Его единственная слабость. Мелло.

Несколько дней спустя. Штаб, промзона. Вечер. Ссора назревала давно. Неделя за неделей накапливалось. Мелло бесился, Рин уставала от его бешенства. Мелло молчал, Рин не понимала. Мелло взрывался, Рин взрывалась в ответ. Они ходили по кругу, и круг сжимался. Всё началось утром. Рэй принёс Рин кружку чая без напоминания. Мелло увидел. Сказал: «Что, сам уже не можешь налить?» Рин не ответила. Мелло не успокоился. Днём они ругались из-за поставок. Мелло сказал, что Рэй неправильно разложил коробки. Рин сказала, что он просто ищет, к чему придраться. Мелло сказал, что она защищает его. Рин сказала, что это не защита, это работа. Мелло хлопнул дверью. Вечером ссора переросла в нечто большее. — Ты вечно на него орёшь! — крикнула Рин, когда Мелло снова начал про Рэя. — Он ничего не делает! — Он делает! — рявкнул Мелло. — Ты не видишь? — Я вижу, что он помогает! А ты ведёшь себя как... — Как кто?! — Как придурок! Мелло замер. — Что? — Ты слышал. — Повтори. — Придурок! — Она не отступила. — Ты бесишься на каждого, кто ко мне подходит! Я не могу работать, не могу разговаривать, не могу... — А что ты хочешь?! — заорал он. — Чтобы я сидел и смотрел, как он на тебя смотрит?! Как ты ему улыбаешься?! — Он просто вежливый! — А я нет?! Рин смотрела на него. Устало. — Ты вообще не вежливый. Он замер. Как будто она ударила. — Что? — Ты не вежливый. Ты грубый, злой, невыносимый. Ты орёшь на всех, ломаешь вещи, бесишься по любому поводу. И я устала. — Устала? — Да. Устала. Она отвернулась. Взяла кружку. Руки дрожали. — Рин. — Отстань. — Рин. — Я сказала — отстань! Она швырнула кружку в стену. Осколки разлетелись по всей кухне. Мелло смотрел на них, потом на неё. Рин тяжело дышала, плечи вздрагивали. — Уходи, — сказала она. — Рин... — Уходи, Мелло. Он стоял. Смотрел. Потом развернулся и ушёл. Дверь за ним хлопнула так, что задрожали стены. Рин осталась на кухне одна. Смотрела на осколки. Дышала тяжело. Потом села на пол, прислонилась спиной к плите и закрыла глаза. Вошёл Мэтт. Увидел разбитую кружку, её, сидящую на полу. Вздохнул. — Рин. — Не надо. — Я только убрать. Он собрал осколки молча. Поставил новую кружку на стол. Вышел. Рин сидела на полу ещё долго. --- Следующие два дня они не разговаривали. Мелло сидел в своей комнате, выходил только на проверку периметра. Рин готовила, убирала, работала. Не смотрела в его сторону. Не спрашивала. Не говорила. Мэтт пытался заговорить с ней — она отвечала односложно. Пытался заговорить с Мелло — тот молчал. — Что у вас? — спросил Мэтт на второй день, застав Рин на кухне. — Ничего. — Ага. — Мэтт сел напротив. — Два дня вы друг на друга не смотрите. Это ничего? — Это. — Рин. — Мэтт, я не хочу. Он вздохнул. — Ладно. Не хочешь — не говори. Вышел. Рин осталась одна. Смотрела на дверь, за которой скрылся Мэтт. Потом на лестницу, где была комната Мелло. Сжала кружку. Не пошла. --- На третью ночь Рин сидела на кровати. Не спала. Смотрела в стену. Думала. О том, что сказала. О том, что не хотела. О том, что он ушёл, а она не остановила. О том, что два дня они молчат, и это хуже, чем любая ссора. В дверь постучали. Тихо. Один раз. Она не ответила. Дверь открылась. Мелло вошёл. Остановился на пороге. Смотрел на неё. Она смотрела на него. В комнате было темно. Только свет из