Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Шестой курс Харольда, Корделии и Северуса начался под знаком тревоги. С первых дней сентября в Хогвартс проникали слухи один страшнее другого. Газеты пестрели заголовками о нападениях на семьи, поддерживающие маглорождённых. Кого-то находили окаменевшими, кого-то — с пустым взглядом и стёртой памятью. В Министерстве Магии царила паника: никто не знал, откуда исходит угроза и как ей противостоять.       Профессора стали ещё строже, патрули усилили, а ученикам запретили выходить из гостиных после отбоя без особого разрешения. Даже обычно беззаботные близнецы Блэк притихли: Сириус перестал носиться по коридорам, а Регулус всё чаще задумчиво смотрел в окно, словно пытаясь разглядеть за горизонтом надвигающуюся бурю.       В один из промозглых октябрьских вечеров, когда ветер завывал в трубах и бросал пригоршни дождя в окна, в Хогвартс прибыли Том и Абраксас. Они попросили встречи с директором Диппетом и, судя по слухам, пробыли в его кабинете больше двух часов. А после, не теряя времени, отправились в Выручай-комнату, где их уже ждали дети.       Харольд, Корделия, Люциус, Северус и близнецы Блэк сидели в креслах у камина, когда стена бесшумно раздвинулась, впуская двоих мужчин в дорожных мантиях, забрызганных дождём. Том выглядел усталым, но держался с обычным достоинством; Абраксас же, обычно сиявший оптимизмом, был мрачнее тучи.       — Папа! — Люциус вскочил и бросился к отцу, но на полпути замер, увидев выражение его лица. — Что случилось?       Абраксас притянул сына к себе, погладил по светлым волосам, но ничего не ответил. Том тем временем обвёл взглядом собравшихся — своих детей, их друзей, почти семью — и заговорил без предисловий:       — Ситуация серьёзная. Группировка, называющая себя Пожирателями Смерти, набирает силу. Они уже не скрываются. Несколько известных семей, открыто поддерживающих маглорождённых, подверглись нападениям. Есть жертвы.       Корделия побледнела, вампирская бледность стала почти прозрачной. Северус сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки. Харольд же… Харольд почувствовал, как сердце пропустило удар, когда Том произнёс следующую фразу:       — Их лидер называет себя Лордом Волан-де-Мортом.       Это имя эхом отозвалось в груди. Волан-де-Морт. Тот, кто убил его родителей. Тот, кто уничтожил его мир. Тот, кого он победил ценой жизни друзей. Оно преследовало его даже здесь, в этом новом, почти мирном существовании.       — Ты знаешь его? — Абраксас, заметивший реакцию Харольда, шагнул ближе. В его глазах читались тревога и готовность защитить любой ценой.       Харольд медленно кивнул. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине.       — В моём мире это был Том Реддл, — произнёс он тихо, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Тот, кого вы здесь не знаете. Тот, кто пошёл по пути бессмертия, разрывая душу на части. Кто создал крестражи и уничтожил сотни жизней. Кто убил моих родителей и охотился за мной с детства.       Том побледнел. В его глазах мелькнуло нечто, чего Харольд никогда раньше не видел — страх? Нет, скорее ужас перед самим собой, перед возможностью стать таким.       — Другой я? — переспросил он глухо.       — Да. Но здесь ты другой. Здесь ты мой отец, — Харольд посмотрел ему прямо в глаза. — Ты выбрал другой путь. Ты создал семью, ты защищаешь, ты любишь. А он — просто тень. Тень того, кем ты мог бы стать, но не стал.       Абраксас подошёл к Тому и взял его за руку, молчаливо выражая поддержку. Люциус прижался к отцу с другой стороны. Северус положил ладонь на плечо Харольда, и это прикосновение вернуло его в реальность.       — Мы не позволим ему победить, — твёрдо сказал Абраксас, и в его голосе звенела сталь. — Ни в каком мире. Ни здесь, ни там.       — Я хочу, чтобы вы были осторожны, — продолжил Том, взяв себя в руки. — Никаких одиночных вылазок. Никакого геройства. Если что-то случится — сразу связывайтесь со мной. Я прибуду мгновенно, чего бы это ни стоило.       — Мы знаем, папа, — кивнула Корделия. — Мы будем осторожны.       — Это касается и вас, — Том перевёл взгляд на близнецов Блэк. Сириус, обычно дерзкий и непослушный, сейчас сидел тихо, как мышка, и слушал. Регулус сжимал руку Корделии, и на его лице читалась решимость.       — Мы поняли, лорд Мракс, — серьёзно ответил Регулус. — Обещаем.

