когда была одна. Она выпивала много, не жалела денег для новой бутылки. И трогала себя под пьяным воображением. Трогала себя и представляла Жизель. Персиковую девушку.       Стыдно ли ей было? Да. Но никто этого не узнает. Она касалась себя в интимных местах, за грудь, стонала совсем тихо и думала только об одной девушке — Учинага Эри. Стыдно было представлять её стоны, как она касалась её и целовала, оставляла следы любви в виде багровых роз.       Её персиковая девушка.       И сейчас она делает тоже самое. Одна, в своей запертой на двух замках комнате она стонёт очень тихо. Двигает рукой медленно, чтобы насладится этими движениями сполна. И представляет Жизель, держащую меж пальцев японские винтажные сигареты Seven star, её губы на своих и её длинные волосы цветом цветущей вишни и персика. От неё пахнет ванилью и ментолом японских Seven star, запах которых прямо сейчас в её комнате.       Она их курит тайком, чтобы Эри не узнала об этом. Она курит их, чтобы почувствовать Жизель рядом с собой, под боком. Ментально. Чтобы чувствовать ее руки вместо своих.       Она начинает двигать быстрее рукой, чтобы стоны глушить в подушке. Интересно, завелась бы Жизель от её стонов. Решает не прятать их в подушке и стонёт тихо в голос. Движения нежные, аккуратные. Окна закрыты, в комнате витает запах японского ментола и алого вина. Она заказала его прямо из Японии.       Жизель. Жизель. Жизель…       Она стонёт её имя, ускоряется. Её длинноватые пальцы внутри её самой, двигается нежно, как бы точно делала Эри. Ускоряется, замедляет, иногда останавливается на передышку. Трогает грудь и снова ускоряется. Не хочет быстро доводить до пика, снова представляет Эри Учинага.       Её комната в общежитии не очень большая. Средняя. Двухспальная кровать, письменный стол, стеллаж с книгами и шкаф для одежды. Везде чисто, Нин чистоплотная дама. Она одета в бюзгальтер, который, наполовину снят с её груди. Она сжимает себя так, как бы сделала это Эри. Как бы хотела это Ниннин. Нежно, с лёгкой грубостью.       От этой мысли Ниннин сжимается, проводит рукой вверх вниз, сладко стонёт, не стесняясь, ведь она одна, и стонёт чужое имя. В голос.       — Жизель… — её голос обрывается в конце, снова переходя в стоны. Кровать мятая, как и её одежда. На ней нижнее белье, домашние штаны без футболки и бюзгальтер. Она доводит себя до пика, до последнего громкого стона чужого имени и бежит в душ.       Сегодня ей стыдно, завтра она будет снова хихикать с Эри о её объекте воздыхания.       Очень стыдно, но никто ей ничего не скажет. Пока никто этого не узнает.

***

      Прохладный ветер говорит о сегодняшней температуре. Холодно и без дождя. А очень хотелось бы. Минхо чистит зубы, умывается тёплой водой, счищает с себя остатки сна. Завтракает печеньями с кокосом и кофе, быстро натягивает толстовку с серым котиком на спине и тёмные джинсы.       И сигареты прячутся в его кармане как запасная карта в рукаве.       Натягивает наушники он бежит на остановку, где ждёт свой нелюбимый заполненный автобус. Запах пота и смешанный острый запах духов и духоты злит. Любые острые запахи вызывают у Хо приступы «не дыши». Они неприятные, как мерзкое болото растекается по коже до мурашек. Ему неприятно.       Но вот чей запах до дрожи он хочет чувствовать всегда рядом с собой это кокосовый сладкий аромат Хан Джисона. От него всего пахнет свежим кокосом. Его кондиционер для одежды, одеколон, шампунь, даже от обычных вещей Хана пахнет кокосом. Он сладкий, обдаёт свежестью и жарким летом с лёгким ветерком. Это именно тот запах, который искал Минхо всю жизнь. И нашёл его в одном человеке — в Хане. Удивительно просто.       Университет Нанчо встречает его с мрачным видом и тучами, похожими на дождливую бурю. Вокруг кустарники, кусты с алыми розами к которым строго запрещено прикасаться. С шипами и мрачными цветом кровава красного. Их не так много, по сравнению с орхидеями. Тёмно-фиолетовые цветы, которые выглядят ещё жутче чем кровавые розы. Орхидеи ядовиты, как любой вид змеи.       Сегодня день спокойный, и Мелани в ушах расслабляет своим мягким голосом.

