A rose, by any other name

Сейчас

«Рин-тян не скажет прямо, но ему нужно где-то переночевать, прежде чем он поедет на поезде в соседний город на свои отборочные», – Бачира облокотился на прилавок, который Исаги только что протер. Исаги отчитал бы его за такое, но Бачира принес ему остатки выпечки, которую он приготовил, работая бариста, так что Исаги промолчал. «Как думаешь, можно одолжить ему твой диван на ночь?» – продолжил Бачира.    Исаги пытается представить, как Рин во всем своём величии пытается втиснуться на его крошечный двухместный диванчик, и фыркает: «Пусть спит на футоне, ничего страшного, – в нем просыпается инстинкт сэмпая, – или на кровати».   Глаза Бачиры сверкают, когда он снова подпрыгивает на месте: «Ты так к нему добр! Как будто он не грозится убить тебя при каждой встрече».   Исаги протирает еще один стакан и аккуратно ставит его в ряд с остальными на подносе, который он в конце концов заберет с собой: «Так он говорит «я могу терпеть тебя настолько, чтобы слышать твоё дыхание рядом со мной». По крайней мере, мне хочется так думать, иначе ты навлечешь на мою квартиру поножовщину».   «Как будто тебе не нравится, что ты подвергаешься опасности», – Бачира уже смотрит на него своим недовольным взглядом, который появляется всякий раз, когда они затрагивают эту тему. А затрагивают они ее часто, потому что Бачира может быть на удивление придирчивым, когда беспокоится о тебе и твоем благополучии. «Ты говоришь так, будто я неуправляемый любитель острых ощущений», – жалуется Исаги, осторожно поднимая поднос с бокалами и направляясь с ним на кухню. Бачира следует за ним. Формально это место закрыто для всех, кроме сотрудников, но Бачира умеет втереться в доверие к кому угодно, даже к вспыльчивому начальнику Исаги. Исаги подозревает, что это из-за того, что в первый раз, когда Бачира пришел к нему на работу, он принес целую коробку пирожных и поднос с напитками из кофейни по заоблачным ценам, в которых больше взбитых сливок и карамельной крошки, чем кофе, для сотрудников. Он здоровается с официантами и поварами, работающими сегодня на кухне, по имени, спрашивает, как дела у их детей и как проходит учеба в колледже, а потом возвращается к прежней теме.   «Ты еще хуже, – наконец-то отвечает Бачира, когда он перестаёт быть неисправимой душой компании, – ни один человек в здравом уме не решится жить в самом криминальном районе в доме с дурной репутацией».   «Это дешево! Вся квартира в моем распоряжении! – в сотый раз оправдывается Исаги. – А ты ведешь себя так, будто там привидения или кого-то убили. Это была естественная смерть».   «Тебя это не смущает?! Жить там, где кто-то умер?!»   «Бачира, мы живем в самом криминальном городе страны. Каждый день где-то кто-то умирает, но по крайней мере у моего дедушки, который жил здесь до меня, была возможность прожить долгую счастливую жизнь и умереть во сне».   «Это все равно плохое соседство. – Бачира дуется, и Исаги слышит это в его голосе, осматривая доставленную поздней ночью поставку продуктов. – Ладно если бы у тебя были только дневные смены, но ты работаешь здесь ночью и возвращаешься один, это… Просто небезопасно».   «У тебя столько претензий к тому, где я живу, а ты все равно отправляешь ко мне Рина», — ворчит Исаги. Он понимает, что увиливает от ответа, но что еще он может сделать? Его подработка в библиотеке приносит гроши, и хотя в семейной закусочной он зарабатывает больше, приходится работать допоздна. Если бы стажировка была оплачиваемой, жизнь была бы намного проще, но пока Исаги не устроится на постоянную работу, ему приходится стискивать зубы и терпеть.    Бачира надувает губы еще сильнее, когда Исаги наконец поворачивается к нему: «Только у тебя есть свободное место. У моих соседей по квартире дурацкое правило: не пускать гостей на ночь. И ты знаешь, что Рин-тян не особо близок с Рео, иначе я бы просто отправил его ночевать в дурацком пентхаусе или еще куда-нибудь. То, что он вообще рассматривает возможность переночевать у тебя, для него что-то значит».   Исаги приходиться с ним согласиться. Если кто-то и может быть более вспыльчивым, чем менеджер Исаги, то это Итоши Рин. Бачира и Исаги любят шутить, что он просто забыл выйти из своей подростковой эмо-фазы и слишком зациклился на спорте. Но с годами он стал более мягким. Ну, как сказать мягким... Он по-прежнему в 90% случаев ведет себя как одинокий волк, особенно теперь, когда переехал в другой город, но иногда позволяет Бачире и Исаги взять на себя роль старших братьев (его собственный старший брат оставил ее свободной на пару лет, пока учился за границей в Испании). Рин переживал этот период тяжелее, чем кто-либо ожидал. И еще тяжелее ему было, когда Саэ вернулся со своими проблемами и не смог просто продолжить отношения с того места, на котором они остановились.   Сейчас они со всем разбираются, и это хорошо. Исаги искренне гордится тем, как вырос Рин. В глубине души он даже немного рад, что Рин иногда на него полагается. Но даже в этом случае он спрашивает: «Он действительно согласился сам, или ты его уговорил?»   Он получает ответ в виде лукавого взгляда, которым Бачира одаривает его, прежде чем отвернуться. Конечно. Рин скорее откусит себе язык, чем обратится к кому-то с просьбой об одолжении. «Я просто напишу ему и расскажу о твоем очень щедром предложении позволить ему переночевать у тебя, – напевает Бачира, направляясь к выходу из кухни.  – И о том, что ты настаиваешь и не примешь отказа».    Исаги провожает Бачиру, качая головой, по пути прощается со всеми на кухне и кричит ему вслед: «Напиши мне, когда вернешься домой!»   «Да, да!~»   «Исаги, если ты закончил бездельничать, не мог бы ты вынести мусор, пожалуйста?»   К этому моменту Исаги уже даже не злится. Он привык к пристальному контролю со стороны менеджера во время визитов Бачиры, не смотря на то, что он работал все это время, болтая. Он – и его коллеги, если уж на то пошло, – привыкли к тому, что Бачира быстро появляется и так же мгновенно исчезает. У него просто такая аура, и Исаги не может его за это винить. В конце дня он получает всю свою зарплату, а еще редкие премии к праздникам и остатки еды, которые можно забрать домой. Поэтому Исаги не обращает на это внимания, хватает мешки для мусора и направляется к черному ходу.   Прохладный ночной воздух приятно обволакивает его кожу. Он уже привык к духоте в закусочной, к спертому воздуху, который возникает из-за постоянно горящих печей и большого количества посетителей, поэтому каждый раз, когда Исаги выходит на улицу, разница температур его немного удивляет. Непрерывный фоновый шум от звона посуды и столовых приборов, наслоившийся на гудение разговоров, стихает, как только бесшумно закрывается дверь черного хода. В тишине снаружи Исаги может перевести дух.   По крайней мере, ему так кажется, потому что, едва успев откинуть крышку огромного мусорного контейнера, стоящего у серой кирпичной стены, он замечает проблему.   Проблема – это сумка. Большая, однотонная, тускло-красная, с названием бренда и биркой на молнии. Она выглядит совершенно безобидно, если не считать того, что она лежит на куче черных пластиковых пакетов и слегка поблескивает в тусклом свете переулка.   Исаги может многое сделать. И один из вариантов, пожалуй, самый разумный – ничего не делать. Он может просто выбросить мешки с мусором в контейнер и вернуться на кухню, вымыть руки и прибраться на столах, пока посетители закусочной расходятся. А потом он может пойти домой, как и хотел с самого начала учебного дня, когда его уставшее тело и измученный мозг требовали отдыха, и сделать вид, что не заметил отличную, качественную спортивную сумку, лежащую на куче мусора. Если к утру она все еще будет там, это уже проблема мусорщиков.   