Target: Perfectly Delivered

Rush — Troye Sivan

Две недели до финала пролетели словно один затяжной прыжок, в котором время растягивается до бесконечности, прежде чем ты коснёшься земли. В университете Стэнфорд-Бей это время называли «неделей выживания», ведь для волейбольной команды это был настоящий марафон на выносливость. Тренер Ким, казалось, задался целью выжать из них все соки, чтобы к финалу остались только чистые рефлексы и железная воля. Но для Джисона и Минхо эти две недели стали чем-то гораздо более сложным, чем просто физическая подготовка. Их, так называемая, «сделка» из удобного прикрытия превратилась в живой, полностью рабочий организм, который рос и менялся, пугая их обоих своей интенсивностью. Всё началось с того, что их вечерние занятия физикой сменили локацию. Теперь они чаще сидели не в библиотеке, где на них пялились любопытные первокурсники, а в пустой квартире Минхо. Если не считать трёх таких же любопытных кошек, конечно. Там, под их мерное мурлыканье, законы термодинамики и механики внезапно обретали хоть какой-то смысл. — Смотри, если ты рассматриваешь импульс как вектор, — Минхо наклонялся над столом, и его плечо почти касалось плеча Джисона. Теперь уже их роли сменились, да и физика была немного иного рода. — Ты должен понимать, что направление имеет такое же значение, как и сила. Если ты бьёшь в блок, не учитывая угол, твоя энергия просто рассеивается. Но Джисон смотрел вовсе не на формулы, а на то, как двигаются пальцы Минхо, когда он держит ручку. Тонкие, длинные пальцы пианиста или хирурга, которые на поле превращались в идеальный инструмент для передачи мяча. — Я понимаю, — тихо отвечал Хан, и его голос звучал чуть более хрипло, чем обычно. — Направление важнее силы. Я… я стараюсь, Минхо. На поле я чувствую это. В какой-то из таких вечеров, а точнее ночей, около двух часов, когда за окном лил холодный ноябрьский дождь, тишину нарушил не спор о задачах, а довольно странный, почти что интимный момент откровения. Джисон начал оставаться в этой квартире по ночам иногда. Могли бы они подумать о таком буквально несколько недель назад? Хан, без капли стеснения развалившись на диване Минхо с учебником на животе, вдруг спросил: — Ты когда-нибудь думал, что твой соулмейт будет… таким? Минхо замер с кружкой своего неизменного черного кофе. Вторая теория Джисона тоже подтвердилась. Он долго молчал, глядя в окно, где огни города расплывались в частых каплях воды. — Я думал, что это будет кто-то более... предсказуемый, — наконец произнес он. — Кто-то, кто не будет спорить со мной из-за каждого слова. Кто-то тихий. А получил тебя, ходячую катастрофу, которая врывается в мою жизнь, ворует еду у меня на кухне и заставляет писать отчёты по физике. Удивительно, что мы вообще смогли найти общий язык. Джисон усмехнулся, но в этой усмешке уже давно не было яда. — Я думал, что мой соулмейт будет похож на солнце, типа. А получил луну. Холодную, далекую и… достаточно приятную в общении, когда она не пытается меня придушить. Минхо посмотрел на него долго, внимательно. В ту ночь они больше не говорили о физике. Они просто сидели в тишине, и Джисон впервые почувствовал, что татуировка на его лопатке не жжёт, а приятно греет, словно одобряя этот маленький момент перемирия.

***

Подготовка в зале становилась всё более сюрреалистичной. Команда Стенфорд-Бей привыкла к постоянным крикам. Они привыкли к тому, что Джисон орёт на Минхо, а Минхо в ответ награждает его своим ледяным презрением. Но теперь в зале царила тишина. Тишина, наполненная каким-то сверхъестественным пониманием. Которое, вообще-то, было присуще только этим двоим. — Вы это видите? — шептал Чанбин Чану, когда они стояли на приёме во время двусторонки. Джисон сорвался на разбег ещё до того, как мяч взлетел. Это был риск. Если Минхо даст пас чуть выше или чуть ниже, Хан тупо пролетит мимо. Но Минхо, даже не глядя в его сторону, просто выставил руки. Мяч плавно коснулся его пальцев и, словно притянутый магнитом, вылетел в идеальную точку — ровно туда, где через долю секунды оказалась ладонь Джисона. Удар, грохот, а затем очередное очко. Они не дали друг другу «пять», не закричали от радости. Минхо просто коротко кивнул, а Джисон вытер пот со лба, поймав взгляд связующего. В этом взгляде читалось столько информации, сколько другие команды не передавали друг другу и за целый сезон. — Они пугают меня, — признался Чанбин. — Кажется, они начали читать мысли друг друга. Или они реально переспали, или у них случился какой-то ментальный симбиоз. — Это называется сыгранность, Бин, — улыбнулся Чан, хотя в его глазах тоже читалось изумление. — Но такой силы я не видел никогда. Будто они два конца одного провода, через который пустили ток. На трибунах во время тренировок всё чаще видели Мину. Она приходила одна, иногда с подругами, садилась на верхние ряды и просто смотрела. Джисон больше не пытался играть для неё. На самом деле, в какой-то момент он вообще забыл о её существовании. Всё его внимание, все его чувства были сфокусированы на человеке с номером «1» на спине. Сделка с Минхо перестала быть простой обязанностью. Она постепенно становилась его реальностью.

