chiaroscuro

Dove c’è amore, c’è vita. – И последнее, – стараясь скрыть грусть, Уилли улыбалась. – Мои рекомендации. – Какие, во имя Аида, ещё рекомендации? Нико нетерпелось выбежать из лазарета на свежий воздух. Большинство других полубогов выписали ещё вчера после ужина. Она завидовала им. И раздражалась на Солас, которая то и дело оттягивала её выписку. – Врачебные, Нико. – Уилли деловито крутила в руках карандаш и листок. – Я не нуждаюсь в рекомендациях. – голос Нико был почти угрожающим, но похоже это никак не впечатлило целительницу. – Что-то я не вижу на тебя ни формы, ни стетоскопа, ни какой либо полноправной лицензии, чтобы решать, в чём нуждается пациент. – Но этот пациент – я! – Тем более, ди Анджело. – Солас подмигнула и тут же вернула себе былую серьёзность. Дочь Аида сдержала недовольный стон, но пронзала её убийственным взглядом. Уилли выглядела невозмутимой. Она совершенно не реагировала на её устрашения. Нико бесилась. – Первое, – Солас посмотрела прямо на неё. – Никаких путешествий по теням, призывов скелетов и прочих подземных штучек. – Это было очевидно, что несколько дней я отдохну от этого, – Нико закатила глаза. – Я не самоубийца. – Месяц. – поправила её дочь Аполлона. У ди Анджело округлились глаза, а брови вскинулись вверх. У неё почти отвисла челюсть. Она сжала руки в кулаки. – Извини? – дочь Аида надеялась, что ей просто послышалось. – Я не разрешаю тебе использовать свои способности месяц. – Ты не можешь мне запретить, Солас, – фыркала Нико, удивляясь её самоуверенности. – Я – дочь Аида и никто не может всерьёз контролировать меня. – Что-ж, – Уилли усмехнулась. – Похоже, придётся привыкнуть и к этому... Официальное врачебное предписание. Ди Анджело начала злиться и собственные эмоции ей не нравились. Но что больше не приводило её в восторг так это уверенность Солас. Следовать чьим-то глупым указаниям – это не то, что делает Нико. Это не то, что она когда либо сделает. Уилли должно быть глупая, раз решила, что дочь Аида станет её слушать в этом. Она и так терпела эти три дня как могла. Это была пытка. Но, если Уилли Солас решила, что у неё есть хоть капля контроля над Нико, то она ужасно ошибается. – Я знаю, что ты не в восторге. – Уилли понимающе кивнула. – Мягко говоря, не в восторге, – Нико пробурчала, не понимая, что вообще она тут делает. – Я не буду этому следовать. Дверь лазарета была открыта. Отпихнуть Уилли в сторону, чтобы пройти на составило бы для неё никаких проблем. Может она и была истощена, но справиться с какой-то целительницой могла. – Может ты забыла, ди Анджело, – вся весёлость сошла с лица Уилли, сменяясь чем-то похожим на раздражение. – Но ты едва не растворилась от своих чудных способностей. Не делай вид, что не понимаешь, насколько это было опасно. – Мы спасали мир, – в который раз напомнила Нико. – Спасение мира не должно требовать твоей... – целительница осеклась, будто слово, которое она собиралась произнести, причиняло физическую боль. – Твоего исчезновения. Нико тяжело дышала. Это была смесь удивления, злости и паники. Все эти глупости, которые продолжали литься из уст Уилли, были странными. Внутри ди Анджело что-то бурлило и она понимала, что это должно было быть приятное чувство. Но оно буквально ломило всё её тело. – Я не хочу однажды вместо тебя увидеть саван. – слишком жёстко и слишком честно произнесла Солас. Уилли никогда не скажет об этом ей, но в первые дни Нико действительно выглядела ужасно. Её кожа была настолько бледной, что сквозь неё проступали фиолетово-синие вены – тонкие, ломкие, будто Нико стала прозрачной. Она почти сливалась с белыми простынями и стенами лазарета, терялась в этом стерильном свете, словно её уже начинали забывать. Под глазами залегли тёмные, глубокие синяки. Они делали её лицо чужим. Старше. Уставшим так, будто Нико прожила несколько жизней за одну ночь. Каждый раз, когда Уилли касалась её, её пронзала дрожь. Нико была холодной. Не просто прохладной, а ледяной. Как будто тепло медленно уходило из неё, и никакие заклинания не могли его удержать. Руки всегда оставались холодными. Даже под одеялом. Даже в ладонях Уилли. И это пугало сильнее всего. С дыханием тоже было плохо. Иногда оно становилось тяжёлым и рваным без всякой причины. Иногда – почти исчезало. Уилли ловила себя на том, что замирает рядом с кроватью и вслушивается. Иногда Нико будто жадно хватала воздух, словно тот заканчивался. Как утопающая. Как человек, который боится не успеть вдохнуть. Уилли подозревала, что Нико этого даже не замечает. И от этого становилось ещё страшнее. Будто она медленно ускользала – и даже не понимала, что происходит. Нико была похожа на живой труп. Безжизненное тело с бьющимся сердцем. Сердцем, которое Уилли проверяла слишком часто. Пальцами. Магией. Взглядом. Молитвами, которые она никогда раньше не произносила. Пока та спала, Солас всегда наблюдала, проходя мимо. Во сне Нико выглядела спокойной. Почти счастливой. Все морщинки разглаживались, дыхание становилось ровнее, длинные ресницы тихо дрожали. Но именно тогда Уилли боялась сильнее всего. Потому что во сне Нико выглядела так, будто уже уходит. Будто стоит одной ногой по ту сторону. И было страшно однажды наклониться ближе – и не почувствовать дыхания. Не услышать сердце. Не успеть. «Я не хочу однажды вместо тебя увидеть саван». Слова Уилли грохотали в голове Нико. Эхом становились тише, но проникали глубже в разум. Дочь Аида не признается в этом, но порой в её сознании всплывал саван. Чёрный без украшений – просто покрывало. Этот саван появлялся в мыслях каждый раз, когда было сложно и тяжело проживать ещё один день. – Месяц, – сдалась Нико, заправляя волосы за уши. Лицо Уилли тут же смягчилось. – Ещё тебе положен восьмичасовой сон. Тебе нельзя пропускать ни один приём пищи и он должен быть сбалансированным... – дочь Аполлон постукивала карандашом по колену. – Участие в лагерных мероприятиях. И посещение лазарета. Нико ответила тяжёлом выдохом. – Последнее обязательно? – Обязательнее остального, – Солас странно улыбалась. – Твои раны на руке ещё не зажили. Это меня беспокоит. И... Разве тебе не было весело? – Было, – ди Анджело ухмыльнулась, а лицо Уилли сильнее засияло. – Я чуть не умерла от веселья. Целительница закатила глаза, хотя всё ещё улыбалась. – Моя просьба насчёт лазарета ещё в силе. Только, если ты хочешь... Но я буду каждый день ждать тебя, чтобы обрабатывать раны. И только, если ты хочешь... Приходи поболтать. – А как же твои братья и сестры? – спросила Нико, когда у неё странно защемило сердце от осознания, что полубогиня чувствует себя одиноко. – У них есть и другие занятия, кроме как зависать тут. – А Лу Эллен и Сесил? – Сесила я боюсь лишний раз сюда заводить. – призналась Уилли и захихикала. – А у Лу много дел, как у старосты. Дочь Аида немного помолчала, не отводя взгляда от двери. Боковым зрением она видела, как целительница наблюдала за ней. – Не думай, что я буду здесь каждый день. – Нико нарушила тишину. – Тебе придётся заходить каждый день. – Уилли слегка нахмурилась. – Твои раны... – Я о помощи. Я буду заходить, если... Ну, если это будет нормально. Знаешь, не все в восторге от меня. – Я в восторге! – быстро воскликнула Солас. В комнате повисла тишина. Нико чувствовала, как каждая деталь Уилли – взгляд, лёгкий наклон к ней, невольно согнутая кисть – будто притягивала её. Сердце стучало чуть быстрее, хотя девушка старалась этого не замечать. – Хорошо, Солас, – Нико старалась звучать равнодушно. – Я могу идти? Стоя на крыльце лазарета, ди Анджело точно решила, что это лучшее место лагеря. Как и всё остальное, кроме лазарета. На улице был свежий воздух, приятный ветерок и даже солнце сжалилось, время от времени скрываясь за облаками. Тут не пахло амброзией, антисептиком и настойками и мазью. Только было гораздо громче. По лагерю постоянно кто-то пробегал, постоянно разносились крики полубогов и недовольные возгласы Мистера Ди. Они постояли немного, наслаждаясь умиротворением лагеря. В последний раз, когда Нико его видела, он был разгромлен и нуждался в восстановлении. Сейчас Лагерь Полукровок был совсем как прежде без намёка на битву. Он был точно таким же, каким он отпечатывался в воспоминаниях ди Анджело. Но только самые первые воспоминания, когда она впервые оказалась тут. Было ярко и живо. – Что-ж... – протянула Уилли, перетягивая всё внимание Нико на себя. Целительница махала руками вверх-вниз, слегка постукивая себя по бедрам. Она выглядела взволнованно, будто собирала силы на что-то, что одновременно пугало и радовало её. Ветер обдувал лицо, срывая пряди волос с лба и щек, а Нико не могла отвести взгляд. – Что-ж? – повторила она, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала. – Нужно идти на завтрак. – Уилли закивала головой. Солас нервно затеребила край футболки. Её улыбка была мягкой, но в ней читалась такая странная, осторожная надежда, что ди Анджело почувствовала, как сердце ёкнуло. – Да. – хрипло согласилась Нико, едва поднимая глаза. Уилли заулыбалась шире, и на этот раз её взгляд был совсем другим: открытым, приглашавшим, почти уязвимым. Она развела руки в стороны, будто предлагая Нико сделать шаг. Сердце дочери Аида забилось сильнее, а дыхание вдруг стало прерывистым. Нико замерла. Обнимать? Она только что выписалась. Но разве это повод? Она никогда не видела, чтобы Уилли так делала с кем-то ещё. Братьев Стоуллов она скорее прогоняла, чем обнимала. И всё же… перед ней стояла Уилли Солас, смотревшая на неё так тепло и открыто, что в груди Нико что-то сжалось, будто кто-то оставил там лёгкую, колкую боль. Ладони подёргивались, словно сами хотели сделать шаг, но рассудок приказывал остановиться. Нико сделала маленький шаг в её сторону. Затем ещё один. Последовала примеру Уилли и тоже развела руки. Казалось, что внутри всё замерло. В следующий миг она почувствовала мягкие прикосновения к спине. Невольно, ди Анджело сильнее прижалась к ней, сомкнув руки за её спиной. Между ними не осталось никакого расстояния. Она чувствовала быстрое сердцебиение Уилли. Слишком быстрое. Уилли уткнулась своим носом ей в макушку, вдыхая запах. Она аккуратно водила руками по спине Нико, поглаживая все те места, где, как помнила, были синяки и шрамы. Нико тут же почувствовала прилив тепла и сил. И на мгновение она почувствовала себя самой здоровой полубогиней. Она была бы не против остаться в объятиях целительницы подольше. Может быть, навсегда. Конечно, исключительно в целях исцеления. Напоследок Солас сильнее прижала её к себе и отпустила. Она заметила, как Нико сильно покраснела. Но оставила это без внимания. *** Нико выбрала на завтрак два небольших блинчика, политые кленовым сиропом. Она не ела подобного со времен «Лотоса». И была приятно удивлена, когда их вкус оказался совсем как в казино. Как раз в тот момент, когда она начала нарезать второй блинчик на кусочки поменьше, к ней кто-то подсел. Нико подняла голову и увидела Джейсона и Перси. Оба были слишком бодрыми для утра. И слишком довольными под испепеляющим взглядом дочери Аида. – Это мой столик. – напомнила Нико. Она совсем не удивилась, если бы Перси перепутал и сел не за свой столик. Но Джейсон казался ей гораздо умнее и он бы так не ошибся. – Мы знаем, – ответил Перси, которого по всей видимости ничего не смущало. – Ваши столики там. – ди Анджело махнула вилкой в сторону двух пустых столов. – Мы знаем, – на этот раз заговорил Джейсон. – И? – Нико требовала ответа. – Что вы тут делаете? Они изобразили задумчивый вид. Поглядывали то на Нико, то на друг друга. Словно дочь Аида задала им какой-то очень экзистенциальный вопрос. На секунду ей показалось, что, чтобы его решить они даже позовут Аннабет. – Я думаю, это похоже на завтрак. – и Перси приступил к своей еде. – Почему за моим столом? – В следующий раз мы можем сесть за мой, – предложил Джейсон. – или за столик Посейдона. Необязательно всегда сидеть за твоим. Нико начала думать, что те смеются над ней. – Но в правилах Лагеря разве нет пункта, который гласит, что полубоги должны сидеть за столиком своего родителя? – это был риторический вопрос, но Нико поспешила продолжить говорить. – Вы нарушаете правила сейчас. – Хирон нам разрешил, – Грейс пожал плечами. – Точнее Мистер Ди убедил Хирона разрешить нам. – поправил его Джексон. – Мистер Ди хочет насладиться шоу, если вдруг боги решат наказать нас. Дочь Аида как-то зло усмехнулась. Да, это было очень в стиле Мистера Ди. – Я тоже не против поглядеть на то, как мой отец обрушит на тебе все ужасы Подземного мира, Джексон. – Нико жестикулировала вилкой, на которой был наколот кусочек блинчика. – Там довольно мило, – сын Посейдона пожал плечами. – Аид очень гостеприимен. Ди Анджело возмущенно закатила глаза. – Как дела в лазарете? – спросил Джейсон, вытирая молочные усы рукой. – То есть, как были твои дела в лазарете? – Не так уж и плохо, – призналась ди Анджело. – Ненавижу это место. – Нико, где заканчивается твоя граница «неплохо» и начинается ненависть? – Перси и перевёл взгляд со своих голубых оладьев на неё. Дочь Аида испытывала сильное отвращение к еде голубого цвета. Это самый неаппетитный цвет. Нико искренне не понимала Перси. Всякий раз она хотела прокомментировать выбор Джексона. Но молчала. Этот раз не стал исключением. – Замолчи, Джексон. – Я серьёзно переживаю, – пробормотал Перси с набитым ртом. – У тебя проблемы с чувствами, сестрёнка. – Сейчас будут проблемы у тебя, если ты не заткнешься. – ди Анджело была не на шутку раздраженна. – И никогда не называй меня «сестрёнкой». – Но мы же дети Большой тройки! Сын Посейдона махал руками, показывая на себя, на Джейсона и на Нико. – К тому же, Нико, мы с тобой почти близнецы. – Перси нёс чушь. У Нико пухла голова от его бреда. Джейсон видел состояние полубогини и сочувственно улыбнулся ей. Ди Анджело хотела попросить сына Юпитера ударить Перси – тот был ближе. – Раз уж у нас один вкус... – он тут же осекся и резко захлопнул рот. Перси накрыл губы ладонью и испуганно смотрел на Нико. Он ожидал увидеть злость, панику в глазах ди Анджело. Но что страшнее – увидеть этот Аидовский взгляд, который в самом деле заставлял Джексона покрыться мурашками. Нико была младше него, ниже, сейчас ещё и в тысячу раз слабее, и в глубине души он понимал, что полубогиня не станет убивать его. Но страх пробрал Перси до самых костей. Он медленно повернул голову в сторону. Джейсон выглядел спокойным, хотя недоумевал от странного поведения Перси. Грейс уже закончил с завтраком, поэтому аккуратно складывал посуду друг в друга. Перси так же медленно повернулся, глядя на Нико. Она была равнодушна и пыталась съесть последний блинчик. Поведение сына Посейдона её никак не удивляло. Это был Перси – он часто вёл себя странно. Но в этот раз дочь Аида знала причину. – Перси, Джейсон в курсе. – сказала Нико, оставляя попытки разделаться с остатками завтрака. – О, отлично! Я уже подумал... – Перси облегченно выдохнул. – Да, это невероятное для тебя открытие – «подумать», – хихикнул Джейсон и дал «пять» ди Анджело. Сын Посейдона выглядел пораженным. – На чьей ты стороне? – он обращался к Грейсу. – На её. Я ей больше брат, чем ты. – Извини, что? Перси выглядел так, будто его задели за живое. – Вставай в очередь, Грейс. Я знаю её дольше тебя. – Может быть... Но я знаю её лучше тебя. Нико стало странно не по себе от их спора. Это точно не вызывало никаких плохих эмоций. Было что-то новое. Непривычное. И почти приятное. Но дочь Аида не собиралась принимать участие в их глупых спорах. Что сын Посейдона, что сын Юпитера – были идиотами. Она водила глазами, разглядывая обеденный павильон. Нико делала это, чтобы понять, что чувствует. Находиться среди других полубогов до сих пор было сомнительной идеей. Дети смеялись, звенели посудой, громко разговаривали, не зная этикета за столом, и вели себя так легко и открыто. Это была огромная кучка детей. Ди Анджело хотела бы привыкнуть к этому и ощутить себя частью этого. Но как бы она не пыталась убедить себя в том, что она среди «своих», холодное слово «чужая» громко пробивалось в голове. Среди множества детских голов, Нико увидела одну. Светлые волосы, собранные в небрежный высокий хвост – раньше они обязательно заставили что-то внутри ныть. Сворачиваться в тугой узёл, больно покалывать в кончиках пальцев. Сожалеть обо всём, о самой себе. Стыдиться и дёргать волосы. Но теперь, глядя на Аннабет Чейз, ди Анджело могла только усмехнуться. Дочь Аида потратила несколько лет своей жизни на страдания по занятой девушке. Аннабет была хорошей, но она была старше, гораздо мудрее, намного величественнее. Она была чем-то абсолютно недосягаемым. Недостижимым. То, до чего ей никогда не дотянуться. Нико стала взрослее. И к ней пришло некоторое понимание. Стоило бы отдать должное Купидону, но она никогда это не признает. Влюблённость в Аннабет не была серьезной. Дочь Афины была для Нико героиней, которая спасла их с сестрой. Это было детское восхищение. А маленькая ди Анджело была впечатлительной. Теперь эти светлые волосы не имели для неё никакого прежнего смысла. Эта мысль успокаивала сердце Нико. Следующая макушка, которая заставила карие глаза остановиться, была кудрявой. Это были пшеничного цвета волосы, ниспадающие до плеч. Они всегда были неряшливыми и торчали в разные сторону. Это делало полубогиню похожей на подсолнух. Уилли Солас улыбалась своим младшим братьям и сёстрам. Они с воодушевлением о чем-то говорили ей. Уилли казалась умиротворенной. Нико подумала о том, что дочь Аполлона точно чувствует себя в своей тарелке. Как рыба в воде. В своей стихии. Нико могла долго размышлять о том, как именно себя ощущает целительница. Но Уилли была как дома. Она была дома. Дочь Аполлона, будто почувствовала на себе чужой взгляд через весь лазарет, повернулась к Нико. Первой эмоцией на лице Уилли стало искреннее удивление. Она наклонила голову в бок, ожидая разъяснений. Но ди Анджело продолжала смотреть и чувствовать как задыхается под