Здесь глубоко

      —Ти там як?       Кирилл пощелкал пальцами перед лицом омеги. Илья глупо похлопал глазами и навел резкость. Очки немного съехали на кончик носа. Он задумался о чем-то своем.       Последние пару дней были слишком наполнены эмоциями, а в прошлую ночь уснуть и вовсе не получилось. Илья сидел в номере Эмбер и они говорили, много говорили. Сначала о соревнованиях, о сезоне, о прокатах. Если у Ильи уже было время немного все обдумать и смириться с результатом, то у альфы пока этого не было. Они оба допустили ужасные ошибки, которые профессионалы не делают. Гленн злилась, но Малинин ее не боялся. Наоборот сел рядом и просто обнял, пока та не успокоилась и не смогла снова превратить мысли в слова. Запах в комнате постепенно растворился,и дышать стало легче, но Илье все еще тяжеловато давались чужие феромоны, поэтому потом Эмбер приводила омегу в чувства водой и прохладой с окна.       —Sorry…       —Never mind       Потом они болтали о всяком. Эмбер поделилась своими чувствами к нейтральной фигуристке, а там уже слова сами лились. Они долго так сидели, а когда обоих сморила усталость, то Эмбер, сама не заметив, отключилась у Ильи под рукой. Он же в каком-то родительском жесте, гладил альфу по волосам, пока сам не уснул, когда начало светать.       —Я тут, извини…       —Я бачу,—звучало явно с сарказмом.       —What?— самое любимое слово Ильи при общении с Марсаком, хоть блокнот с собой носи.       —Вижу, говорю. Кофе сейчас остынет. Малинин и правда вспомнил про существование своего латте. Он сделал глоток и потер глаза, чтоб хоть как-то проснуться.       —Спал плохо. Мы с Эмбер сидели. Тяжелый выдался сезон.       —М-м-м. Угу,—меланхолично согласился Кирилл.—Ну, это остается только пережить?       —А есть еще варианты?—Илья приподнял бровь.—Я рассчитываю попасть на следующие Игры.       —Все хочеш миру что-то доказать?       —Хочу. Но в первую очередь самому себе,— он сложил руки на груди.— И зачем отказываться, если шансы есть?       —Тогда позови поболеть, хорошо?—Кирилл улыбнулся.       —Э-эй, не-е. Я еще хочу с тобой покататься. Так что ты просто обязан держаться в форме.       —О-окей. Слово Бога Четверных для меня закон,—Марсак явно повеселел.—Тогда жду секретную технику четверного акселя.       —Хм. Скользи и прыгай.       Илья откинулся на спинку дивана и смотрел с вызовом. Кириллу такое его настроение более чем нравилось, а сдавать обороты в спорте украинец не собирался.       —Мы собираемся вечером пойти отметить окончание наших страданий. Там многие фигуристы будут, не только наша сборная. Не хочешь тоже?       —Это там, где тебе шампанское не понравилось?—Кирилл усмехнулся.       —Именно,—Илья ответил на улыбку,—но там и другое есть. Просто потанцевать и расслабиться. Не напиваться.       —Та понял. Я не проти.       —Вот и отлично, тогда будь готов в девять, okay?       Кирилл кивнул. Оставшееся время они просидели молча, потому что Марсак как-то погрузился в свои мысли. Он показался даже грустным. Только Малинин не лез с расспросами, Кирилл только закрывался от них. Оставалось только ждать, когда сам созреет рассказать…

