Синева

Все началось с того, что, глядя на Вирс, Джин не могла избавиться от чувства… ей не удавалось отделаться от ощущения, что лицо Вирс кажется ей знакомым. Что она ее где-то видела.  И нет, дело было даже не в том, что Вирс - как и Эмбра - не вспоминать с болью, как и Лу - уже успела ей примелькаться.  Нет.  Как будто Джин просто видела ее прежде.  Но этого не может быть.  Есть вещи, которые не спишешь ни на какие чудеса, даже если живешь в волшебном мире.  Джин никак не могла знать Вирс раньше.  И все же, как только она впервые ее увидела, в голове мелькнуло что-то… «Будто я уже видела твой облик раньше». Но Джин никогда не вселялась в сознание Вирс, не сливалась с ним.  После того выпадения - случившегося в новом мире единоразово - Джин больше никогда не выпадала из реальности.  Она крепко стояла на ногах.  Теперь у нее был здоровый стимул на них стоять, ей нравилось строить свою жизнь и ощущать ее вот так - с широко раскрытыми, ясными глазами.  И все же, иногда встречая Вирс, идущую по коридорам, наблюдая ее, сидящую в кабинете, Джин не могла отделаться от ощущения…  И Джин поделилась подозрениями с Пьетро.  К ее удивлению, он отреагировал не так, как надо.  А, спокойно ее выслушав, сказал абсолютно серьезно:  - Вообще-то это может быть.  Уже настроенная на его привычный, логически ожидаемый скепсис, Джин даже выпала из колеи.  - Что? - пожал плечами Пьетро, глядя на ее реакцию. - Когда ты говоришь такие вещи, я не удивляюсь. На твоем месте я бы, наоборот, прислушался. Джин, - пояснил он, глядя, как она все еще находится в некотором ступоре. - Это говоришь ты. Чувствуешь ты. В твоем случае - как и в случае Аарона - у меня не возникло бы сомнений. Раз ты говоришь, что где-то ее видела, значит, ты где-то ее видела. Осталось только поискать.  На этих словах Джин ощутила, как колеблется дар на кончиках ее пальцев. После тех событий - трагических, ужасающих, но произошедших событий - он никак себя не проявлял, Джин никак его не ощущала.  Но дар никуда не делся, он все время таился внутри Джин и ждал случая себя проявить. Нет, не утянуть ее за собой. А просто показаться, зловеще клубясь у самых ног и концентрируясь на кончиках пальцев.  Дар готов был действовать - но не утянуть - и стрелой пронесся через ворох ее воспоминаний и разум. Джин даже почти пошатнулась на мгновение, будто ее магия  - точнее, не она - взяла ее под контроль, будто она снова готова упасть, но нет.  Дар ее пошатнул, но она не упала. Устояла на ногах.  Пьетро наблюдал за всеми ее метаморфозами с некоторой тревогой, прорезавшейся на лице. Он выглядел так, словно готов кинуться и подхватить ее на руки, если Джин внезапно рухнет, но нет, нечего было подхватывать.  Впервые Джин чувствовала свой дар как шипящее, клубящееся нечто, существующее отдельно, внутри нее. Она не могла его контролировать, но дар больше не делал попыток ее утянуть, просто подал знак, что он тут есть.  И помог ей сориентироваться. Это могла сделать бы и сама Джин, могла бы конкурировать.  Впервые они с даром застыли, ведя немую схватку.  Джин не собиралась уступать ему так просто, и сама заскользила по уголкам своего разума, как тогда, когда она целыми днями лежала, свернувшись калачиком на своей кровати, исследуя свое тело вдоль и поперек, несясь вместе с кровью и переливающимися магчастицами по венам и артериям. Когда она не могла пошевелиться и лишь кричать в немом голосе, двигать рукой и ногой, не в силах поднять ее на самом деле.  Когда не можешь бороться, отступай в себя.  Но теперь Джин твердо стояла на ногах. И смотрела на мир осмысленно.  Впервые она могла составить дару здоровую конкуренцию. И Джин заскользила в недра своего мозга.  Джин чувствовала злобное присутствие дара - ей не нужно было даже в него впадать - но Джин не собиралась с ним здороваться. Не сейчас и не после того, что случи… Нет, пока она не готова.  И очень надеялась, что окажется не готова очень долго. Пол знакомо поплыл под ногами. Но Джин твердо удержала себя.  Она зацепилась за это ощущение, как твои ноги, обутые в простые кеды, стоят, крепко касаясь пола в кабинете личного артефактора Аарона Уилсона.  