взглядом её небесных глаз. И улыбка. Эта вечно дружелюбная улыбка, от которой в животе трепещут бабочки-скелеты. Солас продолжала улыбаться ещё несколько секунд, не сводя глаз с застывшей Нико. Дочь Аида не понимала, почему не может сдвинуться с места. Отвести взгляд, поучаствовать в разговоре Джейсона и Перси, которые, судя по всему, продолжали глупый спор, и вести себя нормально. Она просто застыла и смотрела. Нико на секунду всерьёз задумалась не имеет ли Уилли какой нибудь связи с Медузой Горгоной. Иначе как объяснить, что Нико застыла как статуя под её взглядом. Полубогиня замахала рукой, отправляя дочери Аида солнечные лучи через все столы. На самом деле, Уилли ничего не отправляла ей. Но Нико точно ощутила тепло внутри. На миг мир погрузился в бесконечное «хорошее». Ди Анджело решила быть вежливой с ней. Она в ответ помахала ладонью, стараясь не привлекать внимание других. И, когда Уилли выглядела удовлетворенной, она снова повернулась к своим младшим. *** Нико много размышляла. День прошёл не мимо неё, а через неё. И это было новым ощущением, которого полубогиня продолжала бояться. И Нико устала бояться. Ей всегда казалось, что злость сопровождала её долгие годы. Ди Анджело искренне верила, что многие её поступки сделаны из злых побуждений. Но, оглядываясь назад, она понимала, что страх всегда был с ним. Злость приходила и уходила, а глупый страх всегда шёл за ней. Порой перегрождал ей путь или сжимал горло, перекрывая доступ к кислороду. Нико усмехнулась сама себе. Под её властью ходят скелеты и призраки. Она Королева Призраков. Дочь Аида, которая не раз отважно врывалась в битвы. Без намёка на сомнения и неуверенность. Но боялась новых чувств и себя. Что ей делать, если она вдруг найдёт себя среди кучки травмированных детей божественных родителей? Дочь Аида сидела на крыльце своего домика, прокручивая кольцо на пальце. Она пыталась смириться с тем, что её домик – только её. По большей части, она была рада. Нико не могла себе представить спокойную жизнь с большим количеством братьев и сестёр. Тот короткий период, который она провела в домике Гермеса в самом начале свого полубожественного пути, заставлял вздрагивать. Но этот домишко сильнее напоминал о том, как, на самом деле, одинока была Нико. О том, кого она потеряла. Полубогиня так сильно погрузилась в размышления, что не заметила, как к ней подошли. Заострив своё внимание на траве перед собой, которая уже давно почернела, она не обратила внимание на то, что кто-то сел рядом. – Оранжевый тебе идёт, – чей-то голос донесся с боку Нико. Ди Анджело резко повернулась, готовая к защите. На лице рефлекторно засиял гнев, а морщинка между бровями говорила только о её недоброжелательности. Её рука медленно потянулась к мечу, лежавшему на ступенях. Но это была всего лишь Аннабет Чейз. Сердце сделало сильный удар. Она не избегала дочь Афины. Знала, что однажды между ними состоится разговор, потому что Аннабет не могла иначе. Но Нико хотелось оттянуть этот момент, чтобы подольше насладиться всем, что не связано с влюблённостью в дочерей богов. – Ужасный цвет, – ответила Нико, оглядывая себя. – Почему Лагерь выбрал именно оранжевый цвет для футболок? – Никогда не задумывалась, если честно. – Аннабет пожала плечами, устремляя взгляд в закат. – Нарушает твою эстетику? Нико последовала её примеру. – Не понимаю, о чем ты говоришь. Дочь Аида предпочитала чёрный не из эстетичных мыслей. Хотя этот цвет ей нравился, как бы не было банально. Но чёрная одежда отлично скрывала её в ночи и не приковывала к себе сильного внимания. Некая маскировка. – Но я вынуждена в этом ходить, пока Уилли не найдёт что-то менее яркое. – объяснила ди Анджело. Между ними повисло молчание. И сейчас оно было напряжным. Нико это не нравилось. Неозвученные слова зависли в воздухе. Каждая знала, о чем должен пойти разговор. – Нико, я хотела обсудить с тобой наш последний разговор. Аннабет скрывала свою нервозность. Но постукивания пальцами по ступени её выдавало. Она не отрывала взгляда от горизонта. – Это было неожиданно и... Я и подумать не могла. Нико впервые увидела дочь Афины в чем-то сомневающейся или не знающей всё. Ошеломленная, сбитая с толку Аннабет Чейз – новинка для ди Анджело. – Я хорошо умею прятать вещи, – Нико пожала плечами. – Обращайся, если вдруг нужно будет спрятать тело. – Ты спокойна. – заметила Аннабет, обнимая себя за колени. Нико пожала плечами. – Потому что я уже всё пережила. До того, как сказала тебе. – Как это? – Я несколько лет представляла этот разговор, – ровно объяснила Нико. – В разных версиях. Где ты пугаешься. Где ты злишься. Где ты жалеешь. Где мы больше не разговариваем. – Ты в порядке сейчас? – спросила Чейз, поворачивая голову на неё. Нико немного помолчала. Она не знала, что значит «порядок». Вся её жизнь сплошной бардак, в котором она не может ничего найти. Её жизнь нуждалась в уборке. – Самое страшное уже случилось. – ответила Нико, продолжив крутить кольцо. – Я сказала правду. – Прости, если я когда-то… – Аннабет запнулась. – Если я делала тебе больно, даже не понимая этого. Нико посмотрела на неё удивлённо. – Ты ничего плохого не сделала. – И мне жаль, если я когда-то дала тебе ложную надежду. – Ты не давала, – сразу ответила дочь Аида. – Никогда. Это было моё. Не твоё. Она посмотрела на свои руки. – Ты всегда была честной со мной. Просто… я видела в тебе больше, чем было на самом деле. А вы с Перси – отличная пара. Аннабет улыбнулась чуть грустно. Между ними снова повисла пауза. Но теперь – тёплая. – Тебя здесь примут. Уже принимают, – начала дочь Афины. – Тут у всех проблемы и скелеты в шкафу. Не у всех, конечно, буквально... – Тебе нужно меньше проводить времени с Перси. – буркнула Нико, но не сдержала улыбки. – Да, наверное, – Аннабет засмеялась и покачала головой. – Я знаю, о чем ты беспокоишься. Но ты… нормальная. Хорошая. Иногда пугающая, но в пределах допустимого. Ты идеально вписываешься в Лагерь. – Тут низкие стандарты. – заметила Нико. Аннабет усмехнулась. – Скажи спасибо Перси. Он сильно их опустил. Они посидели ещё некоторое время, пока не прозвучал горн. Разжигали костёр, на котором будет маршмеллоу, песни и много людей. Всё то, от чего Нико не была в восторге. Пока. Аннабет предложила ей пойти вместе. Нико стало приятно. Но ди Анджело ещё не до конца оправилась от своих путешествий и сильнее нуждалась во сне. Большие силы требуют большего сна. Когда дочь Афины уходила, она смотрела ей в след. Для десятилетней Нико ди Анджело произошло большое открытие: Аннабет Чейз оказалась просто девушкой. Раньше Аннабет казалась Нико чем-то выточенным из мрамора: умной, безошибочной, недосягаемой. Образ, который она носила годами, рассыпался. И на его месте осталась просто Аннабет. Настоящая. Не легенда. Не идеал. Не музейный экспонат, до которого нельзя дотронуться. *** Жизнь в Лагере начиналась рано. Но Нико планировала игнорировать общее пробуждение. Утро не может начинаться в 7 утра – это кощунство. Всё таки лагерный горн заставил её открыть глаза. Но только на секунду, после чего она сильнее зарылась в одеяло. Оно не было таким же мягким, как в лазарете. Зато под его тяжестью ди Анджело было легче уснуть. Дочь Аида знала, что солнце уже украшало небо и нежно приветствовало полубогов. Оно проникало через окна в домики, разливая светом комнаты. Но только не тринадцатый домик. Кто-то при строительстве домика решил, что самые тёмные шторы – самый лучший вариант. Нико всячески отрицала, что это был её выбор. Шторы не пропускали даже маленькую полоску света. Они погружали комнату в кромешную темноту, так что домик действительно становился похож на склеп или логово вампиров. И сначала это вызывало у ди Анджело фырканье и закатывание глаз. Но она быстро пересмотрела своё отношение к этим прекрасным тёмно-серым шторкам. И была даже готова согласиться, что это она выбрала их. Было легко игнорировать и горн, и весь шум, который издают полубоги. У домиков хлопали двери, кто-то зевал, ворчал и тащился к умывальникам. Со стороны обеденного павильона доносился звон посуды. Кто-то пробежал по деревявянному настилу так, будто за ним гнался минотавр. Птицы, словно сговорившись, начали орать одновременно. Не петь, а именно орать. Одна за другой, без пауз, без жалости. Даже взрывы, которые наверняка утроил кто-то из домика Гермеса, не могли окончательно разбудить Нико. Дочь Аида научилась не реагировать на звуки после тех дней, проведенных на «Арго-II». Там шум казался гораздо объемнее и постояннее, чем Лагерь. Хотя Нико подозревала, что дело было в том, что она была более чувствительна. На корабле она почти не спала, так что внешние раздражители казались ей гораздо ужаснее. А ещё на «Арго-II» не было такой отличной подушки и одеяла. Нико никогда не думала, что будет в восторге просто от своего постельного. Хотя у неё никогда не было высоких стандартов, касающихся удовольствия. Вдруг весь шум стал таким далёким и абсолютно неважным. Нико уже не могла разобрать все звуки. Они слились в один гам, который казался был где-то даже за пределами Лагеря. Стук в дверь. Тихий и ненавязчивый. Сначала дочь Аида подумала, что ей просто показалось. Она даже не шевельнулась. Но потом стук стал чуть громче, но всё ещё был аккуратным. Будто кто-то боялся нарушить сонную идиллию, в которую был погружен тринадцатый домик. Что было довольно глупо – стук в дверь отогнал любые сновидения. – Проваливай, Джейсон, – крикнула Нико хриплым ото сна голосом. У ди Анджело не было никаких сомнений, что по ту сторону двери стоял сын Юпитера. Но такое раннее вторжение претендентов было несколько, но только у него хватило бы смелости. Ещё один стук в дверь. – Vai da qui, nel nome degli dei. – пробурчала Нико. Она знала, что Джейсон обязательно её поймёт. Знание латинского языка позволяло Грейсу иногда понимать ди Анджело. Хотя она редко переходила на родной язык. – Это не Джейсон, – прощебетал голос за дверью, совсем не похожий на сына Юпитера. Нико даже в полудреме узнала этот голос. Она резко подскочила с кровати, но запуталась ногами в одеяле. Потеряв равновесие, дочь Аида рухнула посреди комнаты. Больно ударившись коленом, она громко выругалась. Открыв дверь, Нико увидела Уилли Солас. Глаза Уилли сверкали бодростью, которая резко контрастировала с сонным и больным видом Нико. Она слегка склонилась вперёд. На лице Уилли была мягкая, почти робкая улыбка, но её взгляд оставался внимательным и оценивающим, будто она проверяла состояние Нико. – Доброе утро, – сказала Уилли, неосознанно стараясь говорить тише. – Зачем ты здесь? – вместо приветствия пробурчала Нико. – Скоро завтрак, а тебя нигде не было видно. – объяснила дочь Аполлона и только сейчас Нико заметила в её руках стопку какой-то одежды. – И я вспомнила, что у тебя нет одежды, кроме одного комплекта... Но ещё я поняла, что ты, наверняка, ещё спишь. Поэтому я тут, чтобы дать тебе одежду и разбудить! Ди Анджело стояла с раскрытым ртом. Её удивлял поток бесконечных слов, которые почти протараторила Уилли. Её бодрость и хорошее настроение с утра пораньше тоже не оставляло без внимания. И Нико не хотела это признавать, но забота Солас тоже приятно удивила. Дочь Аида не до конца верила её обещанию поискать вещи, оставшиеся от полубогов, которые покинули лагерь. Потому что это займёт некоторое драгоценное время. Так и зачем кому-то его тратить на Нико ди Анджело? Нико поняла, что стоит слишком долго с ртом, который образовал букву «О» и одновременно с хмурыми бровями, когда Уилли хихикнула. Дочь Аида медленно моргала глазами, активно борясь со сном. Она хотела пихнуть Солас подальше от двери, хлопнуть дверью и вернуться в мягкую тёплую постель. Не выходить из домика до обеда или даже до самого вечера. Вместо этого она сильнее распахнула дверь домика и неразборчиво махнула рукой, приглашая внутрь. И двинулась в сторону ванной комнаты, по пути поднимая одеяло. Нико недовольно бросила его на кровать и протопала босыми ногами до двери в ванную. Она остановилась и повернула голову через плечо. Уилли продолжала стоять в дверном проёме с одеждой в руках. Солнце, светившее прямо за ней, преображало её светлые волосы. Казалось, что над ней светится золотистый нимб. Дочь Аполлона действительно выглядела завораживающе. Нико признала бы это как нибудь в одиночестве поздней ночью. Но не сейчас, когда часы едва пробили 7 утра. – Ты боишься зайти или что? – фыркнула Нико, поворачиваясь всем телом к ней. – Нет, конечно, нет! – Уилли почти подпрыгнула и вошла внутрь. – Просто это твоя территория и мне не хотелось нарушать твои границы. – Во-первых, ты уже нарушила их, когда решила, что можешь меня разбудить. – Нико широко зевнула, жмуря глаза. – Во-вторых, я же махнула рукой. – Да, но... Вдруг ты не это имела в виду... И это было бы неловко – вторгаться в твой домик. – Ты меня раздражаешь. – сказала ди Анджело, скрываясь за дверью ванной комнаты. Нико не задержалась перед умывальником слишком долго. Знание о том, что Уилли сейчас находится в её домике немного напрягало. Хотя она сама её впустила и дочь Аполлона внушала доверие. Ди Анджело вымыла лицо и почистила зубы ледяной водой. Она питала надежду, что это взбодрит её хотя бы на пару часов. Передние пряди, намокшие под водой, прилипли к её лбу. Выйдя из ванной, Нико не увидела прежнего беспорядка. Она замерла, придерживаясь за дверь. Кровать была идеально заправлена. Шторы раскрыты, так что солнечные лучи проникли в комнату. Книги, раньше разбросанные в углу, теперь стояли в две аккуратные стопки. А её новая одежда покоилась на краю кровати. На секунду ей показалось, что это вовсе не её домик. Вокруг всё стало ярко и тепло. Посреди комнаты стояла Уилли. Она сомкнула руки в замок перед собой. Выглядела дочь Аполлона счастливее прежнего. Уилли наклонила голову в бок и выглядела нетерпеливо. В груди Нико приятно кольнуло. Она нахмурилась. – Ты... – полубогиня замолчала, не найдя сразу нужных слов. – Зачем это всё? – Я подумала, что так будет лучше. – ответила Солас и наклонила голову в другой бок. – Я не просила тебя. – Да, я знаю... Это было глупо с моей стороны. Прости? Мне вернуть всё как было? Нико не знала: смеётся ли над ней Уилли или говорила всерьёз. Но если это была шутка, то совсем не смешная. – Что? Боги, нет. – дочь Аида потерла переносицу, подходя чуть ближе. – Что у тебя? Нико кивнула в сторону одежды на кровати. Вещи в основном были серые, чёрные и темно-коричневого цветов. Серые джинсы с протертыми коленями. Несколько чёрных футболок и одна из них сразу запала в душу Нико – с изображением «Рамоунс». И парочка свитеров, которые были на несколько размеров больше. Уилли рассказала, что в основном эта одежда её старших братьев и сестёр. Но, скорее всего, дети Гермеса, Ареса и Гефеста тоже внесли некоторый вклад в то, что они сейчас имеют. Солас заверила её, что, как только выдасться случай, она сможет отправиться по магазинам и выбрать что-то на свой вкус. И не донашивать за остальными. Хотя Нико не сильно волновал тот факт, что это были чьи-то вещи. В детстве ей часто приходилось донашивать вещи за Бьянкой. Нико не была привередливой к одежде. Если это не касалось выбора цвета. Среди тёмных футболок затесалась одна – ярко красная. Она тут же полетела Уилли в лицо, когда та не успела отреагировать и словить. Ди Анджело усмехнулась. Нико продолжила перебирать свою новую одежду. Она понимала, что нужно отдать должное. Уилли действительно постаралась при выборе вещей. – Тебя вчера не было на костре. – невзначай произнесла Солас, чтобы нарушить молчание между ними. – Почему? – Хмф, – неразборчиво промычала Нико, размышляя над ответом. – Я не хотела идти. – Но костры – это здорово, Девочка-Смерть. Мы поём песни, жарим маршмеллоу и отдыхаем после тяжёлого дня. Это лучшая часть дня. – Звучит плохо. Уилли издала странный звук, словно слова Нико задели за живое. – Это шанс хорошо провести время с людьми. – Слишком много... Людей. – после небольшой паузы, сказала ди Анджело. – И много глаз, которые будут смотреть. – А если мы сегодня сядем подальше ото всех? – предложила Солас, раскачиваясь с пятки на носок. – «Мы»? – Да, я подумала, что... Может ты хочешь пойти на костёр со мной? – А если нет? Нико ходила по домику, раскладывая одежду в своём шкафу. Её похождения заставляли Уилли крутиться на месте из стороны в сторону. ‐ Это врачебное предписание! – с умным видом поважничала дочь Аполлона. – Социализация тебе на пользу. – Но я не буду петь твои дурацкие песни. – отрезала Нико. – Это «да»? – Это врачебное предписание, разве не так? Нико прогнала Уилли из домика, чтобы переодеться. Она быстро натянула чёрную футболку, сверху – тёмно-серый свитер, чуть великоватый в плечах. Оглядела себя в маленьком зеркале. Нормально. Когда Нико вышла из домика, Уилли сидела на ступеньках и что-то рисовала палкой на земле. – Всё, – коротко сказала Нико. – Ты… – Уилли посмотрела на неё и улыбнулась. – Тебе идёт. – Не начинай, – тут же отрезала Ди Анджело и направилась в сторону тропинки. Уилли поспешила следом. – Вообще-то, я думала, что ты принесёшь мне завтрак в домик. – разочарованно сказала Нико, хотя ей просто хотелось подразнить дочь Аполлона. – Какая наглость! – изумленно протянула Уилли. Нико едва заметно закатила глаза, но улыбка выскользнула сама собой. – Может ты не до конца восстановилась, но в состоянии самостоятельно дойти до павильона. Нико усмехнулась и уже хотела что-то сказать, но её тут же перебила Солас. – Это не означает, что ты можешь использовать свои способности. – Я не это хотела сказать. – соврала ди Анджело, удивляясь собственной предсказуемостью. Уилли искоса взглянула на неё и в её глазах читались неозвученные слова: «Ты врёшь мне?». Тропинка к обеденному павильону была ещё влажной от утренней росы, а лёгкий ветер колыхал листья деревьев. Нико шла впереди, уткнувшись носом в тонкий свитер. Она спрятала руки в карманах и сгорбила спину. Прямо за ней шагала Уилли, которая вдыхала