Исаги не думает, что к утру она еще будет на месте.   Даже час спустя, после окончания смены, Исаги думает, что у него еще есть возможность просто... Уйти. Он может просто пойти домой и смыть с себя все проблемы в теплой ванне. Это то, чего желает все его тело, пока он сидит на крыше закусочной, откуда открывается прекрасный вид на переулок и этот проклятый мусорный контейнер.   И, конечно же, мысль о том, что хуже уже быть не может, приводит к худшим событиям. И худшее из всего происходит вскоре после этого.   Исаги даже не оборачивается – он уже имел сомнительное удовольствие познакомиться с этим специфическим сочетанием металлического звона и приглушенного звука натягиваемого троса, который затем возвращается в держатель. Звук кожаных ботинок, ступающих по твердой земле, едва различимый шорох ткани: «Только не ты снова».   «Проницателен как и всегда, дорогой, – комментирует пришедший. –Ты прямо как собака какая-то».    Исаги бросает взгляд через плечо на новоприбывшего. Его внушительная фигура выделяется на фоне звездного ночного неба, загрязненного дымом, пылью и Бог знает какими еще отходами человеческой деятельности. Исаги уже и не помнит, когда в последний раз видел звезды.   «Ты здесь по той же причине, по которой я думаю, или просто заметил меня, когда спускался на зиплайне, чертов сталкер?»   «Вечно ты такой грубиян, — изящно взмахнув рукой, фигура заслоняет собой ночное небо, и перед глазами Исаги остается лишь непроглядная, непроницаемая чернота. Чернота настолько глубокая, что, кажется, поглощает свет. Незнакомец полностью скрыт от глаз – от головы в шлеме до облегающего костюма, который, кажется, облегает... очень хорошо сложенное тело, оставляя простор для воображения. Исаги был бы рад этому больше, если бы оно не принадлежало одному отравителю, вторгающемуся в его личное пространство и хватающему его за подбородок рукой в кожаной перчатке. – Я не виноват, что ты вечно попадаешь в неприятности».   Из-за какого-то встроенного модулятора в шлеме его голос трескается и звучит как скрежет робота.   «Тц, – Исаги отталкивает чужую руку и снова оглядывает переулок. – Значит, это - неприятность».   «Ты явно что-то подозревал, иначе не стоял бы в три часа ночи на промерзшей крыше и не пялился бы на мусорный контейнер. Но, с другой стороны, ты, похоже, питаешь слабость к мусору…»   «Наверное, поэтому я постоянно с тобой сталкиваюсь».   «Какой же ты забавный, милый. Ты идеально подошел бы на роль дурака».   «Пожалуйста, прибереги свои кринжовые шуточки про Таро при себе».   Исаги пытается вложить в эти слова всю свою неприязнь, но фигура только хлопает в ладоши – жест, который кажется слишком жизнерадостным для того, как он выглядит. «О! – он наклоняется к Исаги, и теперь тот слышит его дыхание, доносящееся из динамиков. – Ты узнавал информацию про меня».   Это кажется невозможным, учитывая, что единственная часть, которую Исаги может нормально рассмотреть и узнать – это его черно-серебристые и такие же жуткие, как механический скрежет его голоса, глаза в контактных линзах. Но он звучит довольно удовлетворенным этим.     Исаги не удостаивает его ответом. Он считает, что не стоит отвечать тем, кто разгуливает по городу в плаще с гарпунной пушкой и называет себя Императором.   Вскоре после первой встречи с этим невыносимым человеком Исаги начал наводить о нем справки. Что, учитывая все обстоятельства, было вполне разумно. В этом городе можно встретить много странного: отчаяние заставляет людей проявлять изобретательность в своих начинаниях, и это может быть что угодно – от хитроумных схем зарабатывания денег до отвратительных преступлений. Но даже на фоне всех тех неожиданностей, которые выскакивают из-за угла в переулках Северного квартала, Император выделяется на их фоне.

Тогда

  Чигири был одновременно и очарован, и встревожен.   «В общем, я просматривал форумы, особенно те, что посвящены реальным преступлениям, и, вы блять не поверите, сайты с крипипастами, – Чигири положил свой iPad на стойку в библиотеке, воспользовавшись тем, что рабочий день выдался относительно спокойным, а старшая библиотекарша ушла на обход на другой этаж. – И оказалось, что в последнее время этот парень стал довольно популярен в интернете».   Исаги пролистывает вкладки, которые Чигири держал открытыми, чтобы он мог их просмотреть. Это аккаунты в Твиттере, темы на форумах и малопонятные записи в блогах о незнакомце в маске, который был замечен мелькающим по улицам города. Информация в лучшем случае расплывчатая и неубедительная, но в основном ее вряд ли можно назвать информативной. Как и в случае с большинством вещей, которые публикуются на интернет-форумах и веб-сайтах городских легенд, в каждом кусочке правды есть очень много приукрашиваний и догадок, которые нужно изучить.   Но в этом есть доля правды, и Исаги это знает. Он видел это своими глазами.   «Вот. – Исаги указывает на пост, который кто-то опубликовал   на форуме, посвященном их городу, – «Клянусь, я не схожу с ума, но я видел, как какой-то мужчина вскарабкался по стене здания и прыгнул на крышу. Кто-нибудь знает, что происходит в Норт-Уорде?» У этого парня есть гарпунная пушка. Это наверняка про него».   У Чигири выразительно хмурое выражение лица – выразительно, потому что в 90% случаев у Чигири невозмутимый вид, из-за чего он чувствует себя немного неуверенно. Сейчас его хмурый вид заставил бы понервничать даже старшего брата Ванимы, с которым они вместе изучали глобальный бизнес и экономику.   «Исаги, мне это не нравится».   «Нет, я знаю, – поспешил заверить его Исаги. Он не решался даже заикнуться об этом друзьям, потому что знал, что их первой и самой резкой реакцией будет сильнейшее неодобрение, если не требование сопровождать его везде, потому что никто из них не верит в его самостоятельность, – я же не собираюсь его преследовать. Честное слово, не собираюсь, – повторяет он, когда Чигири скептически поднимает бровь. – Просто… я имею в виду, разве тебе не будет любопытно, если ты столкнешься с чем-то подобным?»   Чигири теребит кончик пряди, выбившейся из пучка, в который он сегодня собрал волосы. Он задумчиво рассматривает пост, на который указал Исаги, и читает комментарии, в которых люди либо яростно опровергают это заявление, пользуясь анонимностью в интернете, либо, как сторонники теорий заговора, добавляют новые наблюдения и случаи.   Мнения разделились: одни считают, что эта фигура в плаще с капюшоном и в маске какой-то линчеватель, другие – что это совершенно новый преступник.   Чего они не знают, так это того, что он, возможно, не является ни тем, ни другим. Не совсем.   «Ты хочешь сказать, что он просто отдал тебе это?»   Чигири постукивает по черной визитке, лежащей на столе между ними. Она матовая, глубокого, насыщенного черного цвета. На ней серебряным тиснением выгравирован один-единственный символ – крест с петлей наверху. Чигири разбирается в технологиях лучше Исаги, и ему пришла в голову идея сфотографировать визитку и поискать что-нибудь похожее в интернете.  Они сразу поняли, что это – анкх, египетский символ жизни.   Они также узнали кое-что, на что не рассчитывали. И все благодаря такому простому кусочку бумаги.   В результатах поиска появилась почти такая же картинка. А вместе с ней – соответствующая ссылка на сайт.     «Я не хочу это открывать, – категорично заявил Чигири. Они тогда были в кампусе и после занятий остались в пустом лекционном зале, – Я особенно не хочу открывать это ни на одном из своих устройств или где-то еще, где можно будет вычислить, откуда идет запрос».   