Джин удержала себя в сознании. Удержала себя на месте.  Пьетро наблюдал за ее немой схваткой, не комментируя и не вмешиваясь, но все же не отвел от Джин свой настороженный взгляд ни разу за все то время, пока длилось ее сражение.  Пока Джин ощущала твердо стоявшие ноги.  Схватка длилась не более нескольких минут, но даже этого Джин хватило, чтобы скользнуть в свою голову и не обращать внимания на еще одни глаза и на шипение, нет, они никуда друг от друга не денутся, но Джин способна это контролировать. Во всяком случае, сейчас.  - Я не стану это комментировать, - отрезал Пьетро, когда Джин вновь вернулась. - Ну и, как ожидаемо…  - Ничего. Я никогда не встречала Вирс, в моих воспоминаниях она отсутствует.  - Но не в стертых же, - хмыкнул Пьетро, глаза которого зажглись лукавым огоньком.  Джин нахмурилась.  - Погоди… - она прислушалась к себе. В стертых?.. Но она не ощутила никаких стертых воспоминаний, их присутствия, каких-то пустых блоков.  Да, над ней в свое время колдовала партия, Джин была в курсе барьеров, блоков и блокировок, на которые она наталкивалась и с которыми пыталась бороться - как умела - но была разница.  С последствиями первого Джин до сих пор боролась, точнее, жила, разбиралась и справлялась, как умела, но она не чувствовала присутствия никаких чужих воспоминаний.  На нечто чужеродное Джин наткнулась бы сразу. Сразу бы нацелилась на комариную точку, на неприятный укус.  Чужеродное она сразу бы исторгла.  - Не хочу, конечно, рекламировать все свои умения, - следя за ней, разве что не лучился своей радостью Пьетро - похоже, он уже нашел решение, - но менталистика предполагает не только чтение мыслей. Это еще и умение работать с базами данных в твоем мозгу, структурировать и архивировать информацию в уровнях и пластах твоих мыслей, и поскольку в силу моей специфики мой мозг больше заточен именно на это, я неплохо умею ориентироваться в слоях этих баз. Могу прошить твой мозг - вдруг наткнусь на что интересное.  И это он уже копался в ее мыслях - после того, как Джин валялась под воздействием своего дара - Пьетро исходил ее мозг вдоль и поперек, пообщался с ее даром и ее сознанием.  Но теперь он предлагал нечто другое.  И Джин понравилась эта мысль.  - Не могу сказать, что вламываюсь в голову аккуратно, - предупредил ее Пьетро, когда она, в общем-то, дала свое согласие, - я не заточен под незаметное чтение мыслей - у меня не стоит такой задачи. Но вломиться в сознание могу. Я просто предупреждаю, что это будет не очень мягко, Джин, - и Пьетро не стал размениваться на подготовку. И вошел.  И пусть он ее предупреждал, Пьетро все равно вломился в ее разум неожиданно.  Джин едва устояла на ногах, чуть не покачнулась, и перед глазами у нее все закружилось.  Если бы разум был щитом, он уже давно бы треснул пополам.  Есть менталисты, проникающие бесшумно и незаметно, так, что ты даже их и не различишь.  Но Пьетро не делал тайну из своего появления.  Джин едва устояла на ногах, когда он в нее ворвался, его появление сопровождал шум, гвалт, треск. Пьетро не стремился остаться незамеченным.  Фактически Пьетро уже бывал в сознании Джин, исходив его вдоль и поперек, когда вытаскивал ее из того ее состояния, в которое Джин впала после его «смерти». Так что с ее головой Пьетро уже был знаком.  Но никогда еще он не ломился в нее с целью вскрывать уровни.  Пьетро предупреждал, что будет больно.  Но Джин не думала, что настолько.  Поэтому, когда он ворвался, она от неожиданности чуть не покачнулась.  Но все же устояла.  И в следующую секунду чуть не вскрикнула, когда Пьетро сделал общий обзор ее сознания и вдруг понесся по нему с оглушительной скоростью света, творя немыслимые зигзаги.  Как бешеная магчастица.  В голове у Джин зазвенело, и она чуть не осела на пол, схватившись руками за голову, перед глазами все замелькало, в мозгах стоял шум-гам-кавардак, пока Пьетро носился там, наводя такую бурю, что это не Джин кружилась в водовороте - водоворот кружился в Джин.  И Джин увидела все четко.   Ее голова взвыла от сильного напряжения, но теперь Джин видела. Она едва стояла на ногах, сознание кружилось, но теперь Джин видела.  