свежий воздух полной грудью. И так сильно, что ди Анджело слышала её дыхание. Она шла так близко к дочери Аида, что почти наступала ей на пятки. Вдруг они услышали позади голос громко зовущий их. Полубогини одновременно обернулись и Нико едва не врезалась в спину Уилли. На инвалидном кресле к ним приближался Хирон. Он выглядел таким же бодрым, как и Уилли. Ди Анджело невольно задумалась о том, есть ли в Лагере хоть один, кто не в восторге от раннего подъёма, как и она? Он одаривал их тёплой улыбкой и обнадёживающим взглядом. Хирон всегда смотрел на полубогов так – заботливо и проницательно. За исключением случаев, когда полубоги нарушали правила. Тогда как директор Лагеря и как их наставник он становился строгим. – Приятно видеть вас двоих, – прежде чем сказать, Хирон прочистил горло. – Тренер Хедж мне в подробностях рассказал о твоём состоянии. – Он преувеличивает, – бросила Нико, явно не желая обсуждать своё здоровье. – А ты приуменьшаешь. – вмешалась Уилли. – Солас, заткнись. Тебя не было там. – Зато я была с тобой эти дни в лазарете. Я достаточно увидела. – Я живая и это уже означает, что всё было не настолько плохо, как вы все твердите. – В твоём случае, ди Анджело, «живая» – не означает «в порядке». Они без какого либо стыда перепирались прямо перед Хироном. Он молча наблюдал за ними, ожидая, к чему приведёт их спор. Нико начала активно жестикулировать, а Уилли отстаивала свою позицию, не собираясь сдаваться. Они перешли на личности и было трудно сказать, кто из них начала первой. Хирон прокашлялся раз, два... – Полубогини! – громче обычного сказал Хирон, привлекая их внимание. Они тут же замолчали. На лице Уилли всё же отразилась неловкость и чувство похожее на стыд. Нико же исподлобья поглядывала на неё и переводила более спокойный взгляд на Хирона. – Уилли, ты отлично справилась, – он похвалил её и лицо Солас тут же озарилось. – Даже без помощи Аполлона, ты смогла поставить на ноги почти весь Лагерь. – Это просто моя работа, – Уилли пожала плечами, продолжая сильно улыбаться. – И я бы не справилась без сестёр и братьев. – Можешь об этом не беспокоиться, – заверил Хирон. – Я уже выразил благодарность остальным детям Аполлона. Уилли кивнула. Нико смотрела, стараясь не закатить глаза. Она боялась, что та начнет прыгать от счастья. Дочь Аполлона выглядела польщённой, хотя и пыталась держать себя спокойно, теребя пуговицу на рубашке. – Твой вклад в Лагерь огромен, – теперь он обращался к Нико. – Мы все очень благодарны тебе. Позволь теперь нашим целителям позаботиться о твоём состоянии... – Я не нуждаюсь... – хотела его перебить ди Анджело, но он поднял руку в воздух, заставляя замолчать. – Нам стоит поторопиться на завтрак, героини. – Хирон снова улыбнулся им. Он оставил их, направляясь в противоположную сторону от обеденного павильона. Уилли и Нико постояли несколько мгновений в тишине, поглядывая то на него, то друг на друга, будто оценивали, кто первый нарушит молчание. На завтраке, на котором Джейсон и Перси снова заняли столик Аида, Нико старалась смотреть только в свою тарелку. Время от времени перебрасывалась словами с ними, но не участвовала в их разговоре полноценно. Сын Юпитера и сын Посейдона не настаивали на активном участии Нико. За это она была им благодарна и смогла окончательно проснуться. Один тост и половина зелёного яблока – всё, на что её хватило. Аппетит так и не вернулся. Мысли о чём-то более сытном каждый раз упрямо возвращали её к воспоминаниям о тех самых гранатовых зёрнах. От Джейсона и Перси поступило предложение, от которого она не смогла отказаться. Нико уже и забыла, когда последний раз была на арене. В свои прошлые редкие визиты она обходила это место стороной. Считала, что не нуждается в тренировках. Она умела владеть мечом, чтобы не искалечить себя. У неё был свой стиль, пускай он и не соответствовал правилам фехтования. Монстры нападают без правил – так к чему эти формальности. Арена делилась на две зоны: тренировочная – с соломенными манекенами, к которым прилагались деревянные мечи; и боевая – где полубоги устраивали спарринг и бились на своих оружиях. Дети Большой тройки оставили тренировочную зону без внимания. И все манекены, кажется, уже были заняты кем-то другим. – Джейсон будет более независимым судьёй, Перси, – опираясь на свой меч, сказала Нико. – Ты не доверяешь мне судейство? – с болью в голосе спросил он. – После всего, что мы вместе пережили? – Особенно после этого я и доверяю Джейсону больше. – Ты очень жестока ко мне, ди Анджело, – заметил Перси, но уже разминал руки. – А я помню тебя с твоих самых маленьких лет... Нико показала ему средний палец, сверкнув злым взглядом. Четырёхлетнюю разницу в возрасте она не считала тем, что позволяло Джексону подшучивать над ней. – Перси, не боишься, что Нико надерёт тебе задницу? – спросил Джейсон, останавливаясь достаточно далеко, чтобы ему не попало. – И это ты называешь справедливым судейством? – спросил Джексон у неё. – Именно, – Нико ухмыльнулась. – Ну, что, готов? Стили борьбы у дочери Аида и сына Посейдона сильно разнились. Выпады у Перси были спонтанными, интуитивными и редко, когда обдуманными. Но этим они и сбивали с толку. Его противник никогда не знает его следующий шаг. Хотя техника у него было гораздо аккуратнее и правильнее, чем у Нико. Потому что техника у неё отсутствовала. Да, она умела нападать, чтобы не задеть себя. Но взмахивала мечом так неосторожно, что обеспечивало ей вывихи руки. Ди Анджело была быстрее и проворливее. Дочь Аида больше анализировала ситуацию, оценивала риски и парировала в самый последний момент. Она выстраивала стратегии прямо во время боя. Но Перси был сильнее. Как бы Нико не хотела это признавать. Физические данные сына Посейдона были превосходными. Настоящий олимпийский чемпион! Герой! Джейсон что-то кричал. Вероятно, что-то ободрительное. Но Нико не слышала. Весь её взгляд был прикован к Анаклузмосу. Небесная бронза сверкала под лучами солнца. Его меч дразнил. Ди Анджело заметила хмурое лицо Перси. Её же меч был выточен из стигийской стали. Он излучал энергетику Подземного мира, вытягивая жизненные силы. Это было преимущество, которое помогало в бою. Но с каждым новым выпадом Перси прикладывал больше усилий и был напористее. Полубожественная сила сына Посейдона, казалось, была неиссякаемой. Иначе, как объяснить, что даже монстры теряли хватку против стигийского меча. А Перси он никак не влиял. Лязг клинков безостановочно звучал на весь Лагерь. Нико было странно сражаться с тем, к кому она когда-то ревновала объект симпатии. И в этом бою не было ненависти, злости или мести, что двигало её раньше. Теперь между ними, кроме металлического звона, был лишь ребячество. Бой должен продолжаться до тех пор, пока один из них не оказался бы обезаружен. Ди Анджело позволяла себе даже посмеиваться, когда Перси едва не подскользнулся на песке. Эта тренировка придавала ей сил, хотя раненное плечо начало напоминать о себе. Азартная улыбка не сходила с её лица весь бой. И всё же Перси Джексон – не бог. Он начал уставать и сдавать свои обороты. Всё ещё был силен, но удары становились легче. Тогда Нико решила действовать быстрее. Она наступала на него и всё, что оставалось Перси – отступать. Сын Посейдона приближался к границам арены, успевая только парировать её удары. Ди Анджело напряглась, быстрее двигая клинком, уклоняясь и наступая, выискивая слабые места. Она чувствовала каждую каплю усталости в его движениях и понимала, что победа близка. Её план был прост: хитро провести меч так, чтобы Анаклузмос упал точно между ними. Но в следующую секунду всё пошло не по плану. – Нико ди Анджело! – на всю арену чей-то знакомый голос прогремел, заглушая все лязги. Нико всего на секунду обернулась. А потом её сердце замерло – меч силой вылетел из рук. От резкого движения локти неприятно заболели. Дочь Аида почувствовала такое сильное разочарование. Она недовольно зарычала, хватаясь за руки. – Ну, и кто кому надрал задницу? – Перси тяжело дышал, но выглядел крайне довольным. – Ты круто боролась, Нико! – крикнул Джейсон, вставая с песка. – Ненавижу тебя! – пробормотала ди Анджело, обращаясь к сыну Посейдона. – Я почти выиграла. Меня отвлекли! Точно, отвлекли. Нико яростно подхватила выляющийся меч и обернулась. На другой стороне арены стояла никто иная как Уилли Солас. Она показала пальцем на Нико, а затем на землю рядом с собой. Дочь Аида посмотрела на Джейсона и Перси, которые о чем-то разговаривали. Ей не было особо интересно, о чем они могли шептаться. И снова перевела взгляд на Солас, которая всё ещё ждала. Нико хотела проигнорировать её, вернуться к спаррингу или на этот раз занять место судейства. Уилли ничего ей не сделает. По крайней мере, из них двоих оружие у ди Анджело. Но её ноги сами повели к ней. По дороге она убирала меч в ножны и стряхивала с себя остатки пыли и песка. Бой с Перси выжал из неё все силы, которыми она набиралась последние несколько дней. – Из-за тебя я проиграла. – обвиняюще заявила Нико. – Где твоя защита? – тон Уилли был требовательным. – Моя... Что? Нико нахмурилась, думая, что ей послышалось. Уилли частенько болтала какую-то чушь, которую она с трудом могла понять с первого раза. – Защита, – повторила она, скрещивая руки на груди. – Шлем, нагрудник, наплечники... Хоть что-нибудь, Нико. Ты вообще думаешь иногда о себе? – Я думаю о том, Солас, что монстры не будут ждать, пока я надену твою защиту! – резко ответила Нико и развернулась, чтобы уйти. Но дёрнулась, когда Уилли схватила её за запястье, возвращая обратно. – Эй! – воскликнула Нико, когда едва не упала. – Что ты хочешь? – Хочу, чтобы ты надела защиту. – Уилли странно смягчилась, отпуская её руку. Разочарование от этого было сильнее, чем от проигрыша. Но ди Анджело не подала виду. – В оружейную, Девочка-Смерть. Который раз за день ноги Нико не слушались её. Дочь Аида хотела убежать обратно на арену, достать меч и сразиться с кем-нибудь или атаковать тренировочный манекен. Или закрыться в домике, где её не тронет ни одна душа. Но вместо этого она побрела за Уилли, которая вела её в сторону домика Афины. Они остановились у металлического сарая и, открыв дверь, Солас пропустила её внутрь. В оружейной всегда царил особый полумрак. Свет пробивался внутрь узкими полосами сквозь высокие окна под потолком, ложась на ряды щитов, мечей и доспехов. В воздухе стоял стойкий запах металла, кожи и старого дерева. Нико была здесь лишь однажды. В свой самый первый день, когда кто-то из старших полубогов проводил для неё экскурсию. Глаза Нико пробежались по стенам, на которых тянулись стойки с оружием: копья, луки, мечи всех форм и размеров. Где-то висели потрёпанные нагрудники с вмятинами от ударов, где-то почти новые. На полках аккуратно лежали наплечники и шлемы, рассортированные. Хотя всё равно выглядели хаотично. Пол был исцарапан следами от сапог и волочащегося оружия. И неприятно скрипел. Дочь Аида взяла себе не самый лучший нагрудник из предоставленных. На самом деле, она и не выбирала. Нико было абсолютно всё равно на то, в чём именно она будет выглядеть до смеха нелепо. Уилли подошла чуть ближе, когда ди Анджело натягивала на себя защиту. Локти продолжали больно ныть и ремешки на плечах давались с трудом. Нико хотелось затянуть их потуже, потому что нагрудник случайно оказался на размер больше. Дочь Аполлона молча наблюдала за её попытками справиться с ремешками. Нико тянула один из них зубами, второй – пальцами. В итоге ремешок выскользнул, больно щёлкнув её по запястью. – Diavolo... – выдохнула она сквозь зубы. Уилли сделала шаг вперед, оказавшись совсем рядом с ней. – Давай помогу. – сказала она и потянулась к защите. Нико хотелось запротестовать и высказать все свои возмущения. Отстаять свою независимость и не дать воспользоваться уязвимостью. Но просто не успела. Солас уже успела затянуть один из ремешков, приступая к следующему. Она вдруг осознала, насколько близко стоит Уилли. Слишком близко. Настолько, что Нико чувствовала тепло её тела сквозь тонкую ткань свитера. Настолько, что видела каждую ресницу, каждую веснушку на переносице. Жар подкрался незаметно, заливая её шею и щеки красным. Ди Анджело надеялась, что в полутьме оружейной этого не видно. Пальцы Уилли скользили по краю нагрудника, иногда задевая её руки. Каждый такой случайный контакт отзывался в груди Нико странным, неприятно-приятным уколом. Внутри сворачивалось всё. Лёгкие пережимались, от чего она тяжелее дышала. Она слышала собственное сердце, бьющееся слишком быстро. Нико аккуратно подняла голову, взглядом встретившись с её губами. Они блестели и очень сладко пахли. Дочь Аида различила запах клубники. Её губы имели естественный нежно-розовый цвет. Они были слегка приоткрыты. Губы Уилли были так близко. И она не могла отвести от них свой взгляд. Ди Анджело заметила небольшую трещинку на нижней губе, маленькую родинку у уголка рта. И тонкую линию блеска от клубничного бальзама. Дочь Аида сглотнула. Неосознанно сравнила её губы со своими. Губы Нико были сухими и бледными. Она не пользовалась бальзамами и кусала их почти до крови. Порой сдирала с них тонкую кожицу прямо ногтями, сама того не замечая. На них всегда были ранки и они часто болели. И они уж точно не пахли так же приятно, как губы Солас. Интересно, а на вкус они такие же как и на запах? Губы Уилли чуть дрогнули, будто она собиралась что-то сказать, но передумала. Нико смущенно заморгала, пытаясь отвести свой взгляд. Но не смогла. Это было выше её сил. Вдруг стало жарко. И в сарае, и под свитером. Даже под кожей, где-то в области груди. Прямо там, где наматывался новый клубок, состоящий из уже знакомых чувств. Нико мысленно отругала саму себя. Мысленно выписала себе подзатыльник. «Пялиться на губы девушки – странно, Нико. Перестань, ты покажешься ей мерзкой» – кричала, как ей казалось, здравая сторона. – Теперь ты готова... – прошептала Уилли. Она не отходила от неё, продолжив держать за ремешки. Дочь Аполлона смотрела на ди Анджело сверху вниз. Их взгляды встретились. Между ними было расстояние с ладонь. Они чувствовали тёплое дыхание друг друга. Нико никогда не видела столько нежности, сколько в её голубых глазах в этот момент. Казалось, что в глазах Уилли было концентрированное тепло. В следующий миг, когда Уилли всё таки шагнула назад, отпуская ремешки, Нико почувствовала резкий холодок по спине. Она была так близко к солнцу и так быстро этого лишилась. Дочь Аида старалась не расстраиваться этому, забыть губы Уилли и не думать о том крошечном расстоянии между ними. Потому что мысли об этом – странные и неправильные. – Спасибо, – еле слышно и быстро проговорила Нико, собираясь пройти к выходу. – В любое время, Девочка-Смерть, – Уилли мягко улыбнулась ей и наклонила голову влево. – Я тут всегда для тебя. *** В какой-то момент Нико, которая посещает лазарет не по случаю травмы, а по собственному желанию, стало для всех обыденностью. В первую очередь для неё самой. Лазарет больше не казался удручающим местом, в которое никогда не хочется вернуться. Потому что вернуться сюда, на самом деле, хотелось. Дочь Аида не пропускала ни одну из смен Уилли Солас, у которой было больше всего смен, чем у младших из домика Аполлона. Может она и не оставалась там на всю её смену, но пропадала на пару часов точно. Однажды Нико даже выкрала график смен, который всегда висел на двери в кабинете дежурного врача. Она отнесла его в свой домик и переписала те дни, в которые Уилли проводит в своей хирургической рубашке. Прошло несколько дней, а ди Анджело была до сих пор поражена тем, что ей удалось сделать это незаметно. Целительница не могла не радоваться Нико. Дочь Аида стала мотивацией для неё. В дни своей смены она просыпалась с большим удовольствием и поскорее оказывалась за столом в лазарете. И выжидала Нико ди Анджело на пороге. Она даже отыскала на чердаке Большого Дома чёрную хирургическую рубашку, когда искала стетоскоп себе. Солас никогда не видела, чтобы кто-то из братьев и сестёр носил чёрную форму. И разве был разрешен такой цвет? На ней не видно никаких пятен и её сложнее дезинфицировать. Но дочь Аида всегда выступала в роли тихой ассистентки и в дезинфекции не требовалась. Уилли знала, что Нико ни за что не наденет зелёную рубашку, потому что та до сих пор отказывалась от ношения лагерной футболки. И в тот день чёрная хирургическая рубашка на самом деле казалась Нико маленьким чудом. Она провела пальцами по мягкой ткани, едва сдерживая дрожь. Ди Анджело обычно выполняла мелкую работу: сортировка трав, с которыми любезно делятся лесные нимфы, разливание нектара в небольшие колбочки для удобного использования, нарезка амброзии на кусочков разного размера и заворачивание в пергамент, подготовка медицинских тампонов из марли и ваты. Уилли даже научила её правильно обрабатывать хирургические инструменты. И это тоже стало её делом. Нико уже не требовалось спрашивать, чем она может быть полезна в этот день. Потому что изучила лазарет вдоль и поперёк. Проверяла то, за что отвечала сама и пополняла запасы, в которых целители нуждались. Однажды Нико даже отмыла полы от кровяного следа, который оставил сын Ареса. По словам его брата, всё произошло так внезапно, что никто ничего не понял. Но по словам Уилли, верить детям Ареса было нельзя. Держа в руках швабру, Нико выражала недовольство, но на самом деле ей нравилось помогать. Особенно, когда видела, как её усилия приходятся кстати Уилли. Обычно Нико сидела в углу лазарета, занимаясь делом из своего списка ежедневных задач. Некоторых полубогов напрягало присутствие дочери Аида в лазарете. И Нико, игнорируя боль в сердце, нашла себе укромное местечко в одном из углов. Достаточно далеко от коек, косых взглядов и неуютного времяпревровождения. Уилли пыталась уверить, что в этот нет необходимости. Но слова о том, что все рады Нико, казались смешными и не внушали доверия. Особенно после того, как полубоги вздрагивали стоило ди Анджело пройти