Синева

Пьетро вывалился из воздуха ближе к вечеру, появившись прямо в ее квартире, и просто шлепнулся никакой. Судя по тому, что вывалился он в домашних шортах и футболке, перед этим Пьетро успел заскочить к себе. Что не могло не радовать - значит, Аарон все же его не убил. Или не до конца.  Джин сориентировалась быстро, и Пьетро молча, не возражая, принял из ее рук большую тарелку со жратвой, которую Джин приготовила, чтобы как-то себя занять - она сегодня замахнулась на рис с курицей, и также молча, с какой-то жадностью вгрызся в нее - по нему отчетливо было видно, скольких он лишился сил.  Пьетро не спешил начинать задушевный рассказ, и Джин просто молча ждала, пока он расправится с результатами ее кулинарных трудов, прекрасно понимая, что если в ее случае напутствие от Аарона ограничилось лишь предупреждающими словами, то в случае с Пьетро наверняка были применены другие меры.  Наконец Пьетро закончил и благодарно уставился на нее:  - Джин, спасибо, - а затем, так, что Джин не успела даже моргнуть, перешел к сути дела: - Ниче не спрашивай, - тут же ответил он на немой вопрос, который Джин не успела задать, - Аарон меня не убил, но внушение сделал, - Пьетро ухмыльнулся, - как будто оно кого заботит, - в ответ улыбнулась и сама Джин, энтузиазм и устойчивость Пьетро к словам Аарона завораживал. - Скажу сразу, я не рассчитывал, что дойдет до такого эффекта, - тут же помрачнел Пьетро, и Джин поняла, о чем он. О том, что она оба свалились без сознания. - Джин, извини.  - Да ладно, ничего, - улыбнулась Джин, правда не видя ничего такого. Обычные издержки их деятельности и работы, как она успела убедиться. Пьетро лез в петлю с завидной регулярностью и удвоенным вдохновением, но главное, что при этом он знал, как из нее вылезти. А Джин, после парочки раз еще таких наблюдений, даже, пожалуй, удастся к этому привыкнуть.  Но это не значит, что она не волновалась. Просто, пожалуй, Пьетро бы не оценил.  Джин бы на его месте не оценила тоже.  К тому же…  Рыжеволосая девушка, сидящая на ее кровати, склонившаяся над Джин, шепчущая ее имя, ведущая по лицу Джин ладонью с такой нежностью, смотрящая с такой болью…  Словно прощалась с ней навсегда. А она и прощалась. Стирала воспоминания.  - Стоит признать, работа хорошая, - заключил Пьетро, очевидно, вместе с Джин подумав об одном и том же, - воспоминания стерты мастерски, их даже не восстановишь. Мы еле-еле смогли зацепиться… - за единственное. За крохотный кусочек из того, что осталось. Крохотное воспоминание, зафиксированное напоследок. Такое себе прощальное напутствие о девушке, которой Джин даже не знала. Девушке, которая каждый день встречала ее в кабинете или в коридорах. Смотрящая на Пьетро таким взглядом. А в воспоминании смотрящая так на саму Джин.  - Скажу сразу, это не наша Вирс, - наморщился Пьетро, и Джин автоматически кивнула.  Она и сама сидела в растерянности, не зная, что ей думать об этом. Все, начинавшееся как беззаботное вламывание в мысли, закончилось тем, что они действительно увидели.  Джин никогда бы не подумала, что все может так обернуться. Что они действительно что-то разглядят. Все начиналось как шутка и возможное допущение. Но она не думала, что они действительно что-то найдут.  - Да, - разница была колоссальна. Джин и сама не могла не отметить живость, яркость этой девушки. Девушка из ее воспоминаний горела. Такая Вирс могла бы сжечь не хуже самого Пьетро. Настоящая же, реальная Вирс казалась блеклой, бледной… неудачной версией своей - Джин вздрогнула - копии? Или оригинала? Она вопросительно уставилась на Пьетро. - Что думаешь?  - Ну что она капец как была влюблена в тебя - думаю, не стоит комментировать, - фыркнул Пьетро и, поймав взгляд Джин, тут же закатил глаза. - Да, Джин, я ревную, и можешь так не смотреть, мне хватило этого твоего Даниэля и остальных твоих бывших - чтобы к ним прибавилась еще и какая-то бешеная версия Роберт, судя по виду, мечтающая меня прибить за то, что я есть, если бы она знала, что я существую.  Несмотря на ползущую по губам улыбку, Джин все же помрачнела.   - Думаешь… - начала она, но тут же замолчала. - Куда она исчезла? Куда она могла исчезнуть? Куда она ушла? И почему? - поток вопросов вертелся на языке, но ни на один из них не было ответа.  Они наткнулись на тупик, который, по-хорошему, не должны были бы вскрывать.  Кажется, это понимала и та Вирс, иначе почему бы она… - Джин помотала головой - похоже, та Вирс скрыла, стерла воспоминания намеренно, потому что она ушла - и явно не хотела, чтобы Джин когда-нибудь о ней узнала.  Но что было? Увы, Джин было до этого не дотянуться. Как и до кучи других вопросов.  Кем была эта Вирс? Откуда она пришла? Когда? И куда делась? Почему ушла? Почему смотрела на Джин таким безнадежно влюбленным взглядом и смотрела так, будто Джин причинила ей боль?  Хотя нет - Джин знала, почему - так смотрели на нее лица всех ее парней, с которыми она встречалась. Ну или которых подставляла партия. Так на Джин смотрело лицо Даниэля. Его глаза. Что-то внутри отозвалось болью, видимо, по привычке, но на самом деле, Джин это больше не трогало. Просто с Даниэлем это было дольше и сильнее, вот и все. Даниэль был ее истинным.  Но Джин прожила слишком много историй, чтобы знать, что истинность - не панацея. А Аарону Уилсону хватило того, чтобы увидеть свою истинность в лоб - и понять, что даже если жизнь сталкивает вас лицом к лицу, вот так, счастья ты на этом не построишь, если ждешь, что все самого разрешится.  Но все же у Джин была информация, и заключалась она не только в видении, пойманном ей и Пьетро.  Она таилась в исходных данных, хранящихся в ее мозге.  - Стертые воспоминания датируются периодом, когда ты ушла вот от этого, - у Пьетро сразу скривилось лицо, будто он съел лимон, и хотя Джин прекрасно поняла, что он имел в виду Даниэля, ей… ей было приятно, что Пьетро ревновал так естественно и так открыто. Почти наивно, ведь это у него первые чувства - и Пьетро постигал все прелести, идущие рука об руку с этим явлением. Но пока не особо жаловался, - и до того, как предположительно наткнулась на Эмбру.  - Да, - кивнула Джин, - самое тяжелое время.  Она знала, о чем говорила. И пусть это она ушла первая, она закончила отношения с Даниэлем, все же этот уход дался ей сложнее, чем все предыдущие. Да еще и вакуум, наставляемый на нее партией.  В те дни главным спутником Джин была ванна. И бритва, сжатая в руке. И мысли о самоубийстве. Потому что она больше не может так жить. Вот так. В таком существовании.  В момент, когда Джин это уже почти сделала, она вдруг услышала Эмбру, точнее, Эмбра ее услышала, и тогда все пошло не так. Но все это подарило лишь отсрочку - восхитительную, но отсрочку, когда Эмбра отсоединилась, Джин вновь почувствовала пустоту, а когда ее перекинуло на Аарона, Джин и вовсе узнала всю правду по готовящемуся плану.  Она не хотела жить в новом мире.  И тогда она закончила свою жизнь сама.  То, как Аарон ее вытащил и как все же уговорил - точнее, не оставил выбора - попробовать, остаться здесь, уже другая история. Последствия которой Джин пожинает в своем настоящем.  А Вирс… Вероятно, она пришла к Джин в этом промежутке. Но зачем? И почему она была так опечалена, когда Джин застала ее в той картинке, в том воспоминании?  - Знаешь, - после некоторого молчания ответила Джин, - возможно, если бы я вдруг случайно ее встретила, я не стала бы спрашивать ее о причинах, ни о целях, ни даже о ее чувствах. Я просто сказала бы спасибо. Ну, за то, что она со мной была. Возможно, именно благодаря ей, - Джин прислушалась к самой себе, - я не откинулась.  - Слава партии, - выдохнул Пьетро. Конечно, вряд ли он хотел сказать именно это, наверняка у него в голове, как и у Джин, вертелось так много, но слов все равно не находилось.  Слишком многое разбередели эти воспоминания. Возможно, некоторые тайны и должны остаться тайнами, вроде получения Энчантикса Серверджиной, о котором она и знать не знала - и не узнала никогда. Это навсегда осталось для нее тайной.  Возможно, здесь поступить следовало так же?  Джин с сомнением посмотрела на Пьетро.  - И все же мне ее жаль, - неловко заметила она, - кем бы она ни была. Она выглядела… ну, такой печальной, что мне невольно хочется нагнать ее, где бы она ни была, и спросить ее, все ли у нее хорошо, все ли с ней в порядке.  Пьетро на это предложение фыркнул, но все же не отколол ядовитое замечание.  - Думаю, она боролась до последнего, - он сложил руки за головой и откинулся прямо так, разлегшись на полу и уставившись в потолок, а Джин, не раздумывая, разлеглась с ним рядом.  Их руки почти соприкоснулись, и Пьетро чуть улыбнулся, кинув быстрый взгляд на Джин, но затем снова перевел глаза на потолок.  Он явно выглядел получше предыдущего раза, но Джин все равно переживала за него. Не переживал, похоже, только Пьетро.  - И ушла только, когда исчерпала последние средства, - закончил Пьетро, все так же глядя на потолок. - Ну, не знаю. Я очень хорошо понимаю ее, - выдал он и снова уставился на потолок. Вдруг Джин, опомнившись, уставилась на него.  - Что? - не понял Пьетро.  - Руны, - предостерегающе напомнила Джин.  - А, - блуждающий взгляд Салаццо снова стал осмысленным, - все нормально, Джин. Еще немного я могу тут побыть. Потом все.  Джин слышала эту байку про посаженное зрение, а потом воочию наблюдала, как Пьетро день и ночь шастал по улице, в других помещениях, кроме своего кабинета и квартиры, в затемненных очках, потому что кто-то на заре своей карьеры почти посадил свое зрение, слишком усиленно изучая магоэнергию.  Изучай магоэнергию и смотри на нее, но не допускай, как бы она не заглядывала в тебя.  Все будет иметь последствия. Пьетро их не учел, точнее, учел лишь в самом конце, или ринулся во все сознательно, зная, что его может ожидать, но все равно ничего не смогло бы остановить его от желания докопаться, доказать миру свою правду.  Что с магией что-то не так.  Что не один он это слышит.  Что когда он вступает с ней в контакт, ваяя свои артефакты, что-то идет не так и магия будто схлопывается.  Пьетро предложил ей качественно иной контакт. И оказалось, именно это подошло магии.  И - что хуже - распробовав неумелые попытки людей, людей, уверенных, что они смогут все и вся, магия по-другому и не захотела. В отсутствие Дракона.  В запасе у них есть несколько десятков лет.  Аарон опомнился вовремя. Промедление, задержка, дальнейшее прикрывание глаз могло им стоить…  Джин будто передернуло - она не хотела думать, чего это могло им стоить.   Стоило поблагодарить Аарона, что он один из всех, пока остальные делали другую работу, сделал это. В чем-то даже рискуя.  Хоть его методы и были дикими, Джин его понимала.  Аарон и Пьетро - каждый выступал здесь своей стороной медали. Каждый делал свою работу, как умел, и главное - понимал, что делал.  