***

      Вечер встретил их морозом по щекам. Кирилл опоздал на десять минут, но Илья не обижался. Наоборот, побыть наедине в этом оживленном муравейнике было роскошью. Воздух раскрывал легкие. Эти недели теперь казались сном. Но этот сон с ног на голову так перевернул его жизнь…       Тот вечер с Петей тоже можно было бы принять за сон, только вот утром он проснулся не сам, не в своем «гнезде», не в одиночестве. Он проснулся от шорохов, от стука посуды, тарахтения чайника. Он чувствовал на голове руки, которые ласково перебирали волосы, слышал под ухом мерное сердцебиение и глубокое дыхание. Ему так тепло было, а запах был так близок, как никогда. Еще до того, как Илья открыл глаза, то понял, что это было лучшее утро за последние годы.       Тогда с Петей они не обсуждали того, что произошло. Да и при Веронике Анатольевне это было неудобно. А потом… А потом они тоже не говорили. У них были общие тренировки, встречи в коридорах, в раздевалке, на трибуне после произвольной у женщин. Между ними были взгляды, улыбки, короткие разговоры на публике, мелкие касания. Почти случайные. Но за объективами камер Илья смел тянуться к чужим губам. Коротко, мягко, он поднимался на носочки. А иногда и Петя первым наклонялся, ведомый этим омегой. От нежности сердце разрывалось у обоих. Петя обнимал так, как Малинин обычно кутался в одеяло. Но они не говорили об этом, не обозначали отношения и тем более не смотрели в будущее.       Илья хмыкнул, ему нравились поцелуи, а вот от мыслей о том, что будет дальше становилось тревожно.       Кирилл выбежал в спешке. Дышал тяжело и извинялся. Ну, Илья предполагал, что хриплое «Вибач» это извинение, потому что уже пару раз слышал. Марсак выглядел совсем рассеянным…       —Выглядишь не очень…       —Я вообще старался, одевался, а ты…       —Я не об этом,—Илья указал на глаза,—я по глазам вижу. Ты несколько дней тревожный ходишь. Это все еще из-за Стефа?       Марсак поджал губы и закатил глаза:       —Блять, Илья,—он забавно возмутился. —Мы не общались эти дни. Он даже на тренировке со мной не заговорил,—они шли по редкому снегу, а Кирилл вертел в руке ключ от номера.       —Ого, маты переводить не надо!—Малинин попробовал пошутить.—Думаешь игнорирует?       —А можно думать иначе?       —Ну, я так с перепугу избегал Петю, потому что боялся заговорить о чем-то серьезном…       Кирилл вздохнул:       —Я не знаю. Я не умею мысли читать. Меня просто бесит чувство, которое сидит внутри. Все,—омега жестикулировал.       —Может стоит поговорить?—Илья пнул какой-то камушек.       —Да? А сам-то? Если б не Вероника Анатольевна, то хрен бы ты бегать перестал от него.       —Эй, сейчас не обо мне!—Малинин локтем легко пихнул в бок.—Мне намекнуть Алине, что тебе нужна помощь?       —Якщо хочеш, чтоб я умер раньше времени от стыда—давай.       Они с вызовом посмотрели друг другу в глаза, а потом рассмеялись.

***

      В помещении было темно и достаточно просторно. Запахов было много, но не забито. Вытяжка работала хорошо и не было ощущения удушья. Все выглядело ухоженно, а не как в типичном ночном клубе. Свет переливался от синего к фиолетовому, тени ползли по стенам и растворялись под лучами диско-шара.       Илья сразу нашел взглядом Эмбер и Алису, потащил Марсака за руку к ним.       —Oh, cutie,—пролепетала Гленн и потрепала украинца по голове.       —Yeah, he is,—Илья улыбнулся так, будто это его гордость.—He needs to relax. But just need to keep away from Andrew, otherwise Torgashev won't survive.       Алиса хихикнула.       —Don't worry, we'll look after him. There is your alpha with his friend too,—Лью указала в сторону барной стойки.—I'm sure Ember will leave me too when dancing starts.       Эмбер только цыкнула и закатила глаза. А Илья по взгляду на Кирилла понял, что тот тоже согласен с Алисой.       —Ото не мешайте, тогда нам. Мы сильные и независимые, и без альф занятие найдем,—Марсак улыбнулся и взял Лью под руку.       —Я не сомневался.       Они еще некоторое время постояли и поболтали ни о чем, пока не началась музыка. Время текло, а компания перебралась за дальний столик в углу. В основном что-то рассказывали девушки, Илья не вникал, а вот Марсак, казалось, твердо держал нить разговора. Они заказали по одному слабоалкогольному коктейлю и паре закусок.       Илья сидел так, что вид открывался на барную стойку и часть танцпола. И в какой-то момент, когда Илья сделал еще глоток, то взгляд зацепился за высокую знакомую фигуру. Петя стоял к нему в пол оборота и немного горбился—разговаривал с Аделией. В свете фиолетовых огней его профиль особенно выделялся. Статный, тонкий, но сильный. Руки упирались в бока, и Илья непроизвольно скользнул на талию. И чуть не подавился. Алиса только посмеялась.       —I think, you should to go, Ilia,—она совсем не тонко намекала ему.       —Давай, покажи как нужно разговаривать,—подхватил Кирилл.       —Предатели. Traitors, — кинул Илья и собравшись с духом поднялся.

