Target: Perfectly Delivered

Forever — CHVRCHES

Дом Чана напоминал растревоженный улей. Музыка здесь гудела и пульсировала в стенах, отдаваясь в подошвах кроссовок и заставляя напитки в пластиковых стаканах идти мелкой рябью. Джисон пробирался сквозь толпу, стараясь сохранять на лице выражение скучающего превосходства, хотя внутри у него всё сжималось от предчувствия неминуемой катастрофы. Он уже успел выпить стакан пунша — приторно-сладкого и коварно крепкого, — но это совсем не помогло. В воздухе пахло дешевым парфюмом, разлитым пивом и подростковым азартом. Чанбин не соврал: народу было столько, что казалось, будто здесь собрался весь университет. Хан надеялся затеряться в толпе, но в какой-то момент судьба (или его собственное невезение) вывела его прямиком к кухонному островку. И именно там он увидел её. Его бывшая, Мина, вальяжно стояла, прислонившись к мраморной столешнице. Она выглядела вызывающе идеально — аккуратные локоны, безупречный макияж и хитрый лисий взгляд, в котором читалось такое количество снисходительности, что Джисону в моменте захотелось немедленно развернуться и уйти прочь. А рядом с ней топтался тот самый упомянутый парень с юридического — высокий, статный, с ослепительной улыбкой, которая буквально кричала о его успешном и самодостаточном будущем. Жизнь в шоколаде, не иначе. — О, Джисон-а! — голос Мины прорезал гул голосов, словно острая игла. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Думала, ты сейчас оплакиваешь очередное поражение или... что там у вас, волейболистов, происходит, когда вы не можете попасть по мячику? Джисон замер, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. — Мы выиграли последний матч, если ты не заметила, — буркнул он, сжимая стакан чуть сильнее, чем нужно. — Выиграли? — она театрально приподняла бровь, бросая короткий взгляд на своего спутника, который сочувственно хмыкнул. — Ну, поздравляю. Хотя, судя по твоему лицу, победа не принесла тебе счастья. Знаешь, Джисон-а, я всегда говорила: ты слишком нестабилен. Ты как оголенный провод — искришь, шумишь, но от тебя лишь проблемы. Неудивительно, что ты до сих пор один. Никто не захочет связываться с кем-то настолько... неуравновешенным. — Я не один, — выпалил Джисон прежде, чем успел подумать. — С чего ты взяла? — Правда? — Мина картинно огляделась по сторонам. — И где же твоя пассия? Небось, лишь в твоем воображении? Или ты соулмейта своего нашел? Покажи-ка мне свою надпись, и я скажу, насколько всё безнадежно. Джисон почувствовал, как кровь предательски приливает к лицу. Он словно попал в ловушку. Его гордость, его чертова уязвленная гордость требовала немедленного реванша. Ему нужно было доказать ей — и самому себе, — что он никакая не «проблема», что он востребован, что он... И в этот момент время словно замедлилось. Из толпы, пробиваясь к столу с напитками, вышел сам Ли Минхо. Он выглядел так, будто вообще не принадлежал этой вечеринке: черная облегающая водолазка, холодный взгляд, ни капли пота или суеты. Он просто хотел наполнить свой стакан новой порцией пунша и уйти обратно в тень, подальше от всего шума. И зачем он вообще сюда пришёл? Джисон сначала даже не осознал, что творит. Его тело сработало быстрее мозга — рефлекс, отточенный тысячами прыжков у сетки. Когда Минхо поравнялся с ним, Хан резко сократил дистанцию. — Вот и он, — облегчённо выдохнул Джисон, глядя прямо в расширившиеся от удивления глаза Мины. Минхо успел лишь приподнять бровь, открыв рот, чтобы задать какой-то язвительный вопрос, но не успел издать ни звука. Джисон схватил его за воротник черной водолазки, требовательно притянул к себе и, зажмурившись, впился в его губы неуклюжим поцелуем. Мир вокруг словно перестал существовать. Не было больше музыки, не было смеха толпы, не было Мины её нового бойфренда. Вокруг не было ничего. Только резкое, ошеломляющее ощущение тепла чужих губ и запах Минхо — что-то холодное, мятное и пугающе спокойное. А ещё пестрящий на языке вкус недавно выпитого пунша, что настойчиво давал в голову. Поцелуй был неумелым, отчаянным и слишком долгим для простого спектакля. Джисон чувствовал, как замер Минхо в его руках — тело связующего окаменело, стало жестким, словно стальная балка. Спустя эти бесконечные пять секунд Хан отстранился, тяжело дыша. Мина всё ещё стояла рядом с открытым ртом, а её парень с юридического выглядел так, словно только что увидел призрак своей умершей бабушки. — Оу... — только и смогла выдавить Мина. — Вы... с Ли? — Мы, — жестко отчеканил Джисон, чувствуя, как сильно дрожат его пальцы, всё еще сжимающие ткань одежды Минхо. — А теперь, если ты не против, у нас есть дела поважнее, чем обсуждать мою личную жизнь. Он не стал дожидаться ответа. Прежде чем Минхо успел прийти в себя и, вероятно, ударить его прямо здесь, на глазах у всех, Джисон схватил его за руку и потащил прочь из кухни. Он действовал на чистом адреналине, пробиваясь сквозь толпу к узкому коридору, который вел к гаражу, наверно. Он не был уверен, но там было темно и почти что тихо. Едва они оказались в тени, Минхо с силой вырвал свою руку. Он толкнул Джисона в грудь так, что тот потерял равновесие, отлетел и ударился спиной о холодную бетонную стену. — Ты совсем, блять, мозги потерял? — голос Минхо был не просто холодным, а ледяным. Его глаза в полумраке казались двумя черными дырами, готовыми поглотить Джисона целиком