Ложь как высшая масть.

***

Вечер в академии Хяккао всегда наступал внезапно. Золотистое солнце, заходя за шпили готических башен, окрашивало коридоры в кроваво-красный цвет, а тени удлинялись, превращая картины на стенах в причудливых монстров. Вечерний воздух казался тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги и недавнего триумфа. Кокичи Ома шёл по главному холлу, напевая незамысловатую мелодию, которая эхом разносилась под высокими сводами. Его недавняя победа над Маки Харукавой ещё вибрировала в воздухе. «Ассасин» Студсовета проиграла — это было неслыханно. Кокичи чувствовал на себе взгляды других студентов: в них читался страх, смешанный с болезненным любопытством. Но больше всего его забавляла реакция Миу Ирумы. Эта грубая, вульгарная девица, чей интеллект мог бы посоперничать с самым мощным компьютером, явно заглотила наживку. «Гениальная изобретательница» жаждала вскрыть Кокичи черепную коробку, чтобы понять, как работают его шестеренки. Её предложение сыграть завтра было именно тем, чему Кокичи удивился. Хаос начал расширяться. Кокичи не был дураком. Он знал, что в этой школе игры — это не просто развлечение. Это валюта, власть и, в конечном счёте, жизнь. Чтобы выжить и доминировать, нужно было знать историю. А история этой академии пахла порохом и запекшейся кровью. Поэтому, прежде чем встретиться с «Золотым Мозгом», Кокичи нужно было кое-что прояснить. Он не верил в случайности. Особенно в этой школе. И особенно, когда дело касалось... Кокичи свернул в северное крыло. Его путь лежал в архив — пыльное и забытое место. Официально они были закрыты, но для Омы замки были лишь досадной формальностью, приглашающей к игре.