В этом она не могла ни к кому из них придраться.  - Ну ладно, - пожала плечами Джин, - тебе виднее.  - Я бы на ее месте сделал то же самое, - Джин вздрогнула, когда поняла, что Пьетро продолжил предыдущую тему. Он все так же не смотрел на Джин, уставившись в потолок, сжимая и разжимая пальцы, вроде бы лениво, но так их напрягая, что бледнели даже костяшки, - тоже сражался бы до последнего. И отступил бы, когда понял бы, что совсем край.  - Отступил бы? - Джин вспомнила все его бахвалистые речи. С каким скепсисом Пьетро рассуждал насчет сексуального опыта всех ее предыдущих парней, потому что - вау, надо же! - он один тут всего добился. Но он добился, и по губам Джин невольно побежала улыбка, потому что… это… - лучшее, лежать, смотреть в потолок, когда тебя потрошат, как в последний раз, и не ждут никакой отдачи, тебе не надо изображать то, чего нет. Ты просто растекаешься от восторга, когда тебя трахают так яростно. Тело само невольно отозвалось.  Краем глаза Пьетро уловил ее настроения и усмехнулся. Он повернул к ней свою голову, и Джин в его глазах увидела логичное приглашение, потому что уж на что - на что, а насчет этого Пьетро всегда не возражал и был всегда не против.  Разговор насчет неожиданных видений плавно грозил перетечь в нечто совершенно иное, и Джин совершенно не возражала, тем более, кто сказал, что нельзя думать о том, что они увидели, и предаваться вещам более приятным…  Мысленно Джин уже закинула руки над головой, за запястья которых крепко держал ее Пьетро.  В своем воображении они уже как следует занимались сексом - Пьетро уж точно, во всяком случае их взгляды, нацеленные друг на друга, говорили лучше всяких слов.  Лежать вот так, переглядываясь, после того, как Аарон Уилсон лично настучал обоим по башке, было… весело. Чуть-чуть фатально. Немножко игриво. И абсолютно безбашенно.  Широкая улыбка расползлась по губам Джин, чувствовавшей себя нашкодившим ребенком, и она поймала отражение такой же улыбки на губах Пьетро, которому подобная дурь была свойственна просто потому, что это он - личный артефактор Аарона Уилсона, а не все они.  Безумный подбор кадров.  - Да, - ответил Пьетро, глядя на нее расширенными глазами, - я тоже смотрю на тебя как на солнце. Знаешь, что мне захотелось сделать, Джин, когда я увидел, каким взглядом она на тебя смотрит? Вцепиться и просто от тебя оттащить. Я в кое-то время почувствовал конкуренцию, и заметь, это не все твои бывшие, - Джин чуть не рассмеялась, но сдержала улыбку. - Я серьезно. И хуже… - Пьетро замолчал, снова переведя взгляд на потолок, как будто там было что-то интересное. - Нет, надо будет покрыть твои стены и потолок тоже, если будет время, - отрезал он, рассудив сам с собой, даже не вовлекая Джин в этот разговор, - ну короче, я бы тоже в тебя вцепился и вцепился бы во всех, кто только на тебя претендовал. И смотрел бы как на свое личное солнце, и в горло бы вцепился каждому. Что? - Пьетро не выдержал, смотря, что Джин все-таки смеется. Такие рассуждения. Сказал бы кто ей или ему, что он спустя три месяца будет рассуждать вот так. - Ну, я понимаю ее, Джин. В тебя сложно не влюбиться.  И этот человек всерьез ей заявлял, что отношения ему не нужны и нахрен кто их в него затащит.  Этот человек.  Пьетро в один рывок перекатился и оказался над Джин, нависнув над ней, а сама Джин уже счастливо вытягивала над головой руки, которые Пьетро уже крепко схватил и сжал ее запястья.  - Я обычно верно толкую приглашение, - ухмыльнулся он, и Джин с усмешкой закивала.  Безбашенное настроение передалось обоим, и Пьетро просто ввинтился в нее, а Джин радостно лежала и смотрела в потолок, совсем не заморачиваясь, что же там происходит у Салаццо в голове и какие там чувства он испытывает.  Пьетро было до лампочки на ее реакцию, он трахал ее так, как привык трахаться обычно, и Джин это нравилось. Она могла полностью сосредоточиться на себе, растечься и поддаться этому ритму.  Где в тебя ввинчиваются, потрошат и чуть ли не терзают твое тело.  А Джин могла биться белугой сколько угодно, Пьетро было не нужно, чтобы она изображала из себя активность, которой нет. Он трахался скорее сам с собой, чем с ней, и все же, когда Пьетро поцеловал ее уши, вот тут Джин сгорела, вот тут она забилась яростно, с удвоенной силой, пока Пьетро, с явно ощущаемой усмешкой, продолжил целовать ее уши, а сама Джин горела, потому что когда-то Пьетро случайно нашел точку, заставляющую ее слетать с тормозов, и Джин с них слетела.  Теперь она ощущала свое тело более живым - свое яростное, неподвижное тело, которое билось, словно в предсмертных конвульсиях, под его пустыми, жесткими толчками, пока Пьетро ввинчивался в нее, а Джин. Просто. Растекалась.  Ей хотелось больше, она хотела больше, и Пьетро ей это дал.  Джин кончилась, но не кончился ее настрой, а Пьетро тоже, судя по всему, только разошелся.  Потому что он одним рывком подхватил ее на руки и перенес на кухонный стол, совершенно не заботясь, что и как. Трахаться там тоже было классно.  Всю квартиру они, конечно, не разгромили, но различные поверхности изучили, так как у Пьетро неожиданно открылось второе дыхание, а у самой Джин - острая потребность в классном сексе, тем более, когда вам настучал по башке сам Аарон Уилсон.  Безбашенность накрывает и дарует классный отходняк, который срочно нужно куда-то вылить.  Они потрахались так, как здесь и не в себя, и все внутри и внизу у Джин горело, и чем больше она распылялась, тем сильнее расходился и сам Пьетро.  Они целовались, пока он сжимал ее бедра, когда она сидела на столе, он прижимал ее к стене, пока она обвивала руками его шею, он таскал ее по всей квартире, заваливал на ближайших поверхностях, они разваливались на полу, и классный секс-марафон в конечном итоге вылился в то, что оба оторвались и откатились друг от друга вспотевшие и неотдышавшиеся.  Блуждающие улыбки гуляли по губам обоих, и когда они посмотрели друг на друга, то синхронно прыснули.  Но если бы это еще означало конец.  Разгоряченное желание никак не хотело уняться, казалось, что, несмотря на то, что они вытрахали все, что можно, они только разошлись.  Когда начинаешь, всегда входишь во вкус. И Джин вошла в него прежде, чем выйти.  Так что вот такие разгоряченные и вспотевшие, они все еще смотрели друг на друга, и Пьетро не стал тянуть то, что можно было, и просто подкатился к ней, и оба распластались на полу, ринувшись в конечный акт, и вот тут уже и Джин, и Пьетро оттянулись по полной, доводя до такого накала страстей, что Джин, уже и так чувствовавшая себя живой, не знала, уж куда живей, она ощущала Пьетро так близко, что просто задохнуться, и ни разгоряченного дыхания, ни растрепавшихся волос обоих было недостаточно.  Пьетро был так близко - и в конце концов Джин просто стиснула его смуглую спину, подавшись вперед, чувствуя, как ходят его лопатки. И Пьетро ввинтился в нее еще сильнее, достаточно, по самый край. И Джин кончилась теперь уже, пожалуй, финально и обессиленно.  И Пьетро, наконец, тоже откатился от нее.  Вот теперь все.  Они тяжело дышали, лежа на полу, уставившись в потолок.  Пьетро развалился звездой, и Джин последовала его примеру.  Оба ничего не говорили, у обоих просто вздымались грудные клетки. Счастливые. И обезумевшие.  - Чувствовать себя вытраханным - классно, - прокомментировал Пьетро, и Джин прыснула.  - И что, без упоминаний Аарона? - притворно удивилась она.  - Джин, отстань, - фыркнул Пьетро, но повернул к ней голову и улыбнулся. - Или хочешь сказать, тебе было недостаточно?  - Возможно, - прислушалась к своим ощущениям Джин и довольно растянулась на полу еще больше, - пожалуй, в такие моменты всегда было бы недостаточно.  - А еще в мой адрес что-то говорят, - фыркнул Пьетро.  Релакс на полном своем безумии.  У Джин вздымалась грудная клетка, и она просто была счастлива. Она повернула голову и посмотрела на Пьетро, и вот так, лежа, уставившись друг на друга, они одновременно прыснули, пока по губам и на лицах обоих разбегались глупые улыбки.  Совершенно безбашенное состояние.  Джин подняла голову, уставившись на потолок, но ее все равно чуть-чуть кружило, и просто шлепнулась навзничь. Сил подняться не было. Да и не хотелось - тоже.  Глупое-глупое состояние. Но хорошее. Пьетро разделял ее энтузиазм. Но он уже призвал свои очки. Это в очередной раз напомнило Джин, почему они больше времени проводили в его квартире, но сейчас, похоже, Пьетро это не беспокоило. Да и ее тоже.   Но мысли, блуждавшие в голове, никуда не делись. Наоборот, после секса у Джин была ясная, открытая голова, легкое, опустошенное тело.  Пьетро вот говорил, что у него мозги и сознание прочищаются прямо во время секса и это помогает ему думать.  А у Джин, похоже, мозги прочищались после.  И в голове у Джин стояла не только Вирс.  Но это не отменяло того, что воспоминания - подсмотренные, увиденные, украденные - теперь никуда не спрячешь, и то, что они увидели, теперь словно змеей извивалось в головах у обоих.  Они оба видели одно и то же, и Джин не нужно было даже гадать, спрашивать, что проносится сейчас в голове у Пьетро.  Все и так было слишком очевидно. Теперь у Джин были еще воспоминания и о Даниэле.  И не сказать, что Пьетро это радовало.  Джин знала, что сейчас проносилось у него перед глазами. О чем Пьетро думал, хмуро уставившись в потолок.  Сейчас они размышляли синхронно. Подсмотренные в цепочке, воспоминания остались на двоих.  Даниэль.  Теперь Джин видела его лицо четко.  И нахмурившись, она не знала, что с этим делать.  Когда-то она уже это пережила, сама инициировав разрыв со своим истинным - то есть не просто первым встречным, даже чисто гипотетически не предназначенным ей судьбой. Джин пережила - и так пережила, что логически дошла до самоубийства, сидя в ванной, но не из-за Даниэля, нет.  Просто это сильнее всего ее подкосило.  Даниэль не был причиной - просто всего лишь цепочкой из череды событий, приведшей к простому решению.  Ну а теперь Джин видела четко его лицо - и что теперь ей с этим делать?  Судя по лицу Пьетро, он тоже усиленно на этим размышлял, и Джин догадывалась, что он вытащил его изображение больше для себя, чем для нее, но не могла его винить.  Потому что на его месте она, возможно, сделала бы то же самое.  Если бы сама Джин была такой же, как и он.  А пока она лишь медленно и глубоко выдохнула.  Но следующие слова Пьетро ее удивили, потому что придавшись собственному анализу, Джин как-то упустила из виду, что Пьетро мыслил еще по-другому и не так с закосами своей башки:  - Какой-то знакомый хер, - медленно протянул Пьетро, все еще уставившись в потолок и заложив руки за голову. Джин очень хотелось бы узнать, что он надумал в своей голове - особенно после секса. Пьетро усиленно молчал, но очевидно, выводы там ходили не самые хорошие - и чаще те, что продиктованы лишь эмоциями.  - Проверим на ментальную магию? - не смогла удержаться Джин.  Пьетро неопределенно хмыкнул: - Нет уж. Хватит мне одной выволочки от Аарона, - и снова уставился в потолок.  - А на кого похож? - все-таки откликнулась Джин.  - Ну, знаешь, я ни на что не претендую и не утверждаю, - повел плечами Пьетро, - но был у нас в истории один такой, из-за которого Аарон фактически и начал свою деятельность. Тоже утверждал что-то такое о том, что с магией не все в порядке, но по другому профилю. За это низложен и казнен. Рейган Харриш.  Это имя не сказало Джин ничего, но очевидно, это был какой-то высокий партийный деятель. Что Пьетро и потвердил:  - Ага, член этого… Внутреннего круга, - хмыкнул Пьетро, в очередной раз показывая, что у него есть доступ к тем вещам, к которым путь заказан простым смертным. Был такой доступ и у самой Джин.  - То есть ты полагаешь…  - Я ничего не утверждаю и не полагаю, Джин, - голос Пьетро зазвучал более нервно, - но я уже ничему не удивляюсь и не удивлюсь. Если все остальные твои бывшие были приставлены к тебе партией, то почему не оказался приставлен вот этот, по простому стечению обстоятельств оказавшийся… ну не знаю, тоже каким-нибудь из таких?  Кем «каким-нибудь из таких» - Джин не знала. Но не захотела выяснять. Внезапно ей показалось, что, хоть они и разворошили за сегодня столько воспоминаний, все же дальше - дальше заходить не надо.  Джин не хотела этих ответов - она их получила, но отыскивать и зарываться дальше - нет.  Есть тайны, которым не стоит быть открытыми, одну такую они сегодня уже вскрыли, но принесло ли самой Джин это счастье, радость или удовлетворение? Нет.  Скорее, лишь взбудораженную душу.  Желая перевести тему, Джин вернулась к более насущному вопросу - к тому, с которого они и начали.  Ведь они так еще и не разгадали, каким образом та Вирс стерла о себе воспоминания. И вообще появилась в ее жизни. Что она там забыла? И откуда взялась?  Это Пьетро понимал больше, Джин не раз подбрасывала ему магические задачки, окружавшие ее родственников, и ей нравилось видеть, как Салаццо их решал, не зная всех исходных данных и неизменно приходя к ответу, который знала сама Джин и который потом ему сообщала.  Гениальный артефактор - он и в новом мире гениальный артефактор.  - Ну я бы предположил, что налицо неудачные временные заклинания, - бросил Пьетро. Джин улыбнулась: Пьетро снова включился в разгадывание того, чего нет. - Переворот, которыми так славится партия или твои предки? - пожал плечами Пьетро. - Вырезание из собственной линии времени? Да что угодно, - как и у Джин, у него не было определенного ответа. Всего лишь предположения. И догадки. Как дела обстояли на самом деле, они вряд ли уже узнают. Да и нужно ли?  - А как думаешь… - этому всему нужно было подвести какой-то итог, и Джин не знала как, но Пьетро уже уловил ее мысль.  - …придет ли она еще?  - Ну да, - Джин пожала плечами, - вдруг она еще появится.  - Ага, придет, такая жгучая, и на меня накинется. Что? - пожал плечами Пьетро. - Я все еще не отказываюсь, что на ее месте сделал бы то же самое.  Джин невольно улыбнулась от этих его слов и вновь уставилась в потолок.  Да уж, на них сегодня свалилось слишком много. День сумбурно начался и сумбурно закончился.  Сердце еще периодически безумно колотилось как бешеное.  Целый ворох открытых воспоминаний.  И Джин все еще не знала, что с ними делать.  Как быть?  Но в голове, все же несмотря ни на что, все еще звенел вопрос, зародившийся из невинного разговора и перебрасываемых с Пьетро слов.  Что бы Джин сама сказала, если бы та девушка - Вирс? - сама бы появилась и встретилась с Джин лицом к лицу?  