медовое лезвие бытия (горький шоколад)

запись 5.

во все тяжкие

      Странно это всё. Странно, очень странно. Где странность, сам не понимает. Но это странно. Или нет.       И всё-таки, когда речь заходит о Ниннин между их с Ханом разговорами, Минхо чувствует себя неуютно. Может на самом деле Ниннин ему не нравится? Она просто симпатичная, вот и всё. Она не настолько красива, прекрасна и безупречна как Хан Джисон, который, готов помочь своему новому другу понравится девчонке, потому-что он любит помогать всем. И всё же, Ниннин его не интересует. По настоящему нет. И всё же. У них отличный план, позвать её на свидание и взять её номер. Вроде легко, это девчонка. Которая учится на другом факультете. Девчонка, чья подруга влюблена в Минхо. Девчонка. Первая. Все остальные были только парни.       Это не так страшно, девчонке понравится легче чем парню, который может оказаться гомофобом. И всё же. Он хочет Джисона. И когда трогает себя думает о нём, забывает на три дня о лезвии, потом снова мотает нервы, мотает порезы, мотает себя до предела. И снова это состояние началось.       Хотя даже не заканчивалось.       Странно это всё — думает Ли, отдавая мысли кофе, разбавляет со сливками и сахаром, выпивает до дна и снова крутит те же мысли в голове. Кофе вкусный. Может губы Джисона тоже такие на вкус? Как кофе.       Минхо понял что влюблён после пяти стадий принятия своих чувств и ощущений. Он влюблялся дважды в мужчин, третьим был Джисон. Самых разных и никогда не похожих друг на друга. Первый был наполовину американцем, со стороны матери. Блондин, выглядит как фигурист Илья Малинин. И глаза карие. Кареглазый блондин. Это был очень странный период времени, и вместо пяти стадий принятие это были все десять кругов ада. Признаться родителям? Нет. Нет, никогда в жизни. Признаться самому парню? Да, он это сделал, только он его послал, даже если не был гомофобом. Просто он не ожидал такого от своего друга. Да, они были одноклассниками и нормальными друзьями.       Второй был преподаватель корейского языка и литературы в выпускном классе. Он любил трахать молодых учеников, даже не девушек. В тот день Хо забыл свои учебники в классе, после уроков. Был уже закат, тёплые лучи создавали контрастность между отключённым светом в кабинетах. Он увидел ученика из параллельного класса, что пробовал на вкус губы своего любимого преподавателя Чэнь. Да, он был китайцем, хотя всю жизнь жил здесь, с Южной Корее.       И теперь Хан Джисон, одногруппник и друг, что хочет поддержать его в признании Ниннин о чувствах. Минхо не хочет любить девчонку, хочет Хана и только его губы на своих. Не хочет женский голос слышать, и миниатюрные руки на себе ощущать. Хочет мужское плечо и большие руки на своей шее ощущать. Хочет однажды уменьшится в размерах и растворится в пространстве, ощущать только безопасность, что он не один. Он всегда был один.       По настоящему он влюблялся только два раза, и влюблён в ещё одного человека сейчас. Он ассоциируется у него с кокосом, с сигаретами Malboro gold со вкусом сладкого мёда, с немного накаченными руками на которых видны вены. Точно занимается спортом. С кофе, с корицей, с кофе и корицей. С булочками синнабон, с вечной защитой и словом «безопасность», потому-что это всё что он хочет сейчас. Свобода и безопасность.       Потому-что любовь — бред, который делает человека живым. Делает человека человечным и заставляет жить. И это так странно, но так правильно. Потому-что любовь повсюду. Везде. Даже в уголках метро и между прочными кирпичами сложенными в один домик. Мир жесток, но в нём есть любовь, красота и люди рядом с которыми нам безопасно. И куря на балконе сигареты Kiss romantic со вкусом клубники, он ассоциирует его только с Джисоном, которому они понравились.