мимо. Нико тихо сидела за столом с огромным куском марли, который разрезала на полоски разной ширины и длины. Она неслышно напевала себе под нос старую мелодию, которую помнила из детства. Её работа была монотонной и вскоре должна наскучить. Но ди Анджело изо всех сил старалась не отвлекаться от ножниц и марли. Лазарет казался местом, где кружится только аура жизни. Ауру смерти дочь Аида чувствовала в этом месте в очень редком исключении. И хотя, на самом деле, Нико не может чувствовать жизнь, она воспринимает отсутствие Танатоса в комнате – присутствием жизни. Это успокаивало ди Анджело. Помогало заземлиться и оглянуться вокруг. Но всё же не избавляло от мыслей о загадочной смерти Лео. Нико точно почувствовала угасание сына Гефеста. Жизнь покинула его в тот самый момент вспышки в небе. Она никогда не была так уж близка с Лео. Но на «Арго-II» он был единственным, не считая Хейзел, с кем ди Анджело в основном вела разговоры. Это было обсуждение маршрута, чтобы добраться до Врат Смерти, некоторая помощь в ремонте корабля и попытки вытерпеть шутки Вальдеса. Сын Гефеста был надоедливым и раздражающим. Немного пугающим своей гиперактивностью и вечным желанием чем-то заняться. И только управление «Арго-II» по-настоящему могло увлечь Лео настолько, что тот даже замолкал. Нико никогда не считала Лео Вальдеса плохим. Он был славным полубогом, довольным умным и интересным собеседником. Несмотря на то, что его язык как помело. Возможно, она даже могла назвать его своим другом. С большой натяжкой, конечно. Но дочь Аида терпела Перси и это гораздо тяжелее. Лео был не первым. И, к сожалению, не последним. Но с ним всё равно было иначе. Она почувствовала его уход сразу. Чужая смерть всегда оставляла в Нико после себя пустоту. Глухую, неподвижную, неподдающуюся сомнениям. По началу и с Вальдесом всё было именно так. Но что-то изменилось. – Нико, пойдём. Надо бы и тебя подлечить. – сказала Уилли, появившаяся из ни откуда. Она шла к ближайшей койки, держа в руках баночку мази и маленький кусочек амброзии. За ней неспеша двигалась ди Анджело, всё ещё погруженная в мысли. – Ты сегодня сама не своя. – заметила Уилли, откручивая крышку банки. – Как и всегда. Ответ Нико был резким. Ей не хотелось быть грубой, но по-другому не получилось. Казалось, что Уилли это совсем не расстроило. Хотя, конечно, она сильно нахмурилась. – Солас, – позвала Нико, поднимая голову к ней. – Ты обещаешь никому не говорить, если я кое-чем поделюсь? Уилли на секунду замерла, задерживая пальцы на её руке. Придя в себя, она продолжила втирать мазь в рубцы. – Я должна поклясться на Стикс? – спросила Солас, не глядя на неё. – Необязательно, – Нико закатила глаза, решаясь заговорить. – Я чувствую, когда кто-то умирает... Я вижу ауру смерти и могу сказать, как близок к ней человек. Она замолчала, чтобы изучить лицо Уилли. Ди Анджело было интересно, насколько сильно изменится её выражение. Но та даже бровью не повела, продолжая заниматься лечением. И она уже подумала, что дочь Аполлона просто прослушала. – Это всё, что ты хотела сказать? – спросила Уилли после недолгого молчания. – Нет, я... – Нико сбилась. Смерть – это часть жизни. После всего прожитого дочь Аида научилась легче относиться к ней. Говорить о ней тоже не составляло труда. Но что же такого было в смерти Лео, что сейчас она не могла подобрать подходящие слова. Скорбь – сильнее и страшнее, чем смерть. Это Нико тоже познала на своём горьком опыте. – Лео умер. – Да, – прошептала Уилли. – Он... Ну, он в Элизиуме? Глаза Нико забегали. Она не была уверена, что он там. Она сомневалась во всём, касаемо сына Гефеста. – Это звучит безумно, но я не чувствую, что он вообще там. – ответила Нико. Уилли села напротив неё на койку и не отводила взгляд. – Ты имеешь в виду Подземное царство? Нико кивнула. – Тогда я чувствовала его смерть. – продолжила ди Анджело, перебирая бусины на браслете. – Эти ощущения ни с чем не сравнимы. Кажется, что они забирают часть сил. Становится довольно тяжело. И так и было. Его смерть была. То, есть буквально только была. – Ты хочешь сказать.... – Я не уверена, – перебила дочь Аида и покачала головой. – Это невозможно. Танатос никому не позволяет избежать смерти. Но я не чувствую его смерть... Я вообще ничего не чувствую. Нико прикусила нижнюю губу. Она почувствовала как с плеч падает груз. Было приятно поделиться этой тяжестью с кем-то. Нести теперь эту тайну вместе. – Переродился? – спросила с какой-то надеждой Уилли. – Вряд-ли... То есть, он бы не смог даже перебраться с Хароном. А перерождение можно обсудить только с кем-то из Мертвого Суда. – Ты можешь спросить у Аида? Нико усмехнулась и опустила голову, глядя на колени. – Он не скажет, – раздраженно ответила ди Анджело. – Отец не позволяет мне больше иметь дело с умершими в его царстве. После того как к нему пришёл на меня жаловаться Танатос... – Вау, – присвистнула Уилли. – Извини, просто... Танатос... Ди Анджело удостоила её взглядом со смесью из раздражения и недоумения. Это смутило дочь Аполлона и она прикрыла рот ладонью. – Он не мог избежать смерти. – твёрдо заявила Нико. – Если ты уверена в этом, – заговорила Уилли, подбирая правильные слова. – Может быть твоя усталость сказывается на твоём... На твоих способностях? Я не сомневаюсь в них. Но может ты просто... Это выгорание? – И почему же тогда я продолжаю чувствовать смерть других? – съязвила Нико. Уилли слегка поёжилась на койке. Она была действительно далека от всех этих подземных штук. – Что-то не так с этим Лео Вальдесом. – Нико тяжело выдохнула, ударяя по своим коленям. – Он даже умереть спокойно не может. У меня от него болит голова! Дочь Аполлона не удержалась и слегка посмеивалась. Ди Анджело немного похмурилась по неё и уже хотела поинтересоваться, что же такого смешного. Но её выражение лица смягчилось и она больше не могла злиться или раздражаться на неё. – Не говори об этом никому, Солас. – она старалась звучать более грозно. – Я – могила. – быстро сказала Уилли. – Можно выбирать выражения полегче?! Дочь Аида вспыхнула. Ей захотелось хлопнуть её по губам за такую формулировку или сильно встряхнуть за плечи. Но она только стиснула зубы. – Должно быть это тяжко? – с искренним любопытством поинтересовалась целительница. – Что именно? – Вся эта аура смерти... Звучит тяжело. И невыносимо. Нико на мгновение задумалась. Она смотрела куда-то мимо Уилли – на край простыни, на тень от окна, на полоску света на полу. Потом медленно пожала плечами. – Это просто часть меня. Как твой витакинез. – Это немного разное... – неуверенно сказала Уилли. – Ну да, – Нико недовольно закатила глаза. – Не всем повезло лечить людей! Солас аккуратно пересела к ней сбоку. И Нико показалось, что между ними слишком мало расстояния. – Я не хотела тебя обидеть, – уверяла Уилли, заглядывая в ее лицо. – Я не считаю, что твои способности неправильные или ужасные. Или грязные. Вовсе нет... Это настолько нормально, насколько может быть для полубога. Нико вздрогнула – слишком точно, слишком близко попала Уилли – и повернулась к ней. Дочь Аполлона положила свою ладонь на её плечо. Под аккуратными поглаживающими движениями медленно потеплело. Уилли была слишком близко. Настолько, что Нико могла разглядеть каждую ресницу, едва заметную веснушку у переносицы, мягкий изгиб губ. Настолько, что между ними почти не осталось воздуха. – Я забыла о нектаре! – воскликнула Нико и резко подскочила на пол. Рука Уилли глухо упала на койку. И ди Анджело могла поклясться, что на её лице промелькнула грусть. *** По выходным, когда полубоги были свободны от занятий, Уилли уговаривала Нико на прогулки. На первые предложения пройтись ди Анджело отвечала отказом и хлопала дверью, оставаясь в домике. Уилли всё ещё уважала её личные границы и желания, но со временем становилась настойчивее. Так дочери Аида казалось. Ей тяжелее было отказать и видеть, с каким расстроенным выражением лица уходит Уилли. Поэтому Нико соглашалась и с каждым разом всё охотнее. В этом она обвиняла только её упертость. У Нико даже появились несколько любимых мест: берег озера, опушка леса, где было повалено дерево и клубничное поле. Уилли тоже нравился лес, хотя туда едва пробивались лучи солнца из-за спутанных кронов деревьев. Но Солас замечала, как очаровательно падают тоненькие лучи света на Нико. И у неё всякий раз замирало сердце, когда лицо оливкового оттенка освещалось солнце. При таком освещении Уилли тихо радовалось тому, что ей удалось победить нездоровую бледность ди Анджело. Больше дочь Аида не выглядела так, будто одной ногой находилась в Подземном царстве без возможности покинуть его. Ещё Уилли любила это поваленное дерево, на котором они сидели плечо к плечу. По которому иногда прохаживалась Нико, которую купали солнце в своих лучах. И Солас не могла не смотреть на неё никак иначе, как на что-то абсолютно божественное. Ангел, сошедший с небес, как бы банально не звучало. Уилли не боялась её, но никогда не рисковала, чтобы назвать Нико ангелом. Какой бы миловидной она не казалась, на поясе у неё сверкал меч, а из божественных даров было не то, что может внушить безопасность. В этот раз очередь выбирать место, в котором они проведут половину дня, оставалась за Нико. Уилли была уверена, что это уже третий раз подряд, когда выбирала дочь Аида. И их очередь сбилась. Но она бы позволила ди Анджело делать эти выборы каждый день. Берег озера был таким же неплохим. И он нравился Уилли, хотя и не так сильно как лес. Солнце тут было виднее и грело гораздо сильнее. Было приятно. Солас считала это странным, но каждый раз, получая солнечную порцию, она мысленно благодарила Аполлон. Он продолжал молчать, оставляя молитвы без ответа, а сны без своего присутствия. И только жёлтый шар на ясном небе давал ей крошечную надежду на то, что с отцом всё в порядке. Хотя Уилли никогда не была с ним близка. Её волновали возможные последствия его отсутствия. Боги бессмертны, но, если с Аполлоном что-то случилось, как это отразится на его детях? Уилли ещё не потеряла свой витакинезис, Кайла продолжала безупречно попадать в «яблочко» из лука, а Остин всё ещё поражал своими музыкальными данными на кострах. А что будет с потенциальными новичками детьми Аполлона? Если с богом солнечного света что-то происходит, то найдет ли он время, чтобы признать своих детей? В компании дочери Аида Уилли могла не задумываться о всех своих тягостей. Отставить в сторону все переживания, которые были неизбежны как у старосты. Рядом с Нико она могла думать только о том, насколько мягкие её смоляные волосы. О том, сколько мягкости хранят большие карие глаза ди Анджело. О том, какими, на самом деле, милыми были её синяки под глазами. Пускай и вызывали столько переживаний о нездоровом сне и недосыпе. О том, как на её щеке появились две слегка заметные родинки благодаря солнцу. Нико поглощала витамин-д самым лучшим – естественным – образом. – Я хочу навестить Лагерь Юпитера, – сказала Нико, опираясь на руки позади себя. Они сидели прямо на песке и жалели о том, что забыли взять плед. Возвращаться за ним никто не хотел. – И как именно ты хочешь туда отправиться? – спросила Уилли, боясь получить один конкретный ответ. – Тени, – Нико ухмыльнулась, продолжая смотреть за волнами пребывающими к берегу. – К тебе только вернулся здоровой цвет лица. – напомнила дочь Аполлона, включая свой «врачебный тон». – Даже не думай о своих тенях. Уилли почувствовала на себе пристальный взгляд ди Анджело. Боковым зрением она заметила странную ухмылку. Нико редко смотрела так прямо, так ещё и улыбаясь, но это всегда что-то будоражило внутри Уилли. Дочь Аполлона медленно моргнула и тяжело выдохнула. Потом повернула голову, наклоняя её в бок. Однажды Нико сказала, что Уилли напоминает ей золотистого ретривера, когда наклоняет свою голову так. И Солас вспоминала это, каждый раз стоило ей сделать это совершенно машинально. Сравнение показалось полубогине странным, но милым. Об этом она никогда не говорила вслух. – Я достаточно восстановилась. – запротестовала Нико, продолжая упрямо глазеть. – Неужели? – Ну, или почти? – она всё таки отвела взгляд, продолжив наблюдение за маленькими волнами. – Как только перемещусь, то отдохну. Заранее попрошу Рейну купить мне несколько бутылок Геторейда... К тому же, Лагерь Юпитера тоже может похвастаться целителями. Уилли ощутила резкую боль в сердце. Прямо как от колюще-режущего предмета. Внутри что-то начало кровоточить. Вероятнее всего, чувства. Она чуть поджала губы и на мгновение закрыла глаза, чтобы не выдать, что сердце бьётся слишком быстро. – И какие же там целители? Она старалась звучать спокойно, чтобы не выдать себя. Но похоже, Уилли плохо это удалось. Нико косо посмотрела на неё. – Не такие надоедливые как тут, – ответила ди Анджело, наблюдая за реакцией дочери Аполлона. – Правда? – странно пискнула Уилли. – Да, но... Они не достигли того же профессионализма, что здешние врачи. Нико равнодушно пожала плечами, словно разговоры о римских целителях были такими неважными. Уилли поймала себя на мысли-надежде, что и сами римские целители не были ей важны. И тут же пристыдила себя за это. – А ещё у них не хватает столько же смелости и наглости, чтобы спорить со мной. – ухмылка снова вернулась к дочери Аида. – Твоё слабоумие и отвага делают тебя лучшей в своём деле. Кто бы мог подумать... – Эй! – воскликнула Уилли, чувствуя приятное тепло от её слов. Нико тихонько рассмеялась, расправляя свои ноги. Солас проследила за её движениями и голову посетила идея. Почти безумная, но только потому что перед ней Нико. «Слабоумие и отвага, говоришь?» – мысленно спросила Уилли и рискнула. Она придвинулась к Нико достаточно близко, чтобы устроить свою голову на её коленях. Уилли задержала дыхание, напрягаясь всем телом. Ди Анджело тоже замерла. Дочь Аполлона тут же пожалела о своём поступке. Нико ведь не любит прикосновения и, наверняка, такая близость спугнет её. Она может сбежать в Лагерь Юпитера и остаться там. С Нико ведь нужно аккуратно, без лишней навязчивости. Уилли стоило немедленно подняться, извиниться и пропасть на несколько часов, дней, а то и навсегда. Это было ужасное вторжение в её пространство. Так было нельзя! Уилли уже напрягла сильнее руки, чтобы оттолкнуться ими от горячего песка и снова сесть. И обязательно сделала бы это, если не голос ровной голос Нико. – Ты всё равно затащищь меня после возвращения, чтобы помучить. – сказала она. Уилли почувствовала, как та расслабилась. Она с облегчением выдохнула и опустила плечи. Удобнее устроилась на коленях ди Анджело, вслушиваясь в её голос и всматриваясь в линию горизонта. – Безусловно, – согласилась Солас, пытаясь успокоить своё сердце. – Я уважаю своих римских братьев и сестёр, но... Я ничего не знаю об их методах лечения. На какое-то время воцарилась тишина. Она редко когда была неловкой и напрягающей. Полубогини часто молчали в компании друг друга, чтобы просто отдохнуть. Поэтому молчание Нико Уилли восприняла, как нежелание говорить. Она совсем не видела её задумчивое лицо. Не видела хитрую улыбка, которая появлялась, когда дочь Аида что-то замышляла. И не видела, как она несколько раз открывала и закрывала рот. Уилли видела только яркое солнце, спокойное озеро и неизменную линию горизонта. И чувствовала. Хотя опасность миновала – Нико не запаниковала и не отстранилась – сердце бешено колошматило. Ей срочно нужно было занять чем-то свои руки. Солас взяла горсть песка и медленной струйкой высыпала его обратно. – Тогда тебе стоит как нибудь отправиться к ним со мной, – сказала Нико так, словно это было что-то совершенно обыденное. – Для обмена опытом. – Ты... Правда? – Уилли расстерялась. – Не думаю, что римляне будут против позаимствовать греческий опыт, Солнышко. «Солнышко» было придумано Нико, чтобы отомстить ей за «Девочку-Смерть». Уилли заметила, что это не совсем оригинальное прозвище для той, чей отец буквально бог солнечного света. Ди Анджело заявила, что и Уилли не отличается оригинальностью. Приставлять слово «смерть» к дочери бога мёртвых – слишком предсказуемо и даже неинтересно. Их спор был на прошлой неделе и длился два часа. Они изрядно надоели и раненным в лазарете, и другим детям Аполлона. Даже Мистер Ди попросил их заткнуть рты. Он был довольно вежлив, если закрыть глаза на угрозы наказать их. – А они не такие же как Октавиан? – спросила Уилли, чтобы не наговорить ещё больше глупостей, чем этот вопрос. Нико скривилась и издала непонятный звук. – Он был таким единственным в своём роду. – Кажется, он был жутким типом... Дочь Аполлона собиралась сказать что-то ещё, но слова разбрелись в её голове, отказываясь собираться воедино. Она почувствовала робкое прикосновение к своим волосам. Разум Уилли кричал: «богибогибогибогибоги». Всегда холодные руки Нико сейчас казались очень тёплыми. Нико перебирала её светлые пряди, распутывая кудри, которые запутались между собой. Уилли почувствовала лёгкое головокружение, но не панику. Вдруг весь мир для Солас сузился только до них двоих. Для неё больше не существовало всё остальное: монстры, пророчества, боги и лагерь. Была только она и Нико, которая нежно проводила руками по её волосам. Каждое прикосновение дочери Аида отзывалось в ней, будто кто-то со всей осторожностью проводил кончиками пальцев по её оголенной душе. Уилли с трудом понимала, где заканчивается её бесконечный поток мыслей и начинаются нежные прикосновения, от которых шёл ток. Солас ощутила как по всему телу пробежались мурашки, а волосы на голове встали дыбом. Её дыхание стало прерывистым. Будто она вынырнула из под воды, где только что провела несколько минут своей жизни. Уилли наблюдала за тем, каким спокойным было озеро. Как солнечные лучи соприкасались с водой, создавая мерцающие блики. А вынырнув из-под воды, она ощутила на себе тепло горячего солнца. Его лучи приятно грели лицо, хотелось жмуриться, но Уилли продолжала упрямо смотреть. Не думая о всех последствиях. Полубогиня