Джин сказала бы ей «спасибо». И возможно, обняла.  Девушка явно бы оторопела, но точно бы обняла в ответ.  Джин знала эту эмоцию.  В конце концов, ей были не важны ни цели, ни желания, двигавшие той Вирс.  Некоторые вещи до ужасного просты по своей сути.  Без этой девушки - Вирс ли, кого еще ли - Джин бы не выжила, в тот непростой этап, когда она ушла, оставив Даниэля, и ей требовался кто-то - кто-то важный - чтобы не сойти с ума.  До появления Эмбры было еще далеко.  До этого этапа нужно было еще дожить. И Джин иногда еще гадала, а как она вообще справилась.  Теперь Джин знала.  Причиной была рыжеволосая девушка, о которой Джин уже никогда не узнает, о ее истинных целях и мотивах. Как она пришла и как появилась в ее жизни? Что ей двигало? Чего она хотела, и как далеко они зашли или не зашли?  Всего этого Джин не знала - и вряд ли когда узнает.  Но если бы та девушка - Вирс? - вдруг появилась и все же все-таки ей рассказала, прежде всего этого Джин сделала бы одно-единственное. Обняла бы и сказала «спасибо». За все-за все.  Вот и все, пожалуй, что она должна вынести из этой истории.  Некоторым тайнам положено быть нераскрытыми, и, если вы раскрываете их, уважайте право их владельцев на секрет.  Джин с Пьетро зашли туда, куда им не следовало, и Джин не намеревалась ступать глубже.  Самое важное она выяснила - и хватит на этом.  Пьетро, скорее всего, оказался такого же мнения. 

***

После всего этого Джин некоторое время еще смотрела на Вирс странно - та, скорее всего, даже ничего не замечала, а в голове у Джин то и дело вертелись мысли о рыжеволосой девушке - ее двойнике, с такой нежностью, такой болью - такой любовью? - склонившейся над ней, что-то горячо шептавшей, касающейся - как в последний раз - и стиравшей воспоминания.  Если бы они встретились сейчас, что бы Джин ей сказала?  А та девушка?  Она отшатнулась бы - с горечью, болью, любовью? - или качнулась бы к ней, глядя на Джин с такой яростью, с какой пылает самая безрассудная любовь? Ослепляющая?  Ее явно терзало из стороны в сторону. И Джин ее понимала.  Она сама вряд ли смогла бы испытать такую волну чувств - но когда-то она испытывала - до расширенного магического предела.  Если бы у нее не была расширена магия, Джин бы точно так же, как и Вирс-которая-ходила-здесь, как и Эмбру, и многих других, трясло бы по Пьетро Салаццо. И вряд ли она могла бы реагировать так спокойно.  Джин это знала, потому что чувствовала, она была бы другой, более полноценной, но какой именно - ей уже никогда не узнать.  Она никогда - или редко - об этом не задумывалась. Но выдернутые воспоминания резко вернули к собственным мыслям.  Если бы не это, то какой бы она была? То роднил бы опыт ту Вирс с самой Джин? Нашлось бы им что сказать друг другу, если бы они однажды встретились?  Стоила ли тайна того, чтобы быть открытой, или ей нужно было и дальше оставаться во мраке?  Джин не знала.  Но пока она все еще некоторое время продолжала смотреть на их Вирс, ходящую по коридорам, и вместо нее видеть отголосок, тень, мираж, мелькнувшую в ее сознании.  Та рыжеволосая девушка оставила после себя лишь одну-единственную картинку, которая не должна была быть найденной.  Если бы они с Пьетро не вломились и не вскрыли ее сознание, все бы так и осталось тайной.  Так стоят ли некоторые тайны того, чтобы быть раскрытыми?  Джин не знала.  Но очень скоро воспоминание о Вирс оказалось выброшено из головы, потому что их поглотили вещи, куда более важные и насущные.  То, что началось с первого их путешествия в слои магии.  На самом деле оно не закончилось.  А только началось.