Это было очень, очень хорошое замечание. У любого, кто вкладывается в гарпунные пушки и визитки с загадочным тиснением, наверняка есть возможность отследить, откуда приходят клики на их сайт. Они не могут подвергать себя такой опасности. Даже если они используют один из компьютеров в кампусе или в библиотеке, это существенно сузит круг людей, у которых могла бы быть одна из этих дурацких визиток.   Исаги мог только догадываться, что это было сделано для того, чтобы спровоцировать его на подобный поступок, когда фигура в маске обхватила его запястье одной рукой, а другой раскрыла ладонь и вложила в нее карточку: «На случай, если тебе понадобятся мои… услуги». А потом он подмигнул ему и произнес с механической усмешкой: «Хотя я сомневаюсь, что ты сможешь себе это позволить».   Так и есть. Исаги потирает виски. Честно говоря, надо было просто выбросить это. Ему хочется думать, что вероятность снова столкнуться с фигурой в маске невелика и что он, скорее всего, проживет остаток жизни, не столкнувшись с ним, но в последнее время он то и дело сворачивает за угол и натыкается прямо на него.   «Расскажи мне еще раз, что произошло».   Исаги так и поступает. Он возвращался домой из идзакая после очередной ночной смены, когда впервые столкнулся с человеком в маске. Он умалчивает о том, что это произошло только потому, что он услышал шум драки и побежал на звук, вместо того чтобы уйти, хотя голос Бачиры в его голове кричал, чтобы он не делал глупостей.   Он также умалчивает о том, что, затормозив на полном ходу у входа в переулок, откуда доносились звуки, он стал свидетелем весьма неприятной сцены: сырой пол переулка был усыпан деньгами на сотни тысяч иен, а у ног человека, которого в этот момент прижимали к стене, совершенно точно лежал пистолет.   Нападающий повернулся к нему. Исаги понял, что увидел нечто совершенно недопустимое, как только заметил тусклый блеск гладкой металлической маски, скрывающей лицо незнакомца.   Исаги сбежал. Он мог быть безнадежным, когда дело касалось вмешательства в чужие дела, будь то карманные кражи или поножовщина, до такой степени, что Бачира заставил их обоих записаться на курсы самообороны «потому что волнуюсь за твою жизнь, ведь ты не хочешь волноваться за нее сам». Но даже он не хотел связываться с человеком, который выглядел так, будто сошел со страниц сэйнэн-манги, и обладал достаточной силой, чтобы одной рукой поднять взрослого мужчину в воздух, прижав его к стене за шею.   И он, вопреки всему, надеялся, что на этом все закончится. Было темно, они не могли как следует разглядеть его лицо, и он зигзагами пробирался обратно к своей квартире, то сворачивая, то возвращаясь на знакомые с детства короткие пути, в отчаянной попытке уйти от погони, если она вообще была. Если у этого парня нет сообщника, то он, скорее всего, не оставит все эти деньги, которые, должно быть, и послужили мотивом для задержания.    К тому времени, как он добрался до дома, бок у него болел от острой боли, а в легких хрипело, когда он пытался втянуть воздух. Адреналин расселялся и Исаги почувствовал, что кожа стала липкой и холодной. Он надеялся, надеялся, что больше не увидит этих людей.    Его надежды оправдались лишь наполовину.   Чигири ни о чем не узнает. Ни о удушении, ни о деньгах, ни о пистолете. Ни о том, что примерно через две недели Исаги стал свидетелем ограбления: мужчина средних лет, которого он узнал, потому что тот жил в квартале от него, был весь в крови, а кучка хулиганов толкала его со всех сторон. Их насмешки и издевательства эхом разносились по узкому переулку.   За долю секунды у Исаги пронеслось множество мыслей. Слишком поздно, чтобы звонить в полицию. Слишком поздно, чтобы просить помощи у прохожих. Слишком много нападающих. Слишком много слишком.      У этого мужчины дома была маленькая дочка, и Исаги видел, как он провожал ее в школу. В одной руке он держал ее маленькую ручку, а в другой руке нес милую сумочку.   Исаги достал телефон, натянул толстовку с капюшоном на голову, чтобы хоть немного прикрыть лицо, и начал снимать. Выдохнул, хотя от ужаса все его тело напряглось, и крикнул: «ЭЙ!»   Они обернулись, увидели его, увидели телефон, и Исаги бросился бежать.   География была на его стороне. Он знал местность как свои пять пальцев, мог мысленно представить ее так же ясно, как если бы видел ее с высоты птичьего полета. Если у него и есть какие-то достоинства, то это обостренное чувство направления и чувствительность, из-за которой его друзья в детстве немного пугались, потому что он мог почувствовать их приближение еще до того, как они появлялись в дверях, в комнате или позади него.   Однако против него могла сработать его же собственная медлительность.   Он выиграл немного времени, прячась в переулках и на маленьких улочках. Исаги смог оторваться от преследователей и медленно пробирался к ближайшей полицейской станции, но он все еще слышал их голоса вдалеке, когда они перекликались друг с другом, слышал, как ревут мотоциклы, нарушая ночную тишину. Их было по меньшей мере шестеро или семеро, против него одного. Ему следовало бы сходить в спортзал с Чигири потренировать ноги, а еще раньше следовало бы прислушаться к совету Чигири «сначала спасти свою шкуру, а уже потом ввязываться в драку с громилами, превосходящими его в количестве». Блять. Блять.   Все его чувства были обострены до предела, сердце бешено колотилось в груди, и он боялся, что его быстро догонят. Исаги заметил, что кто-то приблизился к нему, но не успел среагировать.   И вот он уже в воздухе.   Он хотел закричать. Его рот уже было открылся, но звук застрял в горле, и он вслепую схватился за фигуру, которая ухватила его за пояс. Воздух свистел в ушах Исаги, пока он жмурился. Его тело будто подвесили на рыболовный крючок, и все его чувства остались на земле.   А потом под его ногами снова оказалась земля. Колени Исаги так тряслись, что он едва держался на ногах. Широко раскрыв глаза, с бешено колотящимся сердцем, он впервые как следует разглядел лицо человека, который только что поднял его с дороги на... крышу?   Колени подогнулись еще сильнее, когда он понял, что они сидят на склоне из черепицы.   Единственное, что удерживало его в вертикальном положении была рука, обвившаяся вокруг талии. Исаги все еще не мог прийти в себя, когда толстый трос, натянутый под углом к крыше, втянулся обратно в корпус, который, без сомнения, был частью гарпунной пушки.   Воздух еще выходил из его легких со свистом, когда фигура заговорила с ним хриплым, измененным с помощью программы, голосом: «Итак. Мы снова встретились».   Исаги не упоминает ни о чем из этого в разговоре с Чигири. Он не думает, что Чигири верит в то, что он рассказывает ему всю правду. У Чигири опущен уголок рта, он хмурит брови и смотрит на Исаги критикующим взглядом, даже не моргая, и Исаги внутренне обливается потом, но старается не лгать. Однажды он увидел этого незнакомца в переулке, подумал, что он какой-то подозрительный, и убежал. Потом он столкнулся с ним, когда пытался избежать ограбления. А потом еще раз с ним столкнулся.   В частности, в круглосуточный магазин «7-eleven» Исаги зашел после смены купить и поесть бенто, но обнаружил, что стал свидетелем ограбления.   Веселый электронный звонок автоматической двери и записанный женский голос, щебечущий «Добро пожаловать!» , показались Исаги почти комично зловещими, когда он встретился взглядом с мужчиной в балаклаве, закрывающей все лицо, который размахивал зазубренным ножом перед пожилой женщиной за прилавком.   У Исаги была всего доля секунды, чтобы подумать. За эту долю секунды он увидел, как лезвие ножа медленно описывает дугу, приближаясь к пожилой женщине. Она была ниже его и ее морщинистое от улыбки лицо исказилось от ужаса, от которого у Исаги к горлу подкатила желчь.   «Если ты пошевелишься, я–»   «Это твой мотоцикл на улице, да?»   Грабитель моргнул: «Что?»   «Я сказал, – повторил Исаги громче. Кровь стучала у него в ушах, мысли метались, но все вокруг двигалось медленно, очень медленно, даже сбитый с толку мужчина, стоявший перед ним, – Твой мотоцикл снаружи. Ты оставил ключ в замке, чтобы уехать быстрее».   Прошла ровно одна секунда тишины, прежде чем Исаги выскочил из автоматических дверей, протиснулся в образовавшуюся щель и поблагодарил судьбу за то, что двери двигались так медленно, потому что они мешали грабителю, который очень быстро понял, что задумал Исаги.   Исаги запрыгнул на мотоцикл и завел его до того, как вор успел добраться до тротуара. Мотоцикл рванул с места, а парень выкрикивал в его адрес ругательства.   «Ах ты ублюдок, я УБЬЮ тебя!»   Разве что Исаги сначала сам себя угробит, потому что он даже не умел ездить на мотоцикле, и тот под его управлением рычал, как дикий зверь, так что он точно–   ГРОХОТ     Машина вылетела из-под него, и Исаги на секунду подумал, что его отбросило силой удара. В странном спокойствии, которое охватывает человека, когда все выходит из-под контроля, он предположил, что это дало бабушке достаточно время вызвать полицию или кого-то из родственников, с которыми она управляла мини-маркетом.   А потом его ноги снова оказались на земле, и он прислонился к чему-то твердому, прочному и явно человеческому.   «Ты чертов клоун, – доносится до него искаженный шипящий голос, пропущенный через динамик. Кровь в жилах Исаги забурлила так сильно, что он почувствовал это всем телом, словно учащенное сердцебиение. – Ты что, правда пытаешься убить себя?»   Мотоцикл лежал грудой металлолома перед зданием, в которое врезался. Исаги успел лишь заметить разбитую фару и с болезненной ясностью осознать, что не сломал ни одной кости, когда, подавив крик, почувствовал, как мир вокруг него закружился, а через секунду, когда его взгляд сфокусировался на земле, понял, что этот человек перекинул его через плечо.   Через несколько мгновений они оказались в другом тёмном переулке. Исаги упал на колени, как только его опустили на землю. От головокружения всё вокруг плыло, пока он хватал ртом воздух.   Перед ним, скрестив руки на груди, стояла фигура в маске. По языку тела Исаги понял, что тот не в восторге.   «Тот парень...»   «Сбежал из-за суматохи».   «А бабушка...»   «Имела достаточно времени, чтобы вызвать полицию, или это сделал бы кто-то из соседей, проснувшихся от шума». Повисла напряженная тишина, а потом мужчина в маске спросил: «О чем ты, черт возьми, думал?»   Исаги моргнул, глядя на него. С трудом поднялся на ноги, потому что ему не нравилось, что в таком положении он казался еще меньше по сравнению с этой фигурой в маске, которая была такой высокой и внушительной, что казалась почти единым целым с ночью.   «Магазин бы вот-вот ограбили, он...»   «Тебе нравится изображать из себя героя? Так, что ли?»   Его тон, лишенный всего, что делало его похожим на человека, вывел Исаги из себя.   «Я что, должен просто стоять и смотреть, как людям причиняют боль?!»   «Ого! Ты и правда пытаешься изображать из себя героя».   Ярость начала застилать Исаги глаза. Он даже не задумывался об этом, когда сделал один неуверенный шаг вперед и уставился прямо в лицо мужчине в маске, в его глаза за контактными линзами – единственную часть лица, которую он показывал миру.   «А что насчет тебя? Ты носишься по городу на гребаном зиплайне, но при этом каким-то образом прячешься в тени, пока происходят преступления?»   Звук, вырвавшийся из-под маски, определенно был фырканьем.   «Извини, но эти «преступления» не по моей части».   Исаги даже не сразу понял, что он имеет в виду: «Прости, что? Не по твоей части?»   Мужчина только что склонил голову набок, глядя на Исаги, и приблизился к нему, поднеся руку к его подбородку.   «Думаешь, я провожу время в этих богом забытых трущобах бесплатно? По доброте душевной?»   Исаги охватило дурное предчувствие. Он оттолкнул руку мужчины и попятился, пока не уперся лопатками в стену.   «Так кто же ты такой? – Исаги выплевывал, – Наемный убийца?» «Ты забавный. Думаешь, ты был бы жив, если бы я занимался убийствами?»   «Тогда, если ты и не занимаешься спасением, то почему помог мне сейчас?» – Исаги парировал.   Много ночей назад на крыше того дома, когда Исаги был во власти этого парня, который не давал ему скатиться по черепице и упасть, где его легко могли бы настигнуть преследователи, он просто сказал ему: «Ну вот. Теперь мы квиты».   Квиты, потому что Исаги не мешал ему работать. Квиты, потому что, когда Исаги на следующий день позвонил в полицию из телефонной будки анонимно, чувствуя себя смелее и увереннее при дневном свете, он упомянул только драку в том переулке и не стал вдаваться в подробности. Исаги знал что это было. Сделка. Безопасность Исаги в обмен на его молчание.   И Исаги купился на это – в беспощадном жизненном бартере, который происходил каждый день в этой части страны, подобные сделки заключались гораздо более жестокими способами. Он принял это и пошел домой, после того как его бесшумно спустили на улицу, а вдалеке слышался вой полицейской сирены, разгоняющий эти отвратительно громкие мотоциклы.   Мужчина в маске двинулся к Исаги – навис над ним, прижав его к стене и наклонившись так, чтобы оказаться с ним на одном уровне.   «Допустим, я занимаюсь взысканием долгов, – тихо прошептал он, и Исаги подумал, что из-за бешеного стука сердца он вообще ничего не слышит. – И теперь ты мне должен».

_______________

Старшая библиотекарша, спускавшаяся по лестнице, спасла Исаги от необходимости пытаться перехитрить Чигири, который явно подозревал, что Исаги рассказывает ему не всё. Но это не помешало его другу, вежливо попросить Исаги переговорить с ним и оттащить его в сторону, крепко схватив за плечи.   «Послушай, – серьезно говорит он ему. – Я не знаю, во что ты ввязываешься, но тебе лучше быть осторожнее, Исаги. Кем бы ни был этот парень, он плохой человек, и тебе лучше держаться от него подальше, верно?»   «Верно, – охотно соглашается Исаги, а что еще он должен сказать?   Чигири сердито хмурится: «Я знаю, ты просил не говорить Бачире, но–»   «Чигири, я обещаю, что оставлю его в покое, – тут же поспешил заверить его Исаги. – Правда, обещаю. Я больше не хожу по тем дорогам, по которым раньше добирался до дома и ищу работу в закусочной в дневное время. Если что-то случится, я позвоню. Только не говори Бачире, он и так психует с тех пор, как я переехал».   Чигири еще какое-то время смотрит на него, а потом вздыхает. «Надеюсь, ты не шутишь, идиот», – бормочет он и для верности дает Исаги щелбан, прежде чем уйти.   В течение нескольких дней ни один из них не находит никаких зацепок, связанных с картой, пока оно само не всплывает совершенно случайно.   «Император, – повторяет Исаги с набитым онигири ртом. Он игнорирует «Жуй как следует!», рявкнутое с соседнего столика от Бароу, и вопросительно смотрит на Рео. – Нет, кажется, я об этом не слышал…»   Рео ковыряется в своем ланчбоксе из магазина у дома, ловко выковыривает гриб и протягивает его Наги, который просто съедает его с палочек для еды, не отрываясь от игры. Исаги не понимает, как человек, который может каждый день есть вагю, если захочет, может быть так рад бенто из магазина у дома, но, возможно, когда ты круглосуточно питаешься блюдами из мишленовских ресторанов, обыденное становится удивительным. Как бы то ни было, Исаги нравится, каким счастливым выглядит Рео, когда ест это блюдо, поэтому он и купил его, когда сам выбирал себе обед: «В последнее время в городе ходят слухи о таинственном человеке в маске».   