запись 3

он просто обожает митски

митски для него смысл жизни

её песни и вправду глубокие, со своей истиной и спокойные как сам Хан.

Я послушал пару песен и понял почему.

      Пара начинается через десять минут. Минхо черкает карандашиком замысловатые рисунки на полях тетради рядом с конспектами, может, они порадуют строго преподавателя в такой пасмурный день. И чёрный кофе так и остался на кончике языка, будто его организм больше не хочет ничего, кроме кофе.       Джисон появляется на пороге аудитории. Минхо взглядом цепляется за его чёрную толстовку, на груди которой красуется принт рёбер. Каждая косточка прорисована с идеальной точностью. Минхо зацепился за него, как жвачка на тротуаре цепляется за грязную подошву обуви. И снова готов был обжечься, увидев как он просто проходит мимо, но этого не происходит. Он здоровается со своими друзьями и садится рядом с Хо, бросив портфель на соседний стул.       Удивлён ли Минхо? Он в ахуительном шоке, в каком был буквально вчера.       — Не сядешь к друзьям?       — К каким?       Хо кивает за свою спину. Там, за пару рядом от них сидят компания друзей. Хорошая и громкая компания. В которой состоит Джисон.       — Мы не совсем друзья как таковы, — Хан пожимает плечами, от него пахнет кокосом. Очень сладким и нежным, безумно хочется носом провести по коже и почувствовать запах кокоса, — Они так, разбавить одиночество здесь. Ты ближе чем они.       Ты ближе чем они.       Ты ближе чем они.       Ты ближе…       — Как? В смысле? — Ли искренне не понимает как так получилось.       — Как-то так, — Джисон пожимает плечами, закатывает ладонь в кулак и прижимает к губам, будто прячет улыбку. Так и есть.       Минхо молчит, изучает пару секунд его глаза, его безумно красивые глаза, которые впервые так долго смотрят на него, и взгляд отворачивает. Тяжело держать зрительный контакт когда на тебя смотрят глаза жемчужны. Они сияют как жемчужны на свету.       Это было странное чувство. Сегодня утром. Обычно утром он завтракает тревожные мысли и запивает это отвар пустырника с чистым зелёным чаем без сахара и прочих добавок. Сегодня был просто кофе и яичница с тостами. Полноценный завтрак. Удивительно. Он думает об этом и странно себя чувствует. И всё это началось из-за утреннего сообщения от Джисона.       И от этих только сообщений все мысли отключились таким странным образом. Таким странным и непонятным образом.       — Откуда у тебя мой номер? — Минхо спрашивает и сверкает карими глазами.       — Спросил у старосты. У неё есть номер телефона всех наших, — он пожимает плечами.       — А, тогда понятно, — Ли взгляд отводит и изучает чистый лист на открытой тетради и рядом лежащей ручкой, — Что ты знаешь о Ниннин?       Он выстроил хороший план для сближения с Хан Джисоном. И он просто не может провалиться как каскад Сакамота Каори. Минхо будет лить в уши, что влюблён в китаянку Нин Ичжо, и сможет сблизиться с Ханом. Точнее, он попытается сблизиться с Джисоном пока они будут пытаться выпросить номер Нин и сводить её на свидание. Он будет втирать что он натурал и ему нравятся девушки, пока в душе будет думать только о Хан Джисоне. Отличный план. Даже очень хороший.       Но вот реализовать это…       Импровизируем.       — Ниннин? — на лице Хана спокойствие и покой, — Из Китая она. Вот что знаю.       — Ха-ха, боже, — Хо смеётся и в плечо друга бьёт, — Нет, я серьезно. Все знают что она китаянка, боже.       — Ладно-ладно, — Хан успокаивается, берёт серьёзность в чашу, — Ну, она курит Kiss, я часто её видел с этой пачкой. Думаю, ей нравится кофе за углом в той кофейне, из друзей у неё Жизель. А ещё она левша, отличница, преподы её любят. Заучка, подлизывалась на первом курсе, но с однокурсниками не близка. Даже если она на другом факультете, она всегда с Жизель. А Жизель всегда рядом с тобой, удивлён что ты этого не заметил.       — А ведь я правда не замечал этого раньше. Только когда ты сказал что она втрескалась в меня я начал это замечать.       — Боже-е, какой ты слепой, — Джисон смеётся, умирает со смеху буквально. Его улыбка слишком заразительная, ослепительная и ахуенна. От него пахнет кокосом, сладким как лето. И его толстовка с костями украшает его ауру. Ауру загадочности и вайба вечного подростка. Он — the neighbourhood, chase atlantic и cigarettes after sex вместе взятых, только ещё с muse и гот-рок группой восьмидесятых.       Они смеются пока а аудиторию не заходит преподаватель и не начинается пара, в которой у Минхо не кончаются вечные мысли. Не хватает только сахара.