***

      Сны его иногда странные, знаете. Холодными ночами ему снятся объятия неизвестного безликого, что обнимает его и согревает в несчастные дни полных слёз и нежеланием жить дальше. Что-то его держит здесь. А иногда снится Будапешт, в котором он никогда не был. Это холодный город, зимой снег до колен. В его снах это холодная зима, высокие здания и ночь. Глубокая как Галактика ночь. Звёзд там не существует, существует только свет от высоких как деревьев фонарей и вечный холод.       Будапешт находится в Венгрии, в Европе. Он мало что знает об этой стране. Ему просто снится этот город. Он просто умирает от переохлаждения. Это намёки судьбы? Похоже на то.       Ли утопает в размышлениях об этом, забывается и снова пугается. Он боится всего в этом мире, боится важных решений. Боится ответственности. Этот вечный страх его преследовал всегда. И даже в решении поступить на психолога ему порекомендовали родственники, мать и дедушка. У них не было цели заработать много денег, их цель была вырастить достойного человека с престижной профессией. Это было очевидно.       В душе боль, которую невозможно заглушить чем-то другим. И в три ночи он изучает сигареты в своих руках. Они как спасение, как лучик света пойманный в долони. Как упавшая звезда спасения. Как очи что наконец нашли якорь, оказавшись между жизнью и смертью в тихом океане.       Он курит на маленьком балконе, выдыхает пар и молчит. Изучает взглядом небо на котором цветут звёзды. В его снах не существуют звёзды. Почему? В тишине ночного города никто ему не ответил, хотя он и не ждал что ему ответят.       Сейчас только осень. До зимы ещё много. Но он не хочет видить снег. Не хочет выходить на балкон и видеть белое одеяло по всему вокруг. Это тяжело. Особенно с того момента как ему снится город засыпанный снегом. Он умирает в холоде. Он умирает во сне. От обморожения. Это прямые намёки на что-то опасное. Сердце паникует, мозг пытается успокоится. Не умрёт же он от погодного явления.       Много людей умирали во время грозы. От рака, на автокатастрофе, от остановки сердца, от острого лезвия ножа. Погодное явления. Минхо хочет жить. Правда хочет. Всё это он накручивает и пытается себе что-то доказать. Доказать что он сильный, раз уж с ним такое случилось.       Человек не станет сильнее от травмирующего опыта. Этот опыт сломает человека вдребезги. Романтизировать это — сюр и бред, что делают жалкие люди. Люди все жалкие, маленькие существа. Что самое сильное в этом мире? Самое большое и сильное в этом мире тоже боится чего-то?       Все существа чего-то боятся. Без исключения. Но что, если звёзды принадлежат Богам? Что если Боги существуют? Что если Бог так мстит Минхо за его поступки? Что если это так? Минхо никогда не верил в Бога, никогда не верил в этот бред про Ад и Рай. Он просто хотел жить и со спокойной душой умереть. Потому-что мы все умрём в конце концов.       Стоит закруглятся, а то руки замёрзли и на нём только футболка да серые штаны. А ночью холодно всегда. Он тушит романтичную сигарету об перила, не боясь консьежку которая проверяет комнаты каждый месяц. Ей всё равно на курящих студентов, она сама не ангел, алкоголичка та ещё. Простит и простит. А Хо спать надо. И нож спрятанный под кроватью ситуацию не улучшает.

