Его единственная слабость. Мелло.

Две недели спустя. Штаб, промзона. Утро. Рин проснулась и первым делом посмотрела на дверь. Закрыто. Как и вчера. Как и позавчера. Как и все четырнадцать дней после того, как он ушёл. Она лежала, глядя в потолок, и считала про себя. Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Ни одной весточки. Только тишина. Она села на кровати. Куртка его висела на стуле — старая, потёртая, чёрная. Рин смотрела на неё, но не брала. Не сегодня. Она спустилась вниз. На кухне было пусто. Лина уехала с Карлосом ещё затемно — проверять каналы, искать хоть какую-то информацию. Мэтт возился в гараже, гремел железом. Рэй, Саша и Грег дежурили на периметре. Рин налила себе чай. Села за стол. Розы завяли уже давно — тёмные лепестки осыпались, остались только голые стебли. Она не выбросила. Не могла. В кармане лежала записка. Она достала её, развернула. «С днём рождения. Я не умею говорить. Но ты знаешь» Рин смотрела на эти слова. Перечитала. Сложила. Убрала. Выдохнула. --- День тянулся бесконечно. Рин пыталась занять себя делом. Перебирала аптечку — всё было в порядке. Стирала вещи — уже чистые. Готовила обед — никто не ел. Она смотрела на дверь. Ждала, что она откроется. Что он войдёт. Что скажет: «Я вернулся, дура». Дверь молчала. К вечеру она не выдержала — вышла на крышу. Села на край, свесила ноги. Посмотрела на дорогу. Туда, куда он уехал. Пусто. Как и все четырнадцать дней. — Где ты? — спросила она у пустоты. Пустота молчала. Ветер дул в лицо, холодный, злой. Она запахнула свою кофту — ту, старую, которую носила ещё в больнице. Он её не узнал бы. Она и сама себя не узнавала. Внизу хлопнула дверь. Шаги по лестнице. Мэтт. Он сел рядом, не спрашивая разрешения. — Не спишь? — Не сплю. — Думаешь? — Нет. — Врёшь. — Привыкай. Мэтт усмехнулся. Коротко, без веселья. — Лина вернулась. Ничего не нашла. — Знаю. — Карлос поехал дальше. Сказал, есть один канал. — Повезёт. — Может быть. Они сидели молча. Ветер дул, звёзды зажигались одна за другой. — Мэтт. — Что? — Ты веришь, что он вернётся? — Верю. — Почему? — Потому что он всегда возвращался. — А если в этот раз нет? Мэтт посмотрел на неё. — Тогда будем жить дальше. Потому что он бы этого хотел. Рин сжала край крыши. — Я не хочу жить дальше без него. — Знаю. Но придётся. Она отвернулась. --- Ночью она не спала. Сидела на кухне, смотрела на дверь. В кармане — записка. В кружке — голые стебли засохших роз. Она взяла одну. Провела пальцем по чёрному, сморщенному лепестку. Он осыпался, упал на стол. — Ты обещал вернуться, — сказала она тихо. — Ты сказал — я вернусь. Никто не ответил. Она сжала стебель так, что шипы впились в ладонь. Больно. Хорошо. Вошла Лина. Увидела её, замерла. — Рин... — Не надо. — Ты себе руку поранила. — Неважно. Лина подошла, взяла её за руку. Посмотрела на ладонь. — Кровь. — Я знаю. — Пойдём, обработаю. — Не надо. — Рин. — Я сказала — не надо. Лина смотрела на неё. Потом молча взяла аптечку, достала бинт, перевязала сама. Рин не сопротивлялась. Просто сидела и смотрела в стену. — Он вернётся, — сказала Лина. — Откуда знаешь? — Не знаю. Но должна верить. Иначе мы все тут ляжем. Рин подняла на неё глаза. — Я уже легла. Лина не нашлась, что ответить. --- Утром Рин не вышла из комнаты. Мэтт стучал — не открыла. Лина звала — не ответила. Рэй стоял в коридоре, сжимая кружку с остывшим чаем. — Что с ней? — спросил он. — Ничего, — ответил Мэтт. — Всё. — Может, мне... — Нет. — Мэтт посмотрел на него. — Не тебе. Рэй сжал челюсть. Хотел что-то сказать, но не сказал. Ушёл. Мэтт постоял у двери, потом сел на пол, прислонился спиной к стене. — Рин. Тишина. — Рин, я тут посижу. Если захочешь выйти — выходи. Молчание. Он сидел долго. Час. Два. Дверь не открылась. --- Вечером Рин вышла. Глаза красные, опухшие. Волосы спутанные. На руке — старый бинт, пропитавшийся кровью. Она прошла на кухню, налила чай, села за стол. Мэтт вошёл следом. — Будешь есть? — Не хочу. — Надо. — Мэтт. — Что? — Отстань. Он отстал. Рин сидела, смотрела на голые стебли. Потом достала записку. Развернула. Прочитала. «С днём рождения. Я не умею говорить. Но ты знаешь» Она сложила её вчетверо. Убрала в карман. Встала. Вышла на крышу. Смотрела на дорогу. Пусто.