Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Особняк Мраксов в этот день утопал в цветах. Розы, пионы, лилии и сотни других растений, многие из которых цвели только благодаря магии, создавали настоящее море красок и ароматов. Сад, раскинувшийся на многие акры, превратился в сказочное королевство: воздушные арки из живых цветов, струящиеся фонтаны с золотыми рыбками, уютные беседки, увитые плющом, и повсюду — мерцающие магические фонарики, которые зажгутся с наступлением сумерек.       Домовики сновали с подносами, уставленными закусками и напитками. Зачарованные инструменты играли негромкую, приятную музыку, которая разносилась по всему саду, создавая атмосферу праздника и беззаботности.       Сегодня был особенный день. Тройное торжество: свадьба Харольда, Люциуса и Северуса; свадьба Корделии, Сириуса и Регулуса; и двадцатилетие союза Тома и Абраксаса. Три события, три повода для радости, три причины собрать вместе всех, кто был дорог.       Гости прибывали с утра. Лумия Малфой, несмотря на почтенный возраст, выглядела великолепно в серебристо-сером платье и командовала домовиками с энергией, которой позавидовал бы любой молодой. Эйлин Принц, мать Северуса, теперь уже известный мастер зелий, беседовала с профессором Слизнортом, который специально приехал из Хогвартса, чтобы поздравить своих любимых учеников. Близкие друзья, союзники, те, кто прошёл через войну вместе с ними, — все собрались в этом саду, чтобы разделить счастье.       Харольд стоял в стороне, у старого дуба, наблюдая за этим морем людей. На нём была элегантная мантия изумрудного цвета — его любимый цвет, который так шёл к его глазам. Он смотрел на гостей, на суету, на смеющихся детей и чувствовал, как сердце переполняется благодарностью.       — О чём думаешь? — раздался голос за спиной.       К нему подошёл Северус. На нём была чёрная мантия с тонкой зелёной вышивкой по вороту и рукавам — в тон Харольду. В руке он держал бокал с огневиски, но почти не пил.       — О том, как мне повезло, — ответил Харольд, поворачиваясь к нему. — В прошлой жизни у меня этого не было. Только война, потери, одиночество. А здесь...       — Здесь у тебя семья, — закончил за него Люциус, появляясь с другой стороны.       Он обнял Харольда за талию, прижимаясь к нему. Люциус был в белоснежной мантии с серебряной вышивкой, которая делала его похожим на ангела, сошедшего с небесной картины. Его светлые волосы были уложены с идеальной небрежностью, а серые глаза сияли счастьем.       — Да, — улыбнулся Харольд, обнимая их обоих. — Семья.       — Папа! Папа Северус! Папа Люциус! — раздался звонкий детский крик.       По лужайке к ним бежал маленький мальчик. Ему было года три, не больше. Светлые, почти платиновые волосы Люциуса сочетались в нём с изумрудными глазами Харольда, а в движениях чувствовалась та особая грация, которую все замечали в Северусе.       — Торррт! — закричал мальчик, подбегая. — Там торт! Большой! Огромный! Папы, идёмте скорее!       Харольд рассмеялся и подхватил сына на руки. Мальчик тут же обнял его за шею и чмокнул в щеку.       — Тортик подождёт, маленький, — сказал Харольд, целуя его в макушку. — Мы скоро придём.       — Обещаешь? — мальчик посмотрел на него серьёзными глазами.       — Обещаю.       Люциус потрепал сына по голове.       — Ты у нас сладкоежка, — сказал он с гордостью. — Весь в меня.       — Ты тоже сладкоежка? — удивился мальчик.       — Я сладкоежка по другой части, — усмехнулся Люциус, косясь на Харольда.       — Люциус! — возмутился Северус. — При ребёнке!       — А что? Он ещё маленький, не понимает.       — Я всё понимаю! — заявил мальчик, надув губы. — Я уже большой!       — Большой, большой, — согласился Харольд, ставя его на землю. — Беги к бабушке Лумии, она тебе даст кусочек торта. Мы скоро подойдём.       Мальчик радостно кивнул и умчался обратно к гостям.       — Он будет тем ещё шалопаем, — заметил Северус, глядя ему вслед.       — Как и все Малфои, — философски заметил Люциус. — Это наследственное.       — И как все Поттеры, — тихо добавил Харольд. — В прошлой жизни я тоже был тем ещё шалопаем.       Северус взял его за руку.       — В этой жизни ты просто счастливый отец, — сказал он. — И этого достаточно.       Они стояли втроём, глядя на праздник, и чувствовали, как десять лет, прошедшие после войны, пролетели как одно мгновение. Война осталась в прошлом, и сейчас был только этот день, этот сад, эти люди.

***

      За другим столом Корделия поправляла платье своей маленькой дочери. Девочке был год, но она уже твёрдо стояла на ножках и пыталась ходить, чем приводила в восторг обоих отцов.       — Она у нас будет чемпионкой по квиддичу, — заявил Сириус, наблюдая, как дочь делает очередной неуверенный шаг. — Смотри, как она координацию развивает!       — Ей год, Сириус, — вздохнул Регулус, подхватывая девочку, когда та покачнулась. — Она просто учится ходить.       — А я о чём? Первые шаги к великому будущему!       Корделия рассмеялась, глядя на них. Сириус за десять лет ничуть не изменился — всё такой же порывистый, громкий, энергичный. Регулус, напротив, стал ещё спокойнее и серьёзнее, но в его глазах при взгляде на жену и дочь светилась такая нежность, что у Корделии каждый раз захватывало дух.       — Дайте её мне, — сказала она, забирая дочку. — Вы оба её затискаете.       — Мы её любим, — хором ответили близнецы.       — Я знаю. Но торт уже несут, и если мы не пойдём, Люциус-младший съест всё сам.       — Люциус-младший? — переспросил Сириус. — У нас их теперь двое? Большой и маленький?       — Выходит, что так, — улыбнулась Корделия.       Они направились к главному столу, где уже собирались гости.

