Берегись своих желаний

Антон лежал на груди старшего, чувствуя вибрацию от его басистого голоса и ритмичное сердцебиение, от которых становилось уютно и спокойно. Сердце с трепетом ожидало интимного момента между героями. «Попов снял брюки и боксеры, небрежно кинул их к аккуратно сложенным вещам Антона, стянул с себя футболку, бросил её на пол и встал в прежнюю позу позади юноши. Он сильно сжал в ладонях ягодицы младшего, пока тот не зажмурился от боли. — Ты хочешь меня? — прошептал он и шлепнул парня по бедру». Арсений с ухмылкой легонько хлопнул Антона по ягодицам, от чего тот вздрогнул. — Арс, не балуйся! — сделал замечание зеленоглазый парень, но был явно доволен таким жестом, о чём говорил горящий задорным блеском взгляд. Арсений проигнорировал просьбу и шлёпнул ещё раз, с интересом наблюдая за реакцией Шастуна. Его забавляло, как тот ахал и прижимался сильнее к поповской груди. — Арс! — Неправильно, там другое написано. Автор старался, придумывал, а ты коверкаешь. Давай ещё раз, только по тексту, — снова небольшой замах и шлепок, но в этот раз Антон произнёс свою реплику. «— Да-а, — тихо простонал Шастун. — Не слышу, — сильнее ударил Попов. — Да, мой Господин, — всхлипывая, произнёс актёр. Арсений резко вошёл в Антона, чувствуя, какой он горячий внутри. Голубые глаза наполнились торжеством, а душа —безразличием к корчащемуся от боли телу. Телу, куску плоти, безликой кукле. Для Арсения подстилки в кадре не были людьми, а лишь инструментом ублажения — самые настоящие секс-куклы, только тёплые. Адская боль заставила Шастуна рухнуть на матрас и закряхтеть. Он хотел кричать, но не мог. Горло будто парализовало, воздуха не хватало, в глазах всё поплыло. Он пальцами сжимал простынь, пытаясь гордо выстоять каприз мужчины, корчился и тяжело дышал. «Сука, мразь», — мысленно ругался он на продюсера. Попов, нависнув над беспомощным телом, начал двигаться, и от этого стало ещё больнее. — С-стоп! — еле выговорил Антон, собрав последние силы». — Пиздец, — сжавжись, прокомментировал Арсений. Его хорошее настроение в момент сошло на нет. «Я бы так никогда не сделал, никогда», — успокаивал себя он, размышляя, способен ли вообще на такую жестокость. Он не понимал, как такое может кому-то нравиться. «Наверное, только больной будет удовлетворять себя, причиняя боль другому... Это уже даже не БДСМ, а замашки психопата. Нет, я никогда бы так», — мысли продолжали крутиться в голове Арсения, и зачем-то он снова себя оправдывал. Не врал ли? Врал. Ещё как врал. Конечно, с Антоном он никогда не жестил, но вот в прошлом, когда партнёры довольно часто менялись, и цепляться за чувства парня снизу не было нужды, он мог переходить границы дозволенного. Его целью тогда было собственное удовлетворение, избавление от стресса и накопившейся тревоги. «Какая разница, больно ему или нет, всё равно скоро прекратим встречи и найдём новых парней», — думал молодой Попов. — Да уж, согласен. Как можно так относиться к партнёру? Цель секса — совместное удовольствие, а он только о себе и думает, — возмущался шатен, даже не подозревая, что творил Арсений в молодости. Молодой Арсений был красив, горяч, поэтому найти парнишку на перепихон труда не составляло, и просто получал своё как должное. Но после этих слов Антона Попов убедился, что тот никогда не узнает его тайну. Мало ли, бояться начнёт, доверие потеряет или ещё что похуже. — Хочешь, прекратим? Я думаю, дальше ничего хорошего не будет, — сказал брюнет, видя, как помрачнел его любимый. — Нет, всё в порядке. Ещё немного почитаем, если дальше будет жестокость, то остановимся. — Хорошо, Антош. Только помни, что это выдумка. Я не такой, ты же знаешь, — нежно целуя лоб Антона, сказал Арсений, снова пытаясь убедить в этом себя. Отчасти он был прав. С Антоном он был «не таким». Любовь побеждала злость и дьявольские фантазии из прошлого. — Конечно. Арс, ты прекрасен! Я люблю тебя, — Шастун крепче прижался к мужчине, ощущая его тепло. — И я тебя люблю, золотце моё, — губы Попова прильнули к виску младшего, нежно покрывая его поцелуями. — Продолжай, Арс. Интересно же. Попов уже не хотел читать. Неприятно было видеть прошлого себя со стороны, противно. Ещё было обидно от слов Антона, от его неприязни к жестокости человека. Как же он сейчас жалел о своём эгоизме, хотелось забыть всё, стереть прошлое навсегда. «Почему же Антон не появился раньше в моей жизни, чтобы я не совершил подобных поступков? А если бы появился, не стал бы он жертвой?» — негативные мысли так и лезли в голову, но брюнет выдыхает и продолжает читать со слов автора, ведь его парень этого хочет. «Арсений не останавливался, тогда Антон завел руки назад и попытался отодвинуть насильника. Наконец Попов понял, что натворил, и замер. Ладони Шаста упирались в его колени, а студию заполнили громкие всхлипы юноши. — Тише, тише. Антош, прости меня, — нависнув над парнем, шептал Попов. — Всё-всё, Антон. Я не двигаюсь, всё хорошо. Успокаивайся, сейчас всё пройдёт. — Иди к чёрту! Ненавижу тебя, сука! — закричал Антон и снова начал жадно глотать