Кукольные глаза

Аластор как обычно сидит на кухне за чашкой кофе, посматривая на часы. Уже обед, а Люцифер еще не проснулся. Даже Чарли уже сидит на стуле рядом, недовольно ковыряя овсянку, а её отец ещё спит. Они ведь уснули вчера вместе, Люцифер, по идее, должен был проснуться еще час назад, если не больше. Он либо просто ленится, не желая вставать с кровати, либо… Аластор вздыхает, надеясь на первое и, напомнив принцессе, что овсянку следует есть, а не ковырять, уповая на то, что она рассосется сама собой, покидает кухню в направлении их с Люцифером комнаты. Открывает дверь, в этот раз не крича раздражающее «доброе утро!», а тихо пройдя к кровати и садясь на её край. Он аккуратно отодвигает край одеяла, освобождая безжизненное лицо короля и сочувственно вздыхая, после чего оглаживает его щёку тыльной стороной пальцев. Аластор ничего не спрашивает, ведь такое уже было. В среднем раз в месяц у Люцифера случаются откаты в борьбе с депрессией и это всегда тяжело в первую очередь для самого короля. Он вздыхает, тяжко разворачиваясь в сторону Аластора — Я не понимаю… Всё ведь хорошо, а мне всё равно хреново. Прости, я опять распустил себя Аластор лишь мотает головой — Ты не виноват в этом. Ты же знаешь, что этот период стоит лишь пережить — смотря на отводящийся усталый взгляд короля, Аластор продолжает — нужно позавтракать. Я принесу тебе овсянку — Люцифер открывает рот, но демон перебивает — возражения не принимаются. Чарли я уже накормил — с её отцом уж справлюсь Аластор подмигивает, покидая комнату. Надо накормить Люцифера, даже если придётся кормить с ложечки. А ещё занять чем нибудь принцессу, чтобы она не пошла донимать своего папу. Пока еще рано, сначала нужно чтобы он поел, а потом уже смотреть по ситуации. Демон заходит на кухню, застав девочку за выливанием остатков каши в окно и едва сдерживает смешок. Ладно уж, у королевской семьи какая то невероятная тяга к голодовкам. Аластор проминает переносицу — Ладно, похоже ты наелась — он хмыкает — не делай так больше. Он думает пару секунд чем бы занять Чарли — Почему бы тебе не нарисовать что нибудь? Мы с твоим папой уже соскучились по новым картинам, маэстро — видя, как загораются глаза девочки, а сама она спешно убегает к себе в комнату, Аластор хмыкает. У него в запасе около получаса. В целом, достаточно. Демон берёт тарелку с кашей и направляется обратно в комнату с чётким намерением. Люцифер уже успел снова укутаться так, что даже голова не торчит и отвернуться от двери. Аластор подходит и вновь садится на край кровати, аккуратно тряся короля за плечо. Тот, промычав что то невнятное, вылазит из-под одеяла и облокачивается на подушки спиной, смотря на кашу отрешённым взглядом и хмурится, принимая тарелку в руки. Зачерпывает одну ложку и кладёт в рот, пережёвывая. — Чего ты со мной как с калекой… Я и сам спуститься поесть могу Аластор не спорит, хоть и очень хочется — Можешь. Но я тоже могу. Завтрак в постель, помнишь? Как заказывали, Ваше Величество — он улыбается, слыша короткий смешок. Похоже, в этот раз всё не так плохо. — Чарли вроде что то рисовала. Посмотришь? Она будет рада Люцифер кивает: его проблемы не должны отражаться на жизни дочки. Аластор спустя несколько минут заглядывает в тарелку: ну точно, что дочку не заставишь поесть, что отца. В любом случае, хотя бы половину он съел прежде чем спихнуть тарелку в руки демона, это уже что то. Он выдыхает, отправляя остатки каши в тень, которая сама отнесёт их на кухню. В это же время в комнату вбегает Чарли со стопкой бумажек и садится на кровать раскладывая листки. — Смотрите! Это — она показывает на каракули, напоминающие человечков перед столом — похороны! Около недели назад, возвращаясь с танцев, Чарли заметила какой то праздник — это оказались похороны, которые грешники и адорождённые часто празднуют на уровне свадьбы, гуляя и радуясь. Общая атмосфера запомнилась девочке и теперь она постоянно упоминает этот «праздник». Надо бы объяснить ей суть мероприятия. Люцифер с Аластором переглядываются, продолжая просмотр — Это — она тыкает пальцем в другой листик, на котором запечатлено нечто серое и зубастое — Мэри! Она глупая и весёлая, мы вместе на танцы ходим Аластор припоминает. Кажется, маленькая канибалка? Они с Чарли вроде сдружились на последней тренировке, но мамочка у неё престранная — Это я балерина, это оленёнок Бэмби, а это папа Бэмби! — Аластор смотрит на каждый рисунок и неиронично оценивает: может для взрослых это всего лишь рисунки, но для малышки они пока что — весь мир. — Не похож. У меня уши не такие большие — Эй! Я художник — я так рисую! — По моему там по другому говорилось — Неважно! Люцифер смотрит и его лицо трогает улыбка. Эта картина вселяет тепло в сердце и, кажется, исцеляет. Конечно, его депрессия никуда не денется, будут откаты, но с этим можно справиться У него есть семья, а с остальным можно справиться.