Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Лето пролетело незаметно, как это всегда бывает, когда ждёшь чего-то с нетерпением. Корделия считала дни до первого сентября, и каждый вечер перед сном отмечала на календаре очередную прожитую дату. Письма от близнецов приходили каждую неделю, и в каждом из них сквозило такое же нетерпение.       Сириус писал длинные, корявые послания, полные восклицательных знаков и описаний своих подвигов: «Я уже почти научился летать на метле! Упал всего пять раз! Рег говорит, что я разобьюсь, но я же Блэк — мы не разбиваемся! Мама в ярости, потому что я сломал её любимую вазу, когда тренировался в гостиной. Но она же сама оставила метлу в углу!»       Регулус был более сдержан, но в каждом его письме чувствовалась такая глубина, что Корделия перечитывала их по нескольку раз. «Я волнуюсь, Корди. Не за себя — за Сириуса. Он такой... открытый. А Хогвартс может быть жесток к тем, кто не умеет прятаться. Но я буду рядом. Я всегда буду рядом с ним. И с тобой. Мы скоро увидимся. Я верю в это».       И вот наконец наступило первое сентября.       Платформа 9¾ гудела, как растревоженный улей. Родители прощались с детьми, первокурсники с потерянным видом озирались по сторонам, старшекурсники тащили багаж. Корделия стояла в стороне, сжимая в руках пергамент с расписанием, и пыталась унять бешено бьющееся сердце.       — Ты как? — Харольд подошёл сзади и положил руки ей на плечи.       — Волнуюсь, — призналась она. — Глупо, да? Я столько раз видела их на каникулах. А сейчас...       — Сейчас всё по-настоящему, — понимающе кивнул Харольд. — Они будут здесь. Каждый день. Ты сможешь видеть их, говорить с ними, защищать их.       — Или смотреть, как Сириус вляпывается в неприятности, — усмехнулась Корделия.       — Это тоже часть защиты, — улыбнулся Харольд.       Люциус, стоявший рядом с Северусом, закатил глаза.       — Если эти близнецы будут такими же шумными, как в письмах, я сойду с ума, — пробормотал он.       — Ты уже сошёл, — парировал Северус. — Когда согласился делить Харольда со мной.       — Это другое!       — Тише вы, — шикнула Корделия. — Вон они.       Из толпы вынырнули две знакомые фигуры. Сириус, как всегда, нёсся впереди, размахивая чемоданом и чуть не сбивая с ног прохожих. Регулус шёл следом, более сдержанно, но в его глазах тоже горело нетерпение.       — КОРДИ! — заорал Сириус на весь вокзал, бросаясь к ней.       Он врезался в неё с такой силой, что Корделия едва устояла на ногах. Его руки обхватили её за шею, и он прижался так крепко, словно боялся, что она исчезнет.       — Я так скучал! — выдохнул он ей в плечо. — Так скучал! Ты даже не представляешь!       — Представляю, — рассмеялась Корделия, обнимая его в ответ. — Я тоже скучала. Очень.       Регулус подошёл спокойнее. Он остановился в шаге от неё, глядя с той особой серьёзностью, которая всегда трогала её сердце.       — Здравствуй, Корди, — тихо сказал он.       Корделия протянула руку и притянула его в объятия — сначала одного, потом второго. Так они и стояли втроём посреди шумной платформы, и для них не существовало ничего вокруг.       — Ладно, — раздался голос Люциуса. — Хватит лирики. Поезд скоро отправится, а нам ещё места занимать.       — Малфой прав, — поддержал Северус. — Идёмте.       В поезде они нашли купе в конце состава, где обычно сидели. Корделия устроилась у окна, близнецы сели напротив — Сириус ёрзал, разглядывая проходящих мимо студентов, Регулус спокойно смотрел на Корделию. Харольд, Люциус и Северус заняли места рядом.       — Страшно? — спросила Корделия у Регулуса.       — Немного, — признался он. — Но скорее интересно. Я столько читал о Хогвартсе.       — А я не боюсь! — заявил Сириус. — Я готов ко всему! Буду лучшим на курсе!       — В твоём случае «лучшим» означает «самым шумным», — хмыкнул Люциус.       — А ты, Малфой, — Сириус прищурился, — будешь моим другом. Я так решил.       — Что? — поперхнулся Люциус.       — Другом. У нас же теперь одна семья. Корди — твоя сестра, значит, и ты мой брат. Смирись.       Люциус открыл рот, чтобы возразить, но не нашёлся. Сириус уже отвернулся к окну, разглядывая пролетающие мимо пейзажи.       Северус тихо фыркнул, пряча улыбку в книге. Харольд обменялся с Корделией понимающим взглядом. Близнецы Блэк определённо внесут в их жизнь хаос. Но это был хороший хаос.

***

      Церемония распределения в этом году была особенно волнительной. Корделия сидела за столом Слизерина, вцепившись в край скатерти так, что костяшки побелели. Рядом Харольд положил ладонь на её руку, согревая, успокаивая.       — Всё будет хорошо, — шепнул он. — Они сядут с нами.       — А если нет? — голос Корделии дрогнул. — Если шляпа отправит Сириуса в Гриффиндор? Он же такой... такой...       — Слишком свободолюбивый для Слизерина? — закончил Харольд. — Возможно. Но тогда ты будешь навещать его в башне. Это не конец света.       Корделия глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.       Профессор МакГонагалл вызывала учеников в алфавитном порядке. Близнецы Блэк должны были быть где-то в середине, но время тянулось невыносимо медленно. Наконец прозвучало:       — Блэк, Сириус!       Сириус поднялся и направился к табурету с видом полной уверенности. Он шёл развязной походкой, чуть покачиваясь, и на губах его играла дерзкая улыбка. Но Корделия, знавшая его лучше других, заметила, как дрогнули его пальцы, когда он садился.       Шляпа опустилась на его голову. Прошла секунда, другая, третья... И вдруг Шляпа выкрикнула:       — ГРИФФИНДОР!       Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то хлопал по плечу соседа. Сириус снял шляпу и на мгновение замер, глядя на алый стол, где его уже ждали. Потом он обернулся.       Его глаза встретились с глазами Корделии. В этом взгляде было всё: сожаление, решимость, обещание. И одно ясное послание: «Я всё равно твой».       Корделия выдохнула. Она знала, что так может случиться. Знала с самого начала. Сириус был слишком живым, слишком свободным, слишком непокорным для Слизерина. Его место было среди львов.       Она улыбнулась ему — чуть грустно, но тепло — и кивнула. Сириус улыбнулся в ответ и направился к гриффиндорскому столу, где его тут же окружили восторженные первокурсники.       — Он справится, — тихо сказал Харольд. — А ты будешь его навещать.       — Знаю, — ответила Корделия. И перевела взгляд на следующих.       — Блэк, Регулус!       Регулус подошёл к табурету с идеальной осанкой. Он сел ровно, не сутулясь, и ждал. Шляпа опустилась на его голову. Прошла минута. Две. Три. Зал затаил дыхание. Три минуты — это было очень долго для распределения. Обычно Шляпа решала быстрее. Но сейчас она явно колебалась.       Корделия сжала руку Харольда так, что он поморщился. Люциус и Северус замерли, не дыша.       Наконец Шляпа выкрикнула:       — СЛИЗЕРИН!       Регулус поднялся. Он был бледен, но в его глазах светилась такая радость, что у Корделии перехватило дыхание. Он направился к слизеринскому столу, и каждый его шаг был полон достоинства.       Корделия вскочила и бросилась к нему. Она обняла его, едва он подошёл, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что он исчезнет.       — Я так рада! — прошептала она, и голос её дрожал от счастья.       — Я тоже, — ответил Регулус, прижимаясь к ней. — Теперь мы будем рядом. Каждый день.       — Каждый день, — эхом отозвалась Корделия.       Харольд, Люциус и Северус, подошедшие следом, с улыбками наблюдали за этой сценой. Даже обычно сдержанный Северус чуть заметно улыбнулся.       — Добро пожаловать на Слизерин, — сказал Люциус, протягивая руку Регулусу. — Теперь ты один из нас.       Регулус пожал его руку с достоинством, которое делало честь даже взрослому магу.       — Благодарю, Люциус.       — А это Северус, — Харольд кивнул на друга. — Наш местный гений зелий.       — Я знаю, — кивнул Регулус. — Корди много о тебе рассказывала. Рад познакомиться.       Северус кивнул в ответ, оценивая нового члена их компании. Регулус ему понравился — тихий, серьёзный, не лезущий вперёд. Полная противоположность его брату.       — Садись, — Корделия потянула Регулуса за руку, усаживая рядом с собой. — Сейчас ещё много имён, но ты уже здесь. Это главное.       Регулус сел, и Корделия не отпускала его руку. Сириус с гриффиндорского стола поймал её взгляд и показал большой палец — мол, всё отлично. Корделия улыбнулась ему в ответ.