и полностью в эту же секунду. Истребить и разорвать на части, а затем сжечь. — Послушай, — Хан поднял руки в защитном жесте. — Это было... это была экстренная мера. — Экстренная мера?! — Минхо сделал шаг вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Хана. Забавно, ведь тот уже нарушил его в десятикратном размере двумя минутами ранее. — Ты только что поцеловал меня перед всей командой и половиной университета! Ты, придурок, понимаешь, что завтра об этом будут знать все, от уборщика до ректора? Ты хоть понимаешь, как это ударит по моей репутации? — Да кому какое дело до твоей репутации?! — вдруг сорвался Джисон. — Она издевалась надо мной! Она сказала, что я никчёмен! Я должен был что-то сделать! — И ты не придумал ничего лучше, кроме как использовать меня в качестве своего щита? — Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ты ебучий эгоист, Хан. Самовлюбленный, импульсивный придурок. Я завтра же заявлю всем, что это была твоя пьяная выходка, и... — И тогда тренер посадит нас обоих на скамью, — перебил его Джисон, заставив Минхо замолчать. — Ты же слышал его сегодня. «Единый механизм», Ли. Если все поверят, что мы пара, тренер решит, что мы наконец-то нашли общий язык. Это спасет наши места в стартовом составе. Минхо вдруг замер. Его челюсти были плотно сжаты. — Мне не нужно такое «спасение». Я всего добьюсь своей игрой. — Не добьешься, — Хан сделал голос тише, чувствуя, что, наконец, нащупал слабое место. — Потому что ты рискуешь завалить физику, Минхо. В коридоре повисла тяжелая тишина. Минхо медленно сузил глаза. — Откуда ты... — Чанбин проболтался, что профессор Чон пообещал тебе «неуд» за семестр, если ты не пересдашь лабораторные до конца месяца. А ты знаешь профессора Чона. Он ненавидит спортсменов. Без физики тебя не допустят к финалу. Тренер узнает об этом в понедельник. Минхо промолчал, но Джисон видел, как дернулась жилка у него на шее. Для Минхо, который привык быть лучшим во всем, это было даже не поражением, а полнейшим крахом. — Я лучший на потоке по физике, — услужливо продолжал Джисон, делая шаг навстречу. — Я могу написать за тебя все лабы. Я могу объяснить тебе термодинамику так, что ты сдашь этот чёртов зачет с закрытыми глазами. — И какова твоя цена? — спросил Минхо, и в его голосе теперь слышалась усталость напополам с презрением. — Просто играй роль, — Джисон пронзительно смотрел ему прямо в глаза. — Три недели. До финала. На людях мы самая обсуждаемая пара университета. Это заставит Мину заткнуться, это успокоит тренера, и это даст тебе время подготовиться к зачёту. Никто и не догадается, что это ложь. Минхо долго смотрел на него. В его голове наверняка бурлил сложный мыслительный процесс — он взвешивал риски, выгоды и, наконец, количество своего отвращения к Джисону. Физика была его ахиллесовой пятой. Волейбол был его жизнью. А Джисон только что предложил ему спасательный круг, обернутый в колючую проволоку. — Никаких прикосновений без необходимости, — наконец произнёс Минхо. — Никаких сопливых признаний. Мы появляемся вместе, создаем видимость и расходимся. Ты решаешь мои проблемы с учебой, я помогаю тебе не выглядеть жалким перед бывшей. — Договорились, — Джисон самодовольно протянул ладонь для рукопожатия, выдыхая. Минхо посмотрел на его ладонь так, будто это была ядовитая змея, но всё же протянул свою в ответ. Его рука была холодной и сухой. В момент, когда их кожа соприкоснулась, Джисону показалось, что по кисти пробежал слабый разряд тока, но он тут же списал это чувство на адреналин и облегчение от сделки. — И запомни, Хан Джисон, — Минхо резко притянул его ближе, крепко удерживая за руку, заставляя смотреть в упор. — Если ты хоть раз перейдёшь черту или если об этом узнает кто-то лишний... я сделаю так, что твой следующий прыжок закончится поездкой в травматологию. Ты меня понял? — Понял, — сглотнул Джисон. — Взаимно, Ли. Они разошлись в разные стороны. Джисон вернулся в дом, чувствуя внутри странную смесь облегчения и ужаса. Он только что заключил сделку с дьяволом в волейбольных кроссовках. Он получил то, что хотел — способ утереть нос бывшей и сохранить место в команде. Но какой ценой?

***

Той ночью, когда Хан наконец добрался до своей кровати, он долго не мог уснуть. Место на лопатке, где была скрыта его часть фразы, странно горело. Он завёл будильник и закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы фантомное ощущение чужих губ на своих собственных. «Это просто физика, — убеждал он себя. — Просто столкновение двух объектов, вызвавшее временную реакцию». Но в глубине души он ясно чувствовал, что данная реакция только началась. Она только-только набирала свои обороты и никакие расчёты не помогут ему предсказать, что произойдёт, когда эта «точка касания» превратится в нечто большее. А где-то на другом конце города Ли Минхо сидел за своим столом, мутно глядя на учебник физики, который он яро ненавидел всем сердцем. Он прикоснулся к своим губам, всё еще чувствуя там навязчивый привкус чужой импульсивности и чёртового пунша. На его боку, скрытом под плотной тканью футболки, ныла кожа. Он прекрасно знал свою фразу. Он знал, что она требует завершения. Но он никогда не посмел бы допустить мысль о том, что «цель», которую он должен «идеально доставить», будет иметь такое невыносимое лицо, как у Хан Джисона. Игра началась. И правила в ней диктовал уже далеко не тренер.