перевела взгляд на настоящее солнце, которое время от времени скрывалось за большими облаками. На несколько минут солнце не грело Лагерь Полукровок, а в озеро пропадали блики. Но дочери Аполлона всё ещё было тепло. Настолько, что бросала в жар. Ей захотелось по-настоящему окунуться в воду. Остудить свои красные щёки и беспредельный разум, который блуждал между безумными бессвязными мыслями. Уилли закрыла глаза и перестала чувствовать твёрдую землю под собой. На мгновение ей представилась лодка, покачивающаяся на течении реки. Солас было неважно, что именно это за река. Будь то даже Стикс, Флегетон или Ахерон. Потому что то, что было за пределами лодки – не стоило даже её малейшего внимания. В своих воображениях её голова всё так же покоилась на коленях Нико, которая совсем не возражала. Ди Анджело продолжала перебирать мягкие и пушистые волосы дочери Аполлона. И для Уилли ничего, кроме этого, больше не имело значения. Шорох в кустах разрезал умиротворенную тишину между ними. Всё произошло так быстро. Нико резко убрала руку из её волос, оставив после себя ощущение холода и пустоты. Она сразу подтянула ноги, сгибая их в коленях, заставляя Уилли поднять голову и отстраниться. Все те желанные чувства и то тепло, о которых дочь Аполлона долго мечтала, исчезли. Чтобы скрыть своё огорчение, Уилли нахмурилась и повернулась в сторону куста. Он всё ещё покачивался из стороны в сторону. Полубогиня проследила за взглядом Нико, которая не сводила глаз с удаляющейся вглубь Лагеря фигуры. Это был сатир, беззаботно топающий своими маленькими копытцами. Он что-то нёс в руках, но разглядеть было невозможно. Солас посмотрела дочери Аида в лицо. В Нико смешался страх, злость и что-то ещё... Едва уловимое, почти невидимое. Но в карих глазах прекрасно читалась нарастающая паника. Уилли заметила, с какой силой та сжала свои губы. Волосы Нико падали на лицо и она заставила себя даже не думать о том, чтобы заправить их за уши. Вдруг вся нежность, что была ранее развеялась. Уилли стало очень пусто. – Я... Мне... – запиналась Нико, вставая на ноги. – У меня есть дела... Я хотела обсудить ремонт домика с Хироном... Мне пора. Дочь Аполлона хотела остановить её, но слова потерялись на кончике языка и не были озвучены. Уилли смотрела, как Нико уходит всё дальше. Как её шаг превращается в бег. Как она становится всё дальше, будто пытаясь убежать не от неё, а от того, что между ними только что было. Уилли нашла Лу Эллен и Сесила, сидящих на волейбольной площадке. Они не играли, а лениво перекатывали друг другу мячик. Дочь Аполлона мельтешила между ними, мешая им продолжать их захватывающую игру. Лу Эллен даже не смотрела на подругу. Она не делала вид, что её нет. Но повторяющиеся движения мячика были гораздо неожиданнее и предсказуемее, чем Уилли. Сесил сдерживал себя как мог, чтобы не отпускать шуточки и смешки. – Уилли, я слышу о Нико последние два года, – пожаловалась Блэкстоун. – Не было ни дня, когда бы я не слышала о ней. И, честно, у меня скоро уши в трубочку свернутся. Сын Гермеса больше не мог держаться и рассмеялся. – Ах, Нико такая крутая! – передразнил Сесил, изображая голос Уилли. – Нико может вызывать целую армию скелетов! – Лу Эллен поддержала друга в издевательствах над Уилли. – А вы видели глаза Нико? А руки Нико?! – Нико, Нико, Нико... – забормотал Макровиц, закрывая глаза. Солас расстроенно застонала. Она села рядом с ними и спрятала лицо в ладонях. – Я люблю вас, ребята, – искренне сказала дочь Аполлона. – Но вы ужасны! Они замолкли и теперь смотрели на неё с сочувствием. Мячик больше не катался туда-сюда. – Хорошо. Чем мы можем тебе помочь? – искренне спросила дочь Гекаты, кладя руку ей на плечо. – Я хочу понять, придала ли Нико какое-то значение этому или нет? – Уилли выглядела слишком опечаленной. Они немного помолчали прежде, чем Сесил выдал: – Нам нужно проникнуть к ней в голову? – размышляя, поинтересовался он. Уилли бросила на него осуждающий взгляд. – Её сложно понять. – защищал себя сын Гермеса. – Она со странностями и ты не можешь это отрицать, Уилли. – Ну... Она довольно загадочная. – дочь Аполлона слегка улыбнулась. – Я хочу знать её ближе и... – Начинается! – Лу Эллен закатила глаза, играюче толкая подругу. Уилли незаметно для самой себя пригладила свои волосы прямо там, где были пальцы Нико. В голове крутилось столько сомнений, сколько не было раньше. Она была убеждена, что ди Анджело видит в ней только подругу. Но сегодняшний день перевернул всю её уверенность. – Нико игралась с моими волосами. Это может что-то значить? – шепотом спросила Уилли. – Да, – быстро и слишком уверенно ответил Макровиц. – Нико без ума от тебя и ждёт, когда ты наконец решишься пригласить её на свидание. – Сесил, ты не помогаешь. – Извини, я не сын Афродиты, – Сесил пожал плечами. Она издала звук, похожий на жалобное рыдание. Лу Эллен обняла её за шею и притянула к себе. Уилли положила свою голову ей на плечо, не поднимая взгляд со своих колен. – Наверное, я всё придумала, – шмыгнула носом Солас и попыталась изобразить улыбку. – О боги, – Блэкстоун тяжело выдохнула и от её дыхания волосы Уилли зашевелились. – Нико позволила тебе лежать на её коленях, – вдумчиво протянул сын Гермеса. – а потом гладила тебя по волосам... И даже предложила совместную поездку в этот римский лагерь. – Да, в этом нет никаких намёков. Я поняла, Сесил. Спасибо. Сесил и Лу Эллен со звуком хлопнули ладонями по своим лбам. – Уилли, – нежно начала дочь Гекаты. – Мы с Сесилом хотим сказать, что мы уверены, что твоё воплощение эмо-культуры на ножках... – А мне кажется, что она больше гот... – перебил её Макровиц. Теперь настала очередь Лу Эллен осуждающе смотреть на него. – Мы уверены, что Нико тоже неравнодушна к тебе. – сказала она. – Но вы обе дуры! – Но Сесил иногда трогает твои волосы, – Уилли проигнорировала последние слова подруги. – И вы друзья. Это ничего не значит... – Сесил делает потому что он тоже дурак, – объяснила Лу Эллен. – Эй! – он легонько пнул дочь Гекаты по ноге. – Он знает, что я не люблю, когда мои волосы трогают. Он просто хочет меня позлить. *** О том, что это сон, Нико догадалась не сразу. Она долго падала в неизвестную пропасть. Сначала ди Анджело кричала, раздирая себе до боли горло. Она быстро махала руками и ногами, надеясь, что это поможет избежать падения. Меч, закрепленный сбоку, норовился вылететь. Страх за оружие был сильнее, поэтому она прекратила непроизвольные движения всем телом. Обхватила меч двумя руками и зажмурилась, смирившись с неминуемой смертью. В следующую секунду она больше не падала и чувствовала землю под ногами. – Итак. Голос, подобно пуле, пронесся мимо её ушей. Но когда она обернулась, там никого не было. Даже Джейсона. Нико была одна наедине с ним. – Ты пришла за скипетром. – Где ты, Купидон? – она устало закричала в никуда. Голос засмеялся. Он определенно не был похож на нежное ангельское воркование. Глубокий насыщенный и с ясно слышимой ноткой угрозы – прямо как дрожь земли перед сильнейшим землетрясением. – Там, где ты меньше всего ожидаешь меня увидеть, – ответил Купидон. – Как и сама любовь. – Мне нужен скипетр! – крикнула Нико, уворачиваясь от стрелы Купидона. – Мы... Я пытаюсь остановить Гею! Ты на стороне богов или нет? Вторая стрела вонзилась прямо между ног Нико и моментально раскалилась добела. Она отшатнулась, когда стрела обратилась столбиком пламени. – Любовь на любой стороне, – ответил Купидон, – и ни на чьей. Не спрашивай, что любовь может сделать для тебя. Невидимая сила сбила её с ног. Нико хотелась зареветь от злости. Встреча с Купидоном была кошмаром наяву и она точно не нуждалась в напоминаниях о том дне. «Будет легче, раз Джейсона нет...» – подумала дочь Аида, вставая с колен. – Купидон! – уверенно произнесла Нико, крепко удерживая меч в руках. – Я... – Бедная Нико ди Анджело. – голос бога зазвенел от досады. – То, чего хочешь ты, – это такая мелочь по сравнению с тем, чего желаю я! Моя возлюбленная Психея рискнула всем во имя любви! Лишь так она смогла искупить свою слабую веру. А что ты? Чем ты рисковала во имя меня? – Я побывала в Тартаре и вернулась назад, – рявкнула Нико. – Тебе меня не напугать. – Но я страшу тебя, и очень сильно. Взгляни мне в лицо. Будь честна. Земля вокруг Нико дрожала. Трава вяла, а по камням бежали трещины, будто под землей кто-то был, и этот кто-то очень хотел прорваться на поверхность. – Я тебя не боюсь. – сказала ди Анджело и чувства подвели. Голос дрогнул. – Боишься... – бог расхохотался. – Ты думала, что страшнее признаться кому-то в своих секретах. Но куда ужаснее признать самой себе, кто ты есть. Третья стрела полетела прямо на неё. Нико судорожно выдохнула, когда она вонзилась в её руку с мечом. Нико пошатнулась. На этот раз стрела не исчезла. Она вызывала жгучую боль. Крови не было, но лишь потому что рана продолжала быть закрытой стрелой. Черты лица Нико заострились от ярости и боли. – Отдай скипетр Диоклетиана, – сказала Нико, стиснув зубы. – У меня нет времени на глупые игры. – Игры? – возмутился Купидон и ударил Нико в бок так, что та рухнула на гранитный пьедестал. – Любовь – это не игра! Это не цветочки и радуга! Это тяжелейший труд – испытание, не имеющее конца! Она требует полной отдачи, и прежде всего – правды! Только так можно получить награду! Ди Анджело сильно ударилась головой и обронила меч. В последнюю секунду она увидела, как на неё летит десяток стрел. Чудом Нико успела отреагировать и отползла в сторону. Этот удар Купидона был бы смертельным. – Признайся самой себе, Нико ди Анджело, – предложил Купидон. – Признайся, что ты трусиха, боишься саму себя и своих чувств. Скажи вслух, почему на самом деле ты сбежала из Лагеря полукровок и почему ты всегда одна. Нико издала горловой крик. Земля вокруг неё разошлась, и из трещины полезли скелеты – мертвые римляне с недостающими руками и дырками в черепах, сломанными ребрами и без нижних челюстей. На ком-то болтались остатки тог. Груди других кое-как прикрывали поблескивающие обломки доспехов. – Опять спрячешься среди мертвых, как и всегда? – съязвил Купидон. Дочь Аида пыталась встать и от неё начали бить волны темноты. Стрелы атаковали её одна за другой. Игнорируя боль в плече, она отбивала другие своим мечом. Они исчезали – сгорали – в воздухе. Ветра сбивали Нико и у неё подкашивало ноги. Колонны вокруг начали трещать, крошась под собственным весом. Купидон решил покарать Нико за дерзость. Каменные обломки сыпались на землю, взрывая пыль и оглушающий грохот. Движения дочери Аида были резкими и не такими обдуманными как обычно. Она жалко размахивала мечом, пытаясь отбиться от стрел. Дважды её чуть не придавили рухнувшие колонны. Нико продолжала стоять на ногах. Боль в плече стала незаметной и ди Анджело подумала, что стрела всё же испарилась. Но она оставалась на месте. И только сейчас полубогиня заметила тёмное пятно на своей чёрной футболке. Нико убегала от очередной колонны, которая угрожающе приближалась к ней. С каждой секундой стоять на ногах становилось тяжелее. Стрелы становились быстрее, а их количество увеличивалось. Летящие стрелы не позволяли Нико даже набрать воздуха в лёгкие. Безжалостно Купидон запустил очередную стрелу, которая пронзила насквозь её ногу. Ди Анджело громко вскрикнула, падая на бок. Тело больше не поддавалось ей. Словно она была парализована. – Ты можешь закончить свои страдания. – заметил Купидон. – Просто признайся себе. – Я влюблена в Аннабет Чейз. – сказала Нико, стараясь звучать уверенно. – Юлишь! – заявил Купидон, превратив один из скелетов в груду обломков костей. – Наглая ложь! – Что? – только и успела произнести дочь Аида. Новая стрела пролетела мимо. Она никак её не задела, но волосы слегка зашевелились. – Влюблённость в Аннабет – мой главный секрет. – закричала Нико, сдерживая рыдания. Она очень устала. Ей хотелось спокойного сна, в котором она не сражается с обезумевшим богом любви. Нико не переставала пытаться встать или дотянуться до меча. Но все старания были зря. Руки и ноги казались чужими. – Это было твоим секретом, – бог снова звонко и злорадно рассмялся. – Но теперь нет. Теперь уже нет. Нико знала: Купидон на самом деле был монстром. Любовь была самым беспощадным монстром из всех. Купидон стал видимым – худой мускулистый молодой парень с белоснежными крыльями, прямыми черными волосами, в белой длинной футболке и джинсах. Висевшие на плече лук и колчан оказались совсем не игрушечными, то было настоящее боевое оружие. Глаза – алые, как кровь, как если всех Валентинов в мире отжать и процедить в чистую ядовитую смесь. Его лицо было красивым, но при этом жестким – подобно лампе софита, на него было тяжело смотреть. Бог с удовлетворением всматривался в Нико, будто нашел нужную точку для своего будущего выстрела. – Признайся, Нико. – Купидон смотрел на неё свысока. – Признайся... Бог натянул тетиву и направил стрелу – последнюю из колчана – прямо в её грудь. – Я не понимаю, о чём ты! – злобно прорычала дочь Аида. Нико тяжёло дышала, пока над ней возвышался бог. Каждый вдох больно сжимал грудь, опасно предвкушая новый выстрел. – Мне нечего тебе сказать, – прошептала она почти умоляюще. Купидон вовсю натянул тетиву. Он не промахнется. Нико это знала. Полубогиня пыталась поднять, опираясь на руки. Но ногу, истекающую кровью, пронзила страшная боль. Она медленно отползала назад в панике мотала головой. Бог следовал за ней, даже не думая отпускать свой лук. Вся первородная ярость, которая захватила грудь Нико в первую встречу с Купидон, сейчас испарилась. На её место пришло головокружение и дрожь во всём теле. Нико слышала звон в ушах, игнорировать который она едва могла. Ощущение неминуемой смерти затуманивало разум. Нико спиной врезалась в упавшую колонну. По позвоночнику волной отскочила тупая боль. Она оглянулась и осознала, что ей некуда отступать. – Ах, бедное дитя, – Купидон противно рассмеялся. – Кто бы мог подумать, что дочь Аида хранит в себе столько любви... Печальной, очень печальной любви. – Оставь меня, – сдавленно произнесла Нико, опуская голову. – Всё в твоих руках, Нико ди Анджело. Признайся и твоим страданиям придёт конец. На какое-то время вокруг осела тишина. Бог ухмылялся и выглядел очень довольным тем, во что превратил дочь Аида. Тем, как изводила Нико жестокая любовь. – Так я и думал, – разочарованно пожал плечами Купидон. – В одиночестве ты просто трусиха. В следующую секунду Нико ощутила резкую боль в груди. Она издала громки болезненный стон, сгибаясь пополам. Свернувшись клубочком, ди Анджело тихо заплакала. Её футболка темнела – пропитывалась кровью. В ушах стоял звонкий издевательский хохот Купидона. Он снова исчез, получив всё, что хотел. Нико оставалась лежать среди разбросанных стрел и разрушенных колонн. Полубогиня издавала тихие всхлипы, когда боль сдавила горло. Его последняя стрела прошла через грудь насквозь. Кончик стрелы выглядывал из-за спины. Окровавленый и причинивший столько боль. Спустя время Нико лежала в алой лужице, которая мешалась с её пролитыми слезами. Страх, который она испытывала во время настоящей встречи в Купидоном в Хорватии нельзя было сравнить с теми чувствами, которые она испытывала сейчас. С ней был Джейсон, а мир был на грани уничтожения – у неё не было выбора. В прошлый раз болезненное признание было необходимостью. Она не могла просто взять и скрыть. Джейсон бы погиб. В этот раз она была совсем одна. А Купидон был куда более жестоким. На кону не стояла ничья жизнь, кроме её собственной. У Нико не было весомых причин, чтобы признаться. Признаться самой себе требовало гораздо больше усилий и храбрости. И сейчас она осознанно выбрала гибель от стрелы. Дочь Аида испытала жгучую смесь облегчения и разочарования, когда она распахнула глаза. Нико вмиг осознала, как жалко она выглядит. В холодном поту и с дрожью, пробирающей всё тело. Спутанные волосы и бешеные глаза. Напряженные плечи и неровное дыхание, словно она готовилась к атаке. На ладонях остались следы в виде маленьких дуг, которые остались после ногтей, впившихся в кожу. Была середина ночи и больше Нико не смогла закрыть глаза. Стоило ей слегка прикрыть веки, как в голове снова рисовались образы. Каждый вдох давался с усилием. Воздуха было то слишком много, то катастрофически мало. Грудь сжимало, словно невидимые пальцы всё ещё держали её там, в разрушенном храме, под прицелом последней стрелы. О том, что прошло несколько часов Нико поняла только после тихого стука в дверь. В Лагере начался новый день, в котором она должна участвовать. Но тени в домике будто не выпускали её из своих крепких объятий. В дверь снова постучали робко, но уже чуть громче. – Нико? – раздался тёплый и осторожный голос. – Ты проснулась? Дочь Аида вздрогнула, выпуская подушку из своих цепких рук. Её охватила волна стыда. Словно её застали за чем-то постыдным. Паника, которая казалось уже отступила, возвращалась обратно. На самом деле, она никуда не уходила. Она пряталась в одном из тёмных углов домика, ожидая своего очередного часа. – Уже почти закончился завтрак, – продолжила Уилли за дверью. – Может быть ты хочешь пойти со мной? Нико хотела согласиться. И уже открыла рот, чтобы сказать: «Подожди минуту». Но её горло больно сжалось, скручивая густой ком. Вместо слов ди Анджело издала тихий неразборчивый звук, который Солас даже не услышала. Ей вдруг показалось, что если она откроет дверь, то Уилли разозлится. Или убежит, что хуже. Нико не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько плохо она выглядит. Нездоровая бледность вернулась, делая темные синяки под глазами ярче. Опухшее лицо от слёз, которые текли по щекам половину ночи. Нико этого даже не замечала. Уилли обязательно заметит ненормальную дрожь в руках и «ватные» колени. И почувствует отсутствие полноценного сна этой ночью. – Иди без меня, – слабо сказала Нико, сжимая подушку с новой силой. – Я не хочу. Повисла пауза. Ди Анджело услышала как неуверенно Уилли топчется за дверью. Непроизвольные шаги по деревянным дощечкам. – Ты уверена? – тихо спросила Уилли. – Я могу тебя подождать. Это не проблема. – Да, – резче, чем хотела, ответила Нико. – Оставь меня! Слова вырвались как хлыст. Холодно и больно. Ди Анджело услышала как та медленно вздохнула. – Хорошо, – сказала Солас после небольшой паузы. – Увидимся... позже. Когда шаги по ту сторону стихли, Нико бросила в дверь подушку. Она почти зарычала от злости. Дочь Аполлона никогда не заслуживала грубости. Уилли была одной из немногих, кто так отчаянно хотел с ней подружиться. И она была очень добра к ди Анджело. Терпела вся изъявительные замечания, отвечая на них улыбкой. И от её улыбки внутри Нико наступала настоящая оттепель. Уилли имела согревающий эффект получше, чем её компрессы. Это казалось дочери Аида тем, в чём она так отчаянно нуждалась. Нико ненавидела нуждаться в ком либо. Ей это казалось неправильным. Но у неё были Хейзел, Рейна и Джейсон, которые просто выбирали её. Казалось, их не волновало то, что ди Анджело может справиться сама. И в скромный список близких людей Уилли пытался пробиться. Она не понимала, зачем дочери Аполлона быть в этом узком кругу. Нико не может дать ей того, что Уилли действительно заслуживает. Она никогда не считала себя невиновной в том, что все эти годы оставалась одна. Нико первая отдалялась от людей. Сбегала и пряталась. Но это было вынужденно. Меньшее, чего она хотела – быть той, кого сторонятся и боятся как огня. У них было много весомых оснований не желать дочь Аида рядом. Поэтому отталкивать стало для неё защитной реакцией на подозрительную близость. Но это было несправедливо по отношению к Уилли. Её поступки никогда не говорили о том, что ей страшно рядом с Нико. Или о том, что ей стыдно, если кто-то заметит её, всеобщую любимицу, со странной девчонкой, которая напрягает всех в округе. Неправильно полагаться исключительно на самоощущениях и решать всё за Солас. Мысль о том, что жёсткие и едкие слова могли сильно ранить Уилли, заставляли Нико дергать волосы на голове. Уилли больше не придёт и они не увидятся позже. Она будет избегать её как и все остальные. И дочь Аполлона нельзя было бы винить. Нико встала за подушкой, которая грустно лежала у двери. И в тот самый момент, когда она уже отходила обратно в кровать, раздался осторожный, почти виноватый стук. – Я знаю... Ты сказала оставить тебя, но... – голос Уилли звучал неуверенно, но вызвал у Нико улыбку. – У тебя есть врачебные предписания и я твоя врачица... Я не могу позволить тебе пропустить завтрак. Она не могла не вернуться, потому что это была – Уилли. Нико не сомневалась в том, что дочь Аполлона достанет её даже в Подземном царстве. Для ди Анджело оставалось загадкой, зачем она сдалась Уилли. Но от настойчивости Солас все ледяные глыбы вмиг таяли. Хотя Нико предпочитала игнорировать внутренние погодные изменения. И вот перед Уилли стояла бледнолицая, растрепанная после сна и неимоверно уставшая Нико ди Анджело. В руках она зажимала подушку, выставляя её перед собой как щит. Черные волосы лезли в глаза, закрывая половину лица. Но у Нико не было сил даже на то, чтобы смахнуть их. Дочь Аполлона же напротив выглядела как с иголочки. Почти. Её рубашка свисала с одного плеча, будто она была надета наспех. – Я принесла тебе яблоко, – сказала Уилли и протянула зеленый фрукт. – Знаю, ты бы не захотела чего-то более существенного, но завтрак очень важен. К тому же, в яблоках много витамина С, который повышает иммунитет. И в них железо, а оно крайне необходимо людям, особенно – полубогам. – Много болтаешь, – прервала её Нико и закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. – Да, прости... – неловко пробормотала Солас, продолжая протягивать яблоко. Ди Анджело потянулась за ним и на несколько секунд их руки соприкоснулись. Нико почувствовала ток, почти искры на кончиках пальцев. Она невольно понадеялась, что Уилли почувствовала то же самое. – Зайдёшь? – спросила дочь Аида, стараясь звучать безучастно. Они сидели в тишине, которую время от времени нарушила Нико. Хруст от яблока раздавался эхом по всему домику. Ди Анджело старалась смотреть куда угодно, но только не на неё. Однако она чувствовала как пристально смотрит Уилли. Почти изучающе, но от этого взгляда не становилось неуютно. Наоборот. Нико позволила Солас рассматривать её. Хотя и не могла понять, что творится в голове у дочери Аполлона. – Хочешь поговорить об этом? – наконец заговорила Уилли. «Об этом». Обе понимали, о чём речь. За короткое время они научились без слов понимать друг друга. Уилли не нужно было спрашивать, в чём дело. Нико знала, что та обо всём в курсе. Это безмолвное и абсолютное понимание друг друга стало еще одной новинкой для ди Анджело. Иногда она задумывалась, сколько ещё открытий будет с Уилли Солас. Нико закачала головой, не отвлекаясь от яблока. – Ничего страшного, – заранее успокоила Уилли. – Мы можем просто помолчать. Доброта Уилли заставляла сердце дочери Аида пропускать тяжелые удары. В этой доброте не было ни давления, ни ожиданий – только внимание и забота, настолько искренние, что Нико почти могла почувствовать, как тревога уходит по краям сердца, уступая место странной, но приятной безопасности. – Тебе снятся кошмары? – спросила Нико, когда от яблока остался только огрызок. Уилли оживилась. – Конечно, они снятся всем нам. – Тебе не страшно? – дочь Аида приложила все силы, чтобы не показать излишнего беспокойства. – Страшно, – ответила Уилли. От честности Солас ей стало немного не по себе. Уилли не была похожа на человека, который чем-то напуган. Она всегда казалась беспечной и спокойной. Хотя многие могли бы подумать иначе. Нико так не думала. – И... Что ты делаешь, когда страшно? – Дыхательные упражнения. – ответила Уилли, незаметно подвигаясь ближе. – Я могу научить тебя. Как бы не старалась Солас, дочь Аида заметила как близко они теперь сидят. Их плечи соприкасались и она сильнее почувствовала тёпло от Уилли. Нико больше не могла бороться с внезапной сонливостью. Она зевнула и её голова сама упала на плечо. Дочь Аполлона замерла и напряглась, чувствуя тысячу мурашек. Волосы ди Анджело щекотали её шею и щеку, но Уилли и не думала жаловаться. Она расслабилась, аккуратно опуская свою голову в ответ. – Может быть, как нибудь потом... – сонно пробурчала Нико, вызвав у Уилли трогательную улыбку. – Ты сегодня не готова к лагерным занятиям? – неосознанно Солас перешла на шёпот. Её голос только сильнее убаюкивал дочь Аида. Не в силах больше говорить, она отрицательно промычала в ответ Уилли. – Хорошо, – тихонько усмехнулась та. – Я скажу Хирону об этом. Сегодня тебя никто не потревожит. Ди Анджело снова промычала, выражая полное согласие. – Кроме меня, – добавила Солас. – Я приду за тобой перед обедом. Она недовольно застонала, сильнее падая на плечо дочери Аполлона. *** Любовь к вечернему костру – это то, что объединяет всех полубогов. В это время больше ни у кого нет занятий и обязанностей. Больше не слышно лязг клинков, стрел, разбивающих воздух, ритмичных ударов молотом из кузницы. Никто больше не молится и не подвергает себя смертельной опасности. У костра полубоги чувствуют себя обычными детьми. А монстры и проклятия кажутся чем-то далеким и чуждым. Никто не говорит этого вслух, иначе всё обязательно пойдёт не так. Полубогам нельзя вслух мечтать и надеяться о спокойной долгой жизни. Под высокие красные языки пламени они поют песни. В руках нескольких детей, и один из них точно из домика Аполлона, гитары. Они перебирают лады и дергают струны. А огонь подстраивается под мелодию – танцует под пение детей. Он живой – Гефест благословляет. Нико, скорее умрёт, чем признает, что ей тоже полюбились вечера у костра. Было очень легко изображать недовольный вид полный вселенского разочарования во всём, что окружает её. Она дочь Аида и, казалось, что это заложено генетически. Ди Анджело никогда не пела песни, которые к тому же ей не нравились. Она ещё не определилась с музыкальным вкусом – дети Аполлона включали ей разную музыку – но то, что исполняют на костре никогда не войдет в её топ любимых жанров. Уилли ходит на костры не так часто, как ей бы хотелось. Она любила эти вечера больше остальных. Хотя как и Нико никогда не пела, предоставляя младшим возможность показать себя во всей красе. Себя Солас считала слишком плохой в музыке. И ей так не хотелось привлекать к себе внимание. Нико готова умереть дважды, но не признавать, что она мечтает услышать пение Уилли Солас. Они сидели среди остальных детей Аполлона. Остин сидел ближе к костру, играя на гитаре. Уилли и Нико уселись позади всех и это устраивало обеих. Они устроили спор ещё за ужином и продолжали до самого начала костра. Никто из них уже не помнил, о чём был спор. Но сейчас Нико пинала ноги Уилли, а та отвечала ей тем же, едва сдерживая улыбку. Ди Анджело слишком сильно пнула её в щиколотку, оставив на коже грязный след от ботинка. – Нико! – шикнула на неё дочь Аполлона. Она наклонилась, чтобы смахнуть грязь. – Ты первая начала. – сказала Нико, ожидая, когда та будет готова продолжить странный бой. – Я не пачкаю тебе ноги! – возмущенно воскликнула Уилли. – Ты пачкаешь мне штаны. И кто виноват, что ты носишь эти ужасные шорты. У тебя нет штанов? – Что... У меня есть штаны, ди Анджело, – она закатила глаза и пнула дочь Аида. – Да, ну? Ди Анджело возмущённо нахмурилась и начала мстить. Пинала коротко, быстро и хаотично. Она выглядела рассерженный, но пакостный кот. Уилли едва сдерживала смех и отбивалась так же нелепо. Задевая то колено, то голень, то вообще промахивалась. Тогда Нико хихикала над ней. – Зачем мы это делаем? – спросила Уилли, продолжая пинаться. – Не знаю, – ответила Нико. – Я жду, когда ты сдашься. В какой-то момент их ноги переплелись так, что они обе замерли, пытаясь понять, кто куда попал. Бой закончился ничьей – они устали пинаться. Их ноги так и остались переплетенными между собой. – But if you never try, you'll never know just what you're worth, – хором исполняли полубоги, покачиваясь из стороны в сторону. – Lights will guide you home and ignite your bones and I will try to fix you. Песни проходили мимо ушей Нико ди Анджело. Она даже не старалась вслушиваться. Хотя не сомневалась, что полубоги нечто невероятно душевное. Животрепещущее и душещипательное, иначе почему половина домика Деметры и почти весь домик Афродиты сидели в слезах. Всё, что волновало Нико сейчас был голос Уилли. Её голубые глаза были гипнозом для дочери Аида. Блеск и глубина приковывали всё внимание к себе. И ди Анджело это ужасно раздражало. – Однажды «Захват флага» прервали, – говорила Солас, наклоняясь к ней чуть ближе. – Дети Ареса переборщили. Даже слишком. Накануне они поссорились с домиком Гермеса, потому что они не согласились вступать к ним в команду. – И только из-за этого? – спросила Нико, абсолютно не обращая внимания на их близость. – Ну, не совсем. У детей Гермеса всегда крутые ловушки. И знающие понимают, что если в команде есть они, то шанс на победу выше. И в тот день дети Гермеса обвинили домик Ареса в том, что те после победы забирают все лавры себе. Они кричали друг на друга весь день, за обедом едва не бросались едой, – Уилли покачала головой, прерываясь, чтобы выдохнуть. – А во время игры один из детей Ареса сломал ребра сыну Гермеса. – Кто они? – Дилан и Зак, – вспомнив, ответила Солас. – Ты не могла их знать, потому что то лето было для них последним. То есть... Они уехали в колледж и в лагере больше не появлялись. Тем летом тебя ещё здесь не было. Но перелом ребер – это не самое страшное. Нико вопросительно взглянула на неё, молча умоляя продолжить. – Наконечники их копьев были чем-то пропитаны, – Уилли понурилась. – И чем именно до сих пор остаётся загадкой. Короче, раны заживали слишком долго. Ли был в гневе, хотя старался не показывать этого. Дети Ареса может и хотели отомстить за что-то детям Гермеса, но в итоге сделали плохо нам. Я никогда не видела, чтобы Майкл так много ворчал. При упоминании старших братьев Уилли немного молчала. Ли Флетчер и Майкл Ю всё ещё были открытой и незажившей раной. – Ли и Майкл даже поссорились ненадолго, – Солас грустно усмехнулась. – Майкл грозился, что пойдёт и врежет этому Дилану за его жестокость. Ли просил его успокоиться и подумать о том, какой он пример подаёт нам, младшим. Майкл говорил о том, что мы должны учиться стоять за себя, а демократия и переговоры, которых придерживался Ли, никогда ни к чему не приведут... А у Ли, ну... Он всегда был спокоен и добр ко всем. – Я помню его. И Майкла тоже. Нико сказала это неосознанно. Как будто именно это Уилли должна была услышать. Окончательно человек умирает тогда, когда его больше некому помнить. – Короче, – дочь Аполлона вернулась к рассказу. – Хирон и Мистер Ди тоже не были рады произошедшему. Хотя Мистер Ди пытался казаться равнодушным и смотреть на это, как на шоу. В той игре не было победителей. Игру отменили, даже не стали переносить, несмотря на просьбы детей Афины. – Я слышала, что на следующий «Захват флага» Хирон планирует пригласить римлян, – сказала Нико, надеясь, что её новости окажутся не хуже. – Устроить игру между греками и римлянами. – Ничего себе, – присвистнула дочь Аполлона. – Правда? Ди Анджело кивнула, самодовольно отмечая заинтересованный огонёк в её глазах. Уилли чуть пододвинулась ближе к Нико. Их плечи соприкоснулись, а ноги, которые всё ещё были странно запутаны, сильнее прижались друг к другу. На время они перестали говорить, чтобы послушать песни. Ради приличия, ведь все они так старались. Ди Анджело не знала ни одну из всех тех песен, что исполняли полубоги. Она посчитала это к счастью и не шибко расстраивалась. Нико краем глаза заметила, как Уилли кивает головой в такт. Её восхитительные волосы покачивались от каждого движения. И от легкого дуновения ветерка. Не решаясь посмотреть на неё, ди Анджело продолжала смотреть искоса. Лёгкие, светлые волосы, которые выглядели выгоревшими под солнцем, были мягкими. Нико знала это. Ей очень хотелось вновь прикоснуться к ним. Ощутить эти золотистые нити своими пальцами, чтобы они обязательно грели. Дочь Аида не была целительницей, чтобы делать такие выводы, но была уверена, что волосы Уилли лечебные. Уилли начала рыться в одном из нескольких карманов своих шорт. Нико закатила глаза, поражаясь количеству карманов и решению Солас носить их. – Хочешь? – тихо спросила Уилли, чтобы не перебивать пение. В руках она держала плитку молочного шоколада. Нико, не сдержав улыбки, кивнула. Уилли сломала пополам шоколад и отдала ей одну часть. Онм лакомились сладостью, слушая остальных. Иногда Уилли отвлекалась на разговоры с Кайлой, которая сидела впереди них. Нико замечала, как она поглядывала на неё, поворачиваясь к старшей сестре. И от её взгляда ди Анджело становилось не по себе. Если бы это была не Кайла Ноулз, то дочь Аида уже бы спугнула своим взглядом. Но младшие дети Аполлона никак не заслуживали резкого отношения от неё. Смотря на Уилли, Нико неосознанно начала беречь их. И отношение к ним стало похожим на отношение к Хейзел Левеск. – Слушай, Нико... – начала Солас, но была прервана быстрым движением дочери Аида. Взгляд ди Анджело сперва упал на её губы, по запаху напоминающие в этот раз виноград. Она закатила глаза и тяжело вздохнула, словно Уилли сделала что-то нелепое. – Look at the stars look how they shine for you and everything you do yeah, they were all yellow. Полубоги начали петь новую песню. Огонь подыгрывал и ритмично двигался. Нико машинально прикоснулась большим пальцем к уголку губ Уилли, чтобы стереть шоколад. Глаза Солас в панике забегали, брови нахмурились, а руки сжались в кулаки. Нико, не замечая ничего вокруг, вытерла остатки шоколада об свои штаны. Лишь тихие смешки и перешептывания младших детей Аполлона заставили её поднять голову. Уилли же осталась неподвижной, с лёгкой улыбкой и слегка раскрасневшимися щеками. – Боги, – прошептала Нико, чувствуя надвигающую панику как бурю. Жар вспыхнул внутри Нико. Ей казалось, что внутри что-то рушится. Произошло что-то крайне возмутительное и она виновата. Да, Нико ди Анджело, дочь Аида, – странная, насколько это возможно. Неправильная и неподходящая миру. Но Уилли не была такой. Не могла быть такой и не должна была. Нико сильно покраснела, но не от смущения. А от стыда, который подобно огню, сжигал всё живое внутри. А из живого осталось не так уж и много. – Ah your skin, oh yeah, your skin, and bones. Ooh turn into something beautiful. Ah and you know, you know I love you so you know I love you so... Она резко выдернула ногу из странного соприкосновения с Уилли. Тут же отсела, увеличив расстояние между ними. Их поза, близость, перешептывания – это всё то, что могло выставить дочь Аполлона сумасшедшей. – Прости... – так же тихо продолжила ди Анджело, чтобы не привлекать внимание. – Извини меня! Я не знаю, что это... Зачем это было, не знаю. Дочь Аида вскочила на ноги. – Нико, – спокойно позвала её Уилли, всё ещё ошеломленная и смущенная. Но Нико словно не слышала. – Это не то, что тебе нужно. Я знаю, но просто шоколад и... – она пыталась найти справедливое оправдание. – Я не хотела этого! – Нико, – повторила Уилли уже чуть громче. – Это странно, – бормотала ди Анджело, боясь посмотреть ей в глаза. – Я пойду. Стоило ей только развернуться, как Солас аккуратно схватила её запястье. Нико дёрнулась, а Уилли слегка поддалась вперёд. – Сядь, – сказала Уилли и её голос не был уверенным. Она не приказывала, а просила. Умоляла. И Нико не смогла проигнорировать её просьбу. – Ничего страшного не случилось. Нико огляделась словно что-то искала. Возможно, косые взгляды или коллективные перешептывания. Искала того, кто будет тыкать пальцем и выкрикивать обидные слова. Она много узнала таких, попав в Вестовер-Холл. Но никому не было дела. – Нико... – нежнее обычного произнесла Уилли. – Я не хочу сейчас говорить. – прервала её Нико, не глядя на неё. *** В какой-то