Исаги вздрагивает. Напротив него, по другую сторону от Рео, Чигири смотрит ему прямо в глаза.   «Загадочный человек в маске?» – непринужденно спрашивает Чигири.   «Предположительно, – говорит Рео. – Ни у кого нет его фотографий, но в интернете ходят слухи о человеке в маске, который взбирается по стенам зданий и перелетает с крыши на крышу».   «А? – Наги включается в разговор ровно настолько, чтобы обвести взглядом сидящих за столом - короткий одночасовой обеденный перерыв обычно является единственным временем в будние дни, когда они могут пообщаться все вместе. Ну, обычно все вместе - Бачира уехал помогать в чем-то одному из дюжины клубов, частью которых он является, – Как супергерой?»   Рео машет палочками для еды, показывая, что это не совсем так: «Не скажу. Думаю, он занимается только некоторыми видами преступлений. Для особой клиентуры. В частности, люди платят ему за определенные работы».   «Откуда ты знаешь?» – спрашивает Исаги, и в тот же момент Чигири выпаливает: «Что за работа?»   «Ну... думаю, его недавно нанял какой-то друг моего отца из совета директоров. Я слышал, как они разговаривали во время одного из ужинов у нас дома. – объясняет Рео. – Что-то про возврат денег, полученных в результате вымогательства, и про то, как сделать это без лишних хлопот и обращения в полицию».    У Чигири снова это выражение на лице. Серьезно, Исаги надо бы сказать ему про морщины, но он чувствует, что Чигири его прибьет. Исаги сосредоточенно потягивает зеленый чай, который купил в круглосуточном магазине, стараясь не привлекать к себе внимания.   «Звучит не очень законно».   Рео ухмыляется: «Ты удивишься, узнав, как мало из того, что происходит между такими людьми, можно назвать законным».   «Так… что там с этим Императором?» – спрашивает Исаги.   «Так его называл тот парень».   «Банально до чертиков», — вставляет Наги, не отрываясь от игры.   Телефон Исаги вибрирует. Чигири, сидящий напротив, смотрит на него в упор, держа в руках свой телефон.   Он разблокирует экран и видит сообщение, которое только что прислал Чигири. Это скриншот страницы, на котором в первую очередь бросается в глаза поисковый запрос, который ввел Чигири.   «император анкх»   А ниже результаты поиска:    Около 652 000 результатов (0,29 секунды)   «Император (карта Таро)»   «Значение символа анх в Таро»   «Значение карты Таро „Император”»   «Значит, он не такой уж плохой, – задумчиво говорит Чигири, когда они вдвоем возвращаются в класс. Бачира постоянно жалуется, что у них нет общих занятий, – из-за этого он становится особенно прилипчивым, когда они все вместе. – Я имею в виду... похоже, он просто лазейка для тех, кто по какой-то причине не хочет обращаться в суд. Например, чтобы избежать негативной огласки, замять скандал или что-то в этом роде». Повисает задумчивая пауза, а затем Чигири сухо добавляет: «Ладно, хорошо, не неплохой парень».   Это... мягко говоря, преуменьшение. Пока они пробираются к своим привычным местам в лекционном зале и Исаги достает ноутбук, его мысли мелькают в ускоренной темпе, сравнивая его предыдущие встречи с человеком в маске и все, что он читал о нем в интернете, – правда это или нет, – с тем, что он знает сейчас.   Наемный работник для богачей. Тот, кто разгребает завалы, в которые попадают состоятельные люди, сталкиваясь с грязными изнанками своих империй. Что это были за деньги, которые он увидел на полу переулка в тот самый день, когда впервые столкнулся с Императором? Скорее всего, это были деньги, полученные в результате вымогательства. А может, выкуп. Кто-то с компроматом на человека, обладающего властью и влиянием, использует это, чтобы...   Чтобы что? Называть это преступлением – слишком просто. Исаги может жить в самом криминальном районе страны, но преступления не возникают на пустом месте. Когда целые кварталы пустеют, а маячащие небоскребы мерцают и насмехаются над теми, кого уже не видно на горизонте. Когда богатые продолжают богатеть, в то время как рабочие места исчезают вместе с доходами. А потом одна за другой начинают закрываться двери: в школы, в медицинские учреждения, в мир, где тебя уважают и где ты можешь жить достойно. И этот порочный круг затягивает так сильно, что ничего уже не помогает тебе выбраться на поверхность.   В этом городе есть императоры и короли, которые сидят на львиной доле чужих богатств. Их троны построены на отчаянном упорстве тех, кого растоптали, чтобы возвести эти высокие башни. Исаги не знает, что за человек был в том переулке: какой у него образ жизни, почему у него было оружие, на ношение которого у него не могло быть законного разрешения, не говоря уже о пачках денег, которые сочились из его кармана, как кровь из открытой раны. Но кто из них был худшим злодеем – тот, кто пытался нажиться на человеке, который мог позволить себе засунуть в сумку столько денег, сколько Исаги никогда раньше не видел, и нанять прославленного линчевателя, чтобы тот уладил проблему в зародыше…   Или, как выразился прославленный линчеватель? Тот, кто каким-то образом имел возможность прослушивать звонки в полицию и мог убедиться, что Исаги ни разу не упомянул его, когда сообщал о случившемся, у кого были силы, возможности и ресурсы, чтобы сделать что-то – то, в чем Исаги порой чувствовал себя таким беспомощным?   «О, я правда ненавижу это выражение на твоем лице, – голос Чигири возвращает его в реальность. Лекционный зал почти полон, профессор, как и каждую неделю, пытается подключить свой ноутбук к проектору. – Это твое «я усиленно размышляю о несправедливости, от которой страдает современное общество» лицо».   Исаги фыркает, хотя и краснеет от того, что его так легко раскусили: «Я просто думал о... ну, знаешь, о наемниках. Просто кажется... Я имею ввиду, что только богатые могут нанимать лучших адвокатов, у них есть связи и влияние, чтобы заставить правоохранительные органы и политиков плясать под свою дудку. Разве не так... Типа, что если ты собираешься быть кем-то, кто действует вне закона, то разве это не должно быть ради людей, которые действительно нуждаются в помощи?»   Чириги секунду смотрит на него, а потом вздыхает: «Послушай меня, Исаги, – говорит он, кладя руку ему на колено и сжимая его, – Ты прав. Твой идеал верен. Но связь с этим парнем ничего не изменит. А вот это... – он отводит рукой в сторону аудитории, где проходит занятие по «образованию и социальной справедливости» – совместному модулю факультета социальных наук университета, – может. Конечно, это займет много времени. Конечно, придется приложить немало усилий. Но ничего этого не произойдет, если ты свяжешься со всеми этими сомнительными и опасными людьми».   Исаги ничего не говорит. Иногда, в перерывах между ночами, проведенными за зубрежкой перед экзаменами, он размышляет о несоответствии между теоретическими идеалами из учебников и реальностью, которая постоянно проявляется на улицах... Исаги сомневается, реально ли это имеет возможность изменить что-то. Потому что если и правда имеет, то почему ничего до сих пор не изменилось?   Еще секунду разглядывая его лицо, Чигири сильнее сжимает его колено: «Если ты пострадаешь, я тебя убью, ты же понимаешь?»   Исаги фыркает в ответ: «Я тоже тебя люблю, чувак», – бормочет он, и в этот момент профессор окликает его: «Исаги-кун, не мог бы ты снова помочь мне с проектором?»   «Конечно, сэр».

_______________

(«Но есть кое-что, чего я не понимаю, и это меня беспокоит, – неохотно сказал Чигири, нахмурившись, – Зачем он дал тебе эту карту?»   Действительно, зачем.)

