Разные полюса неба

Мари с Хиной вновь вошли под своды шахты, на этот раз направившись прямиком к самым густым скоплениям светящихся кристаллов. У Мари не было чёткого представления об их рыночной ценности, но она привыкла действовать по принципу «куй железо, пока горячо». Раз уж они здесь, нужно выжать из ситуации максимум, тем более что магические накопители в их пистолетах работали как бездонные контейнеры — по крайней мере, лимит объёма хранения до сих пор обнаружен не был. Пока Мари деловито прикидывала, сколько руды им нужно добыть, чтобы не прогадать с весом и ценой, Хина вела свою внутреннюю войну. «Соберись, тряпка», — жёстко приказала она себе, стараясь унять внутреннюю дрожь. — «Люди и не такое делали». В памяти всплыли лекции по военной истории из училища. Вьетнам. Подземные туннели Кути. Там людская жестокость достигала пределов, которые трудно было даже вообразить. Смерть там редко была милосердной и мгновенной: люди гибли от инфекций в ловушках, от нехватки кислорода в заваленных штреках. Это было долго и мучительно. Были, конечно, и быстрые способы — подрыв зарядов в тех же норах, когда температура становилась адской за доли секунды, выжигая всё живое. Самое страшное животное на этой планете — не гризли, не волк и не лев. Это сам человек. «Хватит распускать нюни», — Хина сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать запах крови, который, казалось, всё ещё стоял в носу. — «Ты и раньше лишала людей жизни, сидя в кабине. Просто сейчас это случилось ближе...» Она украдкой взглянула на Мари. Для Мари это явно не было чем-то из ряда вон выходящим. В её картине мира это было просто устранение цели, мешавшей выполнению задачи. Холодный профессионализм подруги стал для Хины тем самым якорем, который позволил ей окончательно взять себя в руки и тоже потянуться за инструментом. — Так, кирка у тебя. Я пойду поищу что-нибудь кроме кристаллов. Неизвестно, выручим ли мы хоть что-то за них — больно их много в этой шахте. Были бы они реально ценными, люди бы тянулись сюда толпами, даже несмотря на монстров, — сказала Мари. Её решение было продиктовано не только рациональностью, но и негласным кодексом дружбы. Мари видела, что Хине нужно время и монотонная работа, чтобы окончательно «заземлиться», поэтому она взяла на себя самую тяжелую в моральном плане часть зала — ту, где в багровой луже застыло тело монахини. Пока Хина, стараясь не смотреть в сторону центра пещеры, методично отколупывала кластеры кристаллов и отправляла их в карманное измерение своего «Дигла», Мари осматривала побледневшее тело. Смерть была мгновенной. Мари присела на корточки, изучая детали. Серебряный крест на шее убитой тускло поблескивал в холодном свете шахты. Три характерных луча — символ Церкви Трёх Героев. Ничего принципиально нового: фанатизм, помноженный на политический заказ, всегда выглядит одинаково, в каком бы мире ты ни находился. Мари аккуратно, стараясь не запачкать перчатки больше необходимого, проверила складки церковного одеяния. Она искала не золото — её интересовали приказы, карты или любые зацепки, которые могли бы пролить свет на то, насколько глубоко Церковь пустила корни в этом регионе. Обыск не дал результатов — Тень была пуста, словно стертый файл. Видимо, Церковь не оставляла своим оперативникам права даже на предсмертную записку, страхуясь от любых утечек. Мари выпрямилась, её взгляд снова скользнул по стенам. Тусклое голубое свечение кристаллов внезапно отозвалось в памяти странным эхом. Этот специфический оттенок напомнил ей старый ЭЛТ-монитор в их квартире. 2007 год. Россия, едва оправившаяся от хаоса девяностых, жила своей суетливой жизнью: на улицах вовсю торговали «Блейзером», а шестилетняя Мари впервые села за компьютер на Windows XP. Для Запада эта система уже была привычной классикой, но для маленькой девочки она стала окном в бесконечность. Пока сверстники обменивались картинками с котами по ИК-порту, Мари, игнорируя «грабительские» счета за интернет, штурмовала Википедию. Именно тогда она начала превращаться в того самого вундеркинда. Она впитывала знания пачками, не всегда понимая их суть, но наслаждаясь самим процессом. В памяти всплыла теорема Пифагора, которую она вызубрила еще до того, как узнала, что такое катеты и гипотенуза: a² + b² = c² Ей так же казалось забавным встретить в строгих формулах восклицательный знак — факториал. Цифры будто «кричали», стремительно раздуваясь в масштабах. Если скромное 5! равнялось всего 120, то уже 10! переваливало за три с половиной миллиона (3 628 800). Эта магия чисел, программа начальной школы, пройденная за неделю, — всё это давало ей пьянящее чувство превосходства над сверстниками. «Вау, я же это знаю, а они только начинают», — думала она тогда, сидя перед мерцающим экраном. Но суровая реальность Мелромарка быстро подавила приступ ностальгии. «Так, я сюда не вспоминать детство пришла», — жестко осек её внутренний голос. Мари тряхнула головой, отгоняя наваждение, и сосредоточилась. Её взгляд снова стал холодным и сканирующим. Она начала методично осматривать пещеру, выискивая среди тысяч одинаковых кристаллов «девианта» — что-то, что выбивалось бы из общего ритма, обладало иным цветом или плотностью. Казалось, что все «девианты» остались в прошлой жизни, в сценариях игры Detroit: Become Human, но наметанный глаз Мари зацепился за аномалию. Она перевела взгляд на тушу двухголового цербера, поверженного Рафталией, и замерла. Из разорванной плоти на шее чудовища начали прорастать крошечные, пугающе яркие красные кристаллы. Как человек, чей мозг был заточен под точные науки, Мари невольно начала выстраивать физико-химическую модель процесса. Кристаллизация в природе происходит лишь в среде с состоянием пересыщения — когда парциальное давление пара вещества превышает давление его насыщенного пара при данной температуре. Следовательно, сама атмосфера этой проклятой шахты была буквально перенасыщена магией. Если светло-синие друзы на стенах — это чистая мана в кристаллическом виде, то почему на месте порезов возникли именно красные образования? Ответ лежал на поверхности, в области биологии: на месте надрезов была кровь. Магический «пар», витающий в воздухе, вступал в реакцию с органикой, используя гемоглобин или саму жизненную силу существа как катализатор. Но чем именно эти «кровавые» камни отличались по свойствам от своих мирных голубