Зеркальце в гранатовой оправе

Лишь верностью страсти и могла описать теперь их отношения. Тянулись что долгими годами к тому, чего не смогли избежать. Первые подозрения стали причиной ненависти. Несдержанной, сердечную рану предвещающей. Но не устрашающей, как бы там ни было. - Любви так и не узнал словно, что бы ни произошло. - Не мог не почувствовать. Говорить без раздражения не могла теперь. Ещё совсем недавно ссорилась с ним, тянулась за поцелуем, не получала его и злилась ещё больше. Теперь же не было на кого. Он не пропал вовсе, не покинул жизнь, но продолжил только яростное существование. Лишь бы ей не было спокойно. В зеркале теперь виднелась женщина. Неприступная и холодная на вид. Но как же горячей она была в главных покоях, да и в гареме. Просто от Хюррем Султан взяла любовь к нарядам, продумав изменения ради некой строгости. Неожиданно настоящей, как бы не казалось на первый взгляд. Мужской первый взгляд. Слишком уж мужской в её восприятии. Вспоминала немного забытое прошлое, которым не могла бы насытиться та страсть. Ненастоящая словно. Когда лишь от неё жизнь играла всеми красками. Когда злился и притягивал к себе, а особенно когда целовал руку куда медленнее требовавшегося. В те секунды всё вокруг останавливалось, глаза переставали видеть всё, что минутами ранее их привлекало. В те нередкие секунды. Не звала после по имени, вовсе не говорила. Только с тёплой нежностью смотрела на него, страстью дыша. Он воздух менял вокруг себя с первой непокорности. Взрослой непокорности маленького львёнка. - Уроки закончились. - радостно протянул, целуя в щеку. И такой близости не было, её не хотелось. До какого-то взгляда. Недолгого, желанного, невыносимого взгляда. - Не все ведь. - напомнила, за что получила первый яростный взор. Но что-то и хорошее в нём было. Настолько доброе, что сердце тянулось к нему. Сердце Валиде настолько тянулось к повелителю, что порой он переставал быть сыном. Так только казалось, но настолько правдиво... будто падишах оставался. Только тот, кого любила не валиде, а женщина. Глаза которой теперь были куда грустнее и бесцветнее. - Закончились, всё другое мало беспокоит отныне. - И я? - тихо спросила, открыв глаза довольно широко. Не ожидала от себя такого. Касалась его руки со страхом, который замечала в зеркале боковым зрением. На него так внимательно не смотрела как в зеркало. О чём волновалась он и не думал. Лишь теплоту свою спрятать начал пытаться. Злостно смотря на других. - Разве это возможно? - другого ответа не ожидала, но всё же. - Всё возможно... Мой Мурад, всё. Как-то ведь решил изменить всё, в чём моя душа оставалась. - с дерзкой обидой протянула. - Когда так будете говорить... Не стану менять столь важное. - обнял за плечи. Весну ожидала, весеннее настроение и радость ей. Когда сад уже давно цветами пропах, и не самыми маленькими. Втянула в лёгкие разные запахи, которыми хотелось жить. Руки сжимали ткань платья, которого не меняла султанша несколько дней. Нескончаемых дней. Выдох его напугал, протянула воду и осмотрела небольшую комнату. Он протянул руку, но брать стакан не думал. Вдруг там находился яд, что стал бы одной из причин верности страсти Кесем Султан. Его единственного врага, которого хотелось вызвать далеко не на бой. Поцеловал её руку, когда от внезапного сильного ветра качнулась. - Возьми, тебе нужно... - положила руку на сердце, слишком торопилось. Как и зачем забирало капли спокойствия, что он дарил, думать не хотела. А может и не могла. За ним стояло большое зеркало. Из тех, которые она разбивала год назад. Может и немного больше. Времени без его нежности тайной не ощущала. Оно пролетало будто за стеклом, не защищающим от недоброго. - Мне нужна любовь. Совершенно другая, не такой лёгкой улыбки и понимания что произошло затуманенного... - не выдохнул, а хотел. - В зеркале ты... Всё так же красив и невинность тут возвращается. Когда так нуждаешься в ней. - дыханием обжигала его кожу, от того сильного ветра. - Кесем Султан, перестань. Давно нужно было верность страсти так обсудить. - Нет, осудить хочешь. - отпрянула, побледнев. Но он словно не увидел. Ненависть казалась умным и достойным ответом на отсутствие её любви. Той, что так скрывалась где-то в глубине лазурности глаз султанши. Слова исчерпали себя, после они лишь взглядами иногда обвиняли друг друга. Сильно обнимали. Как никогда прежде. В левой руке сжала личное оружие. Кинжал был огранён тем же гранатовым камнем. Гранатом вся жизнь пропахла. Да и так, что он один защищал от глубокого ранения, прожёгшего душу совсем недавно. - Валиде... Что со мной же будет так? - устало спросил, будто и вправду сдался под напором Валиде Султан. - Я буду рада тебя вернуть, лишь... Как мне доверять льву в тебе после тяжёлой ночи Касыма? - Вернуть. - накрыл её холодные тонкие пальцы своими горячими и сильными. - Ради тебя всё делала. Поверь. Тебе всё сберегала, как и тебя самого. - призналась под волной вмиг накатившего жара. Смогла проявить слабость, небольшую, но перед ним. Львёнком, столько ссор начавшего ради того, чтобы не наступил этот мог довольно быстро. Поцеловать хотелось. Попросила охрану открыть проход, но его хитрости не продумала. Не могла об этом и мысли допустить. - По Вас так и не сказать. Столько ума где-то растеряли. - вжал в дверь, которую закрыл и себе. О побеге от родной валиде и подумать опасался. Подозревал как будет платить. Но лишь и подозревал. Дыхание Кесем Султан чуть участилось, но она не теряла самообладания. Повелитель не был таким же падишахом для неё, как для других. Гарема частью себя не считала, его гаремом и лунным каменем его не видела себя. - Думаешь... - протянула ему своё оружие, позволяя решить как закончится безмолвная беседа. Затянувшаяся в узол игры страсти. Или же мести за верность ей. Мужской мести... Он забрал кинжал, рассматривая гранатовые камни на нём. Рукоятка особенно сверкала в редких лучах солнца. - Слова так начали влиять на Вас. - играл с локонами, которые сам вытягивал понемногу из причёски под корону. Империя ей была настолько важна, что отважилась поцеловать его в уголок губ. Так, что не смущала, но и не отказывала со строгостью холода. Того, с которым она изменила власть. На троне оказался Касым, не узнавший от того покоя. Знал ведь насколько брат Мурад против, насколько будет обманывать валиде. Лишь бы она перестала дышать, только бы поддалась. Тогда бы потеряла точно больше света внутренней доброты... больше чем имела и в секунды полного отсутствия особенных звёзд над собой. Никто не знал её страхов. Лишь он. Потому султан Касым видел улицы, на которых умирала обманутая матушка. В тяжёлых мыслях: должен спасти, чего бы то ни стоило. Как бы не светились не самые её любимые камни на оружии и в жизни. Не лунные камни, а красные от крови. Обманутой верностью страсти, что это была она.