***

День финала. Раздевалка перед матчем. Обычно здесь стоял невообразимый гвалт: кто-то включал тяжелый рок, кто-то перешучивался, кто-то даже молился. Но сегодня Джисон чувствовал только то, как его постепенно накрывает волна паники. Настоящей, липкой паники. Они прошли в финал. Это их последний шанс. Если они проиграют, всё, через что они прошли — сделка, ночи за учебниками, этот абсолютно странный тандем — всё это будет казаться просто бессмысленным. Он сидел на скамье, уставившись в пол, и чувствовал, как руки постепенно начинают мелко дрожать. Внезапно перед ним возникли знакомые кроссовки. Минхо сел рядом. Он не сказал ни слова поддержки, ведь знал, что Джисон ненавидит жалость. Вместо этого он просто накрыл чужую ладонь своей. — Физика, Джисон, — тихо сказал он. — Помнишь? Каждое действие имеет противодействие. Сегодня мы действие. Весь этот зал, вся эта толпа просто ненужный фон. Есть только траектория мяча и мы. Хан поднял голову. Минхо выглядел абсолютно спокойным, но Джисон чувствовал сквозь его ладонь, как быстро бьется его сердце. — Ты тоже боишься, — прошептал он. — Конечно, — признался Минхо. — Но я знаю, что когда подброшу мяч, ты уже будешь там. А если ты будешь там — мы не проиграем. Это закон, Хан. Неизменный закон. Джисон глубоко вздохнул, чувствуя, как паника отступает, сменяясь холодной, чистой решимостью. Он вдруг переплёл свои пальцы с пальцами Минхо. — Цель обнаружена, — прошептал он фразу со своей спины. Минхо едва заметно улыбнулся. — Доставка будет идеальной. Матч против Технологического университета стал настоящей живой легендой ещё до того, как закончился второй сет. Это не был волейбол в привычном его понимании, а целая битва философий. Противники ставили на мощь, на грубую силу, на «проламывание» обороны. Стенфорд-Бей же под руководством Чана играл в умный волейбол. Но Джисон и Минхо играли в свой собственный вид спорта. В первом сете они присматривались. Технологический забрал его со счетом 25:22. Джисон дважды попадал в блок, и каждый раз Минхо подходил к нему и что-то заговорщически шептал на ухо. Со стороны это выглядело словно интимный разговор двух влюбленных, но на самом деле Минхо просто выдавал чёткие инструкции: — Они смещаются влево на долю секунды раньше. Бей в линию. Я дам пас чуть острее. Во втором сете Стенфорд начал отыгрываться. И Джисон буквально летал. Это совсем не было преувеличением — казалось, он проводит в воздухе больше времени, чем на земле. Минхо пасовал ему из невозможных положений: один раз он вытащил мяч практически с пола у самой судейской вышки и умудрился одной рукой перекинуть его через все поле точно под удар Хану. Зал взвыл. Казалось, будто это было за гранью человеческих возможностей. К четвертому сету счёт по партиям был 2:1 в пользу Стенфорда. Но Технологический не сдавался. Они начали «душить» Минхо, пытаясь выключить связующего из игры. На него посыпались сложные подачи, его блокировали при попытках скидки. Джисон видел, как Минхо начинает выдыхаться. Его движения стали чуть тяжелее, лоб блестел от пота, а взгляд стал совсем лихорадочным. В одном из моментов, когда они столкнулись при переходе, Хан придержал его за локоть. — Эй, Ли. Смотри на меня. Минхо поднял взгляд. В нем была усталость, но и кое-что ещё. Безграничное доверие. — Дай мне всё, что у тебя осталось, — решительно сказал Джисон. — Я вытащу этот сет. Просто подбрось мяч. И Минхо подбросил. Пятый сет стал апогеем их связи. Джисон чувствовал Минхо кожей. Он чувствовал, когда тот собирается сделать пас назад, а когда обманку. В этом сете Джисон не промахнулся ни разу. 10 очков из 15 принес команде именно он. Последний розыгрыш. 14:13 в пользу Стенфорда. Зал замер, слышен был лишь скрип подошв и тяжелое дыхание игроков. Подача Стенфорда. Либеро Технологического принимает мяч, доводка до связки, мощная атака первым темпом — Чанбин тащит мяч в невообразимом прыжке! Мяч взлетает высоко в потолок. Минхо бежит за ним. Он понимает, что не успевает развернуться лицом к сетке. Прыгает спиной, вытягивает руки и в последний момент, одними только кончиками пальцев, отправляет мяч за спину — туда, где, по всем законам логики, никого не должно быть. Но Джисон уже там. Он начал разбег в ту же секунду, когда Чанбин коснулся мяча. Он верил Минхо больше, чем самому себе. Он взлетел так высоко, что увидел макушки блокирующих. Мяч лег точно в ладонь. Идеально. Безупречно. Удар! Мяч проходит сквозь пальцы блока и впивается в паркет прямо под заднюю линию. Тишина. Один стук сердца, два пропущенных. А затем рёв трибун, который, кажется, мог бы даже выбить стёкла в зале. Они чемпионы. Джисон рухнул на колени прямо там, где приземлился. Он не мог дышать, не мог двигаться. К нему тут же подлетел Чанбин, за ним вся остальная команда. Его обнимали, хлопали по плечу, кто-то даже плакал. Но Джисон взглядом искал только одного человека. Минхо сидел на полу у сетки, закрыв лицо руками. Хан растолкал сокомандников и буквально подполз к нему. Ноги предательски не слушались. — Мы сделали это, — выдохнул он, хватая Минхо за плечи. — Мы сделали это, слышишь? Минхо отнял руки от лица. Его глаза были влажными, а на губах играла та самая улыбка, которую Джисон видел лишь в своих самых смелых мечтах. — Я же говорил, — прошептал Минхо. — Физика не врет.

