Не вовремя

Макао терпеть не мог ожидание. Вегас смеялся, что младший брат, словно маленький, еще не выросший щенок, не может усидеть на месте дольше необходимого, а уж вынужденное ожидание и вовсе вводит его в состояние неистовства. Что ж, Вегас был недалек от правды, и с годами, в самом деле, отношение Макао ко времени менялось мало. И даже теперь молодой мужчина, едва переступивший порог своего тридцатилетия, ходил, как заведенный, возле поставленного на аварийку байка, словно его усиленное движение сможет ускорить появление приятеля Кинна, которого тот просил встретить и проводить домой, потому что «Из тебя, Макао, самая лучшая охрана». Ничего не скажешь, подмазал. Макао фыркнул, вновь развернулся на месте в попытке организовать еще один круг возле ни в чем не повинного транспортного средства, и едва не столкнулся с подошедшим к нему мужчиной. Макао моргнул, узнавая. В конце концов, в окружении Кинна всего один человек носил длинные высветленные волосы. Как не узнать. - Привет, пи. Заждался тебя. Мужчина перед ним снял большие черные очки (фирменные, от Диор, уж в дорогих марках Макао все-таки начал разбираться к нынешнему возрасту, хоть и не предавал им такого значения, как тот же Кинн) закрывающие чуть ли не половину его лица, и молодой мужчина со свистом выдохнул сквозь зубы. Когда-то он был красив. Когда-то он был красив так, что сам Будда не мог бы смотреть на него. Темные глаза, изящно подкрашенные умелой рукой, все еще хранили искорки света, но в остальном... - Давно не виделись, пи Тэ, - отвел взгляд Макао. Ему невыносимо было отмечать эти следы времени - такие же, как появлялись на Вегасе. Морщины, лучиками разбегающиеся из уголков глаз. Истончившаяся кожа. Линия челюсти, подчеркнутая острыми тенями. - Макао Терапаньякул, - голос чуть хриплый, словно человек давно не говорил. - Ты похож на человека, который плохо умеет ждать. Так странно, думает Макао, игнорируя несколько язвительный выпад приятеля Кинна, спокойно и расслабленно стоящего сейчас перед ним. Они одного возраста с Вегасом, с Кинном. Чуть старше Порша. А время не пощадило каждого по-своему. Кинн к пятидесяти - удивительно, что вообще дожил - словно хорошее вино, стал только внушительнее и привлекательнее. Да, Макао это может признать - и ничего ему за это не будет. Так вот, кузен Кинн ловит на себе восхищенные взгляды малолеток на великосветских приемах не меньше, чем двадцать лет назад. Макао уверен - в тайне ото всех, кузен наслаждается этим, еще бы, такой реверанс его самомнению! Порш с его подвижным лицом и непередаваемой мимикой - к удивлению окружающих - словно бы и не меняется, вопреки законам физики и гравитации. Генетика, шепчутся в кулуарах, золотая кровь, и только избранные знают, сколько времени Порш тратит на массажи, маски и прочее, разве что под нож не ложится. Он не заигрывает с возрастом, но делает все, чтобы отсрочить наступление старости, как только может. А Кинн любит его любым. Как, впрочем, и тот его. Вегас - единственный из всех, кому откровенно плевать на возраст, время и иные эфемерные материи. Он, как и десять лет назад, смотрит лишь на Пита, который так и остался для него всем. Неожиданно для себя, Макао отметил, что стоящий перед ним мужчина чуть ниже его самого. Сантиметров на пять, не больше, но достаточно, чтобы смотреть на него сверху вниз, так необычно... В клане Терапаньякул только Макао и Ким оставались самыми мелкими, даже предатель Порче вымахал, никого не спросив, и только посмеивался, взваливая сварливого любовника на плечо и унося его подальше от семейных разборок. А еще пи Тэ занимал совсем мало места. Макао заметил это, когда, усевшись на байк, ждал, пока старший застегнет шлем и устроится позади