***

Архив встретил его запахом старой бумаги, озона и пыли. Огромные стеллажи уходили в темноту. Кокичи включил небольшой фонарик и направил луч на папки с надписью «Студенческий совет. Созыв №78». То, что он нашёл внутри, заставило его замереть. Документы были испещрены пометками, а некоторые страницы буквально залиты чёрными чернилами или вырезаны. Но даже по обрывкам Кокичи смог восстановить картину прошлого. Он уселся прямо на холодный пол, скрестив ноги, и открыл папку. То, что он прочитал, заставило его глаза расшириться от восторга и предвкушения. Макото Наэги. — О-о-о, Макото Наэги... — прошептал Кокичи, перелистывая страницы. — «Сверхъестественная удача». Серьёзно? Это либо безумие, либо чертовски хорошая игра. В досье говорилось, что Наэги был воплощением азарта. Он не просто играл — он жил риском. Однако, читая дальше, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Наэги не просто везло. Он превратил свою удачу в оружие, в культ. Русская рулетка, блэкджек, даже детские игры — он превращал всё в безумный танец со смертью, выходя сухим из воды там, где любой другой превратился бы в кровавое пятно на ковре. Ома перевернул страницу личного дела Макото Наэги. Его пальцы, всё еще слегка подрагивавшие от адреналина после игры, скользили по стертым строчкам. Текст начал прерываться замазанными строчками и вырванными фрагментами. Чьи-то руки намеренно вымарывали правду, оставляя лишь рваные куски предложений. «Решив сыграть с Шуичи Сайхарой в русскую рулетку, он и не подозревал, что Сайхара ///// /////////// ////////. Так, как тот ///////// ////////// ////////, ///////// //// /////// выиграл в ч‌е‌с‌т‌н‌о‌й‌ битве и Макото выстрелил в себя с‌а‌м‌. О‌н‌и‌ ///////. Наверное. Но кто-то т‌о‌ч‌н‌о‌ /////...» «Они»? — Кокичи постучал пальцем по подбородку. — Студсовет? Или кто-то выше? В любом случае, значит, Сайхара-чан не так прост, — хихикнул Ома, но в его смехе не было обычной весёлости. — Ты заставил его нажать на курок? «Честная битва»... В этом здании не бывает честных битв. «Состав студенческого совета.» Селестия Люденберг. Королева лжи и карточных игр. Единственная, кого Наэги не мог обыграть в покер. Она добровольно покинула академию, как только власть сменилась, не смотря на то, что её хотели оставить из-за навыков. Кокичи невольно почувствовал уважение — она знала, когда нужно покинуть тонущий корабль. Кёко Киригири. Помощница президента. Судя по стертым записям, между ней и Наэги было что-то личное. После его падения Шуичи лично выгнал её. «Она так обозлилась на Шуичи, что /////// /////////». Кокичи заметил пятна на бумаге — возможно, слезы? Или просто «чай» . Джунко Эношима. Дочь богатого бизнесмена, купила своё место в совете. «Местный айдол». Её описание казалось Кокичи самым странным. «Играла без тактик», «безбашенная». После падения Макото исчезла без следа. Рантаро Амами. О, это имя было знакомо. Единственный, кто остался. Загадочный парень, которого взяли в совет сразу после поступления. «Огромный потенциал» - говорил Макото, но дальше снова неизвестно: «////////////// был //// ///////// /////// сместили». Почему Сайхара оставил именно его? В записях об Амами огромная дыра. Бьякуя Тогами. Напыщенный богач, привыкший покупать победы. Пытался купить место в совете, но Сайхара отказал ему. Шуичи не просто вышвырнул его, он раздавил его в суде, когда Тогами попытался оспорить исключение. Кокичи представил лицо этого аристократа, когда его выставляли за дверь, и не смог сдержать улыбки. Ома закрыл папку. Он понимал — Шуичи Сайхара зачистил старую гвардию. Вычистил эту академию, как хирург вырезает опухоль. Но был ли он спасителем или новой, ещё более страшной болезнью? Но Кокичи нужно было больше деталей. Ему нужен был свидетель. Тот, кто видел всё своими глазами, но остался в тени. Поиск «информатора». Вернувшись в свою комнату, Кокичи залез в закрытую базу данных студентов. Его пальцы летали по клавиатуре. Ему нужен был кто-то, кто был в школе во времена Наэги, но не входил в элиту. Кто-то, кто собирает грязь. — Нашёл, — прошептал он.

Хаджимэ Хината.

Обычный студент на первый взгляд. Но в скрытых ветках форумов он значился как «Сборщик». Он продавал информацию. О его прошлом было мало данных, но он явно был свидетелем «смены эпох». Кокичи быстро набрал сообщение в зашифрованном мессенджере: «Привет, Хаджимэ-чан! Говорят, ты знаешь, где зарыты кости в этой школе. У меня есть много наличных и ещё больше любопытства. Сегодня в 22:00 у фонтана!» Ответ пришёл моментально: «Буду. Деньги вперёд».

***

Встреча у фонтана.