***

      День начался хорошо от песен Deftones в наушниках и утреннего кофе в кружке со смешным принтом попугая. Давно он не брал эту кружку для кофе, покупал только дорогой кофе в кофейнях. Стоит сэкономить на кофе.       Университет Нанчо всё такой же мрачный, рядом с ним деревья уже во всю празднуют осенний бриз и приход ночных ливней. Сегодня ночью как раз был сильный ливень, оставив после себя флёр мокрого асфальта и грязи. Тучи всё так же украшают небо.       В холодом мгновении живёт Минхо, хотя слово «живёт» не очень подходит под Минхо. Хо немного (нет) одинокий человек, потерянный в большом таком же одиноком городе и мёрзнущим от холода в начале октября. Вау, уже октябрь. Какой хороший месяц чтобы повеситься в пятницу тринадцатого и забыть эту грёбанную жизнь. Однажды смерть обнимет его со спины, и бежать будет уже бесполезно. И уснёт он под небом ночным, в обнимку тёплых руки смерти. Он хочет обниматься, очень хочет чтобы его кто-то обнял. Эта жажда преследует его и не даёт никакого покоя.       Жажда уснуть в тёплых руках, чтобы со спины обнимали. Или чтобы по спине гладили, по голове тоже. От дефицита тепла в его маленьком кукольном домике холодно вечно, а звёзды медленно исчезают среди густых тёмных облаков дождливого ветра. Их окна видно только чёрное как чернилы небо.       Холод пронзает самые кости, пока стены хранят чьи-то тёплые воспоминания в этом месте. Когда он поступал в частный университет Нанчо, он мечтал завести друзей и проводить с ними время после пар и просто жить. Как самый обычный студент. И он завёл пару знакомых, не друзей. У них были свои друзья, своя жизнь. У Минхо романтичные Kiss со вкусом клубники и душа в которой нету даже пустоты. В ней есть ничего. Буквально. Так он считал и считает сейчас.       И даже сейчас, за университетом, когда осталось ровно три минуты до начала пар, он выкуривает свою романтику и ищет глазами надежду в тихом ветре. Он хочет надеятся, что Хан не будет избегать его и быть снова ближе к своей компании друзей. У них то жарко, то холодно. Даже не понятно. То Джисон ходит со своими друзьями и игнорирует Минхо, то всё идёт по накрученному и они снова уплетают рисовые пироги в обе щеки в университетской столовой. В этом университете всё непонятное, от студентов курящих траву до администрацией которым фиолетово до своих же студентов, им бы только деньги рубить да пополам делить для новой дозы.       В такие моменты его руки мёрзнут, будто сейчас не осень а разгар лета на севере Аляски. Такое ощущение. Орхидеи окружают университет Нанчо, всё так же устрашающе выглядят и пахнут так себе, только делают эту шарагу мрачнее и дополняют его депрессивный период студенческих страданий.       Столовая напоминает бальный зал в фильмах про любовь простолюдинки и принца, наследника престола. Примерно такая атмосфера. Такое ощущение, будто весь бюджет университета уходит на ремонт и поддержку дорого ремонта в вестибюле, в главном коридоре и этой дряхлой столовой. Высокие, всегда чистые окна. Занавес алого цвета, как чистый гранат. Мраморный золотой пол, как зеркало отражает комнату. Огромные массивные люстры с ярким пламенем горящим и красивым светом. Стены белые как слоновая кость, и разные узоры золотого цвета так же детализировали японские художники. Так говорят слухи.       Рококо — идеальное обозначение этого дизайна для трёх локаций этого места. Остальные комнаты и кабинеты — мусор по сравнению с этими местами. Университет не жадный, на ремонт этих мест денег не пожалеет, на нормальное пропитание студентов — пожалеет. Администрацию к хуям надо наказать, вот что важно. Но не сейчас, наверное. Минхо просто мечтает убить декана из факультета, особенно боится сдавать у него дипломную или курсовую работу на четвёртом курсе. Его главный страх просто.       Хо тушит сигарету, выкидывает бычок в урну. В душе пустота в диаметрических размерах чёрной дыри, окружность неизвестная. «Новые порезы поверх старых звучит романтично» — эта фраза крутится в голове молодого студента с самого утра. Избавиться от неё невозможно.       И всё же, он удивлён и рад что Хан Джисон решил провести время с Ли. От него лёгкий одеколон кокоса, белая толстовка с принтом аниме персонажа из «эксперимента Лэйн». Волосы чуть кудрявые, от них сладко пахнет кокосом когда Минхо толкается тому в плечо своим плечом. Они вместе курят в студенческом туалете. Удивительно только то, что от этого места не воняет дерьмом. Остальное всё стабильно, как и всегда. Иногда порезы на плечах болят, коляться как иголки. Бьют по самое больное. Но Хо терпит, не смеет слова говорит. Они курят и делятся своими сигаретами.       Джисон — Malboro gold.       Минхо — Kiss romantic.       И жуют ириску по перерывам между бубнёжа преподавателя и дружеского хихиканья. У Хо — бабочки в животе. У Джисона — ириски в портсигарах параллельно с сигаретами. Думает о своём и хочет уснуть. Он спал часов десять, если не больше. Всё равно хотел спать. Очень сильно. После сигарет особенно. Хотелось во сне почувствовать тепло неизвестных рук и забыться на время. Забыть всех.