***

      Петя его не увидел сразу, поэтому повернулся только тогда, когда Адель замахала с улыбкой. Гуменник обернулся и широко улыбнулся. Илья подошел и встал совсем рядышком так, что руки касались. Петя наклонился почти к самому уху, чтоб было слышно:       —Тоже расслабляетесь?       Илья дрогнул, когда по спине, по самому позвоночнику, прошлись мурашки от теплого дыхания.       —Да, надо ж наконец отдохнуть от этого мра-ко-бесия.       —Откуда ты такие слова знаешь?—посмеялся Гуменник.       —Ты не единственный, кто тут на русском говорит,—Илья ущипнул альфу за бок.       —Судя по всему, на этой Олимпиаде в целом легче по-русски говорить,—прощебетала Адель.       —Кстати, я вас поздравляю. Учитывая стартовое состояние, вы огромные молодцы, —Малинин раскрыл руки в направлении омеги.       Петросян его обняла и тогда Илья прошептал ей на ухо:       —Там, за столиком за нами, сидит одна очень самодовольная альфа,—он немного отстранился и заглянул в глаза.— Она глаз с тебя не сводит. Отомсти ей за предательство своего друга.       —Обязательно, —хихикнула она и, еще раз поблагодарив, обняла.       Чуть погодя, Адель дождалась еще один бокал, заговорщицки что-то прошептала альфе и в каком-то новом настроении уверенно пошагала к столику. Петя удивился, но задавать вопросов не стал, это они обсудят после. А пока он снова переводит внимание на Илью, который, в свою очередь не отрывал глаз от альфы. Шея, правда затекла, но это мелочи.       —Не хочешь потанцевать,—и протянул руку.       Илья как завороженный кивнул и сам взял чужую ладонь.       Они прошли дальше середины, скрылись от чужих глаз в небольшой темени. Петя осторожно подхватил Илью под лопатками, а второй немного ниже. Малинин же обхватил чужую шею. Танцем назвать это было сложно, но тепло от тел подкупало. Еще и с ростом Илье повезло, он утыкался прямо в ямку на ключицах альфы и дышал. Петя дышал беспокойно, но его запах действовал не хуже ромашкового чая.       Петя же со временем смелел и притягивал омегу теснее. Ловит собственный запах Ильи, смешанный с шампунем, с макушки и поверить не мог. С этой Олимпиады он вынесет куда больше воспоминаний, чем планировал. Утонет Петенька, утонет и даже не заметит. Не надо было тогда влюбляться. Не надо было начинать разговор. Помогать. Целовать. Не надо было. Что ж они делать будут через пару-тройку дней, когда придется разъезжаться? Из груди вырвался тяжелый, полный тоски вздох. И Илья тут же поднял свои невозможные глаза. Но Петя вместо ответа только обнял сильнее и поцеловал в самую макушку. Долго так—сдавался.       Когда музыка стала бить по ушам, Малинин скривился и увел Петю чуть дальше, в коридор с окном. Если в зале было жарко, то тут хоть дышать можно было. Только по телу прошелся неприятный холодок в контраст теплым рукам альфы.       —Холодно?—какой же Петя, однако, Петя.       —Немного.       И секундой позже Гуменник накидывает на омегу свою рубашку. А у Ильи щеки сразу вспыхивают от смущения.       —Ты же сам замерзнешь…       —У меня есть идея,—он улыбнулся. Петя подхватил ошарашенного Малинина под бедра и посадил на подоконник , а потом сразу заключил в теплые, медвежьи объятия. Илья то ли от того несчастного коктейля, то ли просто сам по себе такой, но тормозил просто страшно. До него минут пять доходило в каком они находятся положении. От осознания стало резко дико жарко. Он прижимался к чужой горячей груди, утыкался в шею, пальцами вцепился в лопатки. Петя же ласково гладил по плечам и не отрывался от макушки.       Было темно, только редкие блики фиолетового света проникали в коридор. На улице шел снег и мигала лампочка тусклого фонаря. Но Илье было так хорошо. Он немного отстранился и заглянул в глаза Пети. Не отрывая глаз, омега ладонью проскользил по его груди, задерживаясь на сердце, затем выше, огладил шею и зарылся в длинные волосы. Петя прильнул к чужой руке, сухо, но тепло прикоснулся губами к предплечью и растаял от того, как омега начал почесывать кожу головы. Запах Ильи проникал в тело, потому что чужая железа находилась буквально под губами, и глаза сами закрылись в удовольствии.       