запись 4

ищу его в пустом коридоре

ищу его в толпе

глазами

всегда где-то ищу его

даже если его нету здесь

***

      Пары кончились, но мысли нет. Так уж вышло, что они вместе шли к одной остановке. К немного потрёпанной от времени остановке. Джисон садится на автобус четырнадцать, пока Минхо на двадцать шестую. Они вместе сидят на скамейке, обсуждают фильмы и компьютерные игры, курят и пробуют на вкус их любимые сигареты. Каждый делают затяжку, делят одну сигарету на двоих. Джисон курит Malboro gold с медовым вкусом наслаждения, пока Хо выливают свою грусть на разные сигареты. Он хочет попробовать каждый вкус, и сейчас в руках держит он Kiss Romantic, клубника и сладкая ваниль вместе смешанное в одну химозную массу.        У Джисона они лёгкие, отдают вкус мёда и чего-то сладкого. Пока Хан пробует его романтику.        — Сладкая, — бубнит Хан, рассматривая сигарету меж пальцев.       — Неплохо, — медовый вкус оседает на языке.       — Кисс для баб, а ты куришь их на постоянке, — Джи смеётся снова, пробуждая в Минхо новые виды чувств.       — Боже-е, — Хо прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом сладкого мёда, хочет запомнить какие на вкус губы Джисона, — Это стереотип, блин. И вообще, — Хо смотрит в чужие омуты, рассеивая в них туман, — Ты куришь прямо сейчас.       — Это так, — смотрит на никотиновую палочку, — На пробу.       — Ага, так и поверю. Сам сладкие курит, будто у никотина есть пол.       — У никотина есть пол вообще-то.       — Нету. Курю что хочу, отвали богатенький Malboro бой, — Хо смеётся, будто на шоу смеха каком-то.       Мы родились в мире вредных зависимостей и самокопания. Мы все о чём-то думаем, о чём-то рассуждаем. И мы не сможем ничего изменить в этом мире. Сколько времени прошло, и всё равно люди делает тоже самое что делали другие сто лет назад. Потому-что нету смысла бороться. Потому-что люди сами отвечают за свою жизнь. Потому-что это их проблемы. Потому-что многим людям не нужны сигареты чтобы заткнуть мысли, не нужен алкоголь чтобы убить чувства, не нужны наркотики чтобы стать счастливым. Они отлично справляются и без них.       И даже сейчас, курение никотиновых палочек не делает больно, потому-что они убивают медленно, не сразу. Человек сам убьёт себя.       Они расстаются когда к остановке подъезжает зелёный автобус с номером четырнадцать. Хан махает на прощание Хо, улыбается и исчезает за автоматическими дверьми транспорта. Минхо хотел бы запомнить этот день во всех красках, до последних деталей. В этот день он счастлив. Настолько, что хочется плакать. И на душе так спокойно, что после возвращения в свою комнату в общежитии он не берёт в руки лезвие и не лежит весь оставшийся день пока не заснёт в восемь вечера своим любимым сном и не проспит двенадцать часов, после которых он проснётся и весь день повторится заново.       В семь они встретятся в какой-то кафешке, но Минхо не хочет думать об этом по несколько часов. Сегодня и так был очень странный (в хорошем смысле) день.