***

      Том и Абраксас стояли рядом, наблюдая за суетой. Двадцать лет. Двадцать лет с того дня, как они связали себя магией истинности. Двадцать лет счастья, испытаний, побед и поражений.       — Ты помнишь наш первый поцелуй? — тихо спросил Абраксас, прижимаясь к плечу Тома.       — Помню, — ответил Том. — В том заброшенном классе. Ты плакал, а потом поцеловал меня.       — Я не плакал, я был... эмоционален.       — Ты плакал, — улыбнулся Том. — Но это были хорошие слёзы.       — А ты был холоден, как лёд. — Абраксас усмехнулся. — И таким остался.       — Только с тобой я таю, — Том поцеловал его в висок.       Они смотрели на детей — на Харольда, Люциуса и Северуса, на Корделию с близнецами и малышкой, на маленького Люциуса-младшего, который уже успел вымазаться в креме.       — Мы хорошо поработали, — сказал Абраксас.       — Мы хорошо жили, — поправил Том. — И будем жить дальше.       К ним подошла Лумия, сияющая и довольная.       — Мальчики, всё готово! — объявила она. — Пора начинать!

***

      Гости собрались вокруг главного стола, украшенного цветами и лентами. Три пары — три союза, скреплённые любовью и магией.       Харольд, Люциус и Северус стояли рядом, держась за руки. Корделия, Сириус и Регулус — напротив них, с маленькой дочкой на руках. Том и Абраксас — в центре, как символ того, с чего всё начиналось.       — Дорогие гости! — провозгласила Лумия, взяв на себя роль ведущей. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать три события, которые стали символом нашей семьи. Двадцать лет союза Тома и Абраксаса, которые показали нам всем, что любовь побеждает всё. И свадьбу наших детей — Харольда, Люциуса и Северуса, Корделии, Сириуса и Регулуса, которые доказали, что магия истинности сильнее любых испытаний.       Гости зааплодировали. Лумия подняла бокал.       — За любовь! — провозгласила она.       — За любовь! — подхватили все.       Том поднял свой бокал и посмотрел на Абраксаса.       — За нас, — сказал он тихо.       — За нас, — ответил Абраксас.       Харольд посмотрел на Люциуса и Северуса. Люциус сиял, Северус сдерживал улыбку, но в его глазах было столько тепла, что у Харольда перехватило дыхание.       — Я люблю вас, — прошептал он.       — И мы тебя, — ответили они.       Корделия обнимала близнецов и дочку, чувствуя, как счастье переполняет её.       — За будущее, — прошептала она, глядя на свою маленькую семью.       Сириус чмокнул её в щёку, Регулус поцеловал руку.       — За наше будущее, — согласились они.       Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотые и розовые тона. Зачарованные фонарики зажглись, создавая сказочную атмосферу. Музыка заиграла громче, и гости начали танцевать.       Маленький Люциус-младший носился между взрослыми, пытаясь поймать светлячков. Его сестра, дочка Корделии, сидела на руках у Регулуса и хлопала в ладоши в такт музыке.       Харольд, Люциус и Северус танцевали втроём — медленно, нежно, забыв обо всём на свете. Люциус смеялся, Северус улыбался, а Харольд чувствовал, как сердце переполняется благодарностью за каждый миг этой жизни.       — Знаешь, — сказал Люциус, останавливаясь и глядя на Харольда. — Я думал, что никогда не буду так счастлив. А теперь...       — А теперь? — спросил Харольд.       — А теперь я не представляю жизни без вас.       Северус взял его за руку.       — И не надо представлять, — сказал он. — Мы всегда будем рядом.       — Всегда, — согласился Харольд.       Они обнялись втроём, и магия истинности, которая всегда была с ними, засветилась тёплым золотым светом, благословляя их союз на вечность.       Том и Абраксас, наблюдавшие за ними со стороны, обменялись понимающими взглядами.       — Они справятся, — сказал Абраксас.       — Они уже справились, — ответил Том. — Теперь им остаётся только жить.       — И любить.       — И любить.       Корделия подошла к ним с дочкой на руках.       — Папы, — сказала она, — вы самые лучшие. Спасибо вам за всё.       — Мы любим тебя, дочка, — ответил Абраксас, обнимая её.       Том погладил внучку по головке, и девочка улыбнулась ему беззубым ртом.       — У неё твои глаза, — заметил он.       — У неё глаза Блэков, — улыбнулась Корделия. — Но характер, кажется, мой.       — Бедный ребёнок, — пошутил Абраксас, и все рассмеялись.       Праздник продолжался до глубокой ночи. Гости танцевали, пили, смеялись. Домовики подносили всё новые и новые яства. Музыка не умолкала.       А когда последние гости разошлись, когда близнецы уложили детей спать, когда Лумия устало опустилась в кресло, семья собралась в малой гостиной. У камина, как в старые добрые времена.       — Знаете, — сказал Харольд, глядя на огонь. — Я часто думаю о том, что было бы, если бы мы не встретились. Если бы я не попал в этот мир.       — Но ты попал, — ответил Люциус, прижимаясь к нему.       — И мы встретились, — добавил Северус.       — И теперь мы одна большая семья, — подвела итог Корделия.       Том обнял Абраксаса, глядя на детей и внуков.       — За всё, что у нас есть, — тихо сказал он.       — За всё, — эхом отозвались все.       И магия, которая всегда была с ними, засветилась тёплым светом, окутывая их любовью и благословляя на долгие, долгие годы счастья.

Конец.