Ночь была прохладной. Внутренний двор академии был залит холодным лунным светом. Фонтан в центре, изображающий богиню удачи Фортуну, тихо журчал. Кокичи сидел на бортике, болтая ногами в воздухе и глядя на своё отражение в воде. Из тени колонн вышел парень. У него был самый заурядный вид: короткие тёмные волосы, простая форма без значков и усталый, циничный взгляд человека, который видел слишком много чужих проигрышей. Это был Хаджимэ Хината. В его облике не было ничего «ультимативного», но Ома чувствовал исходящую от него настороженность. — Ты опоздал на две минуты, Хаджимэ-чан, — не поднимая головы, произнёс Кокичи. — Я проверял, нет ли за тобой хвоста, Ома, — Хаджимэ Хината подошёл ближе, скрестив руки на груди. — Ты новенький, который устроил шоу с Харукавой. Ты сейчас под прицелом у половины школы. Встречаться со мной для тебя — лишний риск. — Риск — это приправа к жизни! — Кокичи спрыгнул на землю и подошёл к Хинате вплотную. — А я очень люблю острую пищу. Давай к делу, Хаджимэ-чан. Я знаю, что ты был здесь, когда Макото Наэги ещё носил корону. Расскажи мне о нём и его свите. — Информация стоит денег. А то, что ты ищешь — прошлое Наэги — стоит очень дорого. Хаджимэ вздохнул и протянул руку. Кокичи бросил ему увесистый конверт с иенами, выигранными за несколько дней. Хината пересчитал их и убрал во внутренний карман пиджака. Хаджимэ вздохнул и сложил руки на груди. — Макото Наэги... — начал он низким голосом. — Он был не просто главой. Он был символом. Все верили, что его удача — дар богов, но на самом деле это было его проклятие. Он был азартен до безумия. Знаешь, каково это — играть с человеком, который никогда не проигрывает? Это ломает психику. Люди ставили на кон свои жизни, просто чтобы посмотреть, как он выкрутится. Наэги уже не мог остановиться. И именно это его погубило. Он был игроком, который забыл, что у любой удачи есть лимит. Не думаю, что я испытываю к нему хоть что-то. Макото Наэги — «аномалия», которую нужно было устранить для баланса. — А как насчет его свиты? — Кокичи подошел ближе, его глаза горели любопытством. — Селестия Люденберг. В архивах сказано, она была единственной, кого он не мог обыграть. Хаджимэ усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло некое подобие уважения. — Селестия... Она была единственной, кто видел Наэги насквозь. Если Макото полагался на удачу, то она — на чистый, холодный расчет и манипуляцию. Она лучший игрок, которого я когда-либо знал. Когда она поняла, что Сайхара начинает свою игру, просто собрала вещи и ушла. Она знала, когда нужно выйти из-за стола. Где она сейчас? Никто не знает. Она ушла почти сразу. Словно сцена стала ей неинтересна без достойного оппонента. Моё уважение к ней безгранично. — А Кёко Киригири? — Кокичи наклонил голову набок. — В файлах написано, что её жестоко выгнали. — Кёко была сердцем того совета. Помощница, правая рука. Говорят, она испытывала к Макото нечто большее, чем просто верность подчиненного. Любовь? Возможно. Но после его «самоубийства» её вышвырнули. Она затаила страшную обиду на Сайхару, ведь тот буквально уничтожил всё, что она строила. Хаджимэ на секунду замолчал, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше. — О её семье ходят странные слухи. Её отец, Джин Киригири, одержим идеей создания идеальной системы образования. Говорят, он скоро откроет свою академию — «Пик Надежды». Звучит как издевательство, учитывая, где мы находимся сейчас. Но Кёко... если она вернется, это будет не ради игры. Это будет ради мести. — Месть — это так драматично! — Кокичи хлопнул в ладоши. — А что насчет нашего «айдола»? Джунко Эношима. В архиве написано, что она исчезла в тот самый день. Лицо Хаджимэ помрачнело. Он непроизвольно оглянулся на окна главного корпуса. — Джунко... Она была хаосом в чистом виде. Дочь богача, купившая место, но игравшая так, будто ей наплевать на деньги. Она была звездой, лицом совета. Но в тот день, когда Наэги выстрелил в себя... кто-то из учеников слышал крики. Не крики боли, а что-то восторженное и ужасающее одновременно. И это были не крики Наэги. Это была она. После этого её никто не видел. Ни живой, ни мертвой. Хаджимэ пристально посмотрел на Кокичи. — Думаю, Сайхара знает, что с ней случилось. Я уверен в этом. Наверное, он единственный, кто знает правду. — Рантаро? — Кокичи облизнул губы. — Почему он единственный, кто уцелел? — Рантаро Амами... — Хаджимэ нахмурился. — Он — загадка. Его взяли в совет на второй день после зачисления. Наэги увидел в нем «потенциал». Но Рантаро всегда держался особняком. Раньше он играл агрессивно, талантливо. Сейчас он просто тень. Тихий и скрытный. Но не обманывайся его спокойствием. С ним определённо что-то не так. Его оставили в совете. Почему? Моё мнение: он что-то знает. Что-то такое, что делает его неприкосновенным даже для Сайхары. Я считаю его опасным. Он как будто смотрит на всё это со стороны, зная финал. — И, наконец, Бьякуя Тогами, — Кокичи фыркнул. — Богатый мальчик, который любит судиться. — Мутный тип, — коротко отрезал Хината. — Никогда мне не нравился. Он пытался купить власть, но в этой школе правила выше денег Тогами. Когда он проиграл суд академии это был первый раз, когда империя Тогами дала трещину. Сайхара не просто победил его в суде, он унизил его морально. Хаджимэ выпрямился, давая понять, что разговор окончен. — Это всё, что я могу рассказать за эти деньги, Ома. Будь осторожен. Ты копаешь под фундамент, на котором стоит Сайхара. Если он почувствует угрозу, ты можешь стать следующим «стертым» именем в архиве. — Спасибо за предупреждение, Хаджимэ-чан! Но ты забываешь одну вещь... — Кокичи широко улыбнулся, и в его глазах блеснуло опасное безумие. — Я обожаю копать могилы. Особенно для тех, кто считает себя непобедимым. Хината ничего не ответил. Он просто развернулся и исчез в темноте аллеи, оставив Кокичи наедине с шумом воды и грузом новой информации.