него: мотоцикл разве что чуть больше просел под дополнительным весом, но позади себя Макао практически не чувствовал тепла чужого тела и мешающего присутствия. Возить того же Вегаса в экстренных ситуациях было практически невыносимо - Макао обычно готов был отдать руль едва живому брату и бежать рядом, только чтобы не чувствовать чужой удушающей ауры родного человека... - Тонглор, высотка на пересечении основных улиц! - услышал Макао голос, перекрывший рёв байка так легко, словно они стояли наедине в закрытой тихой комнате. - Я покажу. Длинные светлые волосы выбивались из-под шлема и задевали Макао на резких поворотах, и хоть старший мужчина не приникал ближе, предпочитая держаться не за водителя, а за его мотоцикл, всякий раз душа Макао начинала сворачиваться в клубок от этих легких, словно крыло бабочки, касаний. ....Они доехали быстро, пусть и объезжая пробки по боковым улицам. Остановившись рядом с тридцатиэтажным кондо, Макао спрятал запасной шлем в багажник и окинул улицу подозрительным взглядом, выхватывая вниманием места потенциальной опасности, однако вокруг было тихо. Тэ стоял рядом, наблюдая за младшим мужчиной и не высказывая нетерпения, и Макао едва вновь не упустил его из виду - таким мужчина был незаметным... - Зайдешь? Накормлю тебя в качестве благодарности. - О... - Макао обернулся. - В самом деле, я... В животе его предательски заурчало. - ...Еще не обедал, спасибо, пи. Закажем что-нибудь? Или я на рынок сбегаю, насколько я помню, ты недалеко... Тэ мягко улыбнулся, доставая ключ-карту от квартиры. - Идем. Уж рис-то я сварить пока еще в состоянии. А ты порежешь овощи. Его шаги в тишине коридоров кондо были практически неощутимы. Порой Макао казалось, что рядом с ним - ни много, ни мало - призрак, но тут он ловил взгляд чужих темных глаз - с легкими искорками смеха где-то в глубине - и наваждение пропадало само собой... Квартира Тэ была на двадцатом - закрытом для посторонних - этаже, одна из двух,  а значит - могла стоить очень и очень дорого. Макао приготовился к чему-то, похожему на комнаты дядюшки Корна в Комплексе, давящие своим пафосом и набитые драгоценными породами дерева и предметами искусства, однако внутри его ждал такой суровый минимализм, что мужчина потратил некоторое время, чтобы просто найти дверь в ванную, так как та сливалась по цвету со стенами. Там его ждало продолжение обстановки, как подозревал Макао, всего дома. ...Одно полотенце для рук. Одно - аккуратно свернутое, банное. Одна щетка в стаканчике над раковиной. Ничего постороннего, ни одной выбивающейся по цвету детали. Ванну Макао покидал в глубокой задумчивости. - Увидел что-то необычное? - Тэ стоял у кухонного острова и раскладывал по кучкам намытые овощи, знаком приглашая младшего подойти. Макао медленно прошел ближе и взялся за нож. Тэ сделал тоже самое, и в четыре руки они быстро порезали все, что Тэ намыл. Зашипело масло, овощи отправились в глубокую сковороду, и старший мужчина принялся медленно переворачивать их с боку на бок, позволяя пропечься и пропитаться ароматом постепенно добавляемых в блюдо специй. - Не то чтобы... Но это не мое дело. - Вегас хорошо тебя воспитал, - Тэ посмотрел из-под светлой челки на молодого мужчину за столом. - Никогда не замечал за ним способностей к экстремальной педагогике. - Экстремальной? - Макао усмехнулся. - Почему так? - Я помню тебя в восемнадцать. Поверь, Вегас совершил практически невозможное. Макао моргнул. - Ты знаешь меня с моих восемнадцати?.. - Еще раньше. Тэ принюхался к овощам на сковородке и удовлетворенно кивнул. Затем разложил по мискам уже готовый рис и приправил горячими овощами, подав их с палочками, вилкой и ложкой сразу, чтобы не пришлось лишний раз вставать. Обеспечив