Милый мёртвый муж

Бодрыми лучами солнце пробивалось через занавески, танцуя пятнами света по комнате. Аластор потянулся на широкой кровати, а на его лице расцвела довольная улыбка. Он и не помнил, когда так хорошо и спокойно спал. Если подумать, было бы даже жаль избавляться от Люцифера и всего того, что он мог ему предложить. Всё-таки у богатых людей есть свои привилегии, о которых обычным людям можно лишь мечтать. С этими мыслями Аластор встал, оделся, вышел в коридор и спустился на кухню, не увидев хозяина дома, предположил, что тот плохо спит по ночам и поэтому поздно встает. Аластор не стал задерживаться на кухне, взял из комнаты свой потрепанный блокнот, накинул пальто и вышел во двор. Хотя окрестности и не отличались особой радостью, прогуляться ранним утром было приятно. Только здесь, на мокрой тропинке, Аластор смог как следует рассмотреть этот дом. Следы маленьких человеческих рук были видны только перед входом, где поздние астры пылали мрачным пурпуром в кустах. За домом был маленький сад, в котором росли невысокие яблони и стояли детские деревянные качели, видно сделанные Люцифером для дочери собственноручно. В остальном дом выглядел таким мрачным, холодным и пустым, что сжималось сердце. Из почтового ящика возле забора торчали письма, квитанции и какие-то счета, может быть, Люцифер не заметил их вчера, а может, бумаги доставили недавно. Прогулявшись вокруг дома и изучив маленький сад с яблонями вдоль и поперёк, Аластор быстро взял письма из ящика и поспешил вернуться обратно. Люцифер уже проснулся и ждал его на кухне, и снова на его искажённом лице было то же странное выражение, и та же небрежность в одежде. Изменения коснулись только стола, за которым стоял поздний скромный завтрак. Однако сегодня хозяин дома казался как-то живее, даже не выглядел таким уж бледным, на что намекал вчера Хаск, видимо, Люциферу нравилась его новая роль. Они сели за стол. Аластор достал и передал письма, пока Люцифер предложил ему пирожки с запечённым картофелем и овощной салат. Они ели и пили, почти всё время разговаривая друг с другом. Пирожки были золотистыми и блестящими, как солнце, и невероятно вкусными. Между делом Люцифер читал письма. Большинство из них было уведомлением об отказе в печати его книги, запрете публикации и цензуре. С каждым отказом глаза Люцифера чуть тускнели. Аластор был в полном восторге, когда ему наконец удалось рассмешить хозяина дома, каверкая название очередного издательства, а на щеках Люцифера даже появился нездоровый румянец. Вдруг одно письмо привлекло внимание больше других, он поспешно открыл конверт и замер, приготовившись к очередному отказу издательства или что-то вроде того. Но на помятом листе чёрным по белому было напечатано: «Мы с дочерью уехали из города. Не пиши и не ищи нас. Желаю тебе счастливой жизни. 02 марта 1939 года». — Это же сегодня! Может, они ещё не здесь! — воскликнул Люцифер, хватаясь за голову и поднимая взгляд к круглым часам, безжалостно указывающим часовой стрелкой на двенадцать, а минутная застряла где-то между шестью и семью, — Я не могу опоздать, это мой единственный шанс. Мигом переодевшись и схватив папки со всевозможными документами, он выбежал во двор. Аластор спокойно последовал за ним и с гордым видом сел в машину, с усмешкой добавив, пока Люцифер дрожащими руками заводил её. — После твоей семейной драмы, ерунды с издательством и очередного отказа, мы поедем к моей давней подруге Рози, нужно её познакомить с моей… — Аластор сощурился, окидывая взглядом неровно дышащего спутника и продолжил, — С моей «милой богатой женой». С этими словами он рассмеялся, а Люцифер наконец смог завести машину и ответил: — Поверь, Алли… Александр… Ал-что-то там, я уже жалею о твоём присутствии в моей жизни. Так что будь добр, не усугубляй ситуацию. Аластор хотел напомнить блондину своё имя и ещё раз съязвить, но мотор взревел и заглушил его попытки. К слову он совершенно не доверял Люциферу в управлении, и мог только надеяться, что ноги блондина полноценно достают до педалей. — Люцифер, ты где едешь? — По дороге, — недоуменно отвечал тот. — Хорошо, а я почему по обочине еду? — спросил Аластор, когда очередная ветка вновь собиралась ударить его по лицу. Боковые колёса машины и правда периодически съезжали с грунтовой дороги, задевая траву. — Ой, — произнёс Люцифер, признавая маленькую ошибку, паралельно размышляя о том, когда стоит сообщить напарнику тот факт, что машина уже давно нуждается в ремонте, на который у него вовсе нет денег. Наверное, лучше сказать об этом в конце поездки. Сейчас главное — успеть. С увеличением скорости, колёса стали крутиться быстрее. — Смотри, там мужчина в цилиндре идёт по дороге, останови, — предупредил Аластор, легко толкая в плечо. Дорога в основном была пуста, где-то впереди неторопливо шагала лошадь с повозкой, пара девушек в шляпках услужливо уступали место, идя по краю, чтобы не мешать. Да и после ночного дождя дорога до сих пор была мокрая, а в выбоинах и ямках растекались огромные лужи. Но принципиальный мужчина в цилиндре принципиально не собирался сходить с центра дороги, видимо предпочитая быть мёртвым, но правым. Люцифер надавил на педаль, но скорость ничуть не уменьшилась. Механизм работал с задержкой на такой большой скорости. — У нас тормоз, кажется, не работает! — запаниковал Морнингстар. — Ты исправно работаешь, — вздохнул Аластор, и добавил, — Ну, тогда сажай его на капот, с нами поедет. И давай газ в пол, я не хочу умирать на такой позорной скорости. — Нет, всё получится, — возразил Люцифер и с блеском в глазах надавил на педали тормоза и сцепления, машина с противным скрежетом остановилась, не доехав пару метров до грузного мужчины в цилиндре с длинными усами. — Эх, молодые господа, и совсем без манер, — проворчал старик и скрылся из вида. Люцифер дёрнул рычаг, но машина отозвалась тихим стоном, а потом вовсе замолчала. Видимо, колёса попали в яму, и теперь выбраться оттуда не представлялось возможным. Блондин выбежал, осмотрелся и понял, что сейчас ему не хватит ни времени, ни сил. На мгновение Аластору даже стало жаль этого кукольного человека. Хотя конечно, он сам был виноват во всех своих неудачах. Но вместо того, чтобы разгневаться и проклинать мир вокруг, Люцифер быстро достал лишь одну бумажку, написал на ней ровным почерком адрес и всунул её в руку Аластора, а сам взял маленький чемоданчик с глянцевой ручкой и побежал вперёд. Аластор даже не успел ничего сказать, пока светлая макушка Люцифера не скрылась за деревьями. Мужчина усмехнулся, глядя на этого несчастного дурака, достал вещи из машины, а именно пару рукописей, картонные папки, перевязанные верёвкой, и пошёл следом. Добравшись по указанному адресу, Аластор вздохнул и сел скамейке у входа, ожидая возвращения Люцифера. Видимо, визит к Рози придётся отложить на завтра. Однако на долго откладывать это нельзя, ведь Рози ждёт от него выполнения условий сделки для новой работы. Заскучав в ожидании, Аластор всё же решил прочитать одну из рукописей своего новоиспеченного «мужа» чисто из любопытства. Он открыл книгу где-то посередине, и его взгляд упал на следующие строки:

