Гарри Поттер и Кубок для Тёмного Лорда

По идее, Рон и Гермиона должны были готовиться к экзаменам, которые заканчивались в день третьего испытания, но почти все силы тратили на помощь Гарри. — Об этом не беспокойся, — отмахнулась Гермиона, когда Гарри их укорил и сказал, что мог бы некоторое время потренироваться самостоятельно, — зато высший балл по защите нам обеспечен, мы бы ни на каком уроке не узнали столько порч и проклятий. — Пригодится, когда станем аврорами! — восторженно сказал Рон, применяя порчу-помеху к осе, с жужжанием носившейся по комнате. Та зависла в воздухе. С наступлением июня замок вновь напряженно загудел в предвкушении. Все с нетерпением ждали третьего испытания, которое должно было состояться за неделю до окончания учебного года. Гарри становился всё более нервным, все списывали это на волнение перед Турниром. Сириус теперь присылал сов ежедневно. Он, как и Гермиона, считал, что сначала надо заняться третьим испытанием, а потом уже всем остальным. В каждом письме он твердил: что бы ни происходило за пределами «Хогвартса», Гарри это не касается, тем более что повлиять на события не в его власти. Если Воландеморт и впрямь становится сильнее, — писал Сириус, — моя главная обязанность — обеспечить твою безопасность. Пока ты под защитой Дамблдора, у Воландеморта нет шансов, но рисковать все равно нельзя. Сначала разберись с лабиринтом, а уж потом мы подумаем про остальное. Двадцать четвертое июня надвигалось, и Гарри нервничал, совсем скоро он увидит Тома... В день третьего испытания завтрак за гриффиндорским столом проходил очень бурно. Прилетела почта, а с ней открытка от Сириуса с пожеланием удачи. То есть не открытка, а скомканный кусочек пергамента с отпечатком грязной лапы, но Гарри все равно был очень рад. Гермионе принесли свежий номер «Пророка». Она развернула газету, взглянула на первую полосу, подавилась и заплевала ее тыквенным соком. — Что? — Гарри с Роном дружно повернулись к Гермионе. — Ничего, — поспешно сказала она и попыталась спрятать газету, но Рон успел перехватить. Он уставился на заголовок и проговорил: — Только не это. Только не сегодня. Вот корова. — Что? — спросил Гарри. — Опять Рита Скиттер? — Нет, — ответил Рон и тоже попытался спрятать газету. — Там про меня, да? — не отставал Гарри. — Нет, — снова пробормотал Рон на редкость неубедительно. Но не успел Гарри потребовать газету, от слизеринского стола донесся громкий крик Драко Малфоя: — Эй, Поттер! Поттер! Как головка? Бо-бо? Ты сегодня-то смирный? Бросаться не будешь? Малфой тоже держал в руке номер «Пророка». Слизеринцы с гнусными ухмылочками сидя поворачивались, чтобы посмотреть на реакцию Гарри. — Дай прочитать, — велел Гарри Рону. — Дай сюда. Рон с огромной неохотой отдал Гарри газету. Гарри раскрыл ее и уставился на собственный портрет под большим заголовком: ГАРРИ ПОТТЕР «Одержим и очень опасен» Мальчик, победивший Того-Кого-Нельзя-Называть, отличается нестабильностью психики, вследствие чего потенциально опасен, сообщает наш специальный корреспондент Рита Скиттер. Недавно до нас дошли тревожные сведения о странном поведении Гарри Поттера, ставящие под сомнение возможность его участия в таком серьезном соревновании, как Турнир Трех волшебников, — а равно и обучения в «Хогвартсе» в целом. Согласно эксклюзивным источникам «Пророка «, Поттер регулярно падает в обмороки и часто жалуется на боль в шраме на лбу (оставшемся на память о проклятии, которым его пытался уничтожить Сами-Знаете-Кто). В прошлый понедельник, посреди урока прорицания, корреспондент нашей газеты оказалась