Нить Судьбы, сплетенная вновь

      Лето в тот год было душным и тревожным. Воздух над Лондоном плавился от жары, но в Министерстве Магии царил холод — холод страха и ожидания. Слухи о готовящемся перевороте просачивались сквозь стены, несмотря на все попытки их заглушить. Пожиратели Смерти больше не скрывались — они собирали силы, и их целью была власть.       Том Мракс, как один из лидеров оппозиции, знал об этом лучше других. Он провёл бессонные ночи в своём кабинете, координируя действия союзников, связываясь с авроратом, убеждая нейтральных магов сделать выбор. Абраксас был рядом — молчаливой опорой, готовой прикрыть спину в любой момент.       Утром того дня, когда всё должно было решиться, Том отправил детям короткое письмо: «Оставайтесь в Хогвартсе. Что бы ни случилось, не высовывайтесь». Но Харольд, прочитав эти строки, понял: отец не верит, что они послушаются. И был прав.       — Мы едем, — сказал он, сворачивая пергамент.       Люциус и Северус кивнули без колебаний. Корделия, сидевшая рядом с близнецами, встала.       — Мы с вами.       — Сириус, Регулус, — Харольд посмотрел на них. — Вы можете остаться. Вам по четырнадцать, вы не обязаны...       — Мы Блэки, — перебил Сириус, и в его глазах горел тот самый огонь, который делал его одновременно безумным и бесстрашным. — Мы с вами.       Регулус молча кивнул, сжимая палочку.       Они аппарировали из Хогсмида прямо в атриум Министерства. И попали в ад.

***

      Золотые фонтаны были разрушены, мраморный пол покрыт трещинами и следами от заклинаний. В воздухе висела дымка — смесь дыма, магической пыли и чего-то ещё, от чего першило в горле. Со всех сторон доносились крики, треск заклинаний, звон разбиваемого стекла.       — Держитесь вместе! — крикнул Харольд, отражая красное проклятие, летевшее откуда-то слева.       Люциус уже встал в боевую стойку. Его палочка двигалась с грацией дирижёра, и каждое его заклинание находило цель. Годы тренировок с отцом не прошли даром — он был великолепным дуэлянтом, быстрым и безжалостным.       Северус, вопреки своему обычному мрачному виду, сражался с холодной эффективностью. Его проклятия были точны и смертоносны — он не тратил силы на лишние движения, каждый взмах палочки приносил результат. Харольд чувствовал его магию рядом — тёмную, но не злую, направленную на защиту.       Корделия прикрывала близнецов. Её вампирская природа делала её быстрее и сильнее обычного человека, и она пользовалась этим сполна. Она отбивала заклинания, летящие в мальчиков, и сама атаковала, когда появлялась возможность.       Сириус, несмотря на юный возраст, показывал чудеса боевой магии. Он двигался непредсказуемо, как ртуть, и его проклятия были такими же дерзкими, как он сам. Регулус действовал расчётливо, прикрывая брата и экономя силы. Вдвоём они были идеальной командой.       — Нам нужно в атриум! — крикнул Харольд, перекрывая шум битвы. — Там отец!       Они пробивались сквозь коридоры, оставляя за собой поверженных врагов. Харольд чувствовал, как магия внутри него поёт — инкубья природа усиливала его восприятие, позволяя предугадывать атаки. Люциус и Северус были рядом, и это придавало сил.       В атриуме творилось настоящее столпотворение. Десятки магов сражались в огромном зале, заклинания летели со всех сторон, статуи оживали и нападали на обе стороны. В центре, у подножия разрушенного фонтана, стояли Том и Абраксас.       Они сражались плечом к плечу, как делали это всю жизнь. Том был само спокойствие — его заклинания были точны и мощны, каждое движение выверено годами практики. Абраксас прикрывал его спину, и вместе они сдерживали троих Пожирателей одновременно.       А напротив них, возвышаясь над хаосом, стоял Он.       Лорд Волан-де-Морт.       Харольд замер, узнавая эти черты. Лицо ещё не стало змеиным, как в его прошлой жизни, но красные глаза уже горели тем самым безумным огнём. Высокий, в чёрной мантии, с палочкой из тиса, он выглядел как воплощение смерти.       — Том Мракс, — прошипел Волан-де-Морт, и его голос эхом разнёсся по залу. — Ты мог бы быть великим. Сильнейшим из нас. Вместо этого ты связался с грязнокровками, предателями и слабаками. Ты выбрал не ту сторону.       Том даже не дрогнул. Он стоял, глядя прямо в красные глаза, и в его взгляде не было страха.       — Ты ничего не знаешь о величии, — ответил он спокойно. — Истинная сила не в убийствах и не в страхе. Истинная сила — в защите тех, кого любишь. В том, чтобы строить, а не разрушать. Ты никогда этого не поймёшь.       — Сентиментальность! — взревел Волан-де-Морт. Его палочка взметнулась вверх, и зелёный свет сорвался с её кончика. Авада Кедавра, направленная прямо в грудь Тома.       Харольд не думал. Его тело среагировало быстрее разума. Он выскочил вперёд, заслоняя отца, готовый принять смертельный удар на себя.       Но вместо зелёной вспышки пространство взорвалось золотом.       Харольд почувствовал, как магия Люциуса и Северуса вливается в него, объединяясь с его собственной. Золотой щит вспыхнул перед ними троими, такой яркий, что на мгновение все зажмурились. Это была магия истинности — древняя, чистая, непобедимая.       Заклинание Волан-де-Морта ударило в щит и отрикошетило прямо в него самого.       Тёмный Лорд пошатнулся, но не упал. На его лице отразилось изумление — впервые за многие годы.       — Что?! — закричал он. — Что это?!       — Сила троих, — тихо ответил Харольд, глядя ему в глаза. — Магия истинных пар древнее любой тёмной магии. Ты проиграл.       Том и Абраксас не упустили момент. Их совместное заклинание — мощнейший сноп золотого света — ударило в Волан-де-Морта, сбивая его с ног. Он рухнул на мраморный пол, и его палочка отлетела в сторону.       В ту же секунду в атриум ворвались авроры. Они окружили поверженного Тёмного Лорда, наложили магические наручники, подняли его на ноги. Волан-де-Морт смотрел перед собой пустыми глазами, не веря в своё поражение.       — Всё кончено, — сказал командир авроров. — Вы арестованы.