своему гостю стакан воды, он сел напротив и встретил ошеломленный взгляд мужчины. - Мы встречались еще до моих восемнадцати?! Когда? Где?? Почему я не помню?? Тэ плавным движением отправил в рот ложку риса и довольно прикрыл глаза. - Я не помню. Не считал. - Пи, ты шутишь?.. - Отнюдь. Просто ты... - Тэ открыл глаза, и его мягкий, в морщинках от улыбки взгляд встретил недоуменный - Макао. - Ты всегда бежал. Бежал так, словно за тобой гонится само время. Бежал от брата, к брату, убегал от Танкхуна, бежал жаловаться отцу. Тебе не было дела до того, что происходит вокруг. Так что да, мы встречались. Чаще всего - у Кинна, конечно. Мы ведь с ним дружим с глубокого детства. Иногда в вашем особняке, когда у меня намечались контракты с Вегасом или нужна была неординарная помощь - его или Пита. Он медленно, без стука, отложил ложку и подпер голову ладонью. - Ты всегда бежал, не глядя по сторонам. А я всегда видел тебя, а ты меня - почти никогда. - Я очень странно себя чувствую... - Макао потер лоб. - Просто я не очень помню, что было до того, как умер отец и несколько лет после... А у тебя есть фотографии - твои? Вдруг я помню - но не тебя? - Подожди-ка. Парочка есть... Тэ легко поднялся со своего места, но в следующий момент покачнулся и едва устоял, ухватившись за край стола. Макао дернулся было к нему, но старший отвел в сторону его руки. - Все в порядке. Просто голова закружилась. Он подошел к стене, оказавшейся на проверку невидимым шкафом, и, открыв створку, словно наугад нырнул рукой внутрь, вытащив небольшой альбом в обложке из тисненой золотом кожи. - Эту потрясающую безвкусицу подарил Танкхун. Тэ провел рукой по корешку альбома - ласково, как гладят кошку. - После его отъезда я не смог его выбросить, как бы ни хотелось. Память все-таки. Тэ открыл альбом наугад,  и Макао задохнулся. Заметив его реакцию, мужчина грустно улыбнулся. - Я был красивым, Макао. Очень красивым. Теперь я просто есть... Младший мужчина переводил взгляд со старых фотографий на своего собеседника, и не мог поверить в то, что видит. Это сейчас, в неполные пятьдесят, Тэ выглядит истончившимся и сухим, словно сорванный с дерева листок, но двенадцать, а уж тем более двадцать лет назад... Темный взгляд с поволокой, изящные стрелки ресниц и убийственная полуулыбка, ухоженные волосы - настоящий золотой каскад, струящийся по спине... - Я бы запомнил пи... - выдохнул в конец обескураженный Макао и поднял взгляд от старых фотографий на их владельца. - Я не мог не запомнить... Тэ мягко отодвинул его руки в сторону и убрал альбом на его законное место. Затем устало сел в кресло напротив телевизора и поманил младшего за собой. - Все просто, Макао Терапаньякул. Примерно двенадцать-пятнадцать лет назад я переживал большой жизненный кризис. Разрушились отношения, которым я отдал большую часть своей жизни - как, впрочем, и мой партнер. Мы оба думали, что это навсегда, но оказалось - лишь на очень долгое время. К счастью, рядом был Кинн, наш общий друг, и на какое-то  время он не просто стал медиатором между нами, но и позволил мне проводить много времени в своем доме. Как ты знаешь, Комплекс Кинна - место оживленное, так что мне удалось не впасть в депрессию. Я вроде бы и не привлекал внимания, но и находился рядом с людьми, готовыми, при необходимости, в любой момент оказать помощь практически любого рода. Мужчина потянулся было к столику, и Макао, опередив его желание, щелкнул подсигаром, а затем и зажигалкой. Благодарно кивнув, Тэ откинулся на спинку кресла и глубоко затянулся, прервав монолог. Некоторое время они молчали. - Тебе было двадцать, вы только что избавились от отца, и Пит едва начал высыпаться, немного избавившись от своих кошмаров. Формально - мы праздновали Сонгкран, но все понимали, что во главе угла - свобода от старшего поколения, которое весьма задержалось на этом свете... Он грустно улыбнулся. - Теперь я их понимаю чуть больше... Ну да ладно. Макао передвинул пепельницу ближе к Тэ и замер, вслушиваясь в чуть хриплый голос. Ему казалось, он вспоминает тот день... Кузен Танкхун окончательно спятил тогда, поливая окружающих из водяных пушек и устраивая коварные ловушки в саду, и Макао - а вместе с ним и братья Киттисават - все они бегали с дикими воплями вокруг пруда с драгоценными карпами кои, стараясь не попасться под горячую руку Танкхуну. Макао, словно злым роком, притянутый к пруду вновь, окунулся в гостеприимные его воды с головой, к счастью, теперь Порш был к этому непричастен. Отфыркиваясь от попавшей в нос воды, он выскочил из пруда и, пробегая мимо Вегаса и стоящего рядом с ним молодого мужчины, только крикнул на бегу: - Привет, пи Тэ! Бро, я переоденусь, у меня водоросли на ушах висят! Он пробегает дальше и не слышит диалог за своей спиной, сбегая от Танкхуна. - Энергичный, - негромко замечает Тэ. - Как цунами, - соглашается Вегас и улыбается подходящему с бокалами  Питу. - Выпьешь с нами? - Почему бы и нет... .... - Забавно... - чуть улыбается Макао. - Хорошо помню, как отмывал с себя водоросли, переодевался... Как Танкхун снова подстерег, когда я вышел наружу... Он молча пьет свой чай и прикуривает сигарету. Макао редко курит, а сейчас, в этой тишине, ему смертельно хочется занять чем-то руки, чтобы подстегнуть свою память. Почему-то это кажется очень важным - вспомнить... .... ...Сезон дождей наступил, как обычно, внезапно, и Макао, бегущего от машины к дому, окатило сотней потоков воды. Остаться сухим в этой ситуации было невозможно, но он искренне старался хотя бы учебники укрыть от дождя... и едва не столкнулся на крыльце с посторонним. - Ой, пи! Прости! - Макао отряхнулся, словно мокрый щенок, основательно забрызгав Тэ. - Это не дождь, а Будда знает что! Тэ промолчал, только прозрачно улыбнулся, стирая капли с лица. В руках он сжимал темный пакет - судя по всему, документы от Вегаса, рукав светлой полупрозрачной рубашки насквозь промок - видимо, на крыльце Тэ стоит уже давно, ожидая такси - или того, что стихия смилуется над ним... - Макао... - слышит юноша вслед и оборачивается в проеме двери, сделав шаг внутрь дома. - А?.. Губы Тэ вздрагивают, словно молодой мужчина хочет что-то сказать, но в итоге только качает головой. - Иди, тебя Вегас уже ждет. Хотел что-то обсудить... - О! - Макао подпрыгивает на месте, словно мячик. - Спасибо, что сказал, пи! Точно, день рождения Вениса! Нельзя заставлять хиа ждать! И он мгновенно уносится наверх, перепрыгивая через две ступеньки и громогласно зовя брата. А Тэ остается на крыльце. Он мог бы подняться наверх вслед за юношей, попросить Вегаса, чтобы ему выделили машину... Но он не делает этого. Молча курит на крыльце, пока дождь хоть немного, но стихает, и становится ясно, что такси все-таки не приедет. А потом идет домой пешком, сняв дорогие замшевые туфли и загребая ногами воду, слушая дождь. .... ...Макао трет лоб. - День неожиданных воспоминаний. Тэ молчит. Сидит, словно усталая, немолодая птица, устроившись в кресле так, будто задумал провести в нем остаток своих дней. На Макао он не смотрит, только гипнотизирует взглядом собственную потухшую сигарету. День клонится к закату, и если Макао не хочет возвращаться в темноте, стоит выехать уже сейчас. Тэ не провожает его, только дает ключ-карту от лифта. *** Именно эту ключ-карту Макао вертит в руке весь следующий день, погрузившись в глубокие размышления, пока по нему, как по неустойчивой пальме, пытается взобраться Венис. - Као! - в