Зеркальце в гранатовой оправе

В покоях было прохладно, но она того уже не ощущала. Бумаги забрали все силы. Да и несчастий хватало в последние часы, не думая уже о днях. Рассыпался у дров в камине пепел. Лишь спокойствия тут не было, даже когда выглядело всё так. Настолько обманчивой была жизнь. Жизнь важных империи людей. Она упала из усталости, поддавшись боли, из которой не могла выбраться. Мустафа дышал настолько ощутимо, не отпускал её от себя. Дядюшка Мустафа, существование которого зависело от вспыльчивого Султана Мурада. Хоть он и был немного ей подвластным. Женщине, сила которой с бессилием поровнялись достаточно давно. Тростинкой выводил на песке те самые глаза, подальше от воды оставаясь. Тосковал по второй гречанке, которую не смог удержать около себя и сильнейшей любовью. Река без берегов словно была перед ним. Она будто коснулась плеча, лишь ощущение, как и срезанные крылья у госпожи. - Калика, одиночество особенно заострить пытаешься... Ответить не было кому, но она бы сказала, что отдаёт что-то важное вновь, не ожидая ничего взамен. Как и в том мейхане, где он взял меч по приказу султана. Падишаха, которого изнутри растормошили сомнения. - Девушки, принесите мятный чай. - попросила, лишь придя в себя. Те кивнули, убегая исполнять приказ в некой тревоге. Валиде Султан попросила только чай впервые за долгие недели. Тропинка вела его как можно дальше от людей, уводила вглубь... Океана. Он плыл, подбираясь к нему со странной скоростью. Стремился к той самой небольшой стране, откуда возвращаться не пожелает более. Вода попадала в сердце, наполняя его пустотой, с которой справиться не могла и Кесем Султан. Оставаясь близкой, всё ещё, после немалых склок из-за родной валиде. Близкой, но не защитницей. Не как полгода ещё назад. Он всё ощущал последние объятия повелителя. Его задумчивость в те минуты, слишком важное письмо и слегка смущённая забота. Материнская забота, когда он и руки не попросил дабы поцеловать после трёх месяцев разлуки из-за похода. - Ему хуже, ничто не успокаивает. - доложила калфа, которая отвечала за состояние здоровья безвольного султана Мустафы. - Не так же и просто другим понять такую душу... Израненную. - прошептала, оставляя зеркальце в сторону. Хотелось спрятать его. Как единственную личную вещь, о важности которой не догадывался никто. И не могли догадаться. Голубое платье делало её нежнее и спокойнее. Куда спокойнее казалась султанша, не чувствуя себя Валиде Султан, а помнящей, что ей доверяла шехзаде Халиме Султан. Та госпожа, чьего доверия не так и просто заслужить. Непокорой. Той самой непокорой, за которую наказания были вправду незабываемыми. В его комнатке оказавшись, посмотрела на рисованные грифелем корабли. После на тот единственный, что так и не доделал меньшему брату султан Ахмед. - Мустафа... Мне тоже нужен сейчас ветер, но не так просто это сделать. - Ты...? - Защитницой желаю остаться твоей. Как бы сложно не было в... - В темнице власти около трона. - он посмотрел в глаза женщины, которая не принесла ничего с собой. Не впервые, но после столь долгой разлуки не должна была так делать. Гранат, хотя бы, могла принести. Своими силами притащить не самый маленький. Когда бы правда захотела поговорить по душам. Легко обняла его, лёгкая тоска по шехзаде утерянному тлела в самом сердце. - Валиде Султан. Как-то много заплачено за желанное. Намного раньше, с обиды. - он так открыто не говорил и после всего пережитого. - Одиночество больше другого отдаляет. - И от трона, и от родных. - молвила, неохотно отпуская. Карета приехала. Иногда он чувствовал, хотя связи не имел с прибывшим. Шехзаде ни разу не ходили к дядюшке, только слушали о нём от Валиде. И то было довольно редко. Кесем Султан села около Мустафы, голова снова резко закружилась. Она еле сдержалась, чтобы не упасть. - Калику нужно было спасти. - Она была бы ошибкой. Ещё большей. - между ними границ никогда не было, ранил так же сильно и тогда. Ребёнком только намного невиннее. Обнимал её с такой силой, которой повелитель начал убивать. Неделю назад. У поля боя, не в первый уже раз, но так точно впервые. Так нежданно и злостно, как устрашающий правитель. Она знала насколько Мустафа был прав. Шехзаде Мустафа, её первая материнская любовь. Благодаря ему и появилось желание стать матерью, чтобы чуть позже стать Валиде. Всё же, ради важности. Та должна была обеспечить будущее их. Хотя бы шехзаде, которых приходилось любить сильнее. В центре такого мира они находились. Даже когда душа совсем другим была наполнена - другим светом, к их султаншах. Невероятной красоты девочек. Оставила поцелуй на ладони невесомый, не поднимая век. Было немного стыдно. Хатун же и вправду можно было спасти попытаться. Чем же был занят тогда её ум? Звпуталась в воспоминаниях, но цепляясь за них. Кажется, тогда падишах сказал о походе, ещё и одной из последних. Шехзаде Баязид ступал большими шагами, спешил увидеть Валиде, которая возвращала к той самой изысканной невинности. Ко дню, когда они понимали друг друга без слов, те не имели важности словно совсем в те минуты. Напряжение мешало дышать, тяжесть в груди разделилась на обоих. Комнатка была слишком маленькой, довольно тёмной и удушающей. Три шага, пять, на седьмом он резко остановился. Валиде Кесем Султан выходила от дядюшки Мустафы, никогда не показывая никому как появлялась около него. Около того, кому была обязана всем, как бы не пыталась избавиться от этой мысли. - Валиде...? - не сдержал своего удивления, но и с места не сдвинулся. Одиночество им подходило. Столь ненастоящее, но довольно чувственное: не лишь ощущаемое. Их обвивала тяжёлая прохлада. Прохлада его морского воздуха, от которого госпожа подрагивала. Что-то чувствовалось в этой встрече опасное. - Если ты хотел поговорить, то не сегодня к нему идти лучше. - тихо кинула, спеша уйти с глаз детей. Тех, кого не разделяла. И после нескольких их недовольных замечаний о прошлом Валиде Султан. Девушки, любящей жизнь, правдой которой было только одиночество. Одно одиночество. Шаги её были тяжёлыми, неспешными и усталыми. Бельчонок изменился из-за неё, из-за её усталости в какой-то из дней. Вернулась ко сну, к сожалению. Не оставлял женщину и аромат моря. Всегда напоминающий о затяжной тоске, которую он порождал. Лишь этот аромат. Один во всём мире, даже жасмины не вызывали такой щемящей боли. Мелеки подбежала к госпоже, спрашивая нет ли приказов для неё. Кесем Султан молчала. Ей стоило понять что случилось между ними пока сама госпожа занималась документами и изучением шифров. В её голове всегда что-то было, только вот что так мешало их сближению с тем, в ком она нуждалась. Всё-таки. - С Вами о девушке, об утрате. - Я только что из такой беседы вынырнула, несколько часов хоть позволь... - попросила, когда могла приказать.