Во тьме ночной.

      Ева.       Я очень давно не была в Озерцах. Это маленькая деревня в окрестностях Нижнего Новгорода, она настолько крохотная и малоизвестная, что её даже не обозначают на картах, а по навигатору и подавно до нее не добраться. Люди сюда попадают чаще всего по нелепой случайности: свернули не туда, заблудились, замедлилась связь и из-за этого онлайн-карты дружно стали тормозить. В общем, Озерца — это именно та деревня, которую описывают в книгах; она малонаселенная, большую часть территорий занимают огороды и загоны для животных, воду набирают из колодца, а дома из бревен окружены густым непроходимым лесом. Для интроверта идеально. Ни тебе шумов от выхлопных труб, ни скрежета колес об асфальт, ни галдежа от толп подростков, ни других раздражающих звуков большого города.       На самом деле я сейчас могла быть в пути на море: мы с подружками договорились, что перед самым тяжёлым одиннадцатым учебным годом мы как следует отдохнем на песочном пляже, попивая коктейли и по вечерам слушая крик чаек.       Что же пошло не так?       Год назад у меня умерла бабушка по папиной линии. Это большое горе было, есть и будет для нашей семьи, ведь бабушка Мила дарила мне самую искреннюю и необъятную любовь, заменила родительницу моей маме и всегда помогала папе. В тот вечер, когда тетя Ульяна обнаружила свою мать мертвой, горевали все жители деревни, а вместе с ними и сама деревня; как по волшебству, над домом бабушки сгустились тучи, порывы ветра сносили с ног коз и баранов, ливень с градом бил по хрупким стёклам в окнах. Было похоже на то, что сама природы плакала над смертью останавательницы Озерцов. Конечно, я этого не видела, но когда мы с отцом и матерью приехали на похороны, каждый житель считал своим долгом рассказать об этом событии во всех красках.       И вот, спустя год, я вновь приехала сюда. Ощутить ностальгию детства и скуку по любимой всеми бабуле Миле. Я выбрала посетить деревню и пожить здесь какое-то время вместо тусовок на море. Возможно, это странно, но Озерца — часть моей души, а душа — это одна из немногих вещей, которая всегда будет с тобой.       Девушка, щурясь, вышла из черной машины, сложив из ладоней козырек. Она приехала поздним утром, когда петухи уже отпели свои трели; солнце уже поднялось высоко над деревней, напекая макушки всем, кто посмел в такую жару покинуть дом и не надеть шляпку, кепку или косынку. Перистые облака плыли медленно, размеренно, постепенно растворяясь в гуще синевы. Высокая трава с пушистыми кисточками на концах вальяжно пошатывалась из стороны в сторону под влиянием лёгкого летнего ветерка, отгоняя от себя черных жуков и цветастых бабочек.       С первого взгляда на деревню Ева поняла — Озерца опустели. Большинство домов на окраине раньше были жилыми и заселены прекрасными семьями, но теперь деревянные постройки больше были похожи на заброшенные локации из видеоигр или фильмов. И, несмотря на то, что солнце пекло и сияло над поляной, это место словно посерело, лишилось красок, отчего Еве мгновенно стало грустно: деревенька, так любимая ею всем сердцем, приходит в запустение. Она накинула панаму на черные волосы, нацепила на нос солнцезащитные очки, взялась за чемодан и неспеша направилась к нужному домику. Позади неё шагали родители, сетуя друг с другом, как же плохо теперь здесь всё выглядит, и, к своему сожалению, Ева была с этим согласна, хоть и не говорила этого вслух.       Раздался лай собак из разных уголков деревеньки, уже слышался звук смеха ребятишек во дворах, пускай его и стало немного меньше, а на поле неподалеку мычали коровы. Есть ещё жизнь в этом месте…       А ещё она списалась с Никой, подругой детства, которая уже как неделю гостит у дедушки. Как давно они не виделись!       Вот Ева приблизилась к хлипкому деревянному забору из резных досок; зелёная краска уже почти осыпалась от времени, калитка стала шаткой и практически не закрывалась, но в Озерцах это не было большой проблемой: звери из леса выходили редко, а люди не имели наглости пакостить друг другу на чужой территории.       Дом бабушки Милы очень изменился за тот год, что её нет. Бревна, из которых сложен дом, заметно почернели. Местами, там, где солнце припекает сильнее, проступают янтарные потеки застывшей смолы. Маленькие окна с резными наличниками покатились вбок, как и всё строение. Белые оконные рамы превратились в обшарпанное нечто. Крыльцо было заполнено поленьями для топки печи и вязанками сухих трав, отчего на дворе стоял аромат вербены, полыни и чабреца. Интересно, зачем это тётушке Ульяне? Бабули ведь уже как год в живых нет, а травами кроме нее в этой семье никто не увлекался. — Совсем Ульянка дом запустила! — громко посетовал отец и постучал в дверь. — Уля, открывай!       