***

Вернувшись в свою комнату, Кокичи не лег спать. Он расстелил на полу карту школы и начал набрасывать на ней имена. Наэги — Удачливый Безумец. (Мертв/Исчез) Сайхара — Логический Палач. (Президент) Эношима — Исчезнувший Хаос. (Мертва/Исчезла?) Амами — Скрытый Свидетель. (???) — Итак, — Кокичи подбросил в воздухе игральную кость. — Шуичи победил «Удачу» в честной битве. Но была ли она честной? Если Наэги выстрелил в себя сам, значит, Шуичи довел его до этого? Он разрушил его веру в собственную непобедимость? Он вспомнил слова Хинаты о криках Джунко. — Что ты сделал с ней, Сайхара-чан? Сломал её? Или она сломала себя сама? Она «Айдол» — настоящий авторитет. Но... Не всё так просто. Завтра была игра с Ирумой. Она была громкой, вульгарной и предсказуемой. Но теперь Кокичи понимал, что Ирума — это лишь препятствие на пути к главной цели. Ему нужно было подобраться к Рантаро. Если Амами знает правду о падении Наэги, то он — ключ к тому, как свергнуть Сайхару. Кокичи лег на кровать, закинув руки за голову. — Пик Надежды... Академия Киригири... Хм, звучит как место, где всё может начаться заново. Но сначала я закончу игру здесь.