***

      Холодно. Холодно постоянно. И вот она снова маленькая девочка двенадцати лет, к которой докапываются одноклассники и однокашки постарше, их верные друзья. Докапываются до всего подряд. От старых школьных туфелек, где в некоторых места ушла кожа обуви. До её коротких волос которые ей отрезала бабушка. Это снова маленькая Нин Ичжо, в своей маленькой комнате которую она делит с маленькой сестрой и родители в очередной ссоре выпивают в разных комнатах.       Это было то самое время, когда она хотела обвить свою шею проводами их районного щитка снабжающего свет всему району. Чтобы всё её тело было в синяках и порезах, а сердце остановилось от сильного напряжения тока. Она безумно хотела умереть, потому-что не видела смысла жить дальше. Она не знает что остановило её в тот сильно дождливый и холодный день. Но она была на пределе, безумно хотела чтобы всё это закончилось.       Это закончилось. Родители перестали ругаться, они переехали в другую часть города и сменили школу, у каждого ребёнка была своя комната и нормальные друзья. Нин не знает чтобы случилось, если бы она всё таки решилась повеситься на проводах открытого щитка снабжающего светом весь район, чтобы умереть от сильного напряжения и нехватки воздуха.       Сейчас Ниннин вспоминает этот период и тело накрывает мурашками. Вспоминать не хочется этот бред. Это правда тяжело, и увидев она свою двенадцатилетнюю версию, она хотела бы искренне пожелать ей не сдаваться эту ужасную пору. Волосы уже отросли, старые школьные туфельки выброшены, а та маленькая девочка которая всего боялась выросла. Теперь это два разных человека. Не похожих друг на друга человека.       Ичжо не хочет вспоминать это, то, что навалилось на маленькую хрупкую девочку. Сейчас это больше не она. Сейчас она больше не живёт на окраине Пекина, мечтая поступить на юриста в Пекинский университет. Сейчас это Ниннин, будущий архитектор, живёт и учится в Сеуле. Влюблена в хрупкую как фарфор девушку с персиковыми волосами и мечтает защитить её как двенадцатилетнюю Нин Ичжо от зла. Персиковая девушка лежит под боком, обнимает её и лежит, уткнувшись в чужое женское, но сильное плечо. Она чувствует её лесной запах зелёного чая.       Они вместе смотрят аниме, давно знакомое и любимое Жизель. Давно они так не проводили время. У взрослой и сильной девушки уши краснеют от её простого запаха, а от касаний так уже голову кружит. Ичжо хочет поцеловать её, коснуться губами открытых плеч и ни о чём не думать. Только вот её персиковой девушке нравится парень с тёмными волосами. Её сердце разбивается на тысячу осколков от понимания, что они никогда вместе не будут.       Ниннин мечтает её любить, пока Жизель любит другого. И никогда не полюбит девушку. Свою подругу тем более. Этот факт режет остро как кухонный нож для мяса. После просмотра аниме они хотят поесть китайской еды, наесться и уснуть в обнимку под тёплым одеялом. Объятья Эри как лекарство от любых болезней. Самое лучшее и идеальное лекарство в холодный день. Её руки греют и согревают душу.       Этот период времени сломал двенадцатилетнюю девочку, в каком-то смысле сделал сильнее. Но с начала он разбил и так хрупкую и пугливую маленькую девочку, и только потом сделал чуть сильнее. Жизнь ломает даже сильных. И Нин даже не сомневается как сможет её сломать лишь один человек перед которым она слаба — Утинигава Эри. Она слаба перед ней и не готова узнать ответ на свои чувства. Но уверен дез сомнений что ответ будет очень больным для неё. Она всего лишь хочет быть счастливой.