момент в жизни Нико стало слишком много Уилли. Дочь Аполлона будила её как только звучал горн. Иногда они просто гуляли вдоль лесной тропы. Уилли шла чуть впереди, раздвигая ветки, а Нико следом, стараясь не отставать. Иногда они сидели на поваленном дереве у опушки. Уилли болтала ногами, Нико поджимала свои, делая вид, что ей просто так удобнее. По вечерам они могли лежать на траве и смотреть в небо. Нико даже стала сидеть за столиком Аполлона. Уилли приняла несколько попыток уговорить Хирона разрешить ди Анджело обедать за их столиком. Но директор был непреклонен. Он ценил и уважал правила, придуманные явно не просто так и не дураками. – Но вы с Мистером Ди позволяли Джейсону и Перси сидеть за столиком с Нико? – Уилли пыталась надавить, хотя ей это совсем не нравилось. – Это позволял Мистер Ди, потому что ему хотелось шоу. – всё что мог ответить Хирон. Теперь же двое сыновей из Большой тройки отсутствовали в Лагере Полукровок. Джейсон отправился в Лагерь Юпитера для обсуждения строительства святилищ. А Перси вместе с Аннабет сразу после битвы запланировали навестить Салли Джексон. И теперь Нико оставалась одна за своим столом. Но однажды произошло невероятное. Дочь Аида сидела в одиночестве во время завтрака. Ничего не предвещало беды. Как вдруг на земле возле неё начали образовываться глубокие трещины, сотрясая землю. Из них начали подниматься зомби и скелеты. Слабые с виду, но очень мрачные. У каждого отсутствовала что-то из стандартного набора костей. Один из них был без костей предплечья, второй – скакал только на одной «ноге». Третий был обделен позвоночником и не успел сделать шагу – тут же развалился. Полубоги же напали на зомби, которые кошмарили их и издавали нечленораздельные слова. Нико плохо помнила, что было дальше. Она не окончательно восстановилась и потеряла сознание. Но точно помнила как кто-то кричал. Одни кричали из страха, другие – из восторга. Когда Нико очнулась ей вручили клочок бумаги. Справка от врачицы – Уилли Солас, официально подтверждающий необходимость проводить как можно меньше времени в одиночестве. Ей даже поставили диагноз: расстройство настроения. С того дня за столом Аполлона появилось место для дочери Аида. Хирон решил, что об этом и спорить не стоит. Нико выглядела очень невинно, ведь она никогда бы не злоупотребляла своими способностями, чтобы получить желаемое. Нико не была готова к тому, что место среди детей Аполлона означало и посещение большинство их занятий и активностей по выходным. Но по-настоящему жаловаться ей не хотелось. К тому же вместо занятия по стрельбе из лука у неё осталось фехтование, где она занималась либо с детьми Афины, либо с детьми Ареса. По выходным дням, в которые полубоги были освобождены от обязательнях занятий, Уилли пыталась устроить младшим обычный лагерный день. Именно поэтому они направлялись к озеру после двух часов игры в волейбол. Играть с мячом Нико по-настоящему нравилось. Хотя в волейболе она была совсем новичком её скорость сыграла ей на руку. А вот купание в озеро привлекало ди Анджело меньше всего. – Нико, тебе стоит поплавать с нами! – воскликнула Кайла, идя к воде почти вприпрыжку. – У меня нет купальника, – быстро сказала Нико. – А это проблема? – спросил Остин. – Ты можешь зайти в воду и в одежде. – Вода холодная. – Так и здорово ведь, – заметила Ноулз. – Солнце жарит! – Скажи спасибо твоему отцу, Кайла, – усмехнулась Нико. – Какому именно? Ди Анджело странно посмотрела на неё, пытаясь уловить суть ею сказанного. Сначала она подумала, что Кайла просто шутит. Но она выглядела вполне серьезной. Дочь Аида думала поинтересоваться позже у Уилли, но всё таки рискнула спросить непосредственно у Кайлы. – Что ты имеешь в виду? – спросила Нико, надеясь, что не звучит глупо. – Что? – обернулась на неё Кайла, сбитая с толку. – А! Ну, мой смертный родитель – мужчина. То есть, у меня два отца. Аполлон и Даррен Ноулз. Видимо ди Анджело была настолько ошеломленна, что Кайла слегка хмуро посмотрела на неё. Они продолжали идти, но Кайла иногда поглядывала на Нико. – Всё нормально? – всё таки спросила она, когда ей стало не по себе от взгляда дочери Аида. – О... – Нико пыталась прийти в себя. – Да, нормально. Вполне. Ди Анджело хотела спросить, как она родилась, но даже в голове вопрос звучал нелепо. Они были детьми богов, находились в Лагере для полукровок и почти месяц назад сражались против самой богини земли. В таких условиях удивляться ребёнку с двумя отцами было смешно. – Может всё-таки зайдёшь в воду, Девочка-Смерть? – спросила Уилли, наблюдая за младшими. Они уже были в озере и немного дрожали от внезапного холода. – Нет. – отрезала Нико. – Хотя бы по коленки? – не отставала Солас, снимая рубашку. – Я ведь сказала нет, Солнышко. – Хорошо-хорошо, – она сдалась и вручила свою рубашку ей в руки. – А что насчёт щиколоток? Нико закатила глаза. Оставив одежду на берегу, Уилли присоединилась к другим детям Аполлона. Нико всё таки осталась на берегом. Она села на огромный нагретый солнцем камень и подтянула колени к груди, сжимая в руках её рубашку. Ди Анджело старалась не думать о том, чем она пахнет. Старый добрый антисептик, гиацинты, растущие на подоконниках их домика, и ваниль. Дочь Аида наблюдала за полубогами с берега. Дети Гермеса устравали друг с другом заплывы наперегонки. Кто-то из них нырял с разбега и поднимал фонтаны брызг, кто-то прыгал с пирса, а кто-то лениво распластался у берега, болтая ногами в воде. Чуть дальше дети Гефеста пытались соорудить плот из найденных досок и веток, громко споря о том, как лучше. По другую сторону дети Ареса, Афины и Деметры устроили нечто похожее на водяную битву, вооружившись пустыми бутылками и ведёрками. От них доносился заразительный смех. Солнце отражалось в воде сотнями бликов. Озеро переливалось, будто было выстлано изнутри осколками стекла. Волны лениво расходились кругами от каждого движения, от каждого прыжка, от каждого всплеска. Иногда над поверхностью показывались наяды. Они наблюдали за полубогами с ленивым любопытством, перешёптывались между собой и исчезали так же внезапно, как появлялись. Нико очень старалась не зацикливать своё внимание на ней. И у неё это отлично получалось, потому что плот детей Гефеста, кажется, почти получился. В заплывах на перегонках побеждал Сесил. А в водяной битве победили дети Афины. И ди Анджело замечала это всё. Но ей нужно было быть честной с собой, потому что взгляд дочери Аида всегда возвращался к ней. Уилли Солас плескалась в озере со своими младшими братьями и сёстрами. Мокрые золотистые кудри прилипали к её лицу и она то и дело убирала их назад. Остин толкнул её и Уилли упала, с головой уходя под воду. Ди Анджело усмехнулась, но сердце йокнуло. Дочь Аполлона вынырнула не сразу, зато сразу её волосы «засветились» под лучами солнцами. Под ними же её веснушки и всевозможные родинки на плечах, спине и шее становились гораздо ярче. Нико заметила, что некоторые из них складывались в созвездия. Дочь Аида была уверена, что на спине родинки могли сложиться в «Водолея». У Уилли были крепкие руки с развитой мускулатурой. Без показной накачанности, но с заметной выносливостью. Кайла замотала руками по воде и солёные брызги полетели прямо в лицо Солас. Уилли нахмурилась на сестру и уплыла подальше от неё. Глаза дочери Аида проследили за ней. Уилли стояла в воде по пояс, упирая руки в бока. С кончиков волос капала вода, стикая вниз по плечам. Нико заострила своё внимание на её ключицах. И сердце йокнуло второй раз. Солнце. Закрученное спиралью с волнистыми лучами солнце. Татуировка тоже словно искрилась. Или у Нико был жар и ей чудилось? Ди Анджело не могла отвести взгляд от солнца, которое захватывало плечо, ключицу и часть груди. Нико поглотил жар – резкий, неловкий, стыдливый. Она надеялась, что вина в жаркой погоде. Уилли Солас выглядела хорошо. Она была очень привлекательной. Слишком. В меру загорелая кожа, подтянутое рельефное тело с россыпью родинок на нём. Пшеничные кудри до плеч и искрящиеся небесные глаза. Вечно играющая на лице озорная улыбка. Это было... Да, это было горячо. И дело было не совсем в том, что она дочь бога солнца. Нико не сразу заметила, что Уилли на неё смотрит. Радость Солас резко сменилась искренним беспокойством. Её голубые глаза всё ещё сияли и отливали лазурным. Но улыбка сошла с её лица и она двинулась вперёд к берегу. – Нико, всё в порядке? – крикнула Уилли. – Нет... Да! – Нико путалась в словах, испытывая стыд. – Мне нехорошо. Я пойду в домик! Дочь Аида подскочила с камня, на котором сидела. – Тебя проводить? – Нет! – ди Анджело сорвалась на крик, ускоряя шаг. – Увидимся позже! Нико захлопнула за собой дверь домика и тут же привалилась к ней спиной. Несколько секунд она просто стояла, уставившись в пустоту, будто надеялась, что мысли сами исчезнут. Потом ноги перестали держать. Она медленно сползла вниз по двери и села на пол, обхватив колени руками. Нико уткнулась лицом в колени. Любовь – жестока. Нико не выдумала это и не прочитала на страницах романов с грустным концом. Безжалостная любовь была частью её жизни. Встреча с Купидоном, основателем любви, только подкрепила мысли Нико об этом чувстве. Для таких как Аннабет и Перси, любовь – это сила, которая одновременно освобождает и связает. Любовь – прекрасна. Она заставляет чувствовать тебя важным и нужным. Особенным. Единственным и неповторимым. Любовь придаёт тебе уверенности. Даёт веру и надежду. Она наполняет тебя божественными дарами, делая непобедимым. С ней никогда не страшно. Несмотря на силу, любовь – нежна. Она не осуждает, заставляя молчать. Наоборот – поддерживает, умоляя говорить. Позволяет расслабиться и начать жить, а не выживать. Любовь – спутница. Она идёт с тобой нога в ногу. Она всегда в тебе. Ты можешь не всегда её чувствовать, но она кружится вокруг. Невесомо, невидимо, но рядом. Но, таких как Нико, любовь заставляет сомневаться в себе. Уничтожает всё живое, стирая прежнего тебя в порошок. Она делает тебя безумным, подталкивает на глупости. Делает тебя одержимым, становясь странной фикцией, и медленно сводит с ума. Любовь шепчет на ухо о своей неправильности и ненормальности. Но она издевается и никогда не отпускает просто так. Даже если она не то, что нужно испытывать. Любовь подобна глубинам Тартара. Непредсказуемая и страшная. С ней едва выживают, впадая в крайнее отчаяние. Она заставляет рыдать по ночам и бояться заснуть. Любовь делит с Тартаром пять рек. Ненависть, огонь, скорбь, плач и забвение. Любовь – это смерть. Она заставляет дрожать и перекрывает кислород. Она перебивает любое желание жить. Внушает мысли о заслуженной погибели. Внедряет в голову мрачные мысли. Любовь всегда была страшной. В попытке найти себя ты попадаешь в бесконечный лабиринт самобичевания, теряя себя. Она похожа на непорочный круг. Заставляет думать, что из неё только один выход. Любовь приносит боль. Как шипы от роз, если взять их голыми руками. Как зелёнка на свежую рану, которая не заживляет. Как когти Ликаона, заставляющие кожу гореть. Как холодный металл, проходящий по бледной коже на запястьях. И любовь учила. Учила прятать её раньше, чем понимать. Учила отводить взгляд, когда хотелось смотреть. Молчать, когда хотелось сказать. Отступать, когда хотелось остаться. Любовь учила многому. Дочь Аида не сомневалась: для таких как она любовь идёт врознь с счастьем. – Нико?... – голос за дверью был тихим. – Я знаю, ты там. Услышав её, ди Анджело зажмурилась. Она сжала руки в кулаках и замотала головой, ударяясь лбом об колени. – Я… – Уилли запнулась. – Я просто хотела проверить, всё ли с тобой нормально. Нико молчала. Слышать голос Солас было одновременно блаженством и мучением. Это разрывало её. – А ещё мне кажется... – как-то неуверенно заговорила Уилли. – Ты убежала с моей рубашкой... Нико медленно разжала пальцы. Рубашка всё ещё была у неё в руках. Смятая, тёплая, пахнущая солнцем и озером. Дверь приоткрылась. Уилли стояла на пороге. В мокрых шортах, в одном верхе купальника, с растрёпанными кудрями и каплями воды на ключицах. – Ты… опять смотришь, – неловко улыбнулась Уилли. – Это татуировка в честь Аполлона… Нико словно ударило током. Она снова откровенно пялилась на ключицы Уилли? И Уилли это заметила. Стыд, как паразит, начал поедать её. – В прошлом году на пару месяцев я поехала домой и... Моя мама предложила её набить. – Уилли потерла шею и выглядела смущенно. – Но, на самом деле, солнце и о ней тоже... – Круто, – переборов эмоции, сухо сказала Нико. – Хватит щеголять без рубашки. Надень её. Она резко протянула Уилли то, что принадлежало ей. – Ты права, – весело заметила Солас, натягивая на плечи рубашку. – Но кажется... Это ты у меня её украла? – О, нет! – возмутилась Нико, складывая руки на груди. – Это ты дала мне её подержать. – Да, но... Ты могла бы её оставить на берегу. Там же, где я бросила шорты. – Свои ужасные шорты. – поправила ди Анджело. – Почему ты их ненавидишь? – Уилли состроила страдательное лицо. – Знаешь, ненависть к моим шортам это почти ненависть ко мне. Любовь – жестока, напоминала себе Нико, глядя в эти притягательные голубые глаза. Любовь идет врознь с счастьем, не забывала Нико, слыша её спокойный, но мелодичный голос. *** Нико сидела в амфитеатре. За руки её держала Хейзел, которая вместе с Джейсоном вернулась в Лагерь Полукровок на один день, пока ещё не разобралась с системой сообщений Ирис. – Как там Лагерь Юпитера? – спросила Нико, глядя то на Хейзел, то на Джейсона. Дочь Плутона оживилась, и её глаза заблестели. Ди Анджело заметила, что сестра стала выглядеть взрослее и увереннее за последние недели. Для Нико было непривычно быть старшей сестрой. И всё же каждый раз, замечая это, она чувствовала, как любовь и уважение к Бьянке растут сильнее. Глядя на Хейзел, в Нико просыпалось желание защищать её. Она знала: возможно, защита ей и не нужна, но готова была сделать всё ради её счастья. И, наверное, Бьянка ощущала то же самое. – Римляне не перестают болтать о Лагере Полукровок, – сказала Хейзел. – Многие хотят приехать, но сейчас у нас много забот. – Хирон хочет устроить игру «Захват флага» между греками и римлянами, – поделилась Нико, поглаживая ладонь сестры. – Наверняка вам понравится. – Круто! – воскликнул Джейсон, чуть не слетев с очками. Хейзел рассказывала о новеньких, которые путали команды и падали во время строевых. Джейсон делился деталями строительства святилищ и планами привлечь к оценке домик Афины. – А Рейна как? – спросила Нико, скрывая небольшую тоску по подруге. – Если в мире есть что-то стабильное, то это Рейна, – ответил Джейсон. – Но у неё всё хорошо, – заверила Хейзел. – Она часто спрашивает про тебя. Мы обе пытаемся разобраться с сообщениями Ирис, но как только научимся, будем связываться каждый день! Глядя на Хейзел, Нико видела в её янтарных глазах не восхищение, а тёплое, спокойное добро. Она была опорой, на которую можно положиться. Ди Анджело не везло в романтической любви, но сестринская привязанность всегда была нежной и хрупкой. Эту любовь она готова была беречь в своих крепких руках, ради которой без сомнения вновь спустилась бы в Тартар. – А как Фрэнк? – ди Анджело ухмыльнулась, глядя на сестру. – Молодец, – покачала головой Хейзел, улыбаясь. – Всё отлично, справляется даже лучше, чем я думала. – В нём отличный потенциал, – добавил Джейсон. – Его слушают. – Я не сомневалась в Чжане. – Правда? – глаза Левеск засияли. – Да, – коротко ответила Нико. – Он ведь не обижает тебя? Глаза Хейзел округлились. На лице отразилось замешательство. Выглядела она ошеломленнее, чем в тот день, когда оказалась в мире спустя множества десятков лет, проведенных в подземном царстве. Нико не могла сдержать улыбки. Как много вещей в последнее время заставляло её улыбаться. И как же легко ей это удавалось. – Нет, ни в коем случае! – воскликнула Хейзел. – Он замечательный парень, Нико. Фрэнк так обо мне заботиться. Тебе не о чем беспокоиться. В ответ дочь Аида кивнула головой и потянулась к ней. Она поцеловала сестру в лоб, смахивая в сторону кудрявые медовые волосы. – Нико, ты слишком подозрительна настроена против парней. – в шутку заметил Джейсон. Ди Анджело пожала плечами и уже хотела обсудить с Хейзел, каким она хочет видеть домик Аида. Но её следующий вопрос загнал её в тупик. – А стоит ли мне так же переживать о ком-то? – аккуратно поинтересовалась Хейзел. Этого Нико боялась больше всего. Она знала, что рано или поздно это станет известно сестре. Но дочь Аида хотела, чтобы её незнание продлилось как можно дольше. Но больше она не могла обманывать ни Хейзел, ни себя. Нико посмотрела на Джейсона, который так же замер от вопроса Левеск. Он заметил взгляд ди Анджело и вопросительно глянул в ответ. Они вели странную невербальную беседу, вызывая так много вопросов у дочери Плутона. – Что-то не так? – спросила она. – Я, пожалуй, пойду... – выдохнул Джейсон, вставая со скамейки. – Стоит обсудить с Хироном «Захват флага» и ещё много задач, дел... Хейзел, удивляясь, смотрела ему вслед. Поведение Грейса показалось ей совсем непохожим на него. Она не могла вспомнить, чтобы он когда-нибудь выглядел таким спонтанным. Когда Левеск повернулась обратно к сестре, то увидела абсолютно серьезное лицо Нико. Дочь Плутона не на шутку забеспокоилась и сжала её руку. – У тебя что-то случилось? – спросила Хейзел, вглядываясь в лицо ди Анджело. Нико тяжело выдохнула, собираясь с мыслями. – Хейзел, послушай, – голос предательски задрожал от волнения. – Я не знаю, как ты отреагируешь. Мы с тобой совсем из другой эпохи... И то, в чём я хочу признаться может шокировать тебя. Я пойму любую твою реакцию, даже если... – Нико... – взволновенно прошептала Хейзел, увидев наступающие слёзы на глазах сестры. Дочь Аида шмыгнула носом и быстро заморгала, нелепо пытаясь избавиться от слёз. – Даже если ты больше не захочешь знать меня. – О чём ты бы не рассказала, я всегда захочу знать тебя. – Хейзел растерялась. – Я всегда буду хотеть, чтобы