_______________

Исаги идет домой после смены в библиотеке и в кои-то веки наслаждается сумерками на обратном пути. Он не знает, смог бы он просто пройти мимо, если бы прямо перед ним что-то произошло.   Грабеж, кража со взломом, карманное воровство, попытка вырвать сумочку.   Не то чтобы он когда-либо планировал вмешиваться. Просто зачастую он действует прежде чем успевает подумать.   Но даже несмотря на то, что какая-то неисправимая черта в его ДНК делает его физически неспособным избегать неприятностей, он искренне не верит, что снова столкнется с Императором, особенно когда он не представляет из себя магнит для неприятностей.    Поэтому, когда фигура в плаще ловко приземляется прямо перед ним, когда он сворачивает в один из своих многочисленных тайных проходов в этом районе, Исаги бросает на него один взгляд и тут же восклицает: «Блять, нет».   Он разворачивается и быстрым шагом выходит на улицу, ругаясь: «К черту все это. Нет. Отвали».   Он слышит звон металла о металл, позади него туго натягивается трос, и он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как темный силуэт перелетает через край крыши и исчезает.   День постепенно становится темнее, последние лучи солнца угасают, а Исаги использует маршруты, на которых, как он знает, больше всего людей. Ученики возвращаются из вечерних школ, офисные работники идут домой. В этой части города больше мотоциклов и велосипедов, чем автомобилей. Это отражает уровень доходов местных жителей, и является мерой предосторожности, поскольку владение автомобилем в этих краях может привести к тому, что его разберут на запчасти для перепродажи или просто испортят.   Однако, даже смешавшись с толпой, Исаги чувствует, что за ним по крышам следует тень.   Серьезно, он все дальше уходит от дома, петляя по улицам, потому что ни за что не пойдет прямо туда, где живет, с этим придурком, который явно за ним следит. И он делает еще один поворот, уже ожидая, что человек в маске будет сидеть на углу крыши, как какая-нибудь дурацкая неестественно большая птица. Исаги сверлят таким взглядом, что он чувствует себя животным в зоопарке.   Он клянется, что ему кажется, будто у мужчины трясутся плечи. Как будто он смеется над ним.   Да пошло оно все. Может, он пришел забрать долг, который, по его словам, теперь должен ему Исаги, верно? Ну и ладно. Он, черт возьми, поделится с ним своими мыслями, чтобы вернуть долг.   Вопреки здравому смыслу, несмотря на угрозы Чигири, нависшие над его головой, и постоянные предупреждения Бачиры «перестать делать глупости, ради всего святого», которые звенят у него в ушах , Исаги перебегает через дорогу, проходит три квартала и оказывается позади постепенно редеющей толпы людей, которые идут за покупками, ужинать или возвращаются домой после учебного дня и работы.   Вскоре он оказывается на безлюдной улочке, каких он навидался немало, особенно с этим парнем. Силуэт в маске плавно спускается с крыши многоквартирного дома и грациозно приземляется.   «Что блять тебе нужно?» – цедит Исаги сквозь зубы, яростно топая в его сторону.   «О? Что это ты сегодня такой злой?»   «Слушай, ты, тупая летающая обезьяна, – выплевывает Исаги, и, несмотря на все маскировку, он с мрачным удовлетворением видит, как расширяются глаза этого придурка за маской. – Либо ты скажешь мне, какого хрена ты за мной таскаешься, как гребаный извращенец, либо я буду орать, пока не приедет полиция».   Исаги тычет пальцем в сторону выхода из переулка и с удовольствием наблюдает за тем, как человек в маске осознает, куда именно привел их Исаги – на другую сторону площади, к ближайшему полицейскому участку.   Мужчина, к большому раздражению Исаги, быстро отмахивается: «Ну и ну, – бормочет он, делая шаг в сторону Исаги. – Ты всегда так полон  сюрпризов?»   «Что. Тебе. Нужно?»   Они в тупике, просто смотрят друг на друга. Исаги не собирается отступать и даже не моргает. Это глупо, думает он. Часть его сознания, охваченная паникой из-за того, что все может пойти не так, отделяется от другой его части, которая рвется в бой с этим парнем и с той бессердечной апатией, которую Исаги ненавидит и в которой винит многих людей, из-за которых, по его мнению, и находится в таком состоянии мир. То, что этот парень сказал, что он не убийца, еще не значит, что он говорил правду. Исаги не следовало здесь находиться, но даже сейчас, вспоминая, как он пришел к этому моменту, он не может представить, что сделал бы по-другому, если бы они отмотали время назад.   «Ты хорошо знаешь это место», – наконец произносит мужчина в маске.   Исаги ничего не отвечает.   «На самом деле у тебя поразительно хорошо развито чувство направления. Ты на ходу просчитываешь маршрут до нужного места, да? В тот раз, когда за тобой гналась банда байкеров, ты заставил их потерять тебя из виду, хотя шел пешком».   Это… совсем не то, чего ожидал Исаги от этого разговора.   «У тебя так же очень обостренные чувства, – продолжает мужчина в маске, придвигаясь ближе к Исаги и склоняя голову набок. В этом жесте есть что-то вопросительное, задумчивое. – Все это время, пока ты пытался сбить меня со следа, ты как будто точно знал, откуда я появлюсь, хотя ты не мог двигаться так же быстро, как я. Ты даже заманил меня сюда, так близко к полицейскому участку, а я и не заметил». Кажется, Исаги почти... проникся этими словами.   «Просто скажи, чего ты хочешь», – рычит Исаги. Он не хочет этого показывать, но от того, как пристально этот человек за ним наблюдает, у него  все волосы встают дыбом.   Мужчина приподнимает подбородок Исаги: «Жаль, что ты такой невоспитанный, но, по крайней мере,  симпатичный».   «ЧТО–»   Мужчина прижимает палец к губам Исаги, не давая ему договорить. Исаги чувствует, как у него округляются глаза.   «Не хочешь поработать на меня?»

Сейчас

  «Это... выкуп? Кража?» – спрашивает Исаги, выглядывая в переулок, а затем снова смотря на часы. Уже почти три часа ночи. Он вряд ли сможет выспаться до наступления рабочих дней, с тоской думает он. «Глупый маленький идиот, – Исаги чувствует, как фигура позади него подходит ближе, нависая над ним. – Почему ты не учишься? Ты мог бы использовать свой нос по назначению, работая на меня. Мог бы действительно быть полезным, а не носиться вокруг, играя в детектива».   «Я уже говорил тебе, что мне плевать на то, чтобы богатые люди оставались богатыми, или чем ты там занимаешься»    «Ты мог бы узнать, – в хриплом голосе слышится интригующе ноты. Мужчина в маске почти навалился на спину Исаги, пока тот, стоит на страже, наблюдая за этим дурацким мусорным баком, который ему следовало бы просто оставить в покое. – Я могу сделать так, чтобы это стоило твоего внимания».   Исаги прикусывает язык, потому что рискует просто закричать, если откроет рот. Это еще одно неожиданное развитие событий, и он понятия не имеет, как с этим справиться, не говоря уже о том, чтобы обсудить это с друзьями, которые отправят его в одиночную камеру ради его же безопасности. Он даже не знает, как это назвать. С тех пор как он наотрез отказался от этого дурацкого приглашения, он не может прожить и двух дней, не сталкиваясь с этим тупым, мерзким самопровозглашенным императором. Это так напрягло Исаги, что он проверил свою одежду и сумки на наличие скрытых жучков и установил VPN на все свои устройства, чтобы скрыть свое местоположение. У этого человека должна быть какая-то скрытая сеть наблюдения, раз он может так легко и непринужденно его находить.   И, похоже, у него есть талант находить его, когда тот вот-вот вляпается в очередную из своих неприятностей.   Пару дней назад, когда Исаги услышал громкие звуки из магазина, который собирались ограбить, полицейские сирены появилась раньше, чем он успел придумать, как их отвлечь. А из темноты появился этот самодовольный ублюдок, явно ответственный за то, что бандиты разбежались.   Однажды он услышал крики о помощи и побежал на звук, но его схватили, подняли в воздух и швырнули на балкон пустой квартиры за мгновение до того, как он мог бы стать свидетелем жестокой поножовщины, в результате которой пострадали три человека. Преступника нашли несколько часов спустя без сознания, со связанными руками и ногами, брошенным на тротуаре, где он нападал на прохожих.   