Зеркало желаний

Чан Ми открыла глаза и первым делом замерла, прислушиваясь к себе. Тело Юнги. Она в теле Юнги. Ощущения были другими, чем в теле Чимина. Тяжелее. Шире. И в плечах, и в груди. Она медленно подняла руку — длинные пальцы, аккуратные ногти, на запястье тонкий серебряный браслет, который она сто раз видела на фото. — Ох, — выдохнула она голосом Юнги. Низким, чуть хрипловатым со сна. — Ладно, Ми. Соберись. Ты теперь серьёзный детектив. Она села на кровати и огляделась. Спальня Юнги была... неожиданно уютной. Мягкий свет торшера в углу, стопки книг на тумбочке, гитара на подставке у стены. Минимализм, но с душой. — Красиво, — прошептала она. Но любоваться интерьерами некогда. Чан Ми вскочила и направилась в ванную. Надо привести себя в порядок и понять, что делать дальше. Зеркало в ванной отразило Юнги — взлохмаченного, с лёгкой щетиной, в свободной футболке. Чан Ми замерла на секунду, разглядывая его лицо вживую. Красивый. Даже сразу после сна. — Не отвлекайся, — приказала она себе и быстро умылась. Вернувшись в спальню, она нашла телефон Юнги на тумбочке. Экран запросил пароль. Чан Ми закусила губу. Пароль... Четыре цифры. Что она знает о Юнги? Его дата рождения? Нет, слишком очевидно. Может... Она вспомнила старые интервью, где Юнги говорил, что его любимое число — три. Или дата дебюта? 13 июня 2013... Она ввела 1306. Телефон разблокировался. — Да! — Чан Ми чуть не подпрыгнула от радости. Дальше — пошла шерстить приложения. Календарь, расписание, заметки. Нужно понять, что у Юнги сегодня по плану, чтобы не спалиться. Календарь был забит плотно, но сегодняшний день выглядел относительно свободно. Единственная запись на после обеда: 14:00 — хореография, нов. трек. А ниже, мелким шрифтом: 16:30 — репетиция с Чимином (совм. трек). Чан Ми замерла. Совместный трек? У них с Чимином? Она не помнила, чтобы BTS анонсировали что-то такое. Но внутри всё затрепетало. — Новый альбом, — выдохнула она. — Я услышу новый альбом. Ещё до релиза. Это невероятно. Она прижала руки к груди и постаралась успокоиться. — Спокойно. Ты здесь не для этого. Ты здесь, чтобы понять. Но послушать заодно... ну, это же не помешает, да? Она улыбнулась и продолжила изучать расписание. Больше ничего важного не было. Значит, нужно собираться и ехать в студию. Чан Ми вышла из спальни и оказалась в гостиной. Квартира Юнги была меньше, чем у Чимина, но тоже впечатляла. Минимализм, много техники, удобный диван, на стене — плакаты с классическими фильмами. На тумбочке у входа лежали ключи. От машины. Чан Ми взяла их в руки, покрутила. Ключи от дорогого авто — она видела в фанкамах, что Юнги водит чёрный Mercedes. — Вау, — прошептала она. — Круто. А потом до неё дошло. — Я не умею водить, — сказала она вслух. Паника начала подниматься изнутри. — Я не умею водить! А Юнги умеет! Если я сяду за руль, я либо убьюсь, либо спалюсь по полной! Она заметалась по прихожей. — Такси. Нужно вызвать такси. Но Юнги — известная личность. Его увидят в такси? Это нормально? Может, у него есть водитель? В расписании ничего не сказано... Она схватила телефон и быстро пролистала контакты. Водитель значился как «Ким менеджер». Но звонить ему и просить отвезти — значит привлекать внимание. — Ладно, такси, — решила Чан Ми. — Скажу, что машина в сервисе. Если спросят. Она быстро оделась — выбрала чёрные джинсы, свободный свитер, кепку на всякий случай. Кепка Юнги. Надела её и чуть не завизжала от умиления — в этой кепке он был на каком-то прошлогоднем фансайне. — Спокойно, Ми, — приказала себе. Вызвала такси через приложение и выскользнула из квартиры. В такси она сидела тихо, надвинув кепку на глаза. Водитель пару раз косился в зеркало заднего вида, но молчал. То ли не узнал, то ли тактично делал вид. Чан Ми смотрела в окно на проплывающий Сеул и пыталась унять дрожь в коленях. — Я еду в Хайб, — шептала она про себя. — В здание, где создаётся вся магия. Сердце колотилось как бешеное. — Держи себя в руках. Ты Юнги. Ты серьёзный, спокойный, немного суровый. Никаких визгов, никаких подпрыгиваний. Ты — ледяной принц. Она повторяла это как мантру, пока такси не остановилось у знакомого