***

На следующее утро школа гудела. Слухи о встрече Кокичи и Хинаты уже расползлись по коридорам, обрастая нелепыми подробностями. Кто-то говорил, что Ома купил компромат на всех учителей, кто-то — что он планирует взорвать кабинет совета. Кокичи шел по коридору, рассматривая надоедливые изображения в позолоте на стеназ. Он чувствовал на себе взгляды. Взгляды страха, любопытства и... ожидания. У входа в класс его перехватила Ирума. Она выглядела еще более вызывающе, чем обычно: её механические гаджеты на поясе позвякивали, а на лице красовались любимые очки. — Эй, мелкий! — крикнула она, привлекая внимание окружающих. — Готов к тому, что сегодня я размажу твои мозги по этой гребаной доске? Я подготовила такую игру, что ты вмиг задохнёшься от страха! Кокичи остановился и посмотрел на неё снизу вверх. Его лицо мгновенно приняло выражение невинного ребенка. — Ой, Ирума-чан, ты такая шумная с самого утра! Неужели ты так сильно хочешь проиграть мне? Могла бы просто попросить, я бы согласился поддаться.. Наверное. — Поддаться?! Мне?! — Ирума покраснела от ярости. — Да я — гениальный мозг человечества! Мой интеллект в триллион раз выше твоего! Приготовься рыдать на сегодняшней игре, мелкий ублюдок! Она развернулась и ушла, громко стуча каблуками. Кокичи проводил её взглядом, и его улыбка медленно угасла. «Ирума — это шум», — подумал он. — «А мне нужна тишина». Он направился в сторону сада, где, по его сведениям, часто проводил время Рантаро Амами. Если Хаджимэ прав, то Рантаро — самая важная фигура на доске, не считая самого Сайхары. Сад академии был на удивление запущенным. Сорняки переплетались с розами, создавая причудливый лабиринт. Рантаро нашелся на одной из скамеек. Он что-то вертел в руках — кажется, это была старинная монета. — Знаешь, Амами-чан, — громко сказал Кокичи, выходя из-за кустов. — Говорят, что те, кто долго сидит в тени, со временем сами становятся незаметны. Ты не боишься исчезнуть? Прямо как Эношима-чан. Рантаро не вздрогнул. Он медленно поднял голову, и его зеленые глаза встретились с фиолетовыми глазами Кокичи. В этом взгляде не было ни страха, ни вызова. Только бесконечная, древняя усталость. — Ома-кун, — мягко произнес Рантаро. — Ты очень любопытный человек. Но любопытство в этой школе — самый короткий путь к «выпуску». — «Выпуску»? — Кокичи прищурился. — Ты имеешь в виду то, что случилось с Наэги? Или то, что Шуичи сделал с остальными? Рантаро зажал монету между пальцами. — Наэги был моим.. — Рантаро сделал небольшую паузу — другом. В каком-то смысле. Он верил в удачу. Я верю в выживание. Это разные вещи. — Я знаю, что ты что-то скрываешь, — Кокичи подошел ближе, нарушая личное пространство Амами. — О том дне. О криках Джунко. О том, как Шуичи заставил «Удачу» застрелиться. Расскажешь мне? Я могу быть очень хорошим слушателем. Рантаро горько усмехнулся. — Ты хочешь знать правду? Правда в том, Ома-кун, что в этой школе нет «хороших» и «плохих». Есть только те, кто ставит, и те, на кого ставят. Наэги поставил на свою удачу против логики Шуичи. И он проиграл, потому что логика Сайхары — это не просто холодный расчет. Это приговор. Амами встал со скамейки. Он был значительно выше Кокичи, и его тень накрыла мальчика. — Если хочешь победить Ируму — просто используй её эго. Это легко. Но если ты действительно хочешь бросить вызов Сайхаре... Сначала узнай, что такое «Проект 76». Это было в документах, которые ты не нашел в архиве. Потому что их там нет. Рантаро прошел мимо Кокичи, слегка задев его плечом. — Увидимся на твоей игре, Кокичи. Надеюсь, ты продержишься дольше, чем остальные. Я верю в твою удачу! — Амами усмехнулся. Кокичи так и остался стоять. В его голове пульсировало новое название: «Проект 76». Это было похоже на пазл, детали которого были разбросаны по всей академии, облиты кровью и спрятаны за ложью. Наэги, Сайхара, Киригири, Эношима... Все они были частями чего-то большего. И, возможно, эта школа была вовсе не школой азартных игр. — Проект 76, да? — Кокичи посмотрел на свои руки. — Похоже, ставки в этой игре только что выросли до небес.. Он взглянул на часы. До встречи с Ирумой оставалось несколько часов. Ему нужно было подготовиться. Не к игре с ней — с ней всё было ясно. Ему нужно было подготовиться к тому, что последует за его неизбежной победой. Шуичи Сайхара наверняка наблюдал. Из своего кабинета, через камеры, или просто чувствуя колебания воздуха. Кокичи чувствовал этот взгляд на своем затылке. Это было возбуждающе и пугающе одновременно. — Ну что ж, Сайхара-чан, — прошептал Кокичи, направляясь к выходу из сада. — Давай посмотрим, чья ложь в итоге станет правдой.