Между ними было только дыхание, запахи и стук сердец. Илья настойчиво, но аккуратно притянул Петю ближе и тогда уже сам Гуменник не выдержал. Он прижался совсем близко, вжался между ног омеги и примкнул к губам. Илья сразу поддался, ответил. Между ними утонул тихий и отчаянный вздох. Малинин сцепил ноги за чужой спиной и отдался в этот поцелуй. В этот раз Петя вел, он прихватывал губы, легонечко прикусывал, облизывал, а когда не хватало воздуха, чмокал в уголки и так покругу. Илья жмурился, задыхался от собственного пульса, сжимал чужие щеки, колени уже тряслись от напряжения.       Петя немного отстранился и склонил голову на омежье плечо. Они дышали тяжело, будто откатали свои программы четыре раза подряд, пульс дрожал в зрачках, а пальцы дрожали, но не отпускали.       —По Инстаграму тебя любить было легче…—прошептал Петя и на инстинктах коротко поцеловал местечко на шее.       Илья дрогнул и прикусил губу. Он снова ладонью зарылся в волосы альфы, гладил и не давал отстраниться.       —Звучит так,—голос был тихим и хриплым.—будто собираешься меня бросить.       Наверное прозвучало это жалко и жалостливо, потому что альфа сжал его крепче.       —Я,—вздох,—я так не хочу тебя терять,Илья, ты бы только знал,—шепот приятным кипятком скользил по чужой шее.—Я не знаю, как с этим смириться, когда мы разъедемся…       —Петь?—альфа вздрогнул.—В каких мы отношениях? Вопрос повис в воздухе и Илья, кажется, впервые учуял ноты страха в чужом запахе.       —В каких ты хочешь быть?—по ощущениям, Пете очень тяжело далось каждое слово.       Илья прижал альфу коленями максимально близко, впаивая в себя, и снова начал гладить по голове.       —Я не знаю,—шепотом,—я не знаю, Петенька. Но я бы хотел просыпаться как тогда, когда ты гладил меня по голове, обнимал и просто был рядышком. У меня не было хороших отношений, я не знаю как это… я не умею быть хорошим омегой, у меня куча планов и амбиций. Я не смогу поменяться. Но я, кажется, случайно fall in love с тобой…       —Илюшенька,—альфа выдохнул совсем тихо,—я не переживу, если в тебе говорит сейчас алкоголь.       —Вот дурак,—Илья ущипнул его за бок улыбаясь,—я выпил только пол стакана слабо алкогольного коктейля. Я почти трезв. Так что бери тоже ответственность за свои слова.       —Возьму,—Петя поднялся и смотрел в самые глаза,—все возьму. Станешь моим омегой?       Смотреть нос к носу друг другу в глаза было смешно и Илья не удержался. Он смеялся, недолго, но заразительно, и улыбался.       —Да я, кажется, уже. Попробуем отношения на расстоянии? Будем ездить друг к другу в межсезонье?—и омега сам потянулся и чмокнул в щеку.       —Я буду стараться быть для тебя хорошим альфой,—и Петя сжал Малинина снова в объятиях.       —Задушишь,—прохрипел,—Петь, я …       —Илья, ты уже лучший омега…       Он, будто прочитав мысли, резко и с широким росчерком поставил все точки в голове Малинина. По щеке одиноко скользнула горячая и единственная слеза, которую тут же сцеловали нежные губы. Илья и подумать не мог, куда его заведет эта несчастная Олимпиада.

***

      Когда они вышли, то компания за столом уже была больше, Аделия листала что-то в телефоне под крылом у Эмбер, Алиса активно жестикулировала и что-то щебетала Каори и Стефану. А вот Марсака видно нигде не было. Сердце Ильи кольнула тревога, но ровно до того момента пока, не заметил у стены напротив этого омегу. Он прикрывал губы и бегал глазами. Илья шепнул Пете, что подойдет позже, тот понимающе кивнул.       Когда Малинин дотронулся плеча друга, тот вздрогнул и почти замахнулся в ответ, но комично затормозил и удивленно уставился.       —Что случилось? Ты в порядке?       —Я?       —Ты.       —Я да. А он нет!—Кирилл головой откинулся на стену.       —Я ничего не понимаю,—признался Малинин.       —Илья, он.. он,—Марсак перевел дыхание и на эмоциях выпалил:—он меня поцеловал!       —Серьезно?—Илья держался чтобы не засмеяться.—Какой ужас!       И чуть не отхватил обиженный подзатыльник. Теперь оставалось снова вернуть Кирилла за стол и уговорить не умирать от стыда.