***

      Битва стихла так же внезапно, как и началась. Пожиратели, оставшиеся без лидера, бросали оружие и сдавались. Авроры заковывали их в магические кандалы и уводили. В атриуме становилось тише, только стоны раненых и треск догорающих заклинаний нарушали тишину.       Харольд вдруг почувствовал, что ноги не держат его. Он начал оседать, но Люциус и Северус подхватили его с двух сторон.       — Живой? — выдохнул Люциус, вглядываясь в его лицо. Его светлые волосы были в саже, на щеке — ссадина, но глаза горели жизнью.       — Живой, — прошептал Харольд, чувствуя, как силы возвращаются. — Спасибо вам. Если бы не вы...       — Мы же обещали, — буркнул Северус, но в его глазах стояли слёзы. Он не пытался их скрыть. — Мы всегда будем с тобой.       К ним подбежала Корделия, ведя за собой близнецов. Сириус был бледен, но держался молодцом, Регулус сжимал руку Корделии так, словно боялся потерять.       — Вы целы? — спросила Корделия, оглядывая их.       — Целы, — кивнул Харольд. — А вы?       — Немного поцарапались, но в порядке, — ответила она. — Сириус прикрыл нас от проклятия. Регулус обезвредил одного из нападавших.       — Мы молодцы, — слабо улыбнулся Сириус, но улыбка вышла уставшей.       Том и Абраксас подошли к ним. Том выглядел измождённым, но в его глазах светилась гордость. Абраксас обнимал его за плечи, и они оба были перепачканы, грязны, но живы.       — Дети, — выдохнул Том, оглядывая их. — Вы... вы не послушались.       — Мы не могли остаться в стороне, — ответил Харольд. — Ты бы сделал то же самое.       Том покачал головой, но в его глазах блестели слёзы.       — Я так горжусь вами, — тихо сказал он. — Всеми вами.       Абраксас обнял Люциуса, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что тот исчезнет.       — Ты был великолепен, сын, — прошептал он. — Я видел, как ты сражался.       — Я старался, — Люциус шмыгнул носом, но не позволял себе расплакаться. — Не мог же я опозорить имя Малфоя.       Северус стоял рядом с Харольдом, и Том подошёл к нему.       — Северус, — сказал он, кладя руку ему на плечо. — Ты — настоящий воин. Твоя мать гордилась бы тобой.       Северус кивнул, не в силах говорить.       Вокруг них суетились авроры, маги-целители помогали раненым, но для этой семьи время словно остановилось. Они стояли в центре разрушенного атриума, обнявшись, и чувствовали, как напряжение уходит, сменяясь облегчением и благодарностью.       — Мы победили, — тихо сказал Том, глядя на них. — Вместе.       — Вместе, — эхом отозвались все.

***

      Позже, когда Министерство начало приходить в себя, а Волан-де-Морта увели в специальную камеру, они сидели в пустом кабинете Тома. Кто-то принёс чай, кто-то — зелья для лечения ран. Люциус прижимался к Харольду, Северус держал его за руку. Корделия обнимала близнецов, которые наконец позволили себе расслабиться и теперь клевали носами.       — Знаешь, — вдруг сказал Люциус, глядя на Харольда. — Я думал, что умру сегодня.       — Я тоже, — признался Харольд. — Но мы живы.       — Потому что мы вместе, — добавил Северус. — Наша магия сильнее, когда мы вместе.       Харольд улыбнулся и поцеловал сначала Люциуса, потом Северуса. Легко, благодарно, нежно.       — Я люблю вас, — сказал он. — Больше жизни.       — И мы тебя, — ответили они в один голос.       За окнами Министерства вставало солнце. Новый день начинался, и в этом новом дне не было места тьме. Война закончилась. Впереди была жизнь — долгая, счастливая, полная любви.       И они встретят её вместе. Все.

Конец трицатой главы