Target: Perfectly Delivered

Воздух в спортивном зале университета Стенфорд-Бэй можно было резать ножом — настолько он был плотным от запаха талька, пота и концентрированной неприязни. Свисток тренера эхом отскакивал от высоких потолков, но для двух парней на площадке он звучал как гонг к началу очередного раунда их бесконечной войны. Хан Джисон, звезда нападения и основной доигровщик, стоял в четвёртой зоне, тяжело дыша. Его каштановые волосы, промокшие от пота, прилипли ко лбу, а в глазах непрекращая горел тот самый огонь, который его многочисленные фанатки называли страстью, а сокомандники — неконтролируемым безумием. Он только что резво вколотил мяч в пол, но вместо радости чувствовал лишь зудящее раздражение, которое всегда концентрировалось в районе затылка, стоило ему оказаться на одной стороне сетки с Ли Минхо. Ли Минхо был полной противоположностью Джисона. Если Хан был ядерным взрывом, то Ли был ядерной зимой: холодным, расчетливым механизмом. Связующий, мозг команды, человек, который управлял ритмом игры так, словно дирижировал оркестром. Он стоял у сетки, даже не запыхавшись, и его взгляд, острый, точно скальпель, был прикован к Джисону. — Хан, если ты ещё раз выпрыгнешь раньше, чем я коснусь мяча, я просто перестану тебе пасовать, — голос Минхо прозвучал пугающе спокойно, что бесило ещё сильнее, чем если бы он просто кричал. — Тогда давай пас быстрее, Ли! — Джисон резко выпрямился, делая шаг к сетке. — Ты затягиваешь передачу так, будто ждешь одобрения от королевы Англии. Я уже в воздухе, я жду мяч, а ты всё ещё примеряешься! — Я не «примеряюсь», а жду, когда блок противника дёрнется в сторону, — Минхо сложил руки на груди, глядя на Джисона немного сверху вниз, хотя они были почти одного роста. — Но твое эго, видимо, занимает столько места в этом зале, что ты не видишь ничего, кроме своего желания поскорее ударить по мячу. Это командный вид спорта, придурок. Попробуй хотя бы раз использовать мозг, а не только мышцами вертеть. — Ах ты… — Джисон подался вперед, сжимая кулаки. — Довольно! — рёв тренера прервал очередную назревающую драку. — Оба! В мой кабинет, живо! Остальная часть команды замерла. Чанбин, либеро и по совместительству единственный человек, который рисковал вставать между этими двумя, лишь сочувственно покачал головой. Стычки между Джисоном и Минхо стали притчей во языцех. Они были лучшими на своих позициях, но их неспособность найти общий язык превращала каждую игру в лотерею: либо они уничтожали противника своей агрессивной энергией, либо уничтожали друг друга, проигрывая матч. В кабинете тренера пахло старой кожей и крепким, терпким кофе. Джисон сидел на самом краю стула, нервно дергая ногой. Минхо же расположился на соседнем, но максимально отстраненно; изучая какой-то диплом на стене, будто Хана и вовсе не существовало. — Вы сердце этой команды, — тренер ударил ладонью по столу, заставив Джисона вздрогнуть. — Но ваше «сердце» бьется в аритмии. Хан, ты лучший доигровщик, которого я видел за последние пять лет. Твоя сила удара — это дар, не иначе. Но ты совершенно не слышишь связку. Джисон хотел было вставить свое «но», но взгляд тренера заставил его передумать и тут же захлопнуть рот. — А ты, Ли, — тренер повернулся к связующему. — Ты видишь поле как никто другой. Твои передачи это искусство. Но ты не доверяешь своим нападающим. Ты пытаешься всё контролировать сам, и в итоге твои пасы становятся слишком сложными для исполнения. Минхо едва заметно поджал губы. Это была правда, которую он отчаянно не хотел признавать. — У меня нет времени на ваши детские обиды, — продолжал тренер. — Через три недели финал университетской лиги и мы должны в него попасть. Если я увижу ещё хоть одну перепалку на тренировке, если вы не начнете работать как единый механизм — вы оба сядете на лавку. Мне плевать на ваши таланты. Я выпущу второй состав, который, может, играет слабее, но зато знает, что такое дисциплина. Свободны. Джисон пулей вылетел из кабинета первым, едва не сорвав дверь с петель. Он ненавидел чувствовать себя виноватым. Особенно когда часть этой вины автоматически делилась с этим невыносимым, самодовольным Ли Минхо. Минхо вышел следом. Его походка была размеренной и вполне спокойной, но костяшки пальцев, сжимавших спортивную сумку, спешно побелели. — Это всё из-за тебя, — рявкнул Джисон, не оборачиваясь, когда они вышли в пустой коридор университета. — Если бы ты просто пасовал так, как я прошу… — Если бы я пасовал так, как ты просишь, нас бы зачехлили в первом же сете, — отрезал Минхо. — Ты слишком предсказуем, Хан. Ты бьешь в одну и ту же точку, надеясь на чистую силу. В профессиональном спорте таких, как ты, съедают на завтрак. — О, прости, мастер спорта! — Джисон резко остановился и развернулся. — Напомни мне, почему ты всё еще здесь, а не в национальной сборной? Ах да, наверное, потому что никто не хочет играть с роботом, у которого вместо сердца блядский калькулятор! Минхо остановился в шаге от него. Коридор глухо отражал от стен лишь их тяжелое дыхание, что и так тонуло в этой пронзающей тишине. — Знаешь, в чем твоя проблема, Джисон? — Минхо заговорил очень тихо, и от этого тона Хану вдруг стало неуютно. — Ты боишься. Боишься, что если ты не будешь самым громким и самым сильным, тебя никто не заметит. Твоя, так называемая, страсть — просто белый шум. А мне не нужен шум. Мне нужен партнёр, на которого я могу положиться. — Я… я отличный партнёр! — выкрикнул Джисон, хотя голос предательски дрогнул. — Все хотят быть со мной в команде! — Кроме меня, — Минхо окинул его холодным взглядом с ног до головы. — Но, к сожалению, у меня нет выбора. Нам придется терпеть друг друга до финала. Потому постарайся хотя бы не испортить мне статистику. Минхо развернулся и двинулся прочь. Его шаги гулким эхом отдавались в пустом холле. Джисон остался стоять один, чувствуя, как внутри всё клокочет от ярости и чего-то ещё, чему он совсем не мог дать определения. «Ненавижу его, — думал Хан, яростно сжимая ремни рюкзака. — Ненавижу его правильную осанку, его ледяной тон и то, как он смотрит на меня, будто я какая-то досадная ошибка в его идеально выстроенной схеме». Джисон подошел к окну. На улице начинался дождь. В отражении стекла он увидел свое лицо — раскрасневшееся, злое. И где-то там, глубоко под спортивной курткой, на лопатке, зачесалась кожа в том самом месте, где с рождения была выведена аккуратная фраза на английском. Он никогда не задумывался всерьёз о смысле этих слов. Он вообще старался не думать о смысле такого понятия, как соулмейты. В его собственном мире, где всё решала физика мяча и скорость реакции, полагаться на предначертанные фразы казалось полнейшей глупостью и слабостью. «Просто дожить до финала, — повторил он про себя, словно заученную мантру. — Просто выиграть кубок и забыть о Ли Минхо навсегда».