здания. Хайб. Святая святых. Чан Ми расплатилась, вышла и направилась ко входу. В голове пульсировало: куда идти? Где тут студии? Она никогда здесь не была. В фанкамах показывали только холл и некоторые коридоры, но внутри... Она подошла к турникетам и замерла. Охрана. Пропуск. — Чёрт, — выдохнула она. Но охранник, увидев её, просто кивнул и махнул рукой. — Доброе утро, Юнги-сси. — Доброе, — буркнула Чан Ми максимально низким голосом и прошла. Фух. Пронесло. Дальше начался лабиринт коридоров. Чан Ми бродила по зданию, делая вид, что знает, куда идёт. Несколько раз ей встречались сотрудники, которые вежливо кланялись, но никто не остановил и не спросил, что она тут забыла. Наконец, из-за одной двери донеслась знакомая музыка. Чан Ми прильнула к стеклу. Танцевальный зал. Большое зеркало во всю стену, хореограф с пультом, и семеро парней, отрабатывающих движения. BTS. Все вместе. Чан Ми замерла, глядя на них глазами Юнги. Чонгук, точёный и грациозный. Хосок — само воплощение энергии. Тэхен, чуть задумчивый, но пластичный. Намджун, высокий и собранный. И Чимин. Чимин. Он двигался как обычно — плавно, текуче, завораживающе. Но что-то было не так. Чан Ми не могла понять, что именно, но чувствовала — кожей, нервами, каждой клеткой тела Юнги. Чимин выглядел... потерянным. Не физически — движения были чёткими. Но взгляд. Этот взгляд, устремлённый в одну точку, расфокусированный, будто он видел что-то, чего не видели другие. Чан Ми вошла в зал, стараясь держаться максимально естественно. — Юнги! — Хосок заметил её первым. — Ты чего опоздал? Мы уже полчаса тут. — Машина, — буркнула Чан Ми. — Пробки. — Садись в строй, — Намджун махнул рукой. — Догоняй. Чан Ми встала на свободное место и попыталась повторить движения, глядя на других. Тело Юнги слушалось — мышечная память работала. Ноги сами знали, куда идти, руки — как двигаться. Это было странное чувство — танцевать, не зная хореографии, но чувствуя, что тело справляется. Она то и дело ловила себя на том, что смотрит на Чимина. Тот был бледен. Пару раз сбился с ритма. Хореограф делал замечания, но мягко. — Чимин, ты сегодня какой-то вялый, — сказал Хосок в перерыве. — Нормально себя чувствуешь? — А? Да, нормально, — Чимин мотнул головой. — Просто не выспался. Он говорил это и смотрел куда-то в пол. А потом вдруг поднял глаза и встретился взглядом с Юнги. С Чан Ми. Это длилось секунду. Может, две. Но в этой секунде было столько всего, что Чан Ми показалось, будто воздух в зале стал плотнее. Взгляд Чимина был странным. Растерянным. Тёплым. И в то же время испуганным. Он смотрел на неё — на Юнги — так, будто видел впервые. Будто заново открывал для себя человека, которого знал много лет. Чан Ми отвела глаза первой. После хореографии всех отпустили на обед. Чан Ми уже собралась идти искать столовую, как вдруг Намджун окликнул её: — Юнги, ты не забыл? У вас с Чимином репетиция в 16:30. Совместный трек. Не задерживайтесь, нам потом ещё общую запись делать. Чан Ми замерла. Совместный трек. Репетиция с Чимином. Вдвоём. — Да, — выдавила она. — Помню. Намджун кивнул и ушёл. А Чан Ми осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как паника поднимается откуда-то из живота. — Текст, — прошептала она. — Я не знаю текста. Я не знаю, о чём эта песня. Она заметалась по коридору, нашла тихий уголок и вытащила телефон Юнги. Заметки. В заметках должно быть что-то. Она лихорадочно пролистывала файлы. Нашла папку с текстами, открыла. Yungi_Jimin_Duet_FINAL Она открыла файл. Ты как сон, что пришёл ко мне ночью, Как свет в моём тёмном окне... Я искал так долго, Ты — всё, что нужно мне. Чан Ми читала и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Я помню тот день, когда впервые увидел этот свет, С тех пор моё сердце бьётся только в этом плену. Мы прячем это так долго, Но я больше не могу. — О боже, — выдохнула она. Дальше шли строки, от которых у неё перехватило дыхание: В темноте сцены, когда гаснет свет, Я ищу только этот силуэт. Ты думаешь, никто не замечает, Как этот взгляд меня согревает. Чан Ми прижала руку к груди. — Это же... это же про них, — прошептала она. — Про то, что происходит между