А совсем недавно, когда Исаги, пошатываясь, брел домой, измотанный еще сильнее из-за стажировки и подработки, этот черный силуэт, налетел на него и велел пойти переночевать в ближайшем манга-кафе. На следующее утро Исаги узнал, что на пути, по которому он обычно шел домой, произошла кровавая и опасная драка между бандами.   Каждый раз все заканчивается одним и тем же: «Ты мог бы сделать так много, если бы перестал упрямиться. Используй свои инстинкты по назначению, дорогой. Ты мог бы быть мне очень полезен».   «Какую часть слова «нет» ты не понимаешь?» – наконец бормочет Исаги, не отрывая взгляда от своей цели. Он не собирается говорить о том, что на самом деле творится у него в голове. Не собирается рассказывать о том, как, когда он совсем выбивается из сил, а мозг работает как заторможенный, пытаясь понять, что за сирены вдалеке, его почти одолевает искушение. Почти одолевает искушение прикоснуться к тому, что может предложить этот человек. Власть. Связи. Способность сделать что-то более значимое, чем пытаться отвести угрозу от мирных жителей, которым грозит опасность.   Но обратная сторона медали, которая должна быть связана с этим предложением, – превращение в инструмент тех самых людей, у которых есть средства, чтобы увеличить бюджет на решение городских проблем в десять раз, — сдерживает это искушение.   Император – Исаги внутренне морщится каждый раз, когда думает о нем с таким титулом, – вздыхает: «Ты безнадежен. Просто клоун. Однажды ты столкнешься с проблемой посерьезнее, чем ты сам. И как тогда будешь справляться?»   «Я ведь до сих пор справляюсь с тобой, не так ли?» Исаги хочет огрызнуться в ответ, но чувствует, что это может привести к чему-то, к чему они пока не готовы. Последний человек, от которого он потерпит выговор за свою безопасность - этот несносный придурок. Особенно учитывая, что в последнее время этот несносный придурок, похоже, задался целью появляться везде, где есть Исаги и его проблемы.   Полностью игнорируя его, Исаги спрашивает: «Значит, ты пришел сюда не забрать сумку, а затем, чтобы поймать того, кто попытается взять ее. Так ведь?»   Фигура снова вздыхает: «Ладно, – наконец произносит он, и Исаги вздрагивает, почувствовав, как по обе стороны от него появляются две руки, цепляющиеся за проволочную сетку, которой покрыта крыша, и фактически заключающие Исаги в клетку. – Давай заключим сделку». Застывший Исаги настороженно спрашивает: «...Какую сделку?»   «Раз уж тебе так не терпится поиграть в Шерлока, почему бы тебе не рассказать, что, по-твоему, происходит? Если у тебя получится, я отвечу тебе ровно на один вопрос. На любой вопрос, кроме, конечно, того, кто я такой».   Предложение... Исаги не хочет этого признавать, но оно заманчивое. У него есть много животрепещущих вопросов, которые он мог бы ему задать, и один из них не давал ему покоя все эти дни, когда они случайно пересекались. Изначально он хотел выяснить, кто заберет сумку, сделать фото или видео и решить, стоит ли сообщать об этом в полицию. Однако с тех пор, как появился этот парень, шансы Исаги на успех упали до тридцати процентов. Если он действует в интересах клиента, то Исаги вряд ли сможет одолеть его в драке. Тем не менее он толкает парня локтем в живот, раздражаясь из-за того, какой он крепкий, пока тот не сдается и не отодвигается в сторону от Исаги, вместо того чтобы навалиться на него всем весом.   «На... сумке нет никаких опознавательных знаков, но она совершенно новая, бирка на месте. Похоже, кто-то купил ее только для того, чтобы хранить в ней деньги, – неохотно начинает Исаги. Он проверил, что это наличные, надев кухонные перчатки, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Просто чтобы убедиться, что у него действительно есть причина мерзнуть на крыше посреди ночи. – Но тот факт, что он был в мусорном контейнере – не под другими мешками с мусором, не спрятанный, – думаю, говорит о том, что тот, кто его туда выбросил, вероятно, сделал это в спешке, потому что пытался спрятаться или его преследовали. Так что, скорее всего, он вернется, когда вокруг будет меньше людей».   «Так почему же ты не вызвал полицию, как только нашел это?»   Исаги бросает на него сердитый взгляд: «Как будто полицейские линии не прослушиваются».   Он усмехается: «Справедливо».   «Кроме того, даже на защищенной линии связи ресурсы города ограничены. Неизвестно, успеют ли они приехать вовремя. Недавно была опубликована статистика, согласно которой в девяти случаях из десяти полиция не может предотвратить преступление, потому что к тому времени, как они приезжают, не только все уже сделано, но и улики уничтожены».   И когда они наконец приедут, скорее всего, когда либо сам преступник, либо кто-то другой, кто про это узнал, заберет сумку, под раздачу попадут все жители окрестных домов, включая того, кто сообщил о находке. Об этом напишут в газетах, а Исаги не хочет, чтобы потенциальный преступник узнал, кто он такой и где работает.   «И как ты нашел эту сумку?»   Исаги моргает. А потом стонет.   Блять. Он так погрузился в ситуацию, что совершенно забыл, что последний человек, которого он хотел бы видеть там, где работает четыре дня в неделю из семи, сейчас стоит на крыше здания прямо рядом с ним.   «Э-э, я выбрасывал фантик от конфеты и увидел его там», – даже ему самому эта отговорка кажется глупой и неубедительной. Исаги не видит лица императора, но по позе понятно, что его этот ответ не позабавил.   Исаги сдувается: «Я тут работаю и выносил мусор», – уклончиво отвечает он, пытаясь минимизировать ущерб.   «Так-то лучше, – чужая рука тянется к его волосам, но он отмахивается. – с дедукцией у тебя неплохо. Вот если бы ты направил свой ум в нужное–»    «Может, хватит уже вербовать меня?»   «Там платят намного больше, чем ты зарабатываешь здесь», – в его тоне сквозит презрение, и Исаги жалеет, что он не обладает достаточной физической силой, чтобы сбросить его с крыши. Хотя он, скорее всего, просто зацепится за что-нибудь как паук, который всегда вылезает, сколько бы раз его ни смывали.   «Мне все равно».   «Как благородно с твоей стороны. А ты знал, что деньги могут решить практически любые проблемы, которые у тебя могут возникнуть? Даже те, в которые ты так любишь ввязываться».   «Тогда почему ты не решил проблему голода и нищеты в мире, если у тебя столько денег?»   «Потому что мне это неинтересно».   Исаги снова на взводе. Столкновения с этим парнем всегда вызывают у него такую ярость, что он не знает, куда ее девать. Он прикусывает губу, чтобы не съязвить, потому что это просто выльется в односторонний скандал.   «Не собираешься сегодня на меня наезжать? – снисходительно спрашивает Император. –  Но мне так нравится этот дикий блеск в твоих глазах, когда ты отстаиваешь свою моральную правоту, милый». Исаги решает, что если в ближайшие пятнадцать минут никто не появится, он просто уйдет.   «Ничего? Даже ни одного из твоих очаровательно грубых оскорблений?»   Ладно, десять минут.   «Фу. Это невесело».   Пять. Еще пять минут, а потом–   «Тсс», – он поднимает руку, прерывая поток бессвязной болтовни этого болвана. Он на девяносто процентов уверен, что что-то слышал и…   В конце переулка появляется фигура, одетая во все темное. Исаги тут же пригибается, выглядывая из-за кирпичного бордюра крыши, где начинается проволочная сетка. В темноте почти ничего не видно, но фигура явно направляется прямо к мусорному контейнеру. Она украдкой оглядывается по сторонам и со скрипом поднимает крышку так, что Исаги, стоящий на крыше четырехэтажного дома, вздрагивает.   Он задается вопросом, не было ли это изначально безнадежной затеей, потому что здесь так темно, что он не понимает, как ему разглядеть, кто это, когда в руке мужчины у мусорного бака вспыхивает огонек. Это его собственный телефон. Луч света перемещается, чтобы сфокусироваться на мусорном баке, и–   У Исаги мгновенно пересыхает во рту. Он знает этого человека.   Он знает этого человека все то время, что работает в этой идзакая. Это владелец расположенного неподалеку винного магазина. Дружелюбный, веселый человек, который всегда тайком подкладывал в сумку Бачиры бесплатные бутылки сакэ, когда тот вместе с Исаги бегал за выпивкой, потому что в закусочной заканчивались запасы.   