morning silence

      шарль обожает зимний перерыв.       время, когда можно по-настоящему расслабиться, забыть о прошлых неудачах и хорошенько отдохнуть. сезон остаётся позади, уступая место заслуженной передышке.       вокруг небольшого шале в беспорядке раскиданы деревья, собирающиеся в густые хвойные леса. сквозь ветки пробивается яркое солнце, отражаясь от снега и создавая на нём блеск. вся земля возле дома нетронута — белое покрывало тянется до самого склона.        тишина.       приятная тишина, словно разминающая уставшие, затёкшие плечи. от неё почти звенит в ушах, привыкшим к вечному рёву двигателей и громкому гулу трибун. она периодически прерывается тихим сопением под боком, воцаряясь вновь с каждым вздохом.        снаружи дует ветер, раскачивая массивные кроны. они редко стучат о стекло, напоминая, что в этом месте кроме них двоих только природа. вдали горы придают чувство силы и устойчивости, не вселяя страха, скорее расслабляя своим молчаливым присутствием.       шарль удовлетворённо выдыхает, чувствуя, как в груди растекается тепло от разных мыслей, что крутятся в голове, перебивая друг друга. днём можно будет выбраться покататься на лыжах или просто прогуляться до ближайшего магазинчика с лео. вечером они договорились досмотреть полюбившийся сериал, выход серий которого чаще всего совпадал с гоночными днями, поэтому довольствоваться приходится записями на ютубе. макс предлагал пару дней назад наконец-то растопить баню, входящую в состав шале, но идея улетучилась за бокалом с вином.        здесь, в их маленьком личном пространстве, хочется сделать очень много. хочется одновременно скатиться по блестящему белоснежному полотну вниз, одетым в горнолыжный костюм неизменно красного цвета, и параллельно просто прижаться губами к светлой коже чужой спины. он останавливается на втором варианте, прижимаясь к выступающим косточкам позвоночника по очереди снизу вверх.       макс неразборчиво мычит что-то, пытаясь уйти от щекотки, но шарль тянет ближе, прикусывая плечо. тот, не сумевший отодвинуться, решает действовать по другой тактике.       разворачивается лицом, сгребая возлюбленного в объятия и переплетаясь всеми конечностями. устраивается носом в сгибе шеи, рукой крепко сжимая талию. — доброе утро, — первым разрушает утреннюю тишину, говорит шарль.       он лениво водит пальцами по чужой широкой спине, проводя по коже подушечками пальцев и выводя незамысловатые узоры. макс, кажется, начинает мурлыкать, наслаждаясь. — доброе, — бурчит макс, более сиплым ото сна голосом.        никто из них не спешит продолжать диалог, наслаждаясь атмосферой. здесь можно просто насладиться жизнью, без всяких тревог и спешки, без боязни опоздать или отстать.        дыхание макса выравнивается и он потихоньку обратно погружается в сон, чуть приоткрыв рот. пальцы на боку у шарля перестают так сильно сжиматься, на что тот лишь усмехается. макса легко разморить, особенно если дело касается массажа.       у него на плечах удивительно много маленьких родинок и веснушек, к каждой из которых хочется прикоснуться сначала кончиком пальца, а после и губами. макс сам по себе целовательный очень, в любом состоянии, будь то сонливость или ворчливость. — надо лео покормить, — бормочет шарль, не останавливая движения рукой. свободную ладонь укладывает на светлую макушку. — вставай, макси.       тот мычит протестующе, всё ещё находясь где-то между сном и реальностью. притирается к мягкой шее и груди, раздражая кожу отросшей щетиной.        шарль пытается его сдвинуть, смеясь от щекотки. — ну же-е, — хохочет ещё, когда макс сдавливает бока и приподнимается, чтобы коснуться губами скулы. — я думаю у него осталась еда с вечера, — мурашки от хрипотцы в голосе, что после сна становится ещё более слышимой, бегут по рукам. — полежим ещё, schatje.       шарль противиться ласковому обращению и нидерландскому акценту совсем не может, крепче обнимая чужую шею, пока поцелуи спускаются от шеи к груди. макс прикусывает кожу, оставляя ровный след от зубов.       руки блуждают по всему телу, ощупывая каждую часть и пытаясь запомнить все давно знакомые детали. в голубых глазах плескается вселенское обожание. — ты сказал, что мы полежим, — говорит шарль, заканчивая предложение стоном, когда макс обводит сосок языком. — ма-а-акс.       тот загадочно улыбается, проводя широкими ладонями по накачанным бедрам, раздвигая их в стороны, чтобы устроиться между. — я ни в чем не виноват, — он пожимает плечами, наваливаясь сверху. — ты просто меня соблазнил, понимаешь?       шарль удивленно вскидывает брови, зачесывая чужие отросшие волосы назад. — каким образом?  — таким, — макс проводит пальцами по острым ключицам, сжимая мышцы на груди. — такой красивый со мной в одной кровати. потрясающе правда? у меня внизу всё горит.       постельное белье шуршит от движений, когда шарль изгибается под приятными прикосновениями. они встречают так утро уже не первый раз, но чувства разгораются внутри как в первый раз.        он стонет, сжимая простынь в кулаке. рот макса спускается все ниже, прикусывая тазовые косточки, оставляя на них поцелуи после. трусы ползут вниз под давлением чужих юрких пальцев, освобождая полувставший член от давящей ткани.        рука макса, покрытая маленькими мозолями от постоянных тренировок, обхватывает всю длину возлюбленного, медленно поглаживая.       у шарля пальцы на ногах подгибаются и колени норовят сомкнуться от приятного поглаживания уздечки. сознание стремительно утекает в накалившийся от общего возбуждения воздух в комнате.       