Его единственная слабость. Мелло.

Три дня спустя. Штаб, промзона. Вечер. Рин не находила себе места. С утра всё было нормально. Она встала, сварила кофе, разбудила Мэтта, поругалась с Линой из-за грязных кружек. Обычное утро. Но внутри — странное, липкое беспокойство. Как будто воздух стал гуще. Как будто кто-то невидимый стоял за плечом и ждал. Она вышла на крышу. Села на край. Смотрела на дорогу. Ветер дул в лицо, холодный, злой. Рин запахнула куртку плотнее. Куртка была его. Старая, потёртая, с чужаком запахом, который давно выветрился, но она всё равно чувствовала. День тянулся медленно. Каждая минута растягивалась в час. Рэй подошёл к ней в обед. Спросил, не хочет ли она есть. Она сказала, что не голодна. Он постоял, посмотрел на её лицо, на её руки, сжатые на коленях. Хотел что-то сказать, но не сказал. Ушёл. Лина принесла новости — Сальваторе зашевелились снова, но далеко. Не угроза. Пока. Рин кивнула, но не слушала. Её мысли были в другом месте. Мэтт возился в гараже. Она слышала звук инструментов, его ругань, когда что-то падало. Потом тишина. Потом голоса. Мелло был с ним. Рин сидела на крыше. Ждала. Сама не знала чего. --- К вечеру она спустилась. В гараже Мэтт и Мелло собирались. Рин остановилась в дверях, прислонилась к косяку. Смотрела. У Мелло был рюкзак. Не тот, с которым он ходил на разведку. Другой. Больше. Снаряжение, оружие, припасы — всё упаковано аккуратно, со знанием дела. — Ты куда? — спросила она. — Надо. — Куда? Он поднял голову, посмотрел на неё. Не ответил. Просто смотрел. В его глазах было что-то, чего она раньше не видела. Не злость. Не усталость. Что-то другое. Мэтт отошёл в сторону, делая вид, что проверяет ремни рюкзака. Но Рин видела — он слушает. — В город, — сказал Мелло наконец. — Нужно проверить информацию. Лина говорит, есть канал. Если повезёт, узнаем, где Сальваторе держат основные силы. — Надолго? — Не знаю. Она смотрела на него. Внутри всё сжалось. Тот липкий страх, который мучил её с утра, стал острее. — Возьми кого-то. — Нет. — Мелло. — Один быстрее. — Он затянул лямку рюкзака. — Не буду ждать, не буду подстраиваться. Сделаю дело и вернусь. — А если нет? Он замер. Посмотрел на неё. — Вернусь. — Откуда знаешь? — Знаю. Она хотела сказать что-то ещё. Не сказала. Потому что знала — бесполезно. Мелло никогда никого не брал с собой. Всегда один. Всегда сам. Мэтт подошёл к нему. Положил руку на плечо. — Не геройствуй там, — сказал он тихо. — Делай что надо и вали. — Я всегда так делаю. — Нет. Ты всегда лезешь в пекло. Сейчас — не надо. Мелло посмотрел на него. — Присмотри за ней, — сказал он, кивнув в сторону Рин. — Всегда. Они обнялись. Коротко, по-мужски, без лишних слов. Но Рин видела — Мэтт сжал его крепче, чем обычно. И Мелло не дёрнулся. Потом Мелло подошёл к Рин. Остановился в шаге. — Рин. — Что? — Я вернусь. — Когда? — Скоро. — Врёшь. — Привыкай. Она смотрела на него. На его лицо. На шрамы, которые не зажили. На светлые волосы, которые она гладила той ночью, когда он лежал у неё на коленях. На руки, сжатые в кулаки. — Мелло. — Что? — Будь осторожен. — Всегда. — Врёшь. — Привыкай. Он развернулся и вышел. Рин осталась стоять в гараже. Мэтт стоял рядом. — Он вернётся, — сказал он. — Знаю. — Тогда чего ты? — Не знаю. Она вышла. --- Остаток дня она не находила себе места. Ходила по штабу. Переставляла кружки на кухне. Смотрела в окно. Лина пыталась заговорить с ней — она отвечала односложно. Рэй подходил дважды — она отмахивалась. Розы на столе начали вянуть. Тёмные лепестки осыпались на скатерть. Рин не убирала. Смотрела на них и вспоминала, как он принёс их. Как кинул на стол, даже не взглянув на неё. Как ушёл, не сказав ни слова. В кармане лежала записка. Она достала её, развернула. «С днём рождения. Я не умею говорить. Но ты знаешь» Она перечитала в сотый раз. Сложила, убрала обратно. Она ждала вечера. Знала — он уйдёт ночью. Так было всегда. --- Он уходил, когда стемнело. Рин стояла у окна и смотрела, как он закидывает рюкзак в машину. Как проверяет оружие. Как говорит что-то Мэтту. Мэтт кивнул. Хлопнул его по плечу. Отошёл. Мелло поднял голову. Посмотрел на окно. На неё. Рин вышла. Они встретились у машины. В темноте, под светом одной лампы. Ветер дул, холодный, злой. Рин запахнула его куртку плотнее. — Рин. — Мелло. — Не стой так. — Как? — Как будто я не вернусь. — А ты вернёшься? — Вернусь. Она смотрела на него. На его лицо. На шрамы. На глаза, которые горели в темноте. — Я не знаю, что со мной, — сказала она тихо. — Весь день. С утра. Как будто... Она не договорила. Он ждал. — Как будто что-то случится. — Ничего не случится. — Откуда знаешь? — Знаю. Она шагнула к нему. Ближе. Вплотную. — Мелло. — Что? — Я... Она обняла его. Крепко. Так, как никогда не обнимала. Вцепилась в его куртку, уткнулась лицом в плечо. Сжала пальцы на его спине. Вдохнула его запах — тот самый, который уже почти выветрился из куртки, но здесь, на его теле, оставался. Он замер. Не дышал. Потом медленно поднял руки. Обнял в ответ. Крепко. Так, что ей стало трудно дышать. Но она не хотела, чтобы он отпускал. Она чувствовала его тепло. Его руки. Как он сжимает её. Как его пальцы впиваются в ткань её кофты. Потом его пальцы скользнули вверх. Зарылись в её волосы. Сжали. Не больно. Крепко. Будто хотел запомнить это ощущение. Будто боялся, что больше не сможет. Они стояли так долго. Тишина. Только их дыхание. — Рин. — Что? — Ты нужна мне. — Знаю. — Я вернусь. — Знаю. Она не отпускала. Он не отпускал. Потом он отстранился первый. Посмотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она не могла прочитать. Не злость. Не усталость. Что-то другое. — Иди в дом. — Не хочу. — Иди. Она смотрела на него. — Мелло. — Что? — Будь осторожен. — Всегда. — Врёшь. — Привыкай. Он сел в машину. Завёл мотор. Не глядя на неё, выжал газ. Рин стояла и смотрела. Машина выехала за ворота. Огни скрылись за поворотом. Сначала красные, потом белые. Потом ничего. Она стояла долго. Ветер дул, холодный, злой. Она сжимала край его куртки. Потом зашла в штаб. На кухне горел свет. Розы на столе. Записка в кармане. Она села за стол. Смотрела на дверь. Ждала.