воздух. — Тише, маленький. Не плачь, больше так не буду. Привычка входить резко, я думал, ты подготовился тщательно... — Сукин сын! Закрой рот и вынь уже свой хуй! Я ухожу! — через всхлипы, сильнее надавливая на мужские колени, кричал Шастун. — Тише, не кричи. Успокаивайся давай, — продолжил Попов, придавив собой Антона. Хотя тот вряд ли бы удрал, но Попов решил перестраховаться. — Слезь, сука! — Тихо я сказал! — не сдержав гнев, также громко прикрикнул Арсений. — Успокойся, всё в порядке. Я не сделаю больно, — уже спокойным голосом добавил он. Антон замолчал, только часто всхлипывал. А ещё ненавидел. Всё ненавидел: себя, Арсения, боль, деньги, проблемы... Так тошно стало, а его просят успокоиться. Обида пожирала изнутри, словно сотни личинок расползлись по телу и отрывали по кусочку от его плоти и души. Нет, он решительно настроен уйти, теперь даже деньги его не волновали. Он живой, нежный, эмоциональный и молодой. Незачем так унижаться перед больным ублюдком. У него хватит сил заработать денег другим способом. Жалкие бумажки... Почему они так сильно ломают ему жизнь? — Маленький, прости меня, — прошептал Попов, но сделал только хуже. — Солнышко, не уходи. Я погорячился, прости. Больше так делать не буду. Можем немного поснимать, а потом я помогу тебе. Совсем немного, Антон. Ты справишься? — Ублюдок, — совсем тихо сказал Шастун, но Арсений прекрасно расслышал. — Да, Антош. Я понимаю. Не переживай, я заплачу тебе за эту ошибку, — высказывания Антона доставляли Попову удовольствие, поддерживая возбуждение. — Сколько? Сначала отнимешь за остановку, а потом столько же доплатишь? Я не поведусь на это, — сказал Шастун, вытирая слёзы о подушку, так что промокшая маска слезла с глаз и стала подло доставлять дискомфорт. — Милый, пятьдесят тысяч твои, если ты согласишься остаться, — продолжал давить Попов, зная слабую точку юноши. — Ненавижу тебя, — стиснув зубы, ответил шатен. — Согласен? — Да, — выдохнул Антон, пытаясь избавиться от истерики. — Успокаивайся, Антош. Дать тебе воды? — пытался искренне беспокоиться за состояние младшего Арсений, но волновало его только то, что Шастун может уйти навсегда. Не хотелось потерять такую милую и красивую куклу. — Нет, не выходи. Я не вытерплю снова впустить в себя. — Хорошо, солнышко. Давай тогда вытру слёзы, — Попов тыльной стороной ладони провёл по мокрым щекам, поправил маску и кратко поцеловал в висок. — Лучше? — Да, я готов, — без энтузиазма ответил актёр. — Антош, я буду подниматься, а ты двигайся вместе со мной. Вставай на четвереньки и прогнись в пояснице, — нежно говорил Арсений, боясь сделать неверное движение. Попов понимал, что главный сейчас не он. Разве главный идёт на поводу у мелкой шавки? Нет, он берёт своё без колебаний. Однако Арсений готов был спрятать подальше свою гордость, зарыть где-то в глубине души и надеть маску заботливого парня, чтобы Антон оставался рядом, как преданный пёс, послушно выполняющий команды за поощрение. Антон, отключив эмоции, двигался за арсеньевским тазом, чтобы их тела не разъединились. Момент — и Антон уже в желаемой продюсером позе, готовый к унижению и уничтожению своих принципов. Арсений начал плавно двигаться, спрашивал об ощущениях, но Антон лишь скалился в ответ. — Антош, ответь. Это приказ. — Ты назвал моё имя, значит, это будет вырезано. Вне порно мне поебать на твои приказы, — огрызнулся Антон, пока поповский член медленно скользил внутри. Арсений злился, хотел преподать урок, но нельзя. Он знал, что успеет усмирить этого малого, но сначала нужно, чтобы тот привязался как следует. Ему нужна была зависимость Антона, слепая влюблённость, сломанная психика. Он знал, что добьётся своих целей, пожертвовав временем. — Значит, терпи и не рыпайся. Нравится через боль? — прорычал Попов, крепко сжимая тощие бёдра актёра и насаживая задницу Шастуна на свой член. — Последний шанс даю. — Больно, — съежившись, простонал шатен. — А так? — Попов ослабил хватку и стал плавнее двигать тазом. — Хорошо, — выдохнул Антон. Ноющая боль отдавала в живот, но лучше уже не могло стать. Шастун решил один раз потерпеть ради денег, равных его месячной зарплате. Он знал, что боль пройдёт, и через неделю совсем забудет про этот кошмар. Арсений тяжело дышал, продолжая двигаться, шлёпая по ягодицам. Он схватил актёра за запястья и потянул их на себя, заставляя Антона зависнуть над матрасом. Было больно, но Антон продолжал громко стонать, чувствуя лёгкое удовольствие от происходящего. Попов плавно опустил торс юноши на кровать и остановился. — Что ты делаешь? — возмутился шатен. — Хиленький ёбырь из тебя получается. Продюсер же за кадром сидит, да? Ну ты практикуйся, может научишься, — съязвил Антон, сам не понимая, зачем злил мужчину. Наверное, это была месть. — Осторожнее, я ведь могу перестать сдерживаться. Поверь, ты к этому ещё не готов, — откровенно угрожал Попов, скалясь и чувствуя, как пошатнулось его эго. — Позу меняй. На спину, живо! Антон замешкался, не понимал, как ему перевернуться, ведь член Попова был ещё внутри. — Оглох, сука? — Арсений