***

      Сон успевает окутать его сознание, пока тело медленно утопает в мягком одеяле цветом морских волн и песка. Такая уж у него странная ассоциация со сном. Он любит море, эти волны и брызги воды. Он обожает всё, что связано с этой темой. Посему и его постель напоминает водную гладь. Она идеального цвета морских сознаний, где-то в глубине тысячи метров. Безумно красиво и одновременно жутко. Глубина воды — его глубокий сон. Он любит утопать в нём.       Его будит слабая вибрация телефона, оповещающая о звонке. Он резко поднимается, тянется рукой к телефону и смотрит на экран. После сна его часто подводит зрение, оно плывёт и не сразу может прочитать текст. Посему ему не нравятся звонки, которые, глубоким эхом тревожат его сон. Его это бесит. Но сейчас, когда взгляд фокусируется на четыре буквы и один символ, он срезая все свои принципы садовыми ножницами роз он берёт трубку даже не задумываясь.       «хан-и».       — Ало? — голос какой-то хриплый, заспанный и неуверенный. А ещё немного дрожит. Как его ладони в зимнюю стужу.       — Минхо-я! — голос такой радостный, что сердце проходит через все стадии шока и возможного инфаркта. И новое прозвище… родное что ли, — Привет, хотел спросить, ты всё ещё свободен к семи?       Хан не сразу понимает вопроса. Вопрос поступает в мозг, но он не сразу понимает что от него требуют. Возникает какая-то тишина вокруг. После поступления информации, её обрабатывает в височной доле коры головного мозга, которая отвечает за слух. На поступление информации уходит доля секунды, на обработку информации секунда, на создание достаточно умного и оригинального ответа уходит две секунды. И всего три уходит от времени, когда он наконец отвечает:       — Да, всё ещё свободен, — Хан точно пытается понять, свободен ли он к семи. Потому-что это важно. Потому-что это Хан. И пытаться придумать хорошие темы для разговоров не так уж и трудно, но времени у него нету. Так он чувствует. Но пока он не смотрел на время!       — Отлично! — и в трубке густеет тишина как сибирские леса. И только сейчас Хо заметил какая вокруг тишина и темнота. Только отблески холодного света просачиваются через лёгкие шторы. Ли решает зажать телефон между плечом и щекой, протянув руки вперёд, разминая их от долгого сна. В трубке уже несколько секунд тишина эхом бьёт по щеке, тревожит.       — Чего молчишь? — Минхо думает это правильно. Но, когда эти слова срываются с уст то его сразу накрывает мурашки будто обливают его холодной водой.       — Всё! Скинул адрес, — и сразу уведомление оповещает о сообщении.       — А сколько сейчас?       — Сейчас шесть.       — Оу, — Ли вздыхает тяжело, — Мне приходить без опоздания?       — Ха-ха, — Хан смеётся коротко, глубоко вздыхает по ту сторону трубки. Даже его простое дыхание как-то влияет на Минхо. Он чувствует как мурашки уже во второй раз бегают по его спине, — Без опозданий!       — Хорошо-хорошо! — и он улыбнулся. Невольно. Даже сам не понял как так получилось, — Ты сам где?       — Да так, на работе. Работаю тут, протираю белые кружки, пою гору посуды и варю кофе с корицей.       — Обожаю кофе с корицей, — и он наконец отбрасывает одеяло с излишними правилами, как нудно вести себя рядом с этим человеком. Пусть он будет вести себя так, как он ведёт себя всегда, — Стоит ли мне зайти в кофейню в которой ты работаешь. Как я понял ты бариста в кофейне?       — Да, бариста, — бархатный голос затихает, и только сейчас он услышал звуки кофемашины, как напиток разливается по чашкам тонкой струйкой и как глухие разговоры посетителей почти неразборчив, — Скудная работа, посетителей уйма просто. Пришёл сезон учёбы и осени, пришли и новые посетители в шарфах и плащах. Бесят уже, одинаковые, будто из одного завода.       — Ну и какой твой любимый напиток?       — Пока что медовый раф с корицей. Просто нежнейший из эспрессо, сливок и мёда. Очень люблю мёд. Лечит любые болезни просто. И ещё кокосовый раф. Тоже нежный кофейный напиток на основе эспрессо, сливок или кокосового молока и кокосового сиропа, взбитый в густую пену. Люблю раф короче.       — Да ты прям профи в этом.       Он уже натягивает чёрную футболку с группой The Neighbourhood, чёрные штаны и берет в руки белый худи стоник с изображением персонажа Лэйн из «эксперимента Лэйн». Он всё ещё слушает его болтовню, старается не упускать каждую его фразу, каждое слово. Берёт в руки смартфон и смотрит на адрес, думает заказать такси, одумывается и выходит из общежития, направляясь в сторону привычной полу-пустой остановке.       На часах уже пол шестого, на улице окончательно потемнело. Только недавно включившиеся фонари освещали улицу.       — Я буду ровно к семи, если, конечно, не попаду в пробку на автобусе. Постоянно это бесит, знаешь.       — Да-а, меня тоже. Я отключаюсь, я уже вижу злого администратора. Опять начнётся та же песня. Пока-пока!       Минхо не успевает сказать что-то на прощание, как звонок завершается с той же неожиданностью что и начинался.