***

      Простота наполнилась в его жизни как горячий кофе в чистую кружку. Этот вечный холод в его комнате уже привычен для него, а вот для нового гостя совсем нет.       — Да у тебя прямо холодрыга дома, — Джисон смеётся и окутывается крепче в свою лёгкую куртку. Окно стеклянного дома осталось открытым, и Минхо будет жалеть об этом. Только чуть позже. Он быстро закрывает её и растворяется в пространстве.       — Забыл окно закрыть. Блин, в последнее время всё забываю почему-то.       — От стресса, отвечаю, — Хан снимают куртку и ставит пакет с продуктами на чистый письменный стол, — По твоим отметкам видно как усердно ты учишься, не переусердствуй. От учебы больше стресса чем пользы.       — Поэтому у тебя три на проверочном? — Минхо смеётся и кидает свою чистую футболку в друга.       — Иди нахуй, Минхо, — от него даже за такое расстояние пахнет кокосом, очень сильный запах. Он ловит футболку рукой и снимает свой лонгслив.       Он стройный, рёбра немного видны. И лёгкий пресс на животе. Хо немного пялится, и признавать этого не хочет. Ключицы очень аккуратные, как и лебединая шея. Плечи будто слеплены из глины известным японским мастером. Лёгкие мышцы на руках и вены окружают его запястья. Из-за толстовок и большых оверсайз футболок даже не заметны все эти незначительности и детали на чужом теле. Хо умирает от чувств в своей больной грудной клетке, но ничего поделать не может. И живот тянет так приятно, чтобы так продолжалось долго. Волнение хочет хлынуть наружу из Хо как из наполнившей чаши с кипящим молоком.       Джисон надевает футболку с мармеладными мишками, выглядит безумно мило. Он напоминает пушистого сонного кота в объёмных кофтах, да, он наконец нашёл то, с чем может сравнить Джисона. Сонный кот в раннее утро. Хан зевает, тянется позвоночником. Футболка облегает спину, очерчивая изгибы позвоночника. Аккуратного и красивого позвоночника. Он считает красивым даже чужой позвоночник, бред какой-то. Минхо сам тоже переодевается в домашнюю одежду, в ванной. Нельзя чтобы его следы ночных слёз и тревожных мыслей на его плечах оказались в плену чьих-то взглядов.       — Будешь чипсы с крабом или с паприкой? — Хан осматривает содержимое пакета, стоит спиной к Ли. Хо сидит на своей кровати и медленно тает наедине с ним. Становится тепло в помещении.       — С крабом, — даже не раздумывая отвечает Минхо.       — Отлично, — парень достаёт пачку за пачкой, — Колу будешь?       — Да.       — Сиги будешь?       — Да.       — Ты хоть знаешь что-то кроме «да»? — Джисон смеётся и кидает в лицо Минхо пачку с крабовыми чипсами, розовая пачка летит прямо на Хо, но он удачно её ловит.       — Да, — и после его ответа они оба смеются.       Хо думал будет немного неловко впервые оказаться в убежище Хо или будет слишком тесно в небольшом помещении. Но на удивление атмосфера очень хороша для просмотра фильма. Так они и делают.       Вырубают самый рандомный фильм из разряда «красивая обложка». Оба легли на кровать Хо. Спасибо что кровать спокойно вмещала в себя двух людей. Лежат на животе как котята и питаются вредной для желудка едой.       О фильме сказать нечего, можно сказать только то, как Минхо отговаривал себя чтобы разом не придвинуться ближе к Джисону, от которого просто излучает теплом и нежностью. Последнее не совсем правильно. Его чувства тоже неправильные. Он так неправильно влюблён в своего одногруппника и друга, что хочет похоронить себя заживо. Это лучшее описание чувств из всего остального, да, точно лучшее.       После окончания фильма они просто болтают. Разговаривают и делят одну тему на двоих как никотиновую палочку. После долгого разговора о неважных вещах они открывают окно. Холодный ветер охлаждает его голову от сильных запутанных мыслей.       Оба достают свои пачки, достают одинаковые на вид палочки смерти и зажигают зажигалкой. Ветер срывает с места пар никотина, оба молчат. Вкус романтики Kiss остаётся на губах. И хочется попробовать сочетание романтичного Kiss и медового Malboro. Прямо на губах. Чтобы до слюны дойти. А если без намёков, то целоваться хочется. Только с ним.       Хо смотрит на его аккуратный профиль и умирает от его красоты. Хочется навсегда запечатать его красоту на сетчатке, чтобы навсегда запомнить эту любовь. Наблюдает как эстетично курит Хан, как дыхание срывается из-за сильного ветра. Становится холодно, руки мёрзнут но прекращать этого никогда не хочется.

запись 6.