злился, ему хотелось расправиться с мелким за его наглую выходку. «Попов и не умеет трахать? Да как ты смеешь открывать свой поганый рот, в котором ещё недавно был мой член? Подстилка... Да любой рад, когда узнаёт, что будет выебан мной! Не умею... Сейчас я тебе покажу, как не умею», — мысли заполнили голову, ярость окутала сердце. И страх сделать непоправимое пытался привести Арсения в порядок. «Не глупи, он мелкий ещё, неопытный... Присмирить такого труда не составит, пожалей. Посади на цепь и натяни её потуже, он сам ещё будет просить оказаться под тобой», — успокаивал внутренний голос. — Я не могу! — воскликнул Антон, выдернув Арсения из размышлений. — Давай помогу! — Арсений отстранился и силой перевернул Антона на спину. — Нет! Блять... Всё с начала начинать, — с досадой произнёс Антон, запрокинув голову назад. — Что? — не понимал брюнет, нависнув над тощим парнем. Но ответа он не получил. — Потерпи, я постараюсь помочь тебе кончить, а потом закончим. Не знаю, правда, хватит ли у меня опыта, ёбырь же из меня никакой, да? Антон уже успел пожалеть о своих словах, но снова промолчал. Арсений раздвинул ноги юноши, поднёс головку члена к анусу младшего и начал медленно входить. — Антон, расслабься, — прошептал темноволосый и поцеловал острое колено партнёра. Антон чувствовал, как от такого шёпота усилилось возбуждение, в животе что-то ёкнуло и разошлось мурашками по коже. Попов был нежен, осторожен, но ему это совсем не нравилось — не его стиль. Постепенно толчки становились реще, стоны Антона громче и, наконец, были слышны сдавленные стоны Арсения. Он кусал икры младшего, заставляя того жалобно скулить, смотрел в полуоткрытые зелёные глаза и видел в них чистый кайф. Мужчина провёл ладонью вверх по плоскому животу юноши и остановил её на шее, слегка перекрыв пассиву кислород. Арсений был удивлён, когда сперма актёра брызнула ему на живот, и сильнее сдавил горло раскрасневшегося парня. Сильные, резкие толчки выбивали из Антона хриплые стоны, и, наконец, Арсений зарычал от удовольствия. Он не планировал кончать внутрь, но прерывать такой акт не хотелось, не с Антоном. Неизвестно, останется ли тот вообще, поэтому продолжать оберегать его смысла уже не было. — Всё ещё плохо? — вставая с кровати, язвительно спросил продюсер. — Прости, — не двигаясь, ответил Шастун. — За что? — в ответ тишина. — Ты в порядке? — Да, — голос Антона был полон усталости и отрешённости. Арсений радовался, смотря на обмякшее тело. «Так себе ёбырь» вытрахал из этого паренька все силы, все эмоции. — Когда ты пришёл, от тебя пахло табаком. Куришь что ли? — Попов хотел выключить камеру, но решил, что запись ещё пригодится ему. — Курю. — Пошли на балкон? Выкурим по одной, — предложил мужчина, зная, что шатен не откажется. Никотин после такого стресса будет как нельзя кстати. — Помочь тебе встать? — Сам, — тяжело вздохнув, Антон снял с себя вымокшую в слезах маску и поднялся с кровати. От резкой боли в пояснице он немного пошатнулся, но устоял на ногах. Арсений зашёл в ванную и взял два мягких белоснежных халата. Один полетел в грудь юноши, а второй Попов надевал на себя, скрывая спортивное голое тело махровой тканью. Шастун повторил за продюсером. Чистая мягкая ткань приятно касалась нежной кожи. Тепло и безопасно. Арсений взял с тумбочки в прихожей новую пачку сигарет и направился к балкону, проходя мимо растерянного парня. — Чего застыл? Иди за мной, — открывая балконную дверь, позвал брюнет. — Против «Винстона» же ничего не имеешь? Антон лишь молча кивнул и поплёлся за продюсером, ощущая ноющую боль в пояснице. Открыв настежь окно и закрыв за Антоном дверь, чтобы студия не пропахла куревом, он ловко открыл пачку и вытянул одну сигарету, а остальные вручил юноше. Зажигалка в крупных ладонях мужчины ловко подожгла сигарету, и тот сделал первую затяжку, туманящую голову. Антон тоже вытянул никотиновую горькую палочку с фильтром и протянул открытую ладонь Попову, чтобы тот вложил в неё зажигалку. Арсений убрал огненную подружку в карман халата и, зажав во рту сигарету, приблизился к шатену. Тот с непониманием рассматривал мягкие черты лица брюнета, которые обволакивали клубы дыма: его волнистые волосы, сомкнутые губы, бездонные голубые глаза. Попов обхватил одной рукой шею юнца, а второй пододвинул сигарету в руке младшего к его рту. Он подошёл совсем близко и прикоснулся тлеющим концом своей сигареты к ещё неначатой сигарете Антона. Мужчина сильно затянулся, смотря прямо в зелёные глаза. Антон тоже вдохнул, чувствуя, как воздух сменяет тяжёлый горький дым. Странно... Арсений отстранился и высунулся головой в окно, медленно выдыхая дым. Он чувствовал, как теряет связь с рассудком, как голова начинает кружиться, поэтому старался не смотреть вниз. Юноша курил, опираясь на обшитую деревянными рейками стену, и рассматривал брюнета. Стройная фигура в халате облокотилась на узкий подоконник, на котором стояла стеклянная грязная пепельница, но мужчина стряхивал пепел прямо из окна, на слабоосвещённую улицу. — Ты в порядке? — решился спросить Шастун, видя, как