Зеркало желаний

Чан Ми сидела на полу ванной комнаты и смотрела на зеркало. Оно молчало. Просто отражало её саму — растрёпанную, с красными глазами, в пижаме, которую она не помнила, как надела. Видимо, автопилот сработал, пока она была в отключке. — Спасибо большое, — буркнула она зеркалу. — Очень вовремя выдернуло. В кармане пижамы завибрировал телефон. Чан Ми вытащила его и ахнула. Экран горел пропущенными вызовами — двадцать семь штук. И все от Ли Уен. — О боже, — простонала она и нажала вызов. Подруга ответила после первого гудка. — ЧАН МИ! — заорала Уен так, что Чан Ми пришлось отодвинуть трубку. — ТЫ ГДЕ ШЛЯЕШЬСЯ?! Я тебе звоню весь день! Ты в универе не появилась! Профессор Пак чуть инфаркт не получил, когда увидел пустое место! Я уже в морги звонить собиралась! — Тише, тише, — Чан Ми поморщилась от громкости. — Я жива. Заболела просто. — Заболела? — голос Уен мгновенно сменился с яростного на обеспокоенный. — Чем? Температура? Ты к врачу ходила? — Нет, не ходила. Просто... голова раскалывалась. И живот крутило. — Чан Ми врала на ходу, но врать подруге было почти физически больно. — Продрыхла весь день. Только очухалась. — Дура, — выдохнула Уен. — Предупреждать надо! Я тут уже мысленно похоронное бюро заказывала. — Прости, прости. Телефон на беззвучном был. — Ладно, — Уен вздохнула. — Сейчас-то ты как? Есть что? Может, привезти лекарств или супа? Чан Ми улыбнулась сквозь усталость. Уен была лучшей подругой, которую только можно пожелать. — Не надо, я в порядке. Поела уже. Завтра, надеюсь, буду как огурчик. — Смотри мне, — строго сказала Уен. — Если завтра не появишься — я приеду и лично отвезу тебя к врачу. Поняла? — Поняла, поняла. — Ладно, — голос Уен смягчился. — Выздоравливай. И больше не пугай меня так. — Обещаю. Они попрощались, и Чан Ми отложила телефон. На душе было муторно. Врать подруге — отвратительно. Но что она могла сказать? «Извини, Уен, я сегодня была в теле Чимина из BTS и чуть не довела до инфаркта Тэхена, потому что пялилась на Юнги»? Она представила лицо подруги и нервно хихикнула. — Ладно, — сказала она себе. — Спать. Завтра разберёмся. Она доплелась до кровати, рухнула лицом в подушку и провалилась в сон мгновенно. Чан Ми стояла посреди белого пространства. Ни стен, ни пола, ни потолка — просто бесконечная белая пустота, которая светилась мягким, ровным светом. Она повертела головой, пытаясь понять, где находится, и вдруг заметила вдалеке фигуру. Старушка. Та самая, с рынка. Сидела на чём-то, похожем на невидимый стул, и спокойно смотрела на Чан Ми. — Ну здравствуй, дочка, — сказала она своим мягким голосом. — Долго же ты не приходила. — Я... — Чан Ми шагнула ближе. — Это сон? — И да, и нет, — старушка улыбнулась. — Это место между. Здесь мы можем поговорить без лишних глаз. Чан Ми подбежала к ней и рухнула на колени. — Бабушка! — выпалила она. — Что происходит?! Я была в теле Чимина! А потом меня выдернуло! Я ничего не понимаю! — Тише, тише, — старушка подняла руку, останавливая поток слов. — Всё правильно. Ты загадала желание — оно сбылось. Ты хотела перемещаться в сознание людей. Теперь эта способность останется с тобой навсегда. Чан Ми замерла. — Навсегда? — Навсегда, — кивнула старушка. — Зеркало дало тебе дар. Ты можешь входить в чужие тела, чувствовать чужую душу, видеть мир чужими глазами. Это теперь часть тебя. — Но... — Чан Ми сглотнула. — — Ты загадала — получить способность. Оно исполнилось. И теперь эта способность с тобой навсегда. Способность перемещаться — она теперь твоя. Чан Ми пыталась переварить услышанное. Навсегда. Она навсегда сможет входить в чужие тела. Это было... пугающе и захватывающе одновременно. — Но как это работает? — спросила она. — Почему я вернулась? Я же не хотела уходить. Старушка вздохнула. — Потому что ты не знала правил. А правила