***

      Разговор затянулся далеко за полночь. Том и Абраксас расспрашивали детей о жизни в школе, о профессорах, о том, не замечали ли они чего-то подозрительного. Потом давали наставления, обнимали, целовали в макушки — и уехали, оставив после себя тревогу и решимость держаться вместе.       В ту ночь никто не мог уснуть. Люциус, едва закрылась дверь за родителями, заявил, что останется в спальне Харольда. Северус молча кивнул — он и так часто ночевал у них. Корделия с близнецами отправились в свою гостиную, договорившись наутро обсудить всё снова.       Харольд, Северус и Люциус лежали на широкой кровати Харольда. Люциус, как всегда, прижался к нему с одной стороны, положив голову на плечо. Северус с другой — осторожно, словно всё ещё не веря, что имеет на это право. За окном выл ветер, но в комнате было тепло.       — Гарри, — прошептал Люциус в темноту. — Расскажи нам. О том мире. О той войне.       Харольд долго молчал. Он никогда не рассказывал им подробностей, только обрывки, только самое необходимое. Но сейчас, когда тень Волан-де-Морта снова нависла над ними, ему нужно было выговориться.       — Там всё было иначе, — начал он тихо. — Я вырос у маглов, в чулане под лестницей. Не знал, что я волшебник, пока мне не исполнилось одиннадцать. А потом попал в Хогвартс, где все знали моё имя, потому что я был Мальчиком-Который-Выжил.       — Как романтично, — пробормотал Люциус, но в его голосе не было насмешки.       — Не очень, — горько усмехнулся Харольд. — Враги поджидали за каждым углом. Профессора, которых я считал друзьями, оказывались предателями. Друзья погибали. Рон, мой лучший друг… он погиб в битве за Хогвартс. Я видел это.       Северус сжал его руку.       — А Волан-де-Морт? — спросил он.       — Он создал шесть крестражей. Части души, спрятанные в разных предметах. Пока они существовали, он был бессмертен. Мы уничтожали их один за другим, но цена была высока. Дамблдор погиб. Снейп… — Харольд запнулся, посмотрел на Северуса. — В моём мире ты был профессором. Ты ненавидел меня за глаза моего отца, но защищал, потому что любил мою мать. Ты погиб, спасая меня.       Северус замер. В темноте блеснули его глаза.       — Я? — переспросил он хрипло.       — Да. Ты был двойным агентом, рисковал жизнью каждый день. И умер от рук Волан-де-Морта, потому что тот считал, что ты хозяин старшей палочки. — Харольд повернулся к нему. — Ты был самым храбрым человеком, которого я знал.       Северус долго молчал. Потом, не говоря ни слова, придвинулся ближе и обнял Харольда, уткнувшись лицом ему в плечо.       — Я не хочу такой судьбы, — прошептал он.       — И не будет, — твёрдо ответил Люциус, который тоже слушал, затаив дыхание. — Здесь всё иначе. Здесь мы есть друг у друга.       Харольд погладил Северуса по спине, чувствуя, как тот постепенно расслабляется.       — Знаете, — продолжил он, — в том мире у меня не было семьи. Были друзья, но они приходили и уходили. Я был один, даже когда вокруг были люди. А здесь… здесь у меня есть вы. Том и Абраксас, Корделия, близнецы. И вы двое.       — Теперь у тебя есть мы, — прошептал Люциус, целуя его в щеку. — И мы не дадим тебя в обиду.       — Никогда, — эхом отозвался Северус.       И Харольд, глядя на них в темноте, чувствовал, что на этот раз всё будет иначе. Он не один. Вместе они выстоят против любой тьмы. Даже если эта тьма носит имя Волан-де-Морт.

Конец двадцать шестой главы