мужчину начинает пошатывать. — Смотри, какие окна, — произнёс мужчина, разглядывая многоэтажное жилое здание напротив. — Сегодня многие не спят. Шатен подошёл ближе и попытался заглянуть в лицо чудака. — Какие ещё окна? Ты в порядке? — Как думаешь, они пялились на нас? «Так он сумасшедший, что ли? Это многое объясняет», — подумал шатен и продолжил молчать. — Ты докурил? — брюнет скинул бычок в пепельницу и повернулся на Шаста. — Почти, — ответил шатен, затянулся последний раз и потушил окурок о запачканное стекло пепельницы. — Какие планы? — снова переведя взгляд на улицу, спросил Арсений. Тёплая ночь лишь слегка обдавала свежим ветерком, но это совсем не отрезвляло мужчину. — Получить деньги и свалить, — пожав плечами, ответил парень. «Не рассчитывает же он на что-то ещё?» — подумал он. — Даже не помоешься? У тебя из жопы течёт моя сперма, — Арсений ехидно улыбнулся. «Моя сперма в ТВОЕЙ заднице», — сам себе повторил он, чувствуя вкус победы. — Время позднее, нужно на метро успеть. — Далеко живёшь? — Три станции отсюда. — Иди в душ, я отвезу тебя. А вообще можешь остаться здесь, со мной, — как бы невзначай предложил Арсений. — Только не говори, что ты здесь живёшь, — Антон удивлённо смотрел на мужчину. — Когда лень возвращаться домой, ночую здесь. Сплю там, где мы только что... Где ты так сладко стонал, — мысли путались, слишком сильно ударило по голове. Попов до сих пор не мог нарадоваться, что довёл Антона до оргазма своим членом. — Постельное хоть меняешь? — усмехнулся Шастун. Странно это всё, абсурдно, но от этого становится как-то... прикольно? — Если останешься, то поменяю, — Попов резко развернулся и встал в плотную к юноше, так близко, что их носы соприкасались. — Останешься? — он прошептал прямо в губы, от чего парень попытался сделать шаг назад, но сильные руки обвили за талию, легли на тёплую махровую ткань и пододвинули худое тело ещё ближе. — Что ты хочешь от меня? — спокойно спросил Антон, понимая, что такое поведение для продюсера не норма. Сердце забилось быстрее, подозревая, что приближается опасность. — Останься со мной. Если тебе здесь не нравится, можем поехать ко мне, — Арсений томным взглядом пронзал изумрудные глаза младшего. Юное тело сковывали чужие руки, тепло от арсеньевской груди грело покрывшуюся мурашками кожу Антона, шёпот заставлял расслабиться и довериться. Ловушка, из которой не хотелось выбираться, но страх за свою жизнь сильнее. — Я не буду трахаться с тобой, если ты на это рассчитываешь, — с агрессией сказал Антон, будто его могут прямо сейчас отыметь. Арсений нёс полный бред, и это начинало сильно пугать. Неизвестно, на что способен этот мудак. Да и точно ли он мудак? Тоже неизвестно. — Просто побудь со мной, пожалуйста. Антошка, ты милый, — улыбаясь, сказал Попов. Возле голубых глаз появились лучистые морщинки, а сами глаза еле заметно заблестели. — Только попробуй воспользоваться мной, — серьёзно сказал Шастун, пытаясь пригрозить мужчине. Нет, он понимал, как это глупо, но может хоть как-то обезопасит от изнасилования или ещё чего-нибудь». — Кажется, романтик намечается, — ехидно улыбаясь, сказал Арсений. — Я не уверен. Возможно, сейчас будет что-то милое, но потом мы поедим стёклышка. — Я верю, что Арсюша станет хорошим благодаря Антоше, — Попов верил в это только благодаря их реальной истории. Он для Антона изменился. Хотелось сделать счастливым этого человека, быть рядом и просто любить. Арсений стал лучше, работал над собой, поэтому у некоего продюсера тоже были все шансы на любовь Шастуна. Любовь творит чудеса, но только с теми, кто готов ради неё идти на жертвы. — Арс, ты такой наивный. Лучше не думай о хорошем, больнее будет, — Антон уже готов был к жестокости, несчастному финалу и невольно льющимся слезам от жалости за вымышленного себя. — Поспорим? — вдруг предложил брюнет и протянул Антону ладонь. — На что? — Если я прав, то ты... — Буду сверху? Ты же вроде хотел, — резко перебил шатен, будучи полностью уверенным в себе. — Что? Как будто такие вещи не на спор делаются, Тош. — Тогда что? — не так важно, что скажет Арсений, ведь Антон уже считал себя победителем. — Целый месяц я буду следить за твоим питанием, но ты даже не вздумай ворчать на полезные блюда. Идёт? — Пф, но если прав я, то ты перестаёшь меня гиперопекать. Идёт? — Шастун пожал протянутую ладонь мужчины. — Как? Я люблю тебя, не смогу так. Придумай что-то получше, — Попов выдернул свою кисть из рукопожатия и сдвинул брови, понимая, что от него требуют невозможного. Как он может не заботиться, если Антон без него просто угробит свой организм? — Арс, я уже взрослый, понимаешь? Мне уже двадцать шесть скоро, хочется от тебя понимания и доверия. Я взрослый мальчик, сам могу принимать решения, делать выбор, не боясь ошибаться. Я знаю, что любишь меня, но мне необходимо больше свободы. Ты справишься, Арсюш. Я знаю, что потребуется время. Даже много времени. Ты просто попытайся хотя бы, я готов подождать. Не сразу получится, но ты же будешь стараться? — Шастун не просто говорил, он изливал