«Я действительно прошу вас молчать об этом! Дело в том, что я пока не знаю. Это не так уж важно, поверьте мне... Для меня это не важно. Я просто счастлив с ней, и даже если она будет ко мне равнодушна, мне будет безопаснее и лучше жить на земле, если она тоже будет существовать на ней. Она необыкновенный человек. Вокруг неё такая мерзость, неприкрытое рабство, а она такая чистая и добрая».

Уголок рта Аластор изогнулся в насмешке, не понимая, как человеку может не доставать гордости, чтобы писать подобную чепуху, даже хуже бульварных романов. Но не смотря на общее пренебрежение, взгляд Аластора скользнул дальше по тексту.

«Теперь вы знаете, господин, и никто другой не узнает. Я понимаю, что не пойду ей на компромисс. И вообще, я буду молчать. Вот вы танцуете с ней, и я счастлив. Она разговаривает с кем-то другим — я счастлив. Пусть счастлива только она. Но говорю вам честно. Если я буду в тридцати девяти странах от неё и услышу, что кто-то собирается причинить ей вред, я убегу оттуда и, даже если это будет сам Бог, буду сражаться до последнего, чтобы потом мне оставалось только увидеть её в последний раз и умереть там. Поверьте мне. Издалека — и всегда с ней».

У Аластора, кажется, дёргается глаз. От написанного у него сводит скулы, и он откладывает чтение, боясь, что дальше ему захочется вырвать страницы из книги и утопить их в ближайшей луже. Неожиданно на противоположной стороне скамьи села маленькая низкая девочка в белом переднике, будто служанка. Она краем глаза оценивала все вещи, которые лежали рядом, и сжимала свои ручки. Сразу догадавшись о том, что это простая карманница, Аластор решил забавно подшутить над ней. Кошелёк Люцифера представлял собой старый картон обернутый тканью, протёртый по краям. Деньги Аластор заранее переложил во внутренний карман пальто. Не прошло и минуты, как девочка отвлеклась на таракана бежавшего по земле. Она ещё раз взглянула на мужчину перед собой, проворно схватила кошелёк, и помчалась прочь. Аластор улыбнулся, представляя, как весело бы видеть реакцию этой служанки. Ему не было её жаль, если работает прислугой в богатом доме, может и оттуда что-то украсть. В небе раздался гром и маленькие капли начали падать на землю. Двери глухо стукнули, и на ступеньках главного входа в дом появился Люцифер. Его взгляд был пустой, руки слегка дрожали. — Уехали. Никого нет. — тихий шёпот слетел с губ. Аластор поднимается с широкой улыбкой, беря в одну руку связку книг и других бумажек. — Представляешь, пока тебя не было тут наши вещи хотели украсть, — смеётся Аластор, — Но ты не переживай, я им твои отдал. Люцифер не успевает ответить, пока вдалеке гремит гром и через мгновение небо рассекает молния, озаряя его мёртвенно-бледное лицо. — Отдал и отдал, пусть кому-то пригодится, — безжизненно отвечает он, и дождь капает на его золотистые локоны, распрямляя их. Люцифер смотрит на прихваченные с машины вещи, и спустя мгновение спрашивает: — А где мой кошелёк, тряпичный, небольшой такой? Аластору вовсе не нравится, куда всё идёт. Настроение его спутника оставляет желать лучшего. От Люцифера буквально пахнет отчаянием, карамельными конфетами и сладкими яблоками и лекарствами. Аластору ничего не остаётся сделать, кроме того, как молчать. Сегодня он серьёзно ошибся, распорядившись чужими вещами. Люцифер может кричать на него и даже выгнать из дома, и тогда ему действительно будет трудно найти жилье так быстро. — Деньги всё ещё у меня, — успокаивает Аластор, натягивая фальшиво беспечную улыбку, — Но кошелёк явно был сделан плохо, торчащие нитки и клей указывает на низкое качество производства… — Это подарок моей жены, — перебивает Люцифер, — Хватит шутить и верни его пожалуйста. В этот момент Аластор задаётся вопросом, было ли у жены Морнингстар и правда так мало денег, что она купила такой ужасный вариант подарка. Вроде бы, нет. Или такой скудный подарок был выбран специально. — Кошелька правда нет. Но я обещаю вернуть его тебе, если он так дорог, — отрывисто говорит Аластор, с небольшим пренебрежением. — Я понимаю, что это может казаться смешным для тебя, но если будет возможность, пожалуйста верни его мне, — вздохнул Люцифер, — Некоторые вещи имеют ценность благодаря своей истории. Я знаю, что ты не извинишься за свои действия, но я не злюсь на тебя. Аластор больше не возражал, внутренне начиная с ним соглашаться, чувствовал, что Люцифер умнее его, хотя признавать это самому себе было не очень приятно. И всё же Аластор не считал себя дураком. — Спасибо, — всё что он мог сказать. Дождь только усиливался, а ветер пробирал до мурашек. Белая рубашка Люцифера промокла до нитки, он был уверен, что заболеет завтра. Но сейчас ему было всё равно. Всё, чего он хотел от жизни, вернуться к дочери. Но с другой стороны, куда именно вернуться? К отцу-одиночке без денег, без работы и явно страдающим депрессивным расстройством. Может и правда лучше отступить и дать ребёнку шанс на лучшую жизнь без него. Люцифер снова посмотрел на Аластора, и почувствовал укол вины за то, что втянул в свою драму чужого человека. — Пошли домой, — тихо предложил блондин, на что напарник кивнул. Не долго думая, Люцифер взял из стопки рукописей первую попавшуюся, раскрыл и поднял над головой, чтобы хоть как-то скрыться от дождя. Буквы стремительно начали расплываться, превращаясь в огромную кляксу на бумаге. Дорога вилась по весенним просторам, Люцифер шёл и с нетерпением оглядывался по сторонам, в надежде вдруг увидеть Чарли и Лилит, быть может, они ещё не уехали, но их нигде не было. Люцифер продолжал идти, но уже очень устал, часто останавливался на обочинах, у столбов и камнях. К вечеру они едва дошла до дома, остановились, тяжело дыша от усталости. Тот прежний взгляд, который так вдохновляюще вел Люцифера вдаль, постепенно угасал, как и его невыносимая надежда. И все же, с дрожащим сердцем, он смотрела на дорогу с каждого поворота. Всё чаще ему возвращалась мысль, что его надежды тщетны, его тревоги бесполезны. Лилит не придёт ни сегодня, ни когда-либо ещё, потому что её больше нет в его мире. Все это было заблуждением, пустыми надеждами, и он хотел лишь знать, что с ними всё хорошо. И Люцифер молчал, молчал целый час, пока они не дошли до дома. И если до этого вечера Аластор был равнодушен к этому усталому и избалованному мальчишке, то после его бесстрастных слов он понял, что каким-то чудом Люцифер оказался хорошим человеком. И этому человеку нужна помощь. И ночью, лежа в темноте с открытыми глазами, Аластор почти до утра думал, что если вчера он решил через пару дней покинуть это уродливое место и вернуться обратно к старой жизни, то сейчас он останется здесь на неделю, две, три, месяц, чтобы разгадать все эти тайны и вернуть настоящему мужчине тот покой, которого он заслуживает.