свидетелем того, как Поттер выбежал из класса, утверждая, что боль невыносима и он не в силах оставаться на занятиях. Эксперты больницы св. Лоскута, Института причудливых повреждений и патологий, утверждают, что, возможно, в результате нападения Сами-Знаете-Кого оказался затронут мозг Поттера, а его настойчивые жалобы на боль в шраме могут быть симптомом глубокой психологической травмы. «Он даже может притворяться, — считает один из специалистов, — это может быть отчаянной попыткой привлечь к себе внимание». Однако «Пророку» стали известны и другие весьма тревожные факты, касающиеся Гарри Поттера, которые директор «Хогвартса» Альбус Дамблдор тщательно скрывал от колдовской общественности. «Поттер умеет говорить на парселтанге, — сообщил ученик четвертого класса Драко Малфой. — Пару лет назад у нас в школе случались таинственные нападения на учащихся, и большинство считало, что за этим стоит Поттер. Мы однажды видели, как он взбесился в Клубе дуэлянтов и натравил на одного мальчика змею. Правда, тогда дело замяли. А потом он и с оборотнями дружбу водил, и с гигантами. Мы все думаем, он на что угодно пойдет ради власти». Парселтанг, способность разговаривать со змеями, с незапамятных времен принято относить к черной магии. И действительно, самый знаменитый змееуст нашего времени — не кто иной, как Сами-Знаете-Кто. Один из членов Лиги защиты от сил зла, пожелавший остаться неизвестным, заявил в беседе с нашим корреспондентом, что считает всякого колдуна, обладающего способностью изъясняться на серпентарго, «подлежащим тщательной проверке». Помимо этого, он сказал: «Лично я к тем, кто общается со змеями, отношусь с огромным подозрением. Известно, что змей нередко используют в самых страшных заклинаниях черной магии. Исторически сложилось, что в сознании людей змеи ассоциируются с величайшими злодеями». И соответственно «те, кто водит дружбу с оборотнями и гигантами, скорее всего, обладают выраженной склонностью к жестокости». Альбусу Дамблдору непременно следует рассмотреть вопрос о том, может ли Гарри Поттер участвовать в Турнире. Кое-кто опасается, что Поттер, в своем отчаянном стремлении выиграть Турнир, третье испытание которого состоится сегодня вечером, может прибегнуть к черной магии. — Ну вот и до меня добрались, — беспечно сказал Гарри, сворачивая газету. За слизеринским столом над ним вовсю потешались Малфой, Крэб и Гойл. Они смеялись, стучали пальцами по лбу, гротескно изображали психов и показывали языки, пародируя змей. — А как она узнала, что у тебя на прорицании заболел шрам? — спросил Рон. — Ее же там не было, она же никак не могла… — Я открыл окно, — вспомнил Гарри, — мне было нечем дышать. — Это же на вершине Северной башни! — воскликнула Гермиона. — А она услышала во дворе? — Вообще-то это ты собиралась выяснить про волшебные способы подслушивания! — огрызнулся Гарри. — Вот ты и скажи, как она это делает! — Я пыталась! — закричала Гермиона. — Но я… но… Лицо её внезапно заволокла отрешенная задумчивость. Гермиона медленно подняла руку и запустила пальцы в волосы. — Ты чего? — нахмурился Рон. — Да, — выдохнула Гермиона. Она еще раз провела пальцами по волосам, а потом поднесла ладонь ко рту, точно разговаривая по невидимой рации. Гарри с Роном изумленно переглянулись. — У меня идея, — уставившись в пространство, сообщила Гермиона. — Кажется, я знаю… потому что так никто не увидел бы… даже Грюм… И так она могла оказаться на подоконнике… но ей же нельзя… точно не разрешено… Так, кажется, мы ее поймали! Я только на пару секунд в библиотеку — чтоб уж наверняка!