душу. Главное, чтобы Арсений услышал, понял, попытался. — Я тебя услышал. Даже если ты проиграешь спор, я всё равно попробую исправиться, но не обещаю, что из этого что-то получится. — Я буду рад, даже если попытка не увенчается успехом, — наконец серьёзное лицо шатена захватила милая широкая улыбка. — Маленький мой, я сделаю это, чтобы утешить тебя, пока ты целый месяц не сможешь есть лапшу быстрого приготовления, давиться мучным и фастфудом, — язвил брюнет. Антон требует от него изменений. Снова. Арсений снова не так хорош, чтобы делать парня счастливым, снова приносит боль... Ох уж это «снова». Попов устал совершенствоваться, но это не так уж и важно. Счастье того стоит, а достигает его мужчина, только держа за руку Антона, его любовь. — Не зазнавайся. Будет грустно наблюдать, как наивный Арсюша разочаровывается и ест стёклышко, — длинный палец щелкнул по поповскому носу, а губы Шастуна обожгли щёку брюнета. — Читай, Арс. Нам нужно побыстрее выяснить, кто из нас прав. «Попов с улыбкой на лице рассматривал вытянутое лицо Антона. Сложно поверить, что мечта сбылась, что это всё не сон и не исчезнет со звоном будильника. — Так ты останешься? — Не хочу здесь находиться, — Антон обнял продюсера в ответ, прислонился щекой к чужому виску, чтобы голубые глаза и горячее дыхание не смогли прожигать бедную юную душу. — Тогда ко мне? Я постелю тебе в гостиной. Вряд ли ты захочешь спать в моей кровати, в моих объятиях, — голос мужчины успокаивал, заставляя сомнения улетучиться. Ненависть сменилась чем-то тёплым, приятным. Антон чувствовал себя в безопасности, хотелось доверять мужчине. От ненависти до любви? Нет, быть не может. Просто сильный стресс, никотин и зависимость от денег. Просто хочется тепла, простой поддержки. Это не любовь, а всего лишь временное успокоение, отвлечение от гнусных мыслей и проблем. — И правда... вряд ли. — Если передумаешь, спокойно залезь в мою постель. Я буду охранять твой сон, а ты мой, — увитые венами руки водили по спине юноши, пленил пряный аромат, смешанный с сигаретным дымом. Что-то снова кольнуло. То ли в животе, то ли в груди юноши. Страшно, но он уже одной ногой в этом болоте. Его засасывает всё глубже, но Антон уже не сопротивляется. Хуже уже не будет, всё и так слишком плохо. Не может же судьба так издеваться над молодым человеком? Вдруг Арсений — спасательный круг? Главное — успеть схватиться за него. Шастун крепче вцепился в спину мужчины, пытаясь снова почувствовать то спокойствие. — Антош, тебе нужно помыться. Ты же не хочешь запачкать мне салон? — Брезгуешь своей же спермой? — усмехнулся Антон, пытаясь забыть о липкости в своей пятой точке. — Не ёрничай, — строго произнёс продюсер. — Справишься сам? — Справлюсь, — очень тихо ответил младший. — Тогда пойдём, — Попов разорвал объятия и подтолкнул юнца к балконной двери. В студии было душно, хотелось скорее покинуть её. Антон схватил свои аккуратно сложенные вещи на кресле и молча направился в ванную. Попов выключил камеру, положил её в свою спортивную сумку, сложил штатив, снял постельное бельё и кинул его возле кровати. Усевшись на голый матрас, он ждал своего спутника. Вы подумали, что Арсений изнасилует Антошу? Не переживайте. В его план входило лишь побыть рядом, чтобы мальчишка привык, не боялся грозного продюсера». — Съел? — хохотнул Попов. «Ой, блять», — мысленно сказал Антон. Не дождавшись ответа, Попов продолжил читать. «Спустя пятнадцать минут дверь в ванную комнату медленно открылась, выпуская из неё пар и чистого Антосю. — Ты пойдёшь? — смотря на задумчивого брюнета, спросил Шастун. — Да, я быстро, — Попов нехотя встал, взял кучу из белого постельного и пошёл в комнату. Он закинул пропитанное потом и слезами бельё в стиральную машинку, снял халат и залез в невысокую керамическую ванную. Настроив температуру воды, он направил душ на себя, обдавая тело прохладой. Дверь даже не прикрыли, чтобы нагретое Антоном помещение немного остыло. Шастун несколько минут пялился на неё, разум боролся с навязчивым желанием подсмотреть за мужчиной. Здравый смысл повержен, и Антон появляется в проходе. Он слушает звук текущей воды, наблюдает за шевелением чёрной шторки, но силуэта продюсера не мог разглядеть. Он подошёл ближе, отодвинул мокрую шторку и нагло пялился, не боясь стать замеченным. Попов слышал чужие шаги, трепетное дыхание и чувствовал на себе пронзительный взгляд милых зелёных глаз. Улыбка невольно появилась на лице. — Не стыдно? — резко закрыв кран, спросил Попов. — Нисколечки, — соврал юный вуайерист. Стыд пожирал изнутри. Что же он творит? Зачем смотрит на эту голую спину, округлые ягодицы, ровные длинные ноги мужчины? Почему его пленит стекающая по подтянутому телу вода? Но что более важно, почему он хочет прикоснуться? Какой же стыд... — Ты спалился, так может уже отвернешься? — Ой, да чего я там не видел? — шатен закатил глаза и отвернулся от голого тела. — Ничего ты там не видел, — ехидно улыбнулся Арсений. — Жду в комнате, — фыркнул Антон и вышел из ванной комнаты, закрыв за собой дверь. Попов обтёрся полотенцем, достал