я никогда не нуждался в человеке так, как нуждался в нём

      Они курят по три сигареты ровно, затем закрывают окно и ложатся на кровать. Ровно одиннадцать вечера. Хан первым предлагает ложиться спать, первым выключает свет и первым ложится в сторону стены. От осознания что они будут спать в одной постели. Голова кружит и в горле пересохло. Становится в моменте совсем тихо, даже машин за окном не слышно.       В голове непривычно пусто. Впервые за такое огромное количество времени в его черепной коробке пустота как в ночном шоссе Калифорнии. Может, это всё Джисон. Сейчас он лежит, может уже уснул. А у Хо руки дрожат и дыхание тяжёлое.       — Хо, — Хан прерывает эту тишину одной лишь фразой. Точнее, его коротким прозвищем.       — М-м? — лишь отвечает Хо.       — Можно обнять тебя? А то холодно, знаешь. И странно как-то. Давно хочу обнять кого-то, и чтобы меня обнял кто-то, — его голос звучит безумно тихо, но всё прекрасно слышно, — Только не думай что я гей и всё такое. Просто одиноко и всё. Обнять кого-то хочу.       Сердце пропускает удар, второй. Непонятные чувства, дрожащее дыхание. Руки дрожат сильно. Прямо сильно. Хо не знает что ответить. Молчит пару секунд, подпирает слова. Тщательно подбирает слова.       — Хорошо, давай, — спокойно отвечает Минхо, а в душевной зоне тревога в размере бури посреди тихого океана.       Джисон осторожно касается его позвоночника, кончиками пальцев, затем закидывает руку на талию и прижимает к себе, обнимая. Его дыхание упирается в самый затылок, пока мурашки бегут со скоростью жидкости. Он обнимает его со спины, мягко проводит руками по талии и дышит где-то сзади. Холод, что буквально недавно овладел костями Минхо тут же исчез, заменяя его ярким теплом чужого тела.       Что-то в грудной клетке разрывается на тысячу атомов. На маленькие крупицы, затем вновь восстанавливается в что-то дельное. Запах всё так же привычной комнаты теперь дополняется кокосовым бризом чужого запаха. Хотелось обнять его в ответ, прижаться к шее или груди. Но всё что он может это просто дышать и не двигаться, просто наслаждаться этой близостью и надеяться на спокойный сон.       Сердцу уже плохо, уши краснеют, руки дрожат. Яркое тепло дышит в затылок. Тепло и безумно приятно. Мысли гаснут сами по себе. Медленно затихают, как буря в океане после холодной ночи. В голове становится пусто, и только тепло аккуратно лежит под боком. Обнимает его. Они ведь не настолько близки чтобы лежать вот в обнимку, да просто спать вместе в одной постели. Они знакомы только месяц, и косвенно три года с первого курса. И он так мягко дышит в его затылок, будто с любовью. Это бред, все его мысли какой-то бред. Стоит наконец заснуть.       Счастлив ли он? Да.