ты была моей сестрой. Нико прикусила нижнюю губу. Это оказалось сложнее, чем она думала. – Я не совсем как ты. – шепотом начала ди Анджело. – У меня никогда не будет кого-то, вроде Фрэнка... Как бы я не старалась не будет никого подобного, как он или любой другой парень. Это может показаться странным и неправильным, но это то, что я не смогу изменить в себе. Я пыталась понять, может быть, это пройдёт… но нет. Оно всегда было во мне. И будет. Нико замолчала, сдерживая всхлипы. Она отвернулась не в силах вынести взгляд сестры. – Тебе нравятся девушки... – произнесла Хейзел, словно её осенило. Дочь Аида едва заметно кивнула. По щекам хлынули солёные слёзы. Стоило ей громко всхлипнуть, как Хейзел нежно загребла её в свои объятия. Она нежно гладила Нико по спине. – Я боюсь, что это изменит всё между нами. – шепотом говорила Нико. – Что я стану странной в твоих глазах. Но я хочу быть с тобой честной. Я не прошу, чтобы ты что-то изменила или сразу поняла. Просто… я не могу больше молчать. Я не могу больше притворяться. Я не хочу быть той, кем не являюсь... Хейзел некоторое время молчала. Она крепко держала сестру в руках, не выпуская из нежных, надежных объятий. Откровение сестры поразило её. Но больше она была удивлена уверенности Нико в своих словах. Ей было больно за Нико. После всего прожитого и пережитого она сомневалась, что Хейзел примет её. – Нико, – тихо позвала Левеск. – Я и мечтать не могла о такой чудесной сестре, как ты. Ты очень смелая. Ты столько сделала для меня. И я хочу так много сделать для тебя. Я не перестану любить тебя, несмотря ни на что. – Почему? – голос Нико напоминал разбитое стекло. Хейзел обняла её крепче. – Мы семья, – напомнила она. – Мне совсем не важно, кто именно нравится тебе... Ди Анджело больше не говорила. Слов больше не было. И они не были нужны. – Спасибо, что доверилась мне, – прошептала дочь Плутона. – Я очень тобой горжусь... Вскоре слёзы прекратили литься из глаз. На Нико пришла приятная сонливость, но она продолжила сидеть в руках заботливой сестры. – А есть ли... – Хейзел всё же нарушила эту тишину. – кто-то, кто тебе нравится? – Уилли Солас. – почти про себя ответила Нико, но была услышана. *** Пустое стрельбище – это большая редкость для Лагеря Полукровок. В таких условиях Уилли чувствовала себя более раскрепащенной. Гораздо комфортнее прицеливаться, когда за тобой не наблюдает пару десятков чьих-то глаз. Дочь Аполлона испывала неловкость, когда держала колчан в руках. Словно это было тем, что никогда ей не принадлежало и не могло принадлежать. Хотя её отец покровитель стрельбы из лука. В этом она почувствовала себя намного бездарнее, чем в музыке. Под тенью дерева, облокотившись на его ствол, сидела Нико. Только её взгляд не напрягал Солас, когда она практиктовала свою стрельбу. Уилли вытащила новую стрелу и натянула тетиву. Техника у неё была великолепной. С луком она выглядела величественно и притягательно. Дочь Аполлона заслуживала восхищение. Её дыхание было ровным, а тело было расслабленно. Перед тем, как отпустить стрелу, Уилли прикрыла глаза. Она позволила ветру ласкать её лицо, развевая волосы. Её спина была ровной, а стойка настолько уверенной, словно полубогиня вышла из книжки теории по стрельбе из лука. Но какой бы идеальной она не была, ей не удалось попасть в центр мишени. И Нико засмеялась. – Тебе смешно? – спросила Уилли и, если бы не улыбка, дочь Аида подумала бы, что она обижена. – Да, – честно ответила Нико. – Довольно забавно. В развалочку Уилли двигалась к ней. Ди Анджело затаила дыхание. Дочь Аполлона была очаровательной и больше Нико не могла с этим спорить. Но больше Солас не причиняла ей неосознанной боли. После откровений с Хейзел, Нико стало легче признавать всю ту правду, что она прятала. Это не значило, что она расскажет об этом Уилле. Ди Анджело планировала отпустить эти чувства. Любовь всё ещё жестока. – Может тогда поглядим на тебя? – с вызовом спросила Уилли. Она протянула ей лук и всего одну стрелу. Нико сначала посмотреть на предложенное оружие. Не самый лучший лук из арсенала лагеря. Она почувствовала легкую дрожь в руках. А потом перевела взгляд на Уилли, которая почти нависала над ней. Ветер продолжал шалить с её волосами, устраивая беспорядок на голове. У Нико же беспорядок был в голове. Она немного напряглась, оставляя без внимания учащенное сердцебиение. Нико крепко сжала лук, почувствовав вес стрелы в руке. Она встала, пытаясь повторить стойку, которую так уверенно демонстрировала Уилли. Ветер шевелил волосы, и она ощутила, как сердце бьётся быстрее. – Стой чуть шире, – тихо сказала Уилли, подходя сзади. Её плечо коснулось Нико, и это заставило дочь Аида замереть. – Спина ровнее. Руку выше. Держи лук крепче, но не напрягайся. Расслабься, Девочка-Смерть. Каждое слово сопровождалось лёгким прикосновением. Ладонь Уилли скользнула по локтю Нико, пальцы аккуратно поправили кисть, затем мягко коснулись запястья. Нико невольно вздохнула, сердце сжалось и одновременно расправилось. – Вот так… – Уилли наклонилась ближе, её грудь касалась спины Нико. – Дыши ровно… и смотри на мишень. Нико почувствовала тепло, которое разлилось от спины до затылка. Её руки дрожали, но Уилли держала их уверенно, направляя натяжение тетивы. Лёгкий запах её волос, мягкость плеч, тепло кожи. Всё это буквально вскружило голову, которую Нико невольно повернула на неё. – Не смотри на меня, – шепнула Уилли и подмигнула. – Смотри на цель. Дыхание Нико сбилось. Она повернулась обратно, чувствуя как жар разливается по всему лицу. Ди Анджело ощущала каждое движение Уилли. Лёгкий нажим на руки, поправку стойки, прикосновение колена к её бедру, когда Солас наклонилась для контроля. – Почти готово, – сказала дочь Аполлона так близко к уху, что касалась его губами. – Ещё чуть впереди перенеси вес… да, вот так. Нико закрыла глаза на мгновение. Сердце билось в ушах. Каждое прикосновение, каждая поправка заставляли её трепетать. Но в этот раз страх смешался с удивительным ощущением доверия. Она доверяла Уилли полностью. – Дыши, Нико… – произнесла Солас и её ладонь скользнула по плечу ещё раз. Дочь Аида открыла глаза. Цель казалась ясной, но все её мысли были о том, что её так близко держит Уилли, как никогда раньше. Ей казалось, что ещё немного и она потеряет сознание. Она натянула тетиву, почувствовав, как пальцы Уилли скользят вдоль её рук. – Теперь… отпусти, – произнесла Уилли. Стрела полетела, но Нико больше не думала о мишени. Она думала о каждом прикосновении. Её мир сжался до этого мгновения, до этой руки, до этого дыхания рядом. Полубогиня попала только в третье кольцо с края. В последний момент её рука дрогнула. И весь прицел оказался бесполезным. Нико пожала плечами, наблюдая за своим результатам. Лучшего она и не ожидала. Ди Анджело не лучница. Нико медленно повернулась, чтобы вернуть лук. Но её взгляд тут же встретился с взглядом Уилли. Её руки – с руками Уилли. Она – с Уилли. – Ой, – всё, что смогла произнести ди Анджело. Она почти потеряла равновесие, но Солас осторожно схватила её за руки, удерживая, чтобы она не упала. Сердце Нико пропустило удар. Внезапно лук выскользнул из её пальцев и тихо упал на землю. Каждое прикосновение Уилли было одновременно болезненно близким и маняще желанным. Пальцы скользнули по локтям, затем мягко по предплечьям, словно проверяя. Нико почувствовала, как дыхание сбилось, и руки начали слегка дрожать. Уилли наклонилась ближе, и её тёплый лоб коснулся холодного. Голубые глаза смотрели прямо в её карие, невинно и завороженно. Дочь Аида замерла, охваченная смесью смущения и странного восторга. – Уилли? – растерянно произнесла Нико. Она была напугана. Бабочки-скелеты внутри сходили с ума. Ей казалось, что всё это происходит с кем-то другим. Но не с ней. Ведь не могло быть это правдой. Это было слишком хорошим, чтобы быть реальностью. – Нико, – Уилли прошептала имя, как молитву, переместив ладони на её щеки. – Ты мне нравишься. Нико замерла, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его могли услышать все в лагере. Дыхание сбилось, руки непроизвольно дрожали, и она хотела отступить, но не могла. Словно её ноги приросли к земле. Голубые глаза Уилли удерживали её взгляд, мягкие и настойчивые, и Нико ощущала, как тепло ладоней на щеках будто растопило лёд в груди. Но разум отказывался принимать эту правду. Это не могло быть её реальностью. – Я… — начала Нико, но звук застрял в горле. Её одолела настоящая паника. Она хотела что-то сказать. Определенно нужно было что-то сказать. – Нико? – шепнула Уилли, отстраняясь от неё. – Ты в порядке? Внутри ди Анджело возгорала смесь страха, смущения и чего-то нового. Вдруг, словно сам Зевс ударил её молнией, Уилли отскочила на метр от Нико. Она тяжело дышала и залилась краской от стыда. Ладони дрожали, щеки пылали, а сердце сжималось от собственной смелости и одновременно от страха, что она переступила границу, которую не следовало переходить. – Прости, Нико… – быстро заговорила Солас, слова срывались с губ. – Я не должна была этого делать… Я позволила себе слишком много. Боги, прости! Уилли закрыла лицо ладонями, хотелось провалиться сквозь землю. Она боялась, что разрушила всё, что строила с Нико, что потеряла шанс на доверие и дружбу. Всё казалось разбитым из-за одного порыва. И ведь она даже не знала, нравятся ли Нико девушки… А теперь эти мысли, этот страх и стыд переплелись в одно болезненное ощущение. Каждое дыхание Уилли было тяжёлым, а внутри словно тлел огонь, который она сама разожгла. Солас хотела разразиться новой извинительной тирадой. Но её схватили за руку, потянув за собой. Её ноги еле передвигались и, спотыкаясь, дочь Аполлона шла вслед за ней. Уилли боялась предположить куда они идут. Но это явно не говорит о чём-то хорошем, что могло бы понравиться ей. Нико вела её мимо Большого дома, изворачиваясь, чтобы избежать столкновения с другими полубогами. Шаг её был коротким, но быстрым, и Уилли не поспевала. Дочь Аполлона успела попрощаться с жизнью. Иррациональный страх захватил весь её разум. Уилли даже не заметила, как они оказались внутри тринадцатого домика. Было как всегда темновато и прохладно. Но даже при таком освещении, она не могла не думать о том, как красива дочь Аида. Уилли смотрела на неё и не могла отвести взгляд. Каждая черта её лица казалась идеальной. Карие глаза, наполненные глубиной и уязвимостью, манили сильнее любой магии. Её холодная кожа, тёплое дыхание, маленькие неровности, которые делали Нико настоящей, вызывали в Уилли странное, почти болезненное трепетание. – Послушай, Нико, – заговорила Солас, когда оказалась прижатой к двери. – Ты мне правда нравишься. Но тебе необязательно отвечать взаимностью, хотя я подумала, что ты чувствуешь ко мне что-то похожее... Но, наверное, я просто ошиблась, так что тебе необязательно отвечать мне. Но если ты сможешь... Можем ли мы остаться друзьями? Нико поцеловала её. Не в силах больше выносить болтовню Уилли, она привстала на носочки. Обхватив веснушчатые щеки ладонями, Нико потянула её ближе к своему лицу. Холодные, обветренные губы встретились с её тёплыми, мягкими и слегка пухлыми губами. Поцелуй был лёгким, осторожным, почти исследующим. Уилли замерла, почувствовав, как мир вокруг исчезает, оставляя только этот момент. Сердце билось в унисон с ди Анджело. Солас положила руки на её талию и, согнувшись в спине, наклонилась вперёд. Нико теперь стояла более устойчива и поцелуй стал чуть смелее. Дочь Аида запустила руку в её мягкие волосы. Уилли издала удивленный звук, не отрываясь от её губ. Рука Уилли скользнула к её пояснице. Она совсем не отставала от ди Анджело, активно отвечая на поцелуй. Её губы скользили по её губам, останавливаясь и снова соединяясь, словно исследуя границы. Только поцелуй был неумелым. Они задевали друг друга носами, не были уверены, как держаться правильнее. Но это их не останавливало. Нико первая прервала поцелуй, но продолжала держать её лицо близко к своему. Они тяжело дышали. И Уилли не могла удержаться, чтобы не заулыбаться так глупо, как только могла. – Почему я? – сбивчиво и требовательно спросила ди Анджело. – Что? – Ты сказала, что я нравлюсь тебе. Почему я? Улыбка не сходила с лица Солас. Её взгляд метался от губ Нико до её глаз. – Я не знаю, – честно призналась Уилли. – Каждый раз, когда я рядом с тобой, мне хочется быть ближе, смотреть на тебя и знать, что ты здесь. Я не могу прожить и дня, не увидев тебя. Ты мне нравишься, потому что... Потому что ты Нико ди Анджело и, видимо, это всё, что мне нужно. Её слова произносились прямо в губы Нико. Она всё ещё была напугана и её глаза бегали по всему лицу Уилли. – Уилли, я... – Нико не знала, что ответить. Было очень страшно. Но ни одна из них не хотела останавливаться. – Ты мне тоже нравишься. – О... Круто... – на секунду Уилли застыла и резко покраснела от собственных мыслей. – Прости, можно я снова поцелую тебя? – Да. Они слились в поцелуе, но теперь это было уже не осторожное исследование. Губы Нико и Уилли двигались в унисон: лёгкие касания сменялись мягкими скользящими движениями, губы находили друг друга в тонком танце, чувствуя изгибы, мягкость, дыхание. Ди Анджело слегка приоткрыла рот, осторожно позволяя ей чуть глубже. Дочь Аполлона отвечала каждое движение, подстраиваясь, слегка смещаясь, чтобы найти лучший угол, чуть касаясь языком, не торопясь, лишь усиливая ощущение близости. Их губы отрывались на секунду, чтобы вдохнуть воздух, но не отпускали друг друга взглядом. Снова и снова они соединялись, мягко, уверенно, исследуя границы доверия и желания. Нико чувствовала тепло Уилли, ритм её дыхания, тонкую дрожь рук, а внутри всё замирало от восторга и трепета. *** Нико никогда бы не подумала, что ей так сильно полюбятся объятия и поцелуи. Уилли смущалась всякий раз, когда та так сильно нуждалась в её прикосновениях. Они проводили время после ужина в домике Аида, добирая остатки снов, из которых их вырвали. На самом деле, в полудреме находилась только Нико. Уилли никогда не могла заснуть сразу после пробуждения, пока солнце не достигнет зенита. Уилли устроилась на её кровати, которые наконец сменили. Больше не было никаких гробов – теперь самые обычные из черного дерева кровати. Но постель оставалась такой же мягкой как прежде. Дочь Аполлона полулежала на кровати, утонув в подушках. Нико лежала на ней, тесно прижавшись. Словно пыталась слиться с ней воедино. Её голова покоилась у ключицы Солас, а ноги устроились между её разведённых бёдер. Руки ди Анджело свободно и расслабленно лежали по обе стороны от неё. Уилли одной рукой перебирала её волосы, другой медленно гладила по спине. Нико медленно сопела, согретая тёплом девушки и приласканная её прикосновениями. В такие моменты для Нико мир переставал казаться враждебным. Монстры, поджидающие их за углом, никуда не делись. Но здесь, в нежных объятиях Солас, ни один из чудовищ не заслуживал даже крошечного внимания. Она дышала ровно, почти неслышно, уткнувшись в тёплую кожу, и впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Уилли Солас стала причиной, по которой ей пришлось пересмотреть свои прежние суждения о любви. Любовь всё ещё пугала. Порой Нико охватывали паника и навязчивые мысли. Чувствовать себя особенной, быть чьим-то осознанным выбором — казалось неправильным. Кто угодно заслуживал быть особенным выбором, но только не странная, мрачная дочь Аида. Но стоило Уилли взглянуть на неё хоть на секунду, как Нико настигало трепетное чувство. Сначала оно казалось неправильным и болезненным. Но в конце концов стало привычным, почти сопроводительным. Любовь – это не буря. Это мягкий солнечный свет в комнате, где всегда было темно. Но не резкая и не ослепительная. Эта любовь осторожная и тихая. Она лечит тебя три дня в лазарете, несмотря на все протесты. Заставляет подумать о важном, например, о правильном сбалансированном питании. Она вынуждает прислушиваться к себе и брать отдых, даже в разгар самой мощной битвы. Любовь будит тебя каждое утро, даже если в лицо ей летит подушка и тирада недовольств. Она учит тебя правильно дышать и показывает дыхательные упражнения, которые кажутся нелепыми. Она никогда не говорит: «всё хорошо», потому что не может знать наверняка. Но эта любовь держит тебя за руку и говорит шепотом, чтобы не спугнуть. Эта любовь шуршит фантиками от конфет в ночное дежурство. Она пахнет лекарствами, ванилью и солнцем. И эта любовь носит ужасные шорты-карго. Любовь знает о страхах. О старых ранах, о привычке ждать боли. И всё равно остаётся. Не обещает, что будет легко. Но она рядом. Иногда такая любовь кажется слишком хрупкой. Но на самом деле в ней много силы, потому что она выбирает быть каждый день. Думая о любви, первым на ум больше не приходил Купидон. Теперь в голове всплывала Уилли Солас, которая позволяла ей распластаться на ней. Устроить свою голову на плече и случайно щекотать щеку и шею. Это и была любовь. Не миф, не бог, не стрела. А Уилли. Дочь Аполлона тихо позвала Нико, оставляя след от поцелуя на виске. Полубогиня на ней недовольно и неразборчиво пробурчала, сильнее зарываясь в её шею. Её дыхание щекотала кожу Солас. – У меня скоро смена, – тихо сказала Уилли, нарушая блаженную тишину. – Мне пора идти. – Ещё пять минут, – буркнула Нико, сквозь дрёму. – Лазарет никуда не убежит. – Меня убьёт Кайла. Мне правда пора... Уилли вздрогнула, когда холодные пальцы Нико неожиданно скользнули под край её футболки. Дочь Аполлона тихо выдохнула и чуть приподнялась на локтях. – Нико. – Солас приложила усилия, чтобы её голос не дрогнул. Но ди Анджело будто не услышала. Её ладони осторожно скользили по бокам Уилли, согреваясь о тёплую кожу, оставляя за собой дорожки мурашек. Прикосновения были неловкими, почти робким. Словно она всё ещё боялась сделать что-то не так. Уилли хотела повторить, напомнить, настоять… но слова застряли где-то в груди. Она медленно опустилась обратно на подушки, прикрывая глаза. – Хорошо... Пять минут.