В доме раздались быстрые шаги, и в следующую секунду показалась на пороге женщина: запуганная, исхудавшая почти до костей, бледная. Всегда аккуратно заплетённые в косу черные волосы неряшливо торчали в разные стороны, летнее платье испачкано грязью и жиром. — Ох, боже! — воскликнула мама. — Уля, что с тобой?       Женщина с осторожностью выглянула на улицу, словно боялась чего-то, и рукой поманила всех в дом. — Тетя Ульяна, здравствуйте! — радостно кинулась обнимать родственницу Ева.       В этот момент взгляд тетки будто прозрел, глаза перестали бегать, приобрели ясность. Словно только сейчас она поняла, кто перед ней, и потому обняла племянницу в ответ. — Здравствуй, родная, — нежно прошептала тетка. — Как доехала? — Спасибо, хорошо! — Ульян, ты что-нибудь объяснишь? Ты как умудрилась за год дом угробить? При матери всё так красиво было, а теперь это что? Развалюха! — Брось ругаться, Антон. После смерти матушки в деревне спокойствие пропало, дожди льют часто, оттого почва кислая и дерево, из которого дома строились, в труху стало превращаться. Спать мы хорошо перестали, черти снятся.       Ева отошла в сторону. Тема чертей и прочей нечисти для отца всегда была красной тряпкой для быка. Он считал это всё чепухой и враками сатанистов, и всегда презирал дело бабушки — знахарство.       Не так девушка представляла себе первый разговор в деревне, ой, не так. — Лень свою оправдывать легче лёгкого! — фыркнул мужчина. — А вы соберите мужиков, пускай подлатают вам фундамент. Они тут все поголовно по два метра ростом, неужели ни одного не нашлось, кто бы тут всё починил? — Чинили, а толку? — спокойно ответила тетя Ульяна. — Лесная нежить по матушке скучает, вот и рушит всё.       Мать Евы тоже отошла подальше от эпицентра. Конфликты она не любила и сама никогда их не затевала, а если что-то и назревало, то старалась максимально сохранить дистанцию. — Слушай, Ульяна, я тут свою дочь оставляю. Твоя нежить ее в лес не утащит? — с насмешкой спросил отец. Очевидно, что слова своей сестры он не воспринимает всерьез, да и какой бы городской человек поверил в эту чепуху?       Когда отцу исполнилось шестнадцать, он первым делом уехал из деревни и поступил на специльность «Инженер» в ближайший колледж, жил в общежитии, на последних годах обучения зарабатывал на заказах курсовых работ и немного работал по специальности в одной небольшой фирме. После поступил в университет для получения высшего образования, там зарекомендовал себя хорошим специалистом и ответственным студентом, познакомился с Екатериной — матерью Евы, у которой к тому моменту был небольшой салон красоты. Работали они долго и много, решили открыть свой бизнес, который очень много лет приносил убытки и долги. Но отец не сдался, поэтому теперь он — владелец сети магазинов стройматериалов и совладелец фирмы машиностроения, и, пройдя нелегкий путь от деревенского парня до бизнесмена, он понимает, что всё в этом мире делается и создаётся своими руками, и никакая нечисть и прочая чепуха не является причиной бед. Всё зависит от человека и его мышления. — Я даже не знаю, безопасно ли Еве здесь оставаться… — проигнорировала насмешку брата тетя Ульяна. — Короче, неделю-другую Ева поживет у тебя, будет дышать свежим воздухом и помогать тебе в саду, — четко, как удар камня, проговорил Антон. — Потом мы ее заберём, и в конце августа я приеду и что-то сделаю с этим домом. Привезу материалы, краску, цемент и так далее. Будем заниматься крупным ремонтом.       Екатерина кивнула на высказывание мужа. Ульяна никак не отреагировала, словно ушла в себя, а Ева только тяжело вздохнула.       Родители попрощались с дочерью, дали пару напутствий, мама настойчиво попросила Еву не ходить в лес одной и глубоко не забредать, чтобы потом не пришлось на поиски вызывать отряд спасателей. — И бредни тетки поменьше слушай, своей головой прежде всего думай, — твердил отец. — Если что, звони, я приеду по первому твоему слову. — Хорошо, пап.       Антон и Екатерина помахали рукой Ульяне, которая всё ещё находилась где-то не здесь, и направились к своей машине у края деревни, попутно здороваясь со всеми соседями: те вышли узнать, кто такой в их селение явился, и тепло приветствовали сына Милы и его жену. — Там Еженика приехала к Митрофану, пойдешь в гости? — проснулась тетка, подойдя к племяннице со спины. — Да, только чуть попозже, — сдержав испуганный писк, ответила Ева. — Сначала я хочу позавтракать и разобрать вещи.       Как будто тетя Ульяна права, подумалось Еве; что-то в деревне изменилось со смертью бабушки, атмосфера переменилась, напряжение витает в воздухе. — Или мне кажется… — прошептала она себе под нос.