ними. Про то, что они скрывают. Она листала дальше, находя пометки на полях — почерком Юнги. «Чимин, это про тот вечер в парке, помнишь?» «Ты сказал, что эта строчка слишком откровенная» — Они... — Чан Ми не могла подобрать слов. — Они правда... У них всё это время было что-то? А фанаты даже не догадывались? Слёзы навернулись на глаза. — Они любили друг друга всё это время, а я... я думала, что это мои фантазии. Но это реально. Это реально! Она перечитала текст ещё раз, впитывая каждую строчку. Ты мой секрет, моя тишина, То, что я не могу назвать вслух. Но в каждой ноте, в каждом слове — ты. Ты — мой единственный свет, и не только свет. — Это же признание, — выдохнула Чан Ми. — Настоящее признание. Они написали это вместе. Они оба знают, о чём это. И они всё равно будут это петь. Вдвоём. Перед камерами. Перед всем миром. Она закрыла лицо руками. — Как же я могла сомневаться? Это же очевидно. Она посмотрела на часы. До репетиции полтора часа. И тут её осенило. — Они должны поговорить, — прошептала она. — Настоящие Чимин и Юнги. Без меня. Я должна дать им этот шанс. Она вскочила. — Я вернусь в тело Чимина. Прямо сейчас. А потом, когда они начнут репетицию, я... я перемещусь обратно в Юнги? Нет, нельзя мешать. Но как тогда услышать, о чём они говорят? Она закусила губу, лихорадочно соображая. — А если... если я останусь в Чимине, но сделаю так, чтобы он сам заговорил? Нет, я не могу контролировать его полностью, он проснётся и... Мысли путались. — Ладно. Сначала — в Чимина. А там посмотрю. Она закрыла глаза. — Расслабиться. Провалиться во тьму. Представить Чимина. И провалилась. Чимин стоял у окна в конце коридора и смотрел на улицу. Внутри него творилось что-то невообразимое. Он не понимал, что происходит. Вчера был странный день — он помнил его обрывками, как будто смотрел кино с вырезанными сценами. Помнил, как смотрел на Юнги. Помнил это странное, тянущее чувство в груди. Помнил, как Тэхен что-то спрашивал, а он не мог ответить. А сегодня... Сегодня, когда Юнги вошёл в зал, у Чимина перехватило дыхание. Он смотрел на него и не мог отвести взгляд. На его плечи, на его руки, на его профиль. И внутри разрасталось что-то тёплое, пугающее, незнакомое. — Что это? — прошептал Чимин, глядя на своё отражение в стекле. — Откуда это? Они были друзьями. Просто друзьями. Всегда. Но сейчас... Сейчас он хотел подойти к Юнги. Хотел коснуться его плеча. Хотел услышать его голос. Хотел... — Что со мной? — выдохнул он. И в этот момент его тело дёрнулось. Чимин покачнулся, схватился за подоконник. На секунду ему показалось, что в голове кто-то есть. Чьё-то присутствие, чьи-то мысли, не его. А потом всё прошло. Чимин моргнул. Почувствовал себя... странно. Обычно, но при этом внутри всё ещё пульсировало это странное тепло. Оно никуда не делось. Оно просто осталось. — Юнги, — прошептал он. — Почему я всё время думаю о тебе? Ему нужно было к нему. Срочно. Сам не зная зачем. Чан Ми открыла глаза. Она была в теле Чимина. Коридор Хайба. Рядом — окно. Вдалеке слышны голоса. — Получилось, — выдохнула она голосом Чимина. — Я внутри. Она прислушалась к себе. Тело Чимина чувствовалось иначе, чем вчера. Более... напряжённым. Мышцы слегка зажаты, сердце бьётся быстрее обычного. Но главное — внутри жило это тепло. Это странное, тянущее чувство к Юнги. — Оно никуда не ушло, — поняла Чан Ми. — Чимин всё ещё чувствует это. Даже без меня. Она сделала шаг, потом другой. Пошла по коридору. И вдруг поняла, что ноги сами несут её туда, где Юнги. — Вот оно что, — выдохнула Чан Ми. — Ты сам не знаешь, откуда это, но твоё тело уже знает, куда хочет. Она завернула за угол и увидела его. Юнги стоял у дверей студии и смотрел в телефон. Спокойный, собранный, красивый. А в груди Чимина — в груди Чан Ми сейчас — вспыхнуло такое яркое, такое острое чувство, что у неё перехватило дыхание. — О боже, — прошептала она. — Ты правда что-то чувствуешь. Вы оба что-то чувствуете. И этот текст... эта песня... это всё про вас. Юнги поднял голову и увидел её. — Чимин, — сказал он. — А я тебя ищу. Ты готов к репетиции? Чан Ми смотрела на него глазами Чимина. — Да, — выдохнула она. — Готов. И шагнула