Пьетро заставил ее подняться, вознестись. И теперь Джин висела в собственном хаосе бушующего мозга, смотрела на мелькающие картинки и видела-видела-видела - видела все впервые четко, то, что раньше было таким размытым.  Пьетро словно ее развернул.  И теперь она видела все четко.  Пьетро насиловал ее мозг - Джин разрывало голову от боли - и мелькал все быстрее и быстрее, скользя теперь по ее уровням, вырвав Джин из ее размытости, перекурочивая теперь, разрывая ее сознание.  Все внутри Джин рвалось во все стороны, и это было невыносимо, хотелось зажать голову руками и закричать, но Джин не могла, не могла, Пьетро мелькал в ней, носился, как бешеная магчастица, и достигал своей цели.  Переворачивал, вскрывал уровни.  И шел  вниз-вниз-вниз.  И разворачивал ее сознание.  И Джин наконец поняла, что он хотел сделать.  Дракон, это было гениально и топорно в своей простоте.  Ее сознание еще сопротивлялось, пытаясь встать на прежний путь размытости, но Пьетро ей этого не давал, просто не позволял этого сделать, заставлял стоять на месте и смотреть.  Картинки мелькали все быстрее, быстрее и быстрее, барьеры спали, Джин держало огромное внутреннее напряжение, все внутри кричало о том, что пора, надо вернуться на тот уровень, как было.  Но Джин не позволяла себе уйти.  Вместо этого она висела в себе, смотря перед собой и позволяя Пьетро творить что угодно в своем сознании.  А он уже несся дальше, следуя за своей целью.  Пьетро носился по ее сознанию, ускоряя и ускоряя процесс.  Картинки мелькали все быстрее и быстрее, Джин удавалось стоять на ногах - внутри собственной головы! - все внутри пошло кувырком, все уровни сознания перепутались, Пьетро летел вперед, не разбирая цели, а вместе с ним летела и Джин, падая, поднимаясь и видя, видя все четко, обрывки мыслей, воспоминаний летели через нее, и Джин хотела вдохнуть, но не могла, она ловила ртом иллюзорный воздух, держа глаза широко распахнутыми, пока Пьетро несся все ниже, все дальше, все глубже.  И переворачивая сознание.  Все ее уровни гудели, Джин хваталась за голову, но Пьетро было будто все равно.  Он несся напрямик к своей цели - и Джин пока не могла ее ухватить.  Вот замелькали отдельные воспоминания - Пьетро до них дошел - и Джин видела лица своих парней - она видела их ясно - одного за другим. Джин видела лицо Даниэля - ярко, четко, как будто картинка вдруг стала сочной, она задержалась на ней озлобленнее и дольше всего, размытое изображение стало ярким, резким, черты лица - заостреннее, Джин теперь видела его лицо в высококлассном качестве - озлобленном качестве, и Джин прекрасно поняла, что это не ее эмоции, а они уже помчались дальше, они ныряли в глубины ее сознания, Джин падала все глубже, проносясь через грохот ее воспоминаний, выцепливая островки или пустые дыры, они падали-падали все ниже и ниже, дальше и дальше, лихорадочно ища то, что могло найтись и подсказать.  Пьетро все никак не мог успокоиться и летел, летел, а Джин глотала ртом воздух и едва успевала соображать, пока ее тянуло вниз и вниз, проносясь через весь опыт ее воспоминаний, Пьетро как магчастица носился по ее разуму, Джин все никак еще не отошла от Даниэля, а Пьетро уже тянул ее вниз, явно устремляясь к другой цели, и Джин потащило вниз сильнее, ожесточеннее, если Пьетро Салаццо вознамерился что-то найти - он найдет.  Наконец все маски оказались сдернуты, уровни открыты как на ладони, и не осталось таких глубин, которые бы не открылись под пристальным взглядом Пьетро.  Есть вещи, которые хотят остаться нераскрытыми, но если ты нацелен, если ты заточен, если тебя лихорадочно обуревает таким пустым гневом и неприкрытой озлобленностью, ты их найдешь.  Разум всегда виделся Пьетро единой конструкцией, в которой не бывает пустых уровней. А если они есть, то они скрыты. А если они скрыты, их просто нужно найти и развернуть. Поднять.  И Пьетро нашел.  Сознание взвыло, когда Пьетро запустил процесс разворота, - явно специальные заклинания, пустота дернулась, пытаясь извернуть нечто, чего в ней не было, но Пьетро уже запустил.  Уровни пошли разворачиваться, хотя разворачиваться было нечему - по ушам, голове резко оттрезвонило шумной болью.  