***

      Голова немного болит при пробуждении после глубокого сна. Головная боль настигает его очень часто, особенно во время пробуждения. Но она быстро проходит после таблетки аспирина запивая её прохладной водой. Только через несколько минут до его ушей доходит звон будильника. Ли оглядывается, замечает свой выключенный телефон на тумбочке и не сразу понимает, что будильник звенит не у него.       И он снова покрывается мурашками, за такие мелкие секунды. Руки, что спокойно лежали на его талии, шевельнулись и отпустили его. Захотелось огрызнуться, заставить вернуть руки на место. Но он не зверь какой-то, даже не маленький котёнок ищущий ласку и заботу в страшных и опасных людях.       Бесячий звук прекращается, за ним и тепло что согревало его всю ночь. Душа требовала тепла, хотела спрятаться под одеяло, лишь бы почувствовать тепло. Минхо разворачивается и встречается с взглядом чужим. Растрёпанные тёплые волосы падают на глаза. Хан потягивается, зевает и снова падает на кровать. Их локти встречаются в мимолётном касании.       — Ты холодный такой, — первое что выпаливает Джисон и лицо потирает чтобы от сна избавиться, — Тебя согреть надо, а то что зимой будет? Не узнаешь.       Минхо слушает это, чувствует себя странно и пытается не показывать что на самом деле чувствует. Внутри у него органы, кровь и нервные клетки. А в груди цветёт вишня, самая весенняя и яркая, какая цветёт только раз в жизни. И самая красивая.       — Даже доброго утра не скажешь? — Хо смеётся.       — Зачем, и так хорошо.       — Ну да, — и замолкает.       Даже в мыслях у него не было о таком явлении как «дефицит общения». Но у него не только дефицит общения. У него дефицит касаний, дефицит нежных слов по утрам и тёплого дыхания в затылок. Дефицит любви короче. Даже котята и собачки обходят его стороной.       — Готов согреть меня? — Хо ни на что не надеется, просто хочет опробовать эту игру в чувства.       — Могу хоть сейчас начать, — он смеётся и смотрит в потолок. Футболка Хо на Хане с принтом мармеладных мишек помялась.       — Тогда давай, согрей меня.       Эта фраза ощущается как признание в любви и ответ которого не последовало после этих слов. Джисон молчит, только проворачивается в сторону Хо и крепко обнимает, прижимается к району ключиц и дышит куда-то в шею. Прямо в нос упирается запах кокоса. Отчётливый и яркий запах лета и шоколадок Баунти. Да, лето и шоколадки Баунти. Идеальное описание. Руки так правильно лежат на его спине, что захотелось обнять в ответ. А сердце пропускает удары напоминающие осенний гром. Дыхание тяжелое, руки снова трясутся.       Хо отпускает себя. Всего немного. Долони кладёт на чужие плечи и ближе прижимает к себе. Ему тяжело дышать, глотать слюну тем более. Разве это нормально для парней которые общаться начали не так давно да и не близки совсем? Разве это нормально для парней? Хо мучали терзания, вопросы и тяжелые мысли. Хочется их отключить прямо сейчас, было бы прекрасно. Но сейчас его окутывает тепло. И голова становится тяжелее. Безопасность. Вот что сейчас рядом с ним.       Они так лежат пару минут, отпускают друг друга и уходят вместе покурить на балкон. Утром так же холодно как ночью. Неожиданно конечно, шесть утра. Шесть часов тридцать минут. Они вместе так рано проснулись, что Хо немного ошарашен.       — Хо, дай свои, — Джи намекает на сигареты, достаёт свою белую зажигалку и изучает мерзкую серую улицу.       — Бери, — Минхо даёт свою никотиновую романтику и молчит, ждёт его огонь зажжёт его сигарету.       — Я вот подумал, — Хан курит, выдыхает облака серого дыма, — Сегодня пора взять её номер.       — Ну не-е-т.       — Ну да-а.       — Бред, зачем?       — Ну она же тебе нравится, Ниннин, — от упоминания её имени уже плохо. Не хочет он девушкой пользоваться.       — Ну да…       — Так сложно позвать её на свиданку?       — Нет, просто… — Ли думает, — Я не уверен и всё такое.       — Брось, иногда я забываю что ты девственник.       Неловкость расцветает в атмосфере десяти сантиметров между их плечами пока они стоят на холодном балконе.       — А ты? — голос дрожит, Минхо смахивает на утренний холод.       — А что я? — Джисон проворачивает голову и улыбается, — Мне двадцать два, думаешь я девственник?       — Брось, всякое может быть.       — Ну да. Но я не девственник, — Хан смеётся.       — И с кем у тебя был первый раз?       — С девушкой, очевидно. Кудрявая такая, Лара что ли её зовут. На китаянку похожа. Левша ещё. Ещё очки носит тупые. Без очков она привлекательнее. Короче с девкой которую я вообще не знал.       — Ну и как вы познакомились?       — Выпускницей была пока я на первом был, хуй знает короче.       — Ты случайно не про ту Рину? У которой ещё фамилия Ла. Кудрявая с очками.       — Точно! Она. Ла Рина. Её часто называют Ларой, поэтому имя вспомнить не мог.       — Да уж, — Хо вздыхает, — Думал ты ещё в школе, уже того.       — Нет э-э. Я конечно не ангел но не настолько чтобы школьником уже сексом заниматься.       — Ладно, ты прав! — Первая сигарета докурена. Клубника на языке мягко отходит. Хо тушит сигарету и выкидывает вниз. Плохо конечно, но скоро он купит пепельницу. Скоро.       — А ты? — через время молчания спрашивает Хан. У Минхо дыхание сбивается от ответного вопроса.       — Я? А что ты хочешь услышать?       — Уже хотел спросить был ли у тебя с кем то первый раз, забыл что ещё малой. А хочешь ли ты этого вообще?       — Да не мелкий я! — под смех чужой Хо краснеет лёгким румянцем как майский мак, — Хочу с тем кого люблю!       — А кого ты любишь? - вопрос в лоб, а ответить ни как.       Нин Ичжо? Только не девушка. Хан Джисон? Да и да! Любовь душит его своими длинными пальцами, не даёт возможности вдохнуть воздуху, остатки разума стираются. Ей нравится издеваться над ним и оставлять гематомы, рубцы, шрамы и кровавые царапины. Чтобы алыми бутонами роз и бордовыми орхидеями остались на нём следы.       А Минхо ответить нечего. Уже две секунды вопрос висит в воздухе без ответа. Признаться он сейчас не готов, он буквально задыхается. Он не знает что сказать даже.       — Ниннин… — тихо, на грани шёпота тот отвечает. Очень неуверенно. Ему не хочется лгать, не хочется обманывать беззащитную девушку.       — Да боже, я знаю! — Джисон смеётся ярко и тушит бычок, тоже бросает вниз и толкает плечом, — В уник надо, — тихо и спокойно говорит тот. Он достаёт мобильник из своего кармана и смотрит на время. Уде семь.       — Блять, — Хо вздыхает слабо, кривит нос, — Не хочу.       — А кто хочет.       — Не я.       — Завтракать будем?       — Можно по дороге что-то купить, — Минхо улыбается, берёт лонгслив и тёмные джинсы, бежит в ванную и теряется в свои мыслях, путается в чувствах и сгорает как спичка.       Они переодеваются в разных комнатах. Сегодня прохладно. Макушки высоких жёлтых клёнов не сводят взгляд с двух парней. Один из которых чувствует неправильные чувства к своему другу, пока другой чувствует ничего. Они две потерянные души, ищущие спасение в своей свободе и не задумываясь о завтрашнем дне.       Они покупают свежие блинчики и на время забывают о проблемах взрослой жизни, думая только о блинчиках и своих угнетающих мыслях. На вкус вкусные, мягкие и свежие блины. Едят по дороге, изучают друг друга и ходят по бесконечности. Бесконечные дороги не заканчиваются, а им уже пора за ворота сворачивать, к университету шагать. К скучным одногруппникам и нудным преподавателям, к серым коридорам и бесцветным узорам.       Разговаривают ни о чём, скучающим взглядом обводят фигуры персиковой девушки и её подруги китайского происхождения. Она совсем не интересует Минхо, не цепляет взглядом, не побуждает смотреть ей вслед. Это всё умело делает Хан, что решил не расчесаться и пойти в универ с растрёпанными небрежными локонами. Они напоминают волнистые ручьи рек что заполняются водой после сильного ливня или прихода весны горной водой.       От него пахнет кокосом даже без парфюма, рядом с ним безопасно даже когда он сам слаб, рядом с ним жарко, даже когда он просто стоит. Просто существует. И всё равно умудряется до дрожи в коленях издеваться над бедной душой Минхо. Хотя Хо сам так странно и неправильно реагирует на своего друга, это всё равно непривычно.