Мужчина, чей сын недавно проиграл в азартные игры все их имущество после того, как, по словам управляющего Исаги, влез в долги перед сомнительными людьми.   Этот сын, его единственный ребенок, сейчас за решеткой и ожидает освобождения под залог.   «Эй, – шепчет Исаги, его глаза широко раскрыты от ужаса, он пытается разглядеть фигуру, притаившуюся рядом с ним и сливающуюся с темнотой. – Эй, что ты... что ты собираешься сделать с этим человеком?»   Он слышит панику в собственном голосе. Очевидно, что Император тоже это слышит.   «…Ты его знаешь».    Исаги не знает, нужно ли он подтверждать или опровергать это. Не знает, имело бы вообще это значение, если бы кто-то заплатил достаточно денег, чтобы сегодня сюда приехал Император и вернул эти деньги, откуда бы они ни взялись и кому бы ни принадлежали.   «Не надо… – его голос хрипит, язык с трудом ворочается во рту, пока он торопливо выдавливает слова. – Не делай ему больно. Пожалуйста, не причиняй ему боль».    Он будет умолять. Если это единственное, что он может сделать. Он представляет, как его душат большие руки в кожаных перчатках, как его глаза вылезают из орбит и закатываются, как в уголках рта собирается слюна, пока из его тела медленно выжимают воздух, и чувствует, как его собственные легкие пытаются вспомнить, как работать. Этот улыбчивый дедушка, который управлял магазином почти всю свою жизнь, которого все в округе знают по имени и за которого все переживают, когда он и его семья оказываются под угрозой из-за непрекращающихся потрясений в этих районах.   Император делает движение, и Исаги хватает его за локоть обеими руками: «Пожалуйста. Ты можешь вернуть деньги, но не причиняй ему вреда».   «Эй, – рука, которую Исаги не держит, поднимается к его лицу, и Исаги в панике едва не вздрагивает, когда чужие пальцы касаются его щеки. Мягкое и осторожное прикосновение. – Расслабься. Дыши. Смотри, он уже уходит».   Исаги оборачивается и замечает фигуру, исчезающую в переулке.   «Не надо...»   «Я не собираюсь за ним идти», – уверяет его Император, и сквозь пелену тревоги Исаги с ужасом понимает, что голос, доносящийся из устройства для изменения голоса, звучит почти ласково.   «Ты… не собираешься…?»   «Нет, я не собираюсь».   «Но разве это не… – Исаги растерянно моргает, пытаясь унять бешеное сердцебиение, – разве это не твоя работа?»   Император склоняет голову набок – этот жест настолько привычен для Исаги, что он уже сбился со счета, сколько раз видел его: «Это не было моим заданием».   В голове Исаги проясняется. Ошеломленный, он повторяет: «...Не было?»   «Нет».   «Тогда почему...»   «Потому что ты был на крыше в два часа ночи, – говорит ему Император, и Исаги не может понять, не провел ли он столько времени рядом с этим назойливым типом, что начал видеть у него на лице разные выражения, потому что кажется, будто он улыбается, – а это практически гарантия того, что поблизости были проблемы»   Мысль о том, что этот парень положил глаз на Исаги, хотя тот даже не подозревает об этом, и что, возможно, он уже знал, что Исаги здесь работает, проносится в голове Исаги со скоростью света, но почему-то это не самая насущная проблема.   «Но… – шепчет Исаги, – Тебе не должно быть до этого дела. Ты не должен связываться с людьми, если только тебе за это не платят. Тогда почему?»   «Это твой вопрос в обмен на нашу сделку?»   Исаги делает глубокий вдох, смотрит ему в глаза и не отводит взгляд: «Просто скажи мне».   Император долго смотрит на него. По крайней мере, так кажется.   «Полагаю, это потому, что ты – исключение из этого правила».   К тому времени, как Исаги добирается до дома, уже почти пять утра. Слишком поздно пытаться уснуть в надежде, что он успеет проснуться к началу занятий. Он перекусывает. Пирожные, которые Бачира принес ему накануне вечером, немного поднимают ему настроение. Затем осматривает растения на балконе. Одно из них начало привлекать мелких насекомых, и Исаги решает позвонить Наги и спросить, что с этим делать.   Подумав, что Netflix вряд ли поможет ему уснуть, и отчаянно желая отвлечься от мыслей, Исаги решает постирать. Он уже принял душ и, сложив в корзину одежду, в которой был, спускается в прачечную.   Из-за нестабильного рабочего графика Исаги стирал вещи в разное время суток, наслаждаясь тишиной и тем, что ему не нужно бороться с другими жильцами за одну из двух стиральных машин или единственную сушилку. Поэтому он удивляется, когда, напевая песенку из старой телевизионной рекламы, открывает дверь и видит, что там уже кто-то есть.   «Ой! Простите», – извиняется Исаги, смутившись из-за своего пения, и смотрит на волосы незнакомца. Они светлые, выкрашенные в синий цвет.   Первое, что бросается в глаза Исаги – это глаза. Ярко-голубые, такие голубые, что на них почти страшно смотреть.   И во-вторых, татуировки. Синие, выглядывающие из-под воротника простой белой рубашки, которая как-то оскорбительно идеально сидит на этом мужчине, и черные, вьющиеся узоры, спускающиеся по руке и заканчивающиеся чем-то, что, по мнению Исаги, похоже на корону.   «Не волнуйся, все в порядке», – Он прекрасно говорит по-японски, без акцента. Исаги неуклюже пробирается в комнату, направляется к бесплатной стиральной машине и загружает в нее свою одежду. Немец. Тот самый, о котором постоянно трещит хозяйка, с внешностью супермодели и харизмой, способной сразить наповал почти каждого. Он живет рядом с Исаги, в квартире, примыкающей к его балкону. Исаги уже видел его там, на балконе, в одном пушистом халате и очках, за ноутбуком или планшетом.   Однако он впервые видит его так близко, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ним. В нем все бросается в глаза: телосложение, волосы, татуировки. А еще простой, но со вкусом подобранный повседневный костюм... и лицо. Неудивительно, что он слышал об этом парне задолго до того, как увидел его. Исаги не понимает, как такое вообще возможно в сырой, слегка пахнущей прачечной жилого комплекса в не самой благополучной части города.   «Ты живешь по соседству, да? У тебя весь балкон в цветах». У Исаги выдался долгий день, который плавно перетек в следующий без какого-либо перерыва, так что он готов простить себе удивленный возглас, который издал, когда к нему обратились: «Хм, тот, что с растениями, да… Это я».   «Я видел, как ты их поливаешь, – непринужденно замечает немец. Он присел на один из стульев, которые кто-то принес сюда и оставил для общего пользования. Во время разговора он вытянул ноги, и Исаги усилием воли заставляет свой измученный недосыпом мозг не зацикливаться на этих бедрах. – Кажется, что это требует много работы, но приятно видеть зелень, когда выглядываешь в окно».   «О, эм, спасибо? Это сложное занятие, но оно помогает расслабиться», – ложь. Исаги чуть не расплакался, когда растение, подаренное ему Наги после того, как он начал заниматься садоводством, начало желтеть.   Но его сосед-немец в стильной одежде и с красной подводкой для глаз – серьезно, кто красит глаза еще до рассвета? – только улыбается ему. Это очень милая улыбка.   «Может, ты поделишься со мной своими секретами, э-э...» – блондин вопросительно склоняет голову набок. В глубине сознания Исаги всплывает что-то едва различимое и туманное, но тут же исчезает.   «О, – Исаги протягивает руку, – э-э, я Исаги. Исаги Йоичи».   Его руку обхватывает большая теплая ладонь. Взгляд Исаги прикован к черной татуировке короны и вьющимся лозам, которые обвивают его руку и исчезают в рукаве рубашки: «Исаги Йоичи, – повторяет немец, словно пробуя слоги на вкус. –Чистейший в мире, да?» – в его глазах мелькает огонек.   Удивление Исаги, должно быть, отразилось на его лице, потому что он слегка посмеивается: «Я изучаю этимологию. Работаю в сфере языков, перевода и тому подобного, – объясняет он. – хотя, я бы сказал, тебе это подходит. Хозяйка дома постоянно рассказывает, как мальчик, живущий напротив, помогает ей таскать продукты по лестнице и присматривает за соседскими детьми. Это ведь ты, да?»   Исаги, слегка обескураженный тем, что хозяйка квартиры распускает о нем такие слухи, да еще и при своем знаменитом квартиранте, говорит: «Я… думаю, да».   Их руки все еще сцеплены, отстраненно думает он, – «И, эм… как тебя зовут?..»   «Майкл, – блондин улыбается сидящему напротив Исаги. Его глаза цвета океана завораживают, – Майкл Кайзер».