Пьетро тянул и поднимал их за собой, уровни звенели, будто сопротивляясь, будто опорожняя желудок, выворачивая его, заставляя сгибаться в рвотных позывах, ведь пустота не могла заполниться, но Пьетро знал, что искал.  Пустые уровни. Он их обнаружил. И теперь яростно хотел знать, что под ними.  Воспоминания стирают тоже неодинаково.  Иногда их просто скрывают, иногда их блокируют - и их можно восстановить, для Пьетро это не было чем-то сложным, особенно с его заставляющими взвыть голову заклинаниями.  А иногда их безвозвратно удаляют - и ты уже ничего не сделаешь.  Но пустоте все равно есть что скрывать.  И там, где опытный менталист, возможно, не справится - Пьетро просто шел напролом.  Должно было остаться хоть что-то, хоть какой-то след. Пьетро было все равно, что найти. Вот почему он поднимал, несмотря на всю боль, пустые уровни.  Джин выла, выла ее голова, но Пьетро было все равно, он устроился внутри нее пронзающей стрелой. Огненным арбалетом, теперь неотделимым от Джин.  Его глаза - ее глаза.  Суть два одно.  Произошло слияние сознаний, и Джин чуть не закричала.  И Пьетро поднял ее уровни.  И Джин - и ее голова - взвыла.  Перед глазами танцевали разноцветные точки, в голове проносились вихри картинок, воспоминания неслись потоком.  Внешне Джин давно уже осела на пол, не в силах стоять на ногах, голове и ушам было очень больно, если бы сознание Джин разрывало - его уже разорвало, но Пьетро дорвался до цели - и теперь держал уровни поднятыми, не давая им упасть вниз.  Заблокированные, они старались опуститься, следуя указке стертых воспоминаний, того, кто их стирал, уровни пытались опуститься, но Пьетро им не давал.  Они выли, Джин, ее голова выла, но Пьетро держал их открытыми.  И Джин теперь все видела.  Все, что нашлось и смотрелось теперь с удивительной четкостью, оно никуда не денется. Воспоминания останутся в голове Джин, они теперь никуда не денутся. Потому что она зацепила их в настоящем.  Но долго такого напряга сознание выдержать не может, и всему наступает предел.  То, что уже все, Джин обнаружила, когда поняла, что вот-вот потеряет способность мыслить, контролировать, упадет в обморок - и Пьетро вместе с ней.  Но пока они еще не кончились, пока Пьетро вскрыл ее сознание, пока они еще находились здесь, Пьетро старался урвать шире и громче.  Они явно находились на пределе, у них оставались последние секунды, Пьетро это чувствовал и старался действовать быстрее, уровни, как заведенные, звенели, перед глазами у Джин мелькали световые вспышки, она ничего не видела, слепо маша руками, а потом вдруг наступил яркий свет.  Ментальный след - хоть какой-то - все равно должен был остаться на подкорке сознания.  И он остался.  На пике, когда вот совсем уже вот-вот, когда Джин вдруг почувствовала, что пол уходит из-под ног, способность ясно мыслить теряется, а сознание все-таки меркнет, голова вдруг заорала невыносимой болью, и Джин зажала - на самом деле или ментально, она уже не понимала - уши руками.  На самом пике, самом пределе своего сознания, когда мысли вдруг загудели, завихрились и понеслись с такой скоростью, что Джин утонула в этом потоке, последнее, что она увидела - яснее ясного, как тот вспыхнувший свет! - это лицо рыжеволосой девушки, так похожей на Вирс, сидевшей на ее кровати, склонившейся над безвольно-неподвижным телом Джин со стороны.  Эффектная, рыжеволосая девушка в очках - в которой так легко угадывалась Вирсавия - но бывшая здесь живее, острее, ярче, лихорадочно склонилась над обнаженной Джин, гладя ее по лицу, смотря в глаза, шепча что-то - слова любви? - с такой болью, нежностью, любовью - и повторяя слова, наверное, заклинания? - и словно прощаясь, говоря что-то нежное и тревожащее напоследок. А потом девушка встала и ушла, оглянувшись напоследок на Джин, и столько боли, столько эмоций оказалось перемешано в этом взгляде, столько ярости, обреченности и любви, что Джин как будто бы задохнулась.  Она невольно подалась вперед, чтобы разглядеть больше, но просто не успела, когда все вокруг померкло и пол из-под ног словно выдернули. И это стало последним, что Джин увидела. А потом ее поглотила тьма.