***

Джисон неспешно шёл к парковке, пиная мелкие камушки, что одиноко встречались на пути. Его мысли всё еще крутились вокруг физики. И совсем не той, что была старательно выписана во многочисленных учебниках, а той, что происходила на поле. Кинетическая энергия мяча, угол замаха, сила прыжка. Он понимал эти вещи на инстинктивном уровне. Но он не понимал Минхо. Минхо был как сложная задача, в которой постоянно не хватало каких-то данных. За два года в одной команде они не обменялись ни одной фразой, которая не касалась бы волейбола или взаимных оскорблений. Джисон знал, что Минхо любит кошек (потому что видел обои на его телефоне один раз) и что он пьет только горький черный кофе без сахара. И это было всё. Для Джисона, который привык быть открытой книгой, такая закрытость Минхо являлась личным оскорблением. — Эй, Джисон! — Чанбин вдруг догнал его у машины. — Ты как? Тренер сильно лютовал? — Сказал, что посадит нас на лавку, — буркнул Хан. — Представляешь? Меня! Из-за этого ледяного принца, блять. — Вы оба хороши, — понимающе вздохнул Чанбин. — Слушай, сегодня ведь у Чана вечеринка, помнишь? Приходи, тебе стоит расслабиться. Выпить и забыть про волейбол хоть на пару часиков. Там будет куча народа, может, даже с кем-то познакомишься. — Не знаю, Бин… — Джисон открыл дверь машины. — Настроение такое, что хочется лечь и сдохнуть. — Твоя бывшая там будет, кстати, — добавил Чанбин, хитро прищурившись. — Кажется, она придёт с тем парнем из юридического. Джисон замер. Мысль о том, что его бывшая увидит его в таком разбитом состоянии, ударила по самолюбию сильнее, чем всякие угрозы тренера. — Буду через два часа, — отчеканил он. — И передай Чану, чтобы подготовил много пунша. Мне сегодня нужно что-то покрепче, чем советы тренера по укрощению этого придурка. Чанбин хохотнул и довольно похлопал его по плечу. Хан сел в машину, глядя на пустеющее здание спортзала. Где-то там, в раздевалке, Минхо наверняка задерживался, чтобы до блеска натереть свои кроссовки перед выходом в свет — такой уж он был человек. «Ну ничего, Ли Минхо, — подумал Джисон, заводя мотор. — Сегодня я хотя бы на один вечер забуду об этих твоих идеальных пасах». Он нажал на газ, не подозревая, что через несколько часов его вечер примет совершенно непредсказуемый оборот. О, он обещал быть долгим. Джисон спешно заехал домой, переоделся в более свободную одежду — широкие джинсы и оверсайз-худи, которые скрывали его атлетичное телосложение, но активно подчеркивали юношеский вид. Он посмотрел на себя в зеркало и взъерошил волосы. Хан определённо выглядел хорошо. Да, он выглядел как человек, у которого совершенно нет проблем. Но внутри него всё ещё назойливо скулило и драло желудок от слов Минхо. «Твоя, так называемая, страсть — просто белый шум». — Я покажу тебе шум, — прошипел он своему отражению. — Грёбаный придурок. Спустя некоторое время Джисон, наконец, вышел из дома. Странное предчувствие накрывало с головой, а дождь лишь усиливался, превращая яркие огни города в размытые пятна. До дома капитана команды ехать было около пятнадцати минут. Пятнадцать минут, за которые Джисон успел прокрутить в голове десяток сценариев того, как он эффектно игнорирует бывшую, или же побеждает её нового парня в каком-то немом бою. Но ни в одном из этих сценариев не фигурировало то, что должно было произойти на самом деле. Мир вокруг словно затаил дыхание. Совсем скоро всё должно было измениться. Физика учит нас, что каждое действие вызывает противодействие. Хан ещё не знал, что его действия на этой вечеринке вызовут цепную реакцию, которую не смог бы просчитать даже аналитический ум Ли Минхо.