простые, дочка. Слушай и запоминай. Чан Ми замерла, боясь пропустить хоть слово. — Чтобы войти в чужое сознание, ты должна быть в тишине и покое. Твоё тело должно расслабиться настолько, чтобы погрузиться в состояние между сном и явью. Как будто ты проваливаешься во тьму. В этот момент ты должна чётко представить человека, в которого хочешь переместиться. Представить его лицо, его тело, его запах, его голос. Всё, что поможет тебе настроиться на него. И тогда — ты окажешься внутри. — Как сегодня утром, — прошептала Чан Ми. — Я сидела перед зеркалом и представляла... — Верно, — кивнула старушка. — А чтобы вернуться, нужно сделать то же самое. Расслабиться, провалиться во тьму и представить своё собственное тело. Свою комнату, своё лицо, свои руки. Твоё сознание само найдёт дорогу домой. — Но почему меня выдернуло именно тогда? — Чан Ми вспомнила момент, когда Юнги тянул к ней руку, и сердце сжалось. — Когда было так важно остаться? Старушка хитро прищурилась. — А ты не догадываешься? Ты выпила три рюмки соджу. Алкоголь расслабил твоё тело настолько, что оно само потянулось домой. Подсознание сработало быстрее сознания. Теперь ты знаешь: любые сильные воздействия на твоё физическое тело — алкоголь, болезнь, сильная боль — могут выдернуть тебя обратно. Имей это в виду. Чан Ми застонала. — То есть я сама виновата? — Сама, — усмехнулась старушка. — Но это был хороший урок. Старушка помолчала, а потом посмотрела на Чан Ми очень серьёзно. — А теперь слушай самое главное, дочка. То, что я должна была сказать с самого начала. Чан Ми напряглась. — У всего есть своя цена и свои последствия, — тихо сказала старушка. — Твой дар — не игрушка. Это серьёзная сила, и использовать её надо с умом. — Какие последствия? — спросила Чан Ми. — Каждый раз, когда ты входишь в чужое тело, ты оставляешь там частичку себя, — объяснила старушка. — Свои эмоции, свои мысли, свою энергию. Человек, в котором ты побывала, может начать чувствовать то, что чувствовала ты. Ловить твои мысли. Даже видеть сны, которые ты ему принесла. — Как Чимин? — прошептала Чан Ми. — Как Чимин, — кивнула старушка. — Он не помнит всего, что ты делала, чётко. Но он помнит обрывки. И главное — он помнит твои чувства. Теперь внутри него живёт тепло, которое ты там оставила. Твоё восхищение Юнги. Твоя нежность. Твой интерес. Чимин носит это в себе и не понимает, откуда оно взялось. — Это плохо? — Это опасно, — поправила старушка. — Потому что чувства — штука заразная. Особенно если они сильные. Ты можешь нечаянно влюбить людей друг в друга. Или наоборот — поссорить. Ты можешь разрушить то, что строилось годами, просто потому что не справилась со своими эмоциями внутри чужого тела. Чан Ми закусила губу. — Но я хотела только понять... — Я знаю, — старушка погладила её по голове. — Ты хотела как лучше. Но дорога в ад вымощена благими намерениями, дочка. Помни об этом. — И что мне теперь делать? — Быть осторожной, — просто ответила старушка. — Думать, прежде чем прыгать в чужое тело. Понимать, что каждое твоё движение, каждая эмоция внутри чужой оболочки оставляет след. И если ты не хочешь навредить — контролируй себя. Всегда. Чан Ми молчала, переваривая информацию. — А ещё, — добавила старушка, — помни, что ты не одна в этом теле. Когда ты внутри человека, его собственное сознание никуда не исчезает. Оно просто... засыпает. Но оно может проснуться, если ты сделаешь что-то, что его разбудит. Сильные эмоции хозяина тела — и тебя может вышвырнуть наружу. Или выкинуть в другое тело. Или вообще потерять где-то между. — Потерять? — Бывает, что люди застревают, — старушка развела руками. — Слишком долго сидят в чужом теле, слишком сильно вживаются, забывают, кто они. И остаются там навсегда. А их собственное тело умирает. У Чан Ми похолодело внутри. — Я не хочу... — И не надо, — перебила