вперёд. Они вошли в студию вдвоём. Небольшая комната с мягкими креслами, микрофонами, пультом. На столе — листы с текстом, наушники, бутылки с водой. Юнги сел за пульт, включил запись. — Давай сначала прогоним без музыки, — предложил он. — Просто текст. Чтобы прочувствовать. Чан Ми кивнула. Она взяла лист с текстом и встала напротив Юнги. И начали. Ты как сон, что пришёл ко мне ночью... Голос Чимина звучал в её горле. Она не знала этой песни, не знала мелодии, но тело помнило. Оно само выводило ноты, само находило нужные интонации. Как свет в моём тёмном окне... Юнги смотрел на неё. В его глазах было что-то... Чан Ми не могла понять, что. Но когда она читала строки про «этот взгляд меня согревает», Юнги чуть улыбнулся. Тепло. Нежно. Я помню тот день, когда впервые увидел этот свет... Голос Чимина дрогнул. Чан Ми почувствовала, как внутри поднимается волна эмоций — не её, его. Чиминских. С тех пор моё сердце бьётся только в этом плену. Юнги отвёл глаза. Провёл рукой по лицу. Казался смущённым. — Хорошо, — сказал он, когда они закончили. — Очень хорошо. Ты сегодня по-особенному поёшь. Чан Ми смотрела на него и понимала: сейчас или никогда. — Юнги, — сказала она голосом Чимина. — Мне нужно... мне нужно отойти на минуту. В туалет. Ты пока настрой всё. Юнги кивнул. Чан Ми вышла из студии, завернула за угол, в пустой коридор. Села на пол, прислонившись к стене. Закрыла глаза. — Расслабиться. Провалиться во тьму. Представить Юнги. Она представила его лицо, его голос, его тело, из которого только что вышла. И провалилась. Юнги сидел за пультом и крутил в руках лист с текстом. Странное чувство не отпускало его. Когда Чимин пел эти строки... Юнги казалось, что в его голосе было что-то особенное. Какая-то глубина, которой раньше не было. Или была, но он её не замечал? — Глупости, — сказал он себе. — Мы просто работаем. Дверь студии открылась. Вошел Чимин. Юнги поднял голову и замер. Что-то изменилось. Чимин смотрел на него... обычно. Как всегда. Как все эти годы. Но в груди Юнги вдруг ёкнуло. Почему-то при взгляде на Чимина, который просто шёл к своему креслу, у Юнги перехватило дыхание. Всего на секунду. На миг. — Что это? — подумал он. — Откуда? Они были друзьями. Просто друзьями. Всегда. Но сейчас... сейчас он смотрел на Чимина и видел его как будто впервые. На его губы, когда тот поправлял микрофон. На его руки, лежащие на листе. На его шею, на линию плеч. — Что со мной? — пронеслось в голове. — Я смотрел на него тысячу раз. Почему сейчас... Он отвёл глаза, но через минуту снова поймал себя на том, что украдкой наблюдает за Чимином. А Чимин... Чимин вдруг поднял взгляд и встретился с ним глазами. Воздух в студии снова стал плотным. — Ты как? — спросил Юнги. — Всё нормально? — Да, — ответил Чимин. — А ты? — Я... да. Они замолчали. В этом молчании было что-то тягучее, липкое, странное. Оба чувствовали, что между ними происходит что-то необъяснимое. Что-то, чего не было раньше. Но ни один не решался заговорить. — Продолжим? — наконец спросил Чимин. — Давай, — кивнул Юнги. Они начали репетицию заново. Но теперь каждый из них ловил на себе взгляд другого. И каждый не понимал, почему сердце бьётся быстрее. Когда Чан Ми сидела в коридоре, прислонившись к стене спиной Юнги, и чувствовала, как внутри всё дрожит. Она слышала репетицию. Слышала, как изменился голос Чимина, когда она ушла. Слышала, как Юнги смотрел на него. И теперь, сидя здесь, в теле Юнги, она чувствовала то, что чувствовал он. Это странное, новое, пугающее тепло в груди. Это желание смотреть на Чимина снова и снова. Это недоумение — откуда? — Я сделала это, — прошептала она. — Я открыла в них что-то. То, чего не было раньше. И теперь это живёт в них. Даже когда меня нет. Она закрыла глаза. — Но они сами не понимают, что с ними происходит. Они думают, что сходят с ума. А я... я не знаю, что делать дальше. Чан Ми открыла глаза и посмотрела на свои руки — руки Юнги. — Мне нужно понять, — прошептала она. — Это я создала эти чувства или просто разбудила то, что уже было? И если я уйду навсегда... они останутся? Или всё вернётся назад? Она не знала ответа. И это пугало больше всего.