Кукольные глаза

— Она погибла из-за меня Сердце Люцифера бьётся где-то в висках, силясь осознать, что он только что услышал. Первой мыслью было полное их отсутствие. Позже пришло осознание. Аластору казалось, что лицо короля исказит справедливый гнев, но вместо этого он лишь продолжал смотреть в глаза, напряжённо ожидая объяснений. Люцифер придвигается ближе, снижая голос почти до шёпота и он размеренно, пытаясь успокоить и себя, и демона, начинает говорить — Расскажи мне… Расскажи, как всё было — он смотрит без обвинений, без ярости, без слёз. Ожидает. И Аластор бы и рад рассказать, только вот слова застревают в горле, выходя беспомощными хрипами Наверное, он сейчас выглядит безумно жалко. Но сейчас не осталось никаким моральных сил, чтобы как-то думать о том, как он выглядит, насколько жалко и насколько непрезентабельно. — Я. Я. — он давится всхлипом, презирая себя за слабость. Но… Что ему теперь терять? Люцифер в растерянности и сожалении смотрит на Аластора. Похоже, выпытывать из него информацию было бы как минимум бесполезно. А как максимум, жестоко по отношению к человеку, которого он, вроде как, искренне полюбил за время их не слишком долгого, но такого приятного «сотрудничества». Король отводит глаза, раздумывая над тем, как бы всё узнать, не мучая при этом Аластора. Он, кажется, и без этого на грани потери рассудка. Взгляд Люцифера проходит по Чарли и вдруг его разум посещает неожиданная мысль. Он вспоминает, что у адской глины есть еще одна особенность. Люцифер тихо поднимается, провожаемый взглядом демона и медленно подходит к статуе. Материал помнит: помнит рассказанное и недосказанное. Тяжело объяснить это свойство словами, глина запоминает не звуки и не ощущения, а что то между — события и эмоции. Рука короля аккуратно прислоняется к плечу дочери, в попытке прочитать. За этим растерянно наблюдает Аластор, но ничего не говорит. А Люцифер видит. Он видит темноволосого кудрявого юношу из воспоминаний, отчаянно молящегося сидя у кровати. Видит его же, но уже стоящего в центре пентаграммы. После фокус смещается на только что прошедший разговор и лицо короля становится до того сложным, что Аластору становится еще более не по себе, чем было ранее. А потом… Картинка меняется на спальню. На руки Лилит. И письмо. А лицо правителя пустеет в осознании происходящего. Предатель был так близко И им был вовсе не Аластор, а никто другой, как его собственная жена, Лилит. Она же в панике вырастает чуть поодаль от Люцифера — Не верь его словам, Люцифер. Он лишь грешник! Лживый грешник и убийца! Он лишил тебя всего! — Лилит надрывается, отчаянно пытаясь выкарабкаться из ситуации — Он ли? — только это и срывается с губ короля. Получается хрипло, но твёрдо — Я всё знаю, Лилит. Я всё видел. Она в растерянности замирает, смотря на мужа. Хотя, можно ли называть его таковым? — Ты была там и знала всё. От условий ритуала и до его последствий. — Люцифер опускает глаза и его скорбь просачивается через них. — Я не знала, что он заберёт Чарли! — Она продолжала отпираться — А кого по твоему должен был забрать ритуал, в условиях которого раз тридцать фигурирует слова «мать» и «дитя»? Я, по твоему, не знаю умственных способностей той, с кем прожил рука об руку несколько тысяч лет?! — он начинает говорить с нажимом, сквозь зубы, чувствуя откровенную ложь и нежелание признать вину. — Знаешь… Плевать. — он пару раз мотает головой, успокоившись — Я уже восстановил разбитое, а на твою судьбу отныне мне… — Люцифер собирается с мыслями прежде чем сказать — …мне плевать. Лилит стискивает зубы, ощущая, что бытность в аду уже дышит ей в затылок, сжимает кулаки и дышит чаще, будто договариваясь с собой перед рискованным поступком. Люцифер замечает это и напрягается, но не успевает ничего предпринять, когда Лилит, словно потеряв здравый смысл, срывается с места. Аластор позади короля ошарашенно вскакивает, до того бездействовавший, а