***

      Первые недели после распределения были временем адаптации. Регулус быстро освоился в гостиной Слизерина. Он был тихим, не лез вперёд, но держался с таким достоинством, что старшекурсники быстро прониклись к нему уважением. К тому же он был Блэк — а это имя значило много.       Корделия проводила с ним всё свободное время. Они вместе ходили в библиотеку, сидели в гостиной, обсуждали книги и учёбу. Регулус оказался не по годам серьёзным и вдумчивым, и это удивительным образом сочеталось с его юным возрастом.       Сириус же, несмотря на факультетские различия, постоянно прибегал к ним. Сначала слизеринцы косились на гриффиндорца, но Сириус обладал удивительным даром очаровывать даже врагов. Он врывался в их компанию, как ураган, рассказывал смешные истории, дразнил Люциуса и Северуса, и в конце концов даже самые суровые слизеринцы начинали улыбаться.       — Блэк, ты опять тут? — вздыхал Люциус, когда Сириус в очередной раз появлялся в Выручай-комнате.       — А ты опять тут, Малфой? — парировал Сириус, плюхаясь на диван рядом с Корделией. — Мы теперь все одна большая семья, смирись.       — Семья не семья, а от тебя шума много, — бурчал Люциус, но не прогонял. К его собственному удивлению, Сириус ему даже нравился. В нём была та дерзость и жизнерадостность, которых так не хватало в чопорном мире чистокровной аристократии.       Северус тоже поначалу косился на шумного гриффиндорца, но Сириус умудрился найти подход и к нему. Однажды он застал Северуса за чтением книги по продвинутым зельям и с ходу начал задавать вопросы. К удивлению Северуса, вопросы оказались неглупыми.       — Откуда ты знаешь про зелья? — спросил он подозрительно.       — Рег рассказывал, — пожал плечами Сириус. — Он много читает. А я запоминаю, когда интересно. Это же как с метлой — если хочешь летать, надо знать, как она устроена.       — Зелья сложнее метлы, — хмыкнул Северус.       — Научишь? — Сириус смотрел на него с таким неподдельным интересом, что Северус не смог отказать.       Так началась их странная дружба. Сириус приходил к Северусу в лабораторию, смотрел, как тот варит зелья, и иногда даже помогал — правда, чаще мешал, но делал это с таким энтузиазмом, что Северус не мог злиться.       Регулус же был полной противоположностью брата. Он часто сидел рядом с Корделией в библиотеке, и они могли молчать часами, но это молчание было наполнено глубокой связью. Иногда он просто смотрел на неё, и в его серьёзных глазах читалось столько нежности, что у Корделии захватывало дух.       Однажды вечером, когда они остались вдвоём в библиотеке (остальные разошлись по своим делам), Регулус вдруг заговорил. Он сидел напротив неё, но смотрел не в книгу, а на свои руки, сцепленные на столе.       — Корди, — начал он, и голос его дрогнул. — Я хочу спросить тебя кое-что.       — Да? — Корделия отложила книгу, чувствуя, что разговор будет важным.       Регулус поднял на неё глаза. В них не было обычной серьёзности — только волнение и надежда.       — Ты выйдешь за меня? Когда мы вырастем?       Корделия замерла. Она ожидала чего угодно, но не этого. Регулус покраснел, но не отвёл взгляда.       — Я знаю, что Сириус тоже... — продолжил он, с трудом подбирая слова. — Я знаю, что вы трое... Что магия связала вас. И я не спорю с этим. Сириус — мой брат, и я рад, что он будет с тобой. Но я хочу знать, что ты согласна. Что ты хочешь этого так же, как я.       Корделия смотрела на него и чувствовала, как сердце переполняется теплом. Этот мальчик, такой серьёзный, такой вдумчивый, сидел перед ней и делал предложение. В двенадцать лет. И это было самое трогательное, что она когда-либо видела.       Она взяла его за руку. Его пальцы дрожали.       — Рег, — мягко сказала она. — Я уже согласна. С того самого дня, как увидела вас. Ты, Сириус, вы оба... вы моя судьба. Я всегда это знала.       Регулус выдохнул, словно сбросил с плеч огромный груз.       — Правда?       — Правда. Но, — Корделия улыбнулась, — мы подождём, пока вы закончите школу. Хорошо? У нас ещё много времени. Ты должен вырасти, узнать себя, понять, чего хочешь на самом деле.       — Я уже знаю, — твёрдо сказал Регулус. — Я хочу быть с тобой.       — И я с тобой. Но подождём. Обещаешь?       Регулус кивнул. В его глазах светилась такая радость, что Корделия не выдержала и притянула его к себе, обнимая.       — Я подожду, — прошептал он ей в плечо. — Сколько угодно.       В дверях библиотеки раздался шум, и влетел Сириус.       — А вот вы где! — заорал он, но, увидев их обнимающимися, замер. — Ой. Я не вовремя?       — В самый раз, — улыбнулась Корделия, отпуская Регулуса, но не выпуская его руки. — Иди сюда.       Сириус подошёл и, недолго думая, плюхнулся рядом, обнимая их обоих.       — Я тоже хочу, — заявил он. — Мы же теперь вместе. Навсегда.       — Навсегда, — согласилась Корделия, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.       Так они сидели втроём в тишине библиотеки, и это было правильно. Это было их будущее.

Конец двадцать пятой главы