из комода под раковиной чистые чёрные боксеры и полуголый вышел к Антону. Тот опустил глаза в пол, чтобы больше не разглядывать тело мужчины, стыдно же. — Нравится? — Антон не заметил, как мужчина подошёл к нему, отреагировал лишь когда за кисть схватилась чужая красивая ладонь. — Симпатичненько. — Хочешь потрогать? — предложил брюнет, ведь во время секса у Антоши не было такой возможности. — Не знаю, — замялся Шастун, хотя прикоснуться очень хотелось. — Я разрешаю, — пальцы Антона приложили к голому мужскому торсу и отпустили его руку, позволяя делать всё, что душе угодно. Шастун водил по прохладной коже Арсения, нащупывал твёрдые мышцы, провёл по рёбрам, ключицам, плечам. Арсений улыбался от щекочущих движений, глядя на завороженного парнишку. — С кем ты был до меня, если так любуешься моим телом? Шастун ничего не ответил, лишь убрал руку от чужого торса. Действительно, почему ему нравится это грёбанное тело? — Собирайся уже, — поворачивая голову к стене, произнёс шатен. Вздохнув, брюнет поднял валяющуюся у кровати футболку, встряхнул её и надел на себя. Затем схватил брюки, просунул в штанины ноги, взял с кровати ремень и потуже затянул его на себе. — Пошли, — скомандовал Попов, направляясь к двери. И Шастун медленно пошёл за продюсером, стараясь не делать резких движений, чтобы поясница вновь не заболела. Вот только появилась одна проблема — обувь. Как обуться без боли? Не просить же помощи... Шатен застыл в прихожей, обдумывая, как ему поступить, пока брюнет завязывал шнурки на своих ухоженных кожаных кроссовках. — Чего стоим? Босиком пойдёшь? — вдруг спросил брюнет, заставая парнишку врасплох. — Или хочешь, чтобы я на руках до машины понёс? Арсений выпрямился и посмотрел на Антона. На его лице появилась странная улыбка, как будто мужчина не столько спрашивал, сколько предлагал. — Нет-нет, просто... — Мне не сложно, Антош. Ты просто мог сказать, что хочешь ко мне на ручки, — брюнет приблизился к остолбеневшему юноше, сверлил хитрыми глазами и очень странно улыбался. — Я сам, правда... Просто задумался, — продолжал отнекиваться Антон, но было уже поздно. Арсений всё решил. Шастун начал пятиться назад, когда руки мужчины потянулись к нему. — Ты чего? Не бойся, не уроню же я тебя. — Я не боюсь, просто не надо. Арс, я не это имел в виду, — Шаст жалобно поглядывал на мужчину, чтобы тот избавился от глупой навязчивой идеи. — Тогда чего ты хочешь? — рыкнул Попов, огорчившись из-за отказа. — Помоги обуться, пожалуйста. Спина болит, понимаешь? — Ах, спина-а, — протянул старший. — Ладно, я помогу. Арсений схватил потрёпанные временем кроссовки Антона и стал помогать ему обуваться, затем завязал юноше шнурки и выпрямился. — Сильно болит? — будто обеспокоенно спросил Попов, только вот почему-то ехидно улыбался. — Терпимо, переживу. — Ну тогда пошли к машине, — за талию подталкивая юношу к выходу, шепнул Попов. — Сам дойдёшь, или тебя на руках понести? — Иди уже, — буркнул шатен на язвительную шутку продюсера. Конечно, тому смешно, не его же имели полчаса назад. Ночная прохлада придавала сил, внушала спокойствие и веру в лучшее. Один глоток свежего воздуха и Антон, медленно шаркая по асфальту, уже не чувствовал себя ничтожеством. Шастун снова поверил, что всё будет хорошо, всё обязательно наладится. Обязательно. Он выберется из этого вязкого болота, жизнь наполнится яркими красками и... счастьем. Долгожданным чувством, ради которого приходится страдать. Парень даже не заметил, как Попов остановился у чёрного внедорожника Land Rover и стал рыться в кармане черной кожаной куртки. Шастун впечатался в спину мужчины, слегка толкнув того, так что спортивная сумка слетела с плеча. Арсений обернулся и со злостью смотрел на юношу. — П-прости... я не заметил тебя, — начал лепетать Антон. — Глаза разуй значит, — рыкнул брюнет, поправляя спортивную сумку. Попов достал из кармана ключ и разблокировал двери. — Садись, — твёрдо приказал он, открыв дверь возле пассажирского сиденья. — Не злись, — попросил Антон, выполняя приказ старшего. — Поговори мне ещё. Я сам решу, какие эмоции использовать, — дверь громко хлопнула. Попов, широко шагая, обошёл машину и сел на водительское сиденье, также сильно хлопнув дверью. Шастун молчал, чтобы сильнее не разозлить мужчину. Брюнет ехал быстро по свободным дорогам Москвы. Он постукивал пальцами по рулю, пытаясь куда-то направить свою внезапно возникшую злость. Шастун через лобовое стекло наблюдал, как быстро сменяют друг друга фонарные столбы. Страшно было думать, какое же число сейчас на спидометре. — Не гони так, — осмелился попросить шатен, вжимаясь в сиденье. — Боишься? — усмехнулся брюнет, но начал сбавлять скорость. — Я хорошо вожу, не ссы. — Ты можешь быть уверен в себе, но не в других водилах. Мало ли... — Антон хотел рассказать про психов на дороге, про пьяных водителей, про отказ тормозов, но почему-то посчитал это лишним и замолчал. — Я замедлился, ты рад? — рука мужчины легла на плечо юноши, пытаясь успокоить напряженные нервы парня. — Да, спасибо. — Ты умеешь водить? — вдруг