***

Джин очнулась, и первым, что она увидела, оказалось лицо Аарона, склонившегося над ней.  Очнулась она тоже первая.  - Занятное зрелище, - прокомментировал Аарон, и Джин даже не нужно было слышать гнев, скрытый за этими бесстрастными интонациями, понимание - «они нарвались». - Это становится частой практикой - находить вас здесь.  Они оба лежали на полу. Видимо, такая перемотка сознания здорово дала не только по Джин, но и по способностям Пьетро.  - К счастью, у него не столь сильное магическое истощение, - выдал Аарон. «К счастью для него же самого», - говорил его взгляд. Если бы Джин умела волноваться, она бы уже с трудом уняла трясущиеся ладони. Но ее внутреннее состояние было максимально похоже и близко к этому. Как будто она лично получала люлей от Аарона Уилсона. Что же чувствуют остальные, когда он раздает тумаков? - Он очнется ближе к вечеру. Итак, чем на сей раз была вызвана столь веская необходимость такого радикального применения магии?  «Чтобы проверить, почему лицо Вирс кажется мне знакомым и встречала ли я ее раньше», - подумала про себя Джин, про себя сглотнув, когда встретилась с бесстрастным лицом Аарона.  Но голову никак не желал покидать один образ, одно воспоминание - рыжеволосая девушка с полным отчаяния лицом, склонившаяся над ее кроватью, проводящая рукой по ее щеке, гладящая ее по волосам, глядящая с таким отчаянием, что Джин мгновенно захотелось отдать ей все на свете, лишь бы эта девушка была счастлива. Такая Вирс… Так никогда не горевшая на самом деле.  Недолго думав, Джин сообщила все то же самое и Аарону.  Он выслушал с фантастическим спокойствием.  - Я не думала, что это зайдет так далеко, - кивнула Джин, кинув взгляд на бездыханного Пьетро, валявшегося без сознания. «До таких последствий». В этот раз она даже не забеспокоилась - наверное, потому что слова Аарона внушали уверенность, и Джин не столкнулась с неуверенностью.  Пьетро очнется уже ближе к вечеру.  Сам бы он точно наверняка не посчитал это причиной для беспокойства. Джин тоже решила не создавать из этого проблему для волнений.  Рядовое событие, неизбежно случающееся, когда ты занимаешься тем, чем занимаешься.  Но - на взгляд и замечание Аарона - слишком часто. Они свалились так буквально через неделю. Уже оба.  Разумеется, Аарон был не в восторге. Джин ощущала его молчаливый выговор.  Пьетро, валяющийся на полу, виделся сейчас последней из проблем, за которую следовало беспокоиться. Хорошо, что она очнулась первой.  - Я постараюсь проследить, чтобы этого больше не повторилось, - пообещала Джин. Аарон лишь бесцветно кивнул, и Джин не поняла, что он думал на самом деле. - Я телепортирую его…  - Нет, в этот раз этим займусь я. Мне следует объяснить, чем рискует обернуться столь яркая инициатива.  Голос Аарона не предвещал ничего хорошего. И для Пьетро, когда он очнется, тоже.  - Только не убей его, - попросила Джин, ну а что еще она могла сделать?  - Нет, лишь проведу профилактическую беседу. Похоже, это иногда не помешает делать. С обоими, - подчеркнул Аарон, и Джин снова почти сглотнула, - но я надеюсь на твою благоразумность, - Джин кивнула, - а вот в его не уверен. Ему следует напомнить, что Салаццо не следует забываться, - в бесстрастном голосе Аарона послышались стальные нотки, и Джин про себя только порадовалась, что у нее тоже полурасширенный магический предел.  Что она не реагирует на Аарона, как Пьетро или Эмбра, что «она его не срется».  Так что Аарон исчез, забрав с собой бездыханное тело Салаццо, и Джин оставалось лишь гадать, чем же это закончится и сработает ли внушение на Пьетро.  В том, что он взрослый человек и не лез куда не надо, Джин не сомневалась. Не сомневался в этом и Аарон. Он готов был закрывать глаза на подобную самодеятельность, если она не повторялась слишком часто. Пьетро, похоже, забылся, и, как считал Аарон, Салаццо следовало об этом напомнить.  Главное, чтобы без убийств.  Но на самом деле у Джин и без него было над чем подумать. Было чем занять себя под остаток вечера.  Рыжеволосая девушка, что не шла у нее из головы.