Люцифер только и успевает, что вытянуть руку в останавливающем жесте, прежде чем его некогда жена достигает осколков души их дочери, лежавших на столе. Глаза мужчин расширяются, смотря будто за замедленным действием. Её рука касается осколков со злым умыслом. Но в панике она забыла о протекции Люцифера. Женщину тут же охватывает адское пламя, заставляя биться в агонии и надрывно орать не своим голосом. Кожа слезает со скальпа кусками и обугливается, связки срываются, даже кости терпят поразительные изменения, сгорая под чудовищной температурой. Огонь — это сила Люцифера. И когда нужно защитить самое дорогое, его пламя будет гореть жарче солнца и осветит всю преисподнюю Люцифер смотрит на развернувшуюся картину нечитаемым взглядом, а Аластор лишь презрительно щурится, еще не оправившийся от шока. Она предатель. Возможно, у неё были на это причины, но ничего в этом мире не сможет сгладить настолько отвратительный поступок. Люцифер холодно смотрит на дотлевающий пепел и снимает золотое кольцо с безымянного пальца, положив прямо на «тень» оставшуюся от бывшей супруги. Уже второй раз она на его глазах рассыпается пылью. И в этот раз он не будет жалеть. Одним щелчком пальцев король заставляет образовавшийся мемориал исчезнуть. Во дворе с ивы разом осыпались все пожухлые листки, оставив лишь новые. С этого момента его жизнь уходит в другое русло. Король вздыхает и, оправившись, медленными шагами подходит к столу. С невероятной аккуратностью берет в руки осколки и с нежной усталой улыбкой на лице направляется к уже стоящему на ногах Аластору. Он смотрит так, будто извиняется, но Люцифер лишь мотает головой в немом «ты не виноват» и протягивает руки с сокровенными осколками. Демон вздрагивает. Ему… Доверяют душу? После всего, что он сделал? Раз ему дали второй шанс, демон ни за что не предаст доверие, и теперь обхватывает руки короля своими руками с тыльной стороны. — Поможешь мне закончить? — Люцифер мягко спрашивает, а Аластор отвечает кивком Вместе они подходят к готовому телу. Они сотворили его вместе, пройдя путь, может, не очень длинный, но полный событий. И впереди ещё столько же и намного больше. Уже без прежнего груза на сердце, двое подносят душу принцессы к её новому телу и она не врезается осколками, а лёгким голубым дымком дарит Чарли первых вдох. Пока еще образный. Спустя секунду механическое тикание становится тише, а из-под век виднеется знакомое голубое свечение. Еще секунда. Грудь начинает вздыматься в дыхании, подавая признаки жизни и Люцифер в неверии прикрывает ладонями рот. Аластор же выжидает, напряженно затаив дыхание. Еще мгновение… И глаза принцессы медленно открываются: они красные, как у отца, но склера — белая. Взгляд бегает по двум стоящим в удивлении мужчинам и Чарли улыбается, зевает и размашисто потягивается. — Доброе утро! — она пошатывается — ого, я так выросла! Папа, ты что, правду говорил про то, что дети во сне растут? — Чарли весело хихикает, обнажая ряд белых зубов с острыми клыками Люцифер выходит из оцепенения и в неверии улыбается — Чарли… Это, правда ты? Моя доча? Чар-Чар? — Ну конечно я, глупый папа! — звонкий смех наполняет комнату — ааа, я поняла! Ты тоже удивился, как я выросла — она гордо задирает нос не видя, как её отец старательно пытается не разрыдаться от счастья. Она ровно такая же, какой была перед роковой ночью… Его милая Чарли, четыре человеческих года отроду, просто в повзрослевшем теле — Ой, а ты кто? — она переводит взгляд на Аластора — это тебя зовут Бэмби? Как оленёнка из сказок? Я слышала твоё имя пока спала Аластор теряется, не зная, как реагировать — Я эм… Я Аластор… Видя смятение демона, Люцифер, улыбнувшись с привычным задором, решает вмешаться — Это Аластор, Чарли, он тоже твой папа — Так у меня теперь два папы? — она задумывается — как круто! И лицо Аластора запоздало трогает новая улыбка. Искренняя. Теперь все трое наконец-то дома.