конце концов не выдерживает мальчик. - Ты  мне помочь обещал, а сам!.. - Прости, малыш, - Макао улыбается и встряхивается, убирая карточку в карман свободных домашних штанов. - Давай сначала. Венис тут же  повисает на его локте, карабкается босыми ногами выше и тут же срывается, когда Макао напрягает бицепс, - цепкие пальчики соскальзывают с гладкой кожи. Мальчик ворчит, стирая пыль с носа, и тут же смеется. - Ладно, еще раз. Слушай, ты где витаешь? Отец тебя загонял? Макао смотрит на мальчика сверху вниз с усмешкой, его каждый раз задевает это «отец» до глубины души, и он даже не может сказать точно, в плохом ли смысле или в хорошем. Венису почти десять, но разум его неустойчив. Порой он ведет себя так, словно застрял где-то в своих двух-трех годах - времени, когда, скрываемый собственной матерью, он обитал в трущобах города, в полной антисанитарии и социальной изоляции, не зная ни любви, ни нежности. Когда он оказался на пороге Особняка, кишащий вшами, микробами, весь в заскорузлых тряпках, смотрящий на мир круглыми глазами из-под лохматой грязной челки, Пит едва не потерял сознание - так этот ребенок напоминал Макао на детских фотографиях... Как они его легализовали, Макао почти не помнит. Сам он провел то время, выжигая из трущоб засевших там мелких бандитов, под крылом которых и обитала мать Вениса - последняя постельная утеха пожилого уже к тому моменту Кана. Вегас взял на себя все трудности с легализацией - и в итоге усыновил их сводного брата, который еще долгих два года спал рядом с их с Питом постелью, пока раны на его душе если не затянулись окончательно, то уж точно слегка сгладились. Своя комната, своя постель, застеленная чистым белым бельем, еда - каждый день, в любой момент. Объятия, любовь, дружба, нежность, спокойствие, рутина... постоянство. За постоянство в их семье отвечал Пит, и никто, кроме Вегаса, не знал, как тяжело дались ему эти первые два года... ...И вот сегодня Венис ползает по Макао, обещавшему потренировать его, словно маленькая обезьянка, пока тот думает о грустном немолодом мужчине, с которым его несколько дней назад столкнула простая просьба Кинна. - Ауч! - Макао смерил младшего строгим взглядом и потер ноющую лодыжку. Венис стоял напротив, возмущенно скрестив руки на груди. - Ты думаешь о чем-то другом! - буркнул мальчик и размахнулся, чтобы пнуть брата по второй ноге, но был перехвачен незаметно подошедшим Питом за ухо. - Макао имеет право думать о ком угодно, - уточнил Пит, отпуская его и приглаживая непослушные вихры на его макушке. - Это не повод ставить ему синяки. Идем, я приготовлю тебе теплое какао, после физической нагрузки полезно немного расслабиться. - С зефирками... - проворчал Венис. - Договорились. И извинись перед Макао. - Это необязательно, я сам виноват, - мужчина почесал в затылке и хлопнул мальчишку по плечу, от чего Венис едва не улетел в спину уходящего Пита. - Думаю о том, о чем думать совершенно необязательно... по крайней мере, не в данный момент. Пит бросил пытливый взгляд через плечо и лукавые морщинки в уголках его глаз заискрились тщательно сдерживаемой иронией. - О, Као вскоре приведет в наш дом свою невесту? И кто же она? Он? Они? - Фууу! - закричал Венис. - Зачем ты говоришь такие противные вещи! Он что, целоваться будет??? Макао и Пит переглянулись и рассмеялись. - Никого я не приведу, - отмахнулся молодой мужчина. - Просто я встретил одного человека, и теперь пытаюсь вспомнить, когда мы с ним встречались в прошлом... он говорит, это было довольно часто, но я практически этого не помню... - Иди к Вегасу. С его прекрасной памятью на лица и судьбы... - Которая ему иногда мешает жить... - закончил за Пита Макао и, попрощавшись, отправился к брату.