More than a match

Отец говорил, что смерть нужно уметь встретить стоя, без страха и дрожи. Он почти так и встретил её. Почти. Перед тем как палач отрубил ему голову, его поставили на колени. Но даже на коленях отец остался несломленным. Арья закусила губу, глядя, как очередь к палачу неумолимо сокращается и подбирается к ней, Пирожку и Джендри. Смотреть, как еще одного бедолагу волокут к Щекотуну, было невыносимо. Тот бесстрастно ковырял грязным ногтем в зубах, поджидая следующую жертву словно скучающий ухажёр на светском приёме. — Есть ли в деревне золото и серебро? — лениво спросил Щекотун. — Я не знаю. — Драгоценности? — Не видел. — Где Братство без знамён? — Я не знаю. — Где Братство без знамён? — Щекотун с аппетитом откусил большой кусок от сочной груши — Я не знаю. Пожалуйста. Один кивок, и несчастному парню, не старше Джендри, на живот ставят жестяное ведро с крысами. — Кто из жителей деревни помогал им? — Я не знаю. — Кто? Щекотун снова кивнул солдату. Тот вытащил из костра горящий факел. — Кто? — Я никого не видел. Пожалуйста. Пожалуйста, остановитесь! Крысы внутри ведра взбесились от жара и начали грызть плоть. Глаза пленника расширились от боли и ужаса. — Кто? — Я не видел, чтобы кто-то помогал! Снимите! Снимите это! — Кто им помог? — Мясник и его сын! — Вот так-то лучше. Ты был очень полезен. — Нет, стойте, пожалуйста! Что вы делаете? Пожалуйста! Остановитесь! Солдат вновь поднёс факел к ведру. Крысы внутри истошно визжали, пленник заходился им в тон. — Нет! Нет! Я всё сказал! Нет! Нет! Арья зажмуривается, не в силах больше смотреть на пытку. Под жаром огня крысы мечутся внутри, ищут выход и находят. От диких криков стынет кровь. Арья в отчаянии затыкает уши. Сирио, улыбаясь, спрашивает: "Что ты скажешь смерти, когда встретишь её?" "Не сегодня." — Не сегодня, — одними губами повторяет она. Гора вытягивает из загона следующего. Кто-то кричит и отчаянно вырывается, получает удар под рёбра или в челюсть и всё равно оказывается привязанным к столбу. Кто-то мочится от страха, падает на колени, начинает умолять, заикаться, захлёбываться соплями и слюной — и всё равно оказывается там же. Кто-то уже сломался и идёт молча, не поднимая головы. За последние сутки Арья успела изучить своих товарищей по несчастью. Когда Гора прохаживался вдоль загона, выбирая следующего, она уже знала, как тот поведёт себя. — Не смотри на него так, — тихо шепнул Пирожок. — Как? — Злобно. Исподлобья. Кровь, пот, моча. Крики тех, кого растягивают на дыбе. Мухи над трупами. Дождь. Сон в грязной луже. Голод. Сутки в плену, а кажется, будто прошла неделя. Им почти не дают еды. Иногда кидают объедки: чёрствый заплесневелый хлеб, гнилую капусту и морковь, обглоданную кость, все как псам за оградой. Воду плескают в ржавое ведро, и пленники давятся, толкаются, расплёскивают половину в грязь. Желудок сжимается, будто его кто-то выкручивает изнутри. Горло пересохло так, что язык прилипает к нёбу. В голове звенит. Колени дрожат от слабости. Кожа стянута грязью и засохшей кровью — чужой и своей. Тело устало до ломоты в костях. Тело хочет лечь и не вставать. Тело хочет закрыть глаза. Но страх не даёт. Страх держит её на ногах, как натянутую тетиву. Ожидание смерти странным образом придаёт силы. В висках стучит кровь, мысли крутятся без остановки, быстрые, острые, как ножи. Арья просчитывает расстояние до ворот, до оружия, до ближайшего стражника. Сколько шагов? Сколько людей? Кто слабее? Кто отвлекается? Она не сдалась. Она видела, как другие ломаются, как за сутки лица становятся пустыми, как из глаз исчезает жизнь, как плечи опускаются, как люди начинают ждать своей очереди, будто это уже неизбежно. Арья не ждёт, она ищет: выход, ошибку, трещину в стене, случай. Единственное, что сейчас согревает её, поддерживает, дает силы — это ненависть и жажда мести. Как молитву, снова и снова, она повторяет имена по списку: Джоффри. Серсея. Илин Пейн. Пёс. И если всё же придётся умереть — она умрёт, но не на коленях, не сломленной, не с пустыми глазами. Не сегодня. Но когда из толпы выволокли Джендри, все наставления отца и Сирио в одно мгновение вылетели из головы. — Нет! Не трогайте его! — Арья бросилась на ограждение. И в тот же самый миг, будто кто-то услышал её отчаянный зов, у главных ворот поднялась суматоха, крики дозорных, ржание лошадей. Стража распахнула ворота, и тут же отпрянула в стороны. Верхом на белом коне, разбрасывая комья грязи, во внутренний двор галопом влетел всадник. Следом, не сбавляя темпа, его оруженосец, знаменосцы с золотыми львами на алых стягах, рыцари в богатых доспехах, солдаты. Много солдат. Передовая колонна войска Ланнистеров прибыла в захваченный Харренхол. Все стихли. В одно мгновение во дворе повисла такая тишина, что слышно было, как скребутся крысы в металлическом коробе. Арья во все глаза смотрела на мужчину, ворвавшегося в замок так, что само время испуганно замерло. Это была не просто фигура в роскошных доспехах. Это была чистая власть. Она ощущалась кожей, как холод перед грозой, как давление воздуха перед бурей. Стражники, ещё мгновение назад оравшие и толкавшие пленников, теперь стояли тише воды. Даже Гора замер, будто ожидая приказа. Никто не крикнул: «Преклонить колено». В этом не было нужды. Колени сгибались сами. Он был высок. Слишком высок, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Доспех — тёмный, гладкий, подогнанный так точно, что металл двигался вместе с ним, будто был частью тела. На груди — лев, выбитый жёстко, глубоко, как клеймо. Алый плащ лежал тяжёлой складкой на плечах, не развевался, а будто тянул вниз своей весомой плотностью. Золото блеснуло у горла. Арья заметила фибулу в форме львиной головы. Меч на поясе. Рукоять потёртая, значит мечом постоянно пользуется. Бледное, вытянутое лицо. Светлые волосы, отросшие почти до плеч, зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Хищный нос с горбинкой. Рот, сжатый в холодной полуусмешке. Недельная щетина на впалых щеках, такая же колючая, как и взгляд проницательных зелёных глаз, цепко осматривающих двор. Всадник легко спешился и направился к загону с пленниками. Он шёл, и солдаты расступались раньше, чем он приближался. В нём не было ни суеты, ни крика, только уверенность человека, который привык, что мир склоняется перед ним. Его взгляд скользнул по испуганным лицам пленников. Никто не осмелился поднять глаза. Люди опускали головы быстрее, чем он успевал задержать своё внимание на них. На мгновение взгляды незнакомца и Арьи встретились. Он по инерции отвернулся, осматривая очередного пленника, но почти сразу снова повернул голову к ней. Долгий, немигающий взгляд буквально въелся в её лицо. Арья ответила тем же — не испугалась, не покраснела. Только забыла, как дышать. Она не сразу поняла, чем так резко привлекла к себе его внимание. Что в её лице не совпадало с остальными? Грязь, взъерошенные, даже не остриженные, коротко покромсанные волосы, худое, почти детское тело, серые замызганные лохмотья, босые ноги. Чем она могла выделиться среди стаи несчастной, забитой черни, согнанной в загон, как скот на убой? Разве что тем, что не приклонилась перед ним. Среди десятков раболепно опущенных голов, она одна стояла прямо, упрямо задрав подбородок и заложив руки за спину, словно генерал на военном смотре. — Что это? — холодно спросил мужчина у подошедшего стражника, не отрывая взгляда от неё. — Мы не ждали вас до завтра, лорд Тайвин, — невпопад ответил тот. Лорд Тайвин Ланнистер. От неожиданности Арья едва не охнула и резко опустила голову, чтобы не выдать себя. — Это я вижу, — холодно продолжил Хозяин Запада. — Почему заключённые не в темницах? — Они переполнены, милорд. Да и это в основном не преступники, а так… сброд. Эти здесь надолго не задержатся. После допроса мы обычно просто… — Неужели у нас так много людей, что мы можем разбрасываться крепкими телами и умелыми руками? — перебил его Тайвин. Он не получил ответа. Ланнистер вновь прошёлся взглядом по загону. — Ты, — указал он на Джендри. — У тебя есть ремесло? Джендри стиснул зубы, но ответил ровно: — Я кузнец, милорд. Лорд Тайвин бросил красноречивый взгляд на стражника: мол, что и требовалось доказать. — Заберите его. Он пригодится. Когда верёвки на запястьях Джендри начали развязывать, Арья инстинктивно шагнула вперёд, вытянула руку, но стражник заметил движение. Его лицо перекосилось от злобы, он замахнулся на нее мечом. — На что уставился? На колени! На колени, или я вырежу тебе лёгкие, мальчишка! Арья испуганно дернулась, и Тайвин немедленно вмешался. — Ты не сделаешь ничего подобного, — резко бросил он. — Это девочка, идиот… Во дворе стало ещё тише. — Переодетая мальчиком, — продолжил Ланнистер, рассматривая её внимательнее. — Зачем? — Так безопаснее путешествовать, милорд, — быстро нашлась с ответом Арья. На губах лорда Тайвина мелькнуло едва заметное выражение, не совсем улыбка, но тень интереса. — Умно. Чего не скажешь о большинстве присутствующих. Лорд Тайвин Ланнистер не смотрел на чернь дважды, но он смотрел на неё так, будто видел не грязного ребёнка, а задачу. Загадку. Она не отвела взгляда. Арья Старк, хоть и осознавая всю полноту его власти над её судьбой, смотрела на главу Великого дома волком. В её глазах не было страха, мольбы, надлома, в них горел только дерзкий вызов. Твой внук убил моего отца, — думала она. — Твоя кровь будет моей. — Отправьте пленников работать, — произнёс лорд Тайвин наконец, задержав на ней взгляд дольше необходимого. — Девчонку приведите ко мне. Мне нужна новая чашница. И в его голосе не было ни жалости, ни снисхождения, только холодный расчёт.