спросил брюнет, продолжая держать ладонь на антоновском плече. — Нет, — помотал головой собеседник. — Хочешь научу? — удивлённые зелёные глаза взглянули на профиль продюсера, а на нём снова красовалась странная улыбка. — Н-нет. — Почему же? Поедем на парковку, сядешь за руль. Разве не интересно ощутить власть над куском железа? — голубые глаза оторвались от дороги, сталкиваясь с нефритами юноши. — Нет, — прерывая контакт глаз, отрезал Антон. Тяжело вздохнув, Попов положил вторую руку на руль и снова сильнее нажал на педаль газа, чувствуя страх пассажира. — Подумай хорошенько, Антош. Согласишься — поедем спокойно. Выбор без выбора. Либо вжиматься в пассажирское сиденье, либо в водительское. Шастун нахмурился, ничего не ответив. Поняв, что манипуляция не сработала, Арсений решил заставить юнца бояться ещё сильнее. Он, не включая поворотники, стал перемещаться между трёх полос. Антон вцепился в ручку двери, а вторую ладонь положил на свою худую грудь. Дыхание Шаста участилось, он жмурил глаза, не желая видеть момент возможного столкновения. — Повторю вопрос. Хочешь научу тебя водить? — Л-ладно, — наконец сдался парень, и машина стала сбавлять скорость, перестав метаться между полосами дороги. — Умничка, правильный выбор. — Ты жестокий, — страх сменился обидой, и Антон не постеснялся выплюнуть этот яд в Арсения. — А ты будь паинькой, тогда я буду добренький. Снова тишина. Вскоре машина завернула на большую частную парковку, наполовину заполненную чужими машинами, принадлежащими далеко не бедным людям. Ухоженные, чистые. Среди них почти не было битых. Арсений остановился в наиболее свободной части и вышел из своего внедорожника. — Ты не бойся. Я абы кому свою машину не доверю, — выпуская Антона и садясь на его место, подбодрил Попов. Усевшись на водительское сиденье и положив потные ладошки на руль, Антон оцепенел от страха. — Совсем ничего не знаешь о вождении? — Арс, я же врезаться могу... Нет, я не буду рисковать. Нет! Я и так весь в долгах, а тут ещё ты со своей дорогущей тачкой, — истерика вырвалась наружу, руки юноши подрагивали, глаза были уже мокрыми. Ещё чуть-чуть и жгучие капли польются из измученных глаз. — Тише, не думай об этом, — тёплая ладонь прильнула к шее, а лицо брюнета приблизилось, так что его дыхание ощущалось антоновской щекой. — Вообще ни о чем не думай. Это моя идея, так что ни о каких деньгах я тебя просить не буду. — Арс, ты совершаешь ошибку! Я неудачник, понимаешь? Только тронусь и сразу врежусь, — вот и первые слезы перешли через границу век. — Глупенький, не переживай. Я здесь, буду всё контролировать. Отпусти страх и просто доверься мне, — ладонь Арсения гладила шею младшего, пока тот не находил себе места, вцепившись в руль. — Ну же, Антон. Всё хорошо, не бойся. Просто попробуй, тебе понравится». — Видишь, всё хорошо. — Это ты про мою истерику там? Ничего хорошего и милого, — обиженно буркнул шатен. — Только вот я тебя успокою, и всё будет хорошо, — Попов поцеловал своего обиженку в висок. — Ты бы успокоил, но не тот Арсений. Сейчас, может, он будет хорошенький, но скоро снова вытворит какую-то хуйню и доведёт до слёз. — Возможно, ты прав, но я отказываюсь в это верить. — Придётся, Арс. Говорю же, что так лучше будет, а ты упрямишься. — Антош, я сильный, справлюсь. Ты же рядом. Главное, что у нас всё хорошо, а у них будь, что будет. — Да, Арсюш. Читай дальше, — вздохнул шатен. «Антон стал глубже дышать, чтобы истерика отпустила и перестала давить на него. — Умничка, — похвалил брюнет, поглаживая шею Шастуна. — Попробуем тронуться? Всего несколько метров проедешь и остановишься, хорошо? — Да, — опустив голову, согласился шатен. — Не будем же здесь до утра сидеть. — Смотри прямо, Антош, — вздохнул Арсений. — Правая нога — тормоз, левая — просто лежит. Понял? Антон кивнул. — Смотри сюда, — Арсений показал на селектор коробки. — Сейчас стоит в положении "P" — это паркинг. Сначала тебе нужно нажать педаль тормоза правой ногой. — Мне страшно! — Не бойся, я рядом. Мне вот совсем не страшно, хотя моя машина и я сам в твоих руках. Я помогу тебе, я здесь. — Ты бы лучше пристегнулся, — пробормотал Шастун, чувствуя, как кожу опаляет чужое дыхание. — Нет, Антош. Я буду близко к тебе, чтобы в случае чего среагировать, — Арсений придвинулся ещё ближе, приобняв Шаста за плечи. — Нажимай на тормоз. Антон послушно нажал на педаль. — Теперь правой рукой возьмись за рычаг. Нажми кнопку и переведи в "D" — Drive. Раздался лёгкий щелчок. На приборной панели загорелась буква "D". — Молодец, ты уже перевёл машину в режим движения. Полдела сделано, — ободряюще сказал Попов. — Теперь главное — плавность. Сейчас ты переносишь ногу с тормоза на газ. Но не бросаешь педаль, а отпускаешь её очень медленно. Понял? — А если поедет слишком быстро? — взволнованно спросил Антон. — Не поедет, Тош. На холостых оборотах машина просто покатится сама, даже если ты не тронешь газ. Мы сейчас просто отпустим тормоз и прочувствуем, как машина трогается. Готов? — Попов спокойно объяснял, отводя от юноши глупые сомнения и страх. Антон