***

      — Просто подойди к ней! — легче сказать чем сделать.       Её волосы длинные, прямые. Глаза лисьи, хитрые. Движения расслабленные, будто под кайфом или под другой дурью. Минхо бы не удивился если бы она и вправду курила траву или жрала волшебные таблетки тоннами. Она мягкая, как дневное облако. Она как цветения сакуры, как рваные колготки. На ней рваные колготки и большая футболка с огромным вырезом для плеч. Полосатая как хвост кота. На шее крестик, в руках новая пачка сигарет от Жизель и зажигалка. Взгляд её скучающий, потерянный. Рядом с ней персиковая девушка, что томно вздыхает при любой возможности увидеть Ли.       — Можно твой номер? — вопрос настолько глупый, насколько Минхо выглядит когда подходит к девушке к которой ничего не чувствует. В груди ноющая тревога просит остановить эту затею, но мозг всё ещё уверен в своей идее.       — Что? — Нин ничего не понимает.       — Ну, номер, — глупо это всё, глупо, — Телефона.       Молчание проходит эхом по пространству, замирает в стенах и даёт яркую пощёчину. Разочарование. Все женщины что окружали его имели только один взгляд: взгляд разочарования. Они всегда разочарованы в нём, недовольны в нём, не хотят больше иметь с ним дело. И вот это снова. Взгляд разочарования. Каждая девушка, каждый женский взгляд, каждая губная помада. Разочарование. Он разочаровал всех. Все разочарованы в нём.       — Запишешь или…?       — Запишу.       Пальцы проводят по экрану, записывают цифры, записывают название контакта. Он не разочаровал Нин Ичжо? Он не разочаровал девушку. Никто не разочарован в нём.       — Спасибо, — тихо, почти шепотом произносит Ли и исчезает на втором этаже.       Ладони немного дрожат и ноги ватные. Но он справился.       — Получилось? — Хан в голубой рубашке, джинсах и растрёпанными волосами. От него как всегда пахнет кокосом.       — Получилось.       А вечером они пойдут пить белое пиво в круглосуточном магазине, смеяться и не спать до утра, пока, уставшие, они не пойдут к Минхо спать в обнимку в уличной одежде. Откроют окно и будут дремать под чужое дыхание.