***

      Только недавно был солнечный август, сопровождавшийся летним воздухом и свободой. Сейчас это золота осень, которая давно раскрыла свои краски и сняла свой летний плед. Деревья жёлтые, оранжевые, все огненные цвета украшают улицы города. Днём они яркие, как само солнце, отражают её лучи. Сейчас же, вечер тёмный, и тёмным цветам дали фору. Осень ночью — одно из самых красивых явлений. И даже асфальт, ночные тротуары усыпанным осенней свободой.       Немного отошли от темы. Да, это самая обычная кафешка, которая уже успела за месяц приготовиться к яркой осени. Тёплые цвета, запах кофе и корицы, паутина и тыквы с злыми лицами и свечи, что давали уюту этому месту. Минхо сел к свободному столу, рядом с панорамным окном. Здесь и вправду уютно.       Хо заказывает простой кофе, милая девушка с собранными в косичку длинными волосами улыбается, записывает всё в мини-блокнот, черкая розовой ручкой с миниатюрной звёздочкой на конце, улыбается и удаляется куда-то за стойку.       К десяти минутам семи на пороге одинокого кафе появляется Джисон, в шарфе и с кожаной курткой. Улыбается и падает на соседний стул, перед Ли. Он улыбается ярко, немного покраснел, наверное, бежал сюда чтобы не опоздать. Они о чём-то перекидываются, о чём-то неважном. Официантка приходит с чашкой кофе в руках, рядом сливки и блюдце с сахаром. Они вместе встают и идут к ветрине чтобы посмотреть на разные булочки, тортики и десерты. Минхо выбирает синабоны, Хан берёт чизкейк. Джисон оплачивает за двоих, Минхо дулся потому-что хотел заплатить за себя сам. Но напряжение быстро спадает на радостное настроение, снова идёт по кругу радость и счастье. И он перестаёт матать нервы, отпускает напряжение и ведёт себя естественно.       Только мёд и слова.       only honey and words.