коридора падал на пол полосой. Он стоял в этой полосе, и лицо было наполовину в тени. Он подошёл. Сел на пол рядом с кроватью. Молча. Рин не двигалась. Не сказала ни слова. Он сидел долго. Минуту. Пять. Десять. Она слышала его дыхание. Сначала тяжёлое, рваное. Потом ровнее. Потом он положил голову ей на колени. Она вздрогнула. Посмотрела вниз. Он не поднял глаз. Просто лежал, уткнувшись лицом в её колени. Волосы светлые, спутанные, жёсткие. Рин молчала. Потом медленно подняла руку. Коснулась его затылка. Провела пальцами по волосам. Он выдохнул. Шумно, как будто держал воздух всё это время. Она гладила его. Медленно. Снова и снова. Пальцы путались в прядях, скользили по вискам, спускались к шее. Он не двигался. Только дышал. И с каждым её движением дышал тише. Рин молчала. Он молчал. Она гладила. Он лежал. Её рука замедлилась. Веки тяжелели. Она боролась со сном, но не могла остановиться. Пальцы двигались всё медленнее. Она заснула сидя. Рука замерла у него на затылке. Мелло поднял голову. Посмотрел на неё. Лицо спокойное, уставшее. Глаза закрыты. Она спала. Он смотрел долго. Потом осторожно встал. Подхватил её, уложил на подушку. Поправил одеяло. Сел на край кровати. Теперь она точно не слышала. Он сидел, смотрел на её лицо. На тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. На руки, которые только что гладили его. На губы, которые сжимались, когда она злилась, и дрожали, когда она уставала. — Я не знаю, что со мной, — сказал он шёпотом. Голос сел, но он продолжил. — Когда он рядом с тобой — меня бесит. Всё в нём бесит. Как он на тебя смотрит. Как говорит. Как ты ему улыбаешься. Она не шевелилась. — Я не знаю, как это называется. Я никогда... — он замолчал, сжал челюсть. — Раньше я знал, кто я. Знал, зачем. А теперь сижу тут, как идиот, и говорю спящей девушке, что она мне нужна. Он помолчал. — Ты нужна мне. Я не знаю, почему. Не знаю, что с этим делать. Когда тебя нет — я не могу. Когда ты рядом — я всё равно бешусь. Потому что не умею по-другому. Он провёл рукой по её волосам. Легко, почти не касаясь. — Он умеет. Цветы дарить, комплименты говорить. А я не умею. Я только ору и ломаю. И когда я вижу, как ты с ним... — он замолчал. — Я не знаю, что это. Но я не хочу, чтобы ты была с ним. Не хочу. Она дышала ровно. — Ты единственная, кто... — он запнулся. — Единственная, ради кого я хочу быть другим. Не таким. Не придурком. Не тем, кто всё портит. Он сидел, смотрел. В комнате было тихо. Только её дыхание и его собственное. — Не знаю, как это называется. Не знаю, что с этим делать. Но ты нужна мне. И я не отдам тебя никому. Он замолчал. Потом наклонился чтобы поцеловать в лоб, но касания не последовало. — Спи. Встал. Поправил одеяло ещё раз. Постоял. Вышел. Закрыл дверь. --- Утром Рин проснулась одна. На подушке — чужой запах. На коленях — след от головы. Она села. Посмотрела на дверь. Встала. Умылась. Спустилась на кухню. Мелло сидел на своём обычном месте. Пил кофе. Смотрел в стену. Она налила себе чай. Села напротив. Молчали. Она смотрела на него. Он смотрел в стену. Потом поднял глаза. — Кофе? — спросил он. — У меня чай. — Я вижу. Она отпила. Он снова уставился в стену. Рин хотела спросить. Хотела сказать. Но не сказала. Она ничего не говорила про ту ночь. И он не говорил. Они пили чай и кофе. Молча. Вместе.