макс опускается, стягивая чужое нижнее белье с ног, после чего откидывает его куда-то в угол кровати. оставляет несколько укусов вперемежку с засосами на кубиках пресса и бедрах. у него сердце сжимается от обожания к этому человеку, которое по телу растекается словно кровь по венам. — мне хочется тебя съесть, — бурчит макс, сдавливая член шарля у основания. он широко мажет языком по крепкой шее, мягко прикасаясь губами к мочке уха. — можно войти, шарли? всё внизу горит, ты такой сексуальный.       шарль, кажется, краснеет ещё сильнее, закрывая лицо одной ладонью, другой толкая макса в плечо. тот перехватывает его за запястье, поднося к своей щеке. — ма-а-акс, — тянет шарль, выглядывая из-под пальцев. даже за столько лет отношений привыкнуть к прямолинейности возлюбленного. — да, можно.       макс улыбается шире, перегибаясь через всю кровать, чтобы зацепиться за почти пустую баночку смазки. та, по ощущениям, на полке стоит всего двадцать минут в день.       выдавливает жидкость на пальцы, разогревая. наклоняется обратно к возлюбленному, медленно целуя.  он обожает эти губы. любит их форму, то, насколько они мягкие, хотя сейчас и обветриваются во время прогулок по заснеженной долине.        палец аккуратно проникает внутрь, оглаживая чувствительные после ночного раунда стенки. не может держать глаза закрытыми, просто хочется всегда любоваться этим прекрасным лицом и родинкой возле носа. разрабатывает парня уверенно, добавляя по ходу ещё несколько пальцев.       шарль стонет, когда чужие пальцы давят на особо чувствительные места, кончиками задевая простату. он царапает широкую спину макса, оставляя красные полосы, которые за отпуск вряд ли проходили полностью. — я готов, — шепчет шарль, закусывая губу. зрачки заполняют радужку, делая большие глаза ещё более милыми.        макс кивает, медленно вытаскивая пальцы. стягивает трусы, освобождая стоящий колом член, облегчённо выдыхая. проводит по всей длине, размазывая остатки смазки.       шарль удивленно ахает, когда его ноги оказываются на чужих плечах. родинка на губах макса двигается вместе с расплывающейся по лицу ухмылкой. — должен ли я лично поблагодарить твоего тренера за хорошую растяжку или хватит сообщения? — пристраивая головку ко входу, хихикает макс. подаётся бёдрами вперед, ладонью сжимая бедро шарля. — расслабься, schatje.       тот улыбается на комментарий, но рассмеяться не успевает, резко втягивая воздух и широко открывая глаза. он чувствует, как головка макса проезжается внутри целенаправленно по простате с правильным углом.       у шарля дыхание не может прийти в норму, макс сразу устанавливает четкий, быстрый темп. пальцы на ногах поджимаются, а коленям мешает съехаться вместе только широкая шея возлюбленного. он сжимается, ощущая как капает на живот смазка с собственного члена. — ма-акс, — шарль заикается, цепляясь за отросшие во время перерыва волосы, оттягивая. макс стонет из-за тупой боли, сдавливая бедра в ладонях, оставляя на коже следы от ногтей. — ма-а-кс.       макс кивает на неозвученную просьбу, зная все желания шарля наизусть, различая их по высоте стонов и углу, с которым откинута его голова. переводит руку на член возлюбленного, оглаживая большим пальцем покрасневшую головку.       в сочетании с уверенными толчками шершавая ладонь только удваивает удовольствие, разнося его в каждый уголок тела. лицо краснеет, и шарль не уверен отчего: температура в комнате и во всем шале повышается с каждым выдохом, большое панорамное окно постепенно покрывается мутным слоем.       макс мычит сдавленно, чувствуя, как внизу живота завязывается клубок, предвещающий взрыв. он поворачивается, прикусывая коленку шарля и хмурясь от того, как тот сжимается на нём. — макс, макс, я…близко… — шарль не может перестать повторять чужое имя. произносит его не для того, чтобы обратить внимание на себя, скорее чтобы ощутить его на языке. ему нравится думать, что этот мужчина, четырехкратный чемпион, принадлежит ему во всех смыслах.  — я тоже, шарли, — макс сдувает мешающиеся волосы, пока пот стекает по шее к ключицам. голова кружится от вселенского удовлетворения. — хочу быть внутри тебя двадцать четыре часа и триста шестьдесят пять дней в году. как ты сжимаешься, schatje, мне кажется, что я сейчас самый счастливый человек.       шарль стонет слишком громко, в конце срываясь на скулеж. чужая рука усиливает давление, с нажимом проводя по венкам на чужом члене.        макс толкается еще несколько раз, на самой грани выходя и устраиваясь на подтянутом животе. обхватывает оба члена, размашисто проводя по ним одновременно и с блаженным выдохом кончая, покрывая белесыми каплями чужую кожу.       шарль спустя несколько прикосновений хмурится, заканчивая следом. на животе их семя смешивается, в полной мере отображая общее удовольствие.       комната наполняется тяжелыми вздохами и звуками мокрых поцелуев. макс касается губами лица возлюбленного, оставляя много чмоков.        шарль, все ещё в подпространстве от оргазма, только мычит, слабо протестуя, но обнимает только крепче. все тревоги и страхи расщепляются от прикосновения кожи к коже, жара, исходящего от чужого тела, и громкого сердцебиения.       лишь оно нарушает утреннюю тишину зимнего перерыва, где единственное, о чем можно переживать — одеть лео, что посапывает в лежанке у камина в гостиной, в красный костюмчик или в синий.