старушка. — Ты девочка умная, я вижу. Просто помни: с большой силой приходит большая ответственность. Используй свой дар с умом. И тогда всё будет хорошо. Чан Ми глубоко вздохнула. — Я поняла, — сказала она твёрдо. — Я буду осторожна. Старушка посмотрела на неё долгим взглядом. — Иди, дочка, — сказала она наконец. — Утро скоро. А у тебя ещё много дел. — Бабушка, — Чан Ми задержалась. — А что с Чимином сейчас? Старушка улыбнулась загадочно. — А ты скоро сама узнаешь. Но помни: теперь ты не просто наблюдатель. Ты уже изменила его. И эти изменения будут влиять на всё, что произойдёт дальше. Чан Ми открыла глаза. В комнате было серо — раннее утро только начинало пробиваться сквозь шторы. Она лежала в своей кровати, сжимая в руках зеркало, которое, видимо, притащила с собой из ванной, даже не заметив. — Навсегда, — прошептала она. — Эта сила теперь со мной навсегда. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. На неё смотрела обычная девушка — растрёпанная, с сонными глазами, в старой пижаме. Но внутри неё теперь жило нечто необычное. — Я должна использовать это с умом, — сказала она себе. — Думать о последствиях. Помнить, что каждое моё действие что-то меняет. Она закрыла глаза и представила. Мин Юнги. Его лицо. Его улыбку. Его голос. — Я иду к тебе, — прошептала она. — Но теперь я буду осторожна. И провалилась во тьму. Юнги открыл глаза. В комнате было темно — шторы плотно задёрнуты, только тонкая полоска света пробивалась снизу. Он лежал на своей кровати, в своей спальне, в своём доме. И чувствовал себя... странно. Голова слегка гудела после вчерашнего — они всё-таки выпили прилично. Но дело было не в этом. Дело было в мыслях. Чимин. Он не мог перестать думать о Чимине. Вчера весь день тот вёл себя необычно. Смотрел на него как-то странно, отвечал невпопад, краснел. А потом, когда они уже сидели у Намджуна, вдруг замер, моргнул и уставился пустыми глазами. Спросил: «Я где?» — так, будто правда не знал. Юнги тогда чуть инфаркт не получил. А через секунду Чимин «вернулся». Начал извиняться, говорить, что перебрал, что ему плохо, что он, наверное, поедет домой. Юнги вызвался его проводить. Они ехали в такси молча. Чимин смотрел в окно и молчал. А Юнги... Юнги смотрел на Чимина. И не мог отвести взгляд. — Что со мной? — прошептал он сейчас в пустоту своей спальни. Он сел на кровати, потёр лицо руками и вдруг замер. В груди было... тепло. Не физическое тепло, а какое-то другое. Будто кто-то согревал его изнутри. — Странно, — сказал он вслух. А Чан Ми, запертая в его теле, с трудом подавила желание ответить. «Я здесь, Юнги, — подумала она. — Я внутри тебя. И я буду осторожна. Но я узнаю всё, что ты скрываешь». Она сделала глубокий вдох — его лёгкими — и пообещала себе: — Никакой алкоголя. Никаких резких движений. И никаких лишних эмоций. Легко сказать. А в это время в квартире Чимина.. Чимин сидел на краю кровати и смотрел в одну точку. Он не спал всю ночь. Воспоминания вчерашнего дня накатывали обрывками, как плохой видеосигнал. Он помнил, как проснулся утром — вроде нормально. Помнил, как Тэхен звонил и орал, что он проспал. Помнил съёмки — но не всё, а кусками. Помнил, как смотрел на Юнги. Это воспоминание было самым чётким. Он смотрел на Юнги и не мог оторваться. Чувствовал что-то... что-то, чего не чувствовал раньше. Или чувствовал, но прятал глубоко. А потом был вечер у Намджуна. Алкоголь. Разговоры. И вдруг — провал. Он очнулся на диване с пустой рюмкой в руке, и все на него смотрели. Юнги смотрел особенно. — Ты как? — спросил тогда Юнги. И Чимин не знал, что ответить. Потому что внутри было тепло. И это тепло имело имя. — Что со мной происходит? — прошептал он сейчас в пустоте своей спальни. Он провёл рукой по груди, туда, где чувствовал это странное тепло. — Юнги, — выдохнул он. И сам испугался этого шёпота.