***

You Are the Right One — Sports

Час спустя раздевалка была наполнена тишиной. Большинство ребят уже ушли в бар, где Чан заказал столик на всю команду. Остались только двое. Джисон сидел у своего шкафчика, чувствуя приятную тяжесть в мышцах. Адреналин медленно уходил, оставляя место лишь странной пустоте, которую срочно нужно было чем-то заполнить. Минхо вышел из душа, обмотанный полотенцем на бедрах. На его бледной коже капли воды поблескивали в свете люминесцентных ламп. Он подошел к Джисону и сел рядом на скамью. — Мина подходила ко мне после игры, — буднично заметил Минхо, вытирая волосы другим полотенцем. Джисон напрягся. — И что она сказала? — Сказала, что она была дурой. И что она никогда не видела, чтобы два человека так подходили друг другу. Сказала, что играть роли так невозможно. Минхо отложил полотенце и повернулся к Джисону. В тусклом свете раздевалки татуировка на его боку — «...and perfectly delivered» — казалась почти объемной. — Она права, — сказал Джисон, глядя прямо в глаза Минхо. — Мы больше не играем, верно? Сделка закончилась в тот момент, когда мяч коснулся пола. — Закончилась, — согласился Минхо. Он протянул руку и коснулся шеи Джисона, осторожно ведя большим пальцем по линии челюсти. — Значит, теперь я могу сделать это не для неё. И не для тренера. — И для кого же? — прошептал Джисон, чувствуя, как его сердце снова разгоняется до соревновательного темпа. — Для себя. Минхо подался вперед, нежно примкнув губами к чужим. А может, не таким уж и чужим. Поцелуй ощущался вкусом соли, триумфа и бесконечного облегчения. Это было не глупое, внезапное столкновение, как на той злополучной кухне, а целое слияние. Джисон выдал мягкий стон, притягивая Минхо к себе за талию, чувствуя его влажную кожу под своими ладонями. Они повалились назад, на спортивные сумки и разбросанную форму. Металл шкафчиков отозвался гулким звоном, когда Джисон прижал Минхо к ним. Это было жадно, до боли и хрипоты. Руки Хана жадно лезли под полотенце Минхо, а тот в ответ впивался ногтями в чужие плечи, прямо там, где под футболкой скрывалась его часть фразы. — Ты мой, — прошептал Джисон в губы Минхо между поцелуями. — Слышишь? Весь этот чёртов мир может идти нахуй, но ты мой. — Я всегда им был, — отозвался Минхо, его голос сорвался на шепот. — Но был слишком занят расчётами, чтобы это заметить. А ты был просто глупым и резким. — Господи, я действительно, блять, был очень глупым. В ту ночь в раздевалке Стэнфорд-Бей не осталось места для физики. Осталась лишь химия — первичная, необузданная и абсолютно правильная, которую Хан до этого совсем не понимал. Соулмейты нашли друг друга не в красивой сказке, а в поте, криках и взаимной ненависти, которая оказалась лишь плохо замаскированной страстью. Когда они наконец вышли из здания спортзала, на улице была глубокая ночь. Звезды светили ярко, и воздух был чистым после дождя. Они забыли и забили на бар и сокомандников, ведь в тот вечер могло существовать лишь два человека. — Значит, завтра… — начал Джисон, держа Минхо за руку. — Завтра ты придешь ко мне, и мы будем учить квантовую физику, — перебил его Минхо, а в его глазах резво прыгали огоньки. — Опять?! Мы же выиграли! — Финал это не повод заваливать семестр, Хан. Но… — Минхо притянул его к себе и быстро поцеловал в нос. — Обещаю, что перерывы будут гораздо длиннее и интереснее. Джисон только рассмеялся, прислонившись лбом к плечу Минхо. — Цель обнаружена. — И доставлена в лучшем виде, — закончил Минхо. Они шли к парковке: два чемпиона, два соулмейта, два человека, которые наконец-то синхронизировались не только на поле, но и в жизни. И эта траектория обещала быть долгой и крайне интересной.