сглотнул, но кивнул. Он начал медленно отпускать тормоз. Land Rover чуть дрогнул и плавно, почти неслышно, покатился вперёд по парковке. — Смотри! — Арсений не скрывал улыбки. — Ты едешь! Без рывков, без дёрганья. Видишь, она сама тебя везёт, — искренне радовался он, будто сам заново учился водить. — А теперь плавно нажимай тормоз, только не бросай. Антон аккуратно нажал на педаль. Машина мягко остановилась. — Я… я поехал! — с детским удивлением сказал Антон. — Ты поехал, — подтвердил Арсений. — Теперь повторим. С тормоза плавно отпускай ногу. Почувствуй, как машина движется сама, пойми её габариты. Когда будешь готов, добавим совсем чуть-чуть газа, но позже. Сначала научимся стартовать без него. Они проехали ещё несколько метров. Антон уже увереннее отпускал тормоз, даже начал чуть улыбаться. — Слушай, а почему все говорят, что учиться водить страшно? — Потому что обычно учат те, кто сами забыли, что такое первый раз, — спокойно ответил Арсений. — А я помню. У меня тоже коленки тряслись, когда я первый раз сел за руль. Главное — чтобы рядом был тот, кто не орёт, а объясняет. Давай теперь попробуем развернуться в конце парковки. Медленно, руль не дёргаем, крутим плавно. Я подскажу. Они медленно проехали до конца асфальтированной площадки. Арсений размеренно комментировал каждое действие: «теперь руль влево, но не до упора, смотрим в зеркала, слегка нажми на газ». Land Rover послушно описал широкую дугу и встал ровно. Антон выдохнул и посмотрел на Арсения с такой благодарностью, будто тот только что подарил ему что-то очень личное. Это яркое воспоминание долго будет храниться в сердце Шастуна, а всё благодаря настойчивости Арсения. — Ну что, — спросил Попов. — Давай ещё круг? — Давай, — кивнул юноша. — А теперь вспомни, как боялся. Стоило оно того? — Я не знаю почему, но было очень страшно, — от воспоминаний о том ужасном состоянии улыбка с лица Антона мгновенно исчезла. — Антош, ты назвал себя «неудачником», помнишь? Не смей так больше говорить. У тебя всё получается, только страх тебя тормозит. Я это не просто так говорю, ведь нам с тобой ещё работать вместе. Ты неопытный, многое будет для тебя впервые, но не бойся пробовать. Договорились? — Арсений не злился, не язвил, а спокойно доносил свою просьбу. Он требовал невозможного — перестать бояться. — Я постараюсь, — тихо пробубнил Шастун. — Что? — Постараюсь я! — уже крикнул он, слегка оглушая брюнета. — Умничка. Если будешь стараться, то у тебя обязательно всё получится, — сухие губы коснулись румяной щеки и несколько раз одарили поцелуями. — Да перестань ты уже, — Антон начал уворачиваться от поповских губ. — Надо будет как-нибудь снять, как ты мне в этой машине делаешь минет. Глубо-окий, — прошептал на ухо юноше брюнет. — Арс! — Да всё, прекращаю. Давай, трогай уже, — Арсений отстранился и облокотился на пассажирское сиденье, широко расставив ноги. Шастун сразу почувствовал дискомфорт, хотелось снова очутиться в объятиях, чувствовать поддержку. — Ну? — поторопил Попов. — Вернись, — осторожно попросил Шастун. Глупо, но ему очень хотелось чувствовать на себе тепло рук Арсения. А Попов тем временем ликовал в душе. «Антон сам просит придвинуться? Неужели мальчишка настолько слаб, что так быстро привязывается ко мне?» — сам себя спросил продюсер. Улыбаясь, Арсений снова обнял Антона за плечи. — Плавно отпускай тормоз. Покатай меня немного, а потом пойдём ко мне. — Пешком? — Отсюда пешком пять минут, так что да. А красотку мою здесь оставим, возле дома всё равно места в такой час нет. После того, как Антон проехал последний круг, Арсений сам припарковался и повёл юношу в свою квартиру. — Проходи, чувствуй себя как дома, — кидая спортивную сумку на пол, сказал Попов. — Ты можешь остановиться в гостиной или же в моей комнате, что выбираешь? — Гостиную. — Тогда пошли за мной. Арсений повёл Антона прямо, в комнату с широким диваном, телевизором, небольшим шкафом и плотными бежевыми шторами. Довольно просторно и уютно. Попов достал с верхней полки в шкафу стопку черного постельного белья, из дивана вынул лёгкое одеяло и подушку. Затем, как гостеприимный хозяин, заправил юноше место для отдыха, пока тот стоял в дверях и молча наблюдал за продюсером. — Чай хочешь? Не голоден? — поворачиваясь к своей новой игрушке, спросил Арсений. — Нет, спасибо. Арс, когда ты мне заплатишь? — наконец вспомнил Антон, из-за чего так страдал под этим красивым телом. — Точно! Что раньше не напомнил? Попов скрылся в прихожей, достал из сумки пачку пятитысячных купюр и при Антоне отсчитал пятьдесят тысяч. — На, — мужская кисть протянула десять красненьких бумажек. — Что-то не так? Можешь пересчитать. — Всё так, — огорчённо ответил шатен, забирая деньги. «Десять грязных бумажек... И этого стоит моя жопа?» — подумал он. — Ты отдыхай тогда, а я пойду. Туалет и кухня справа, моя комната слева. Сладких снов, Антош. Брюнет вместе с оставшейся пачкой денег направился в свою комнату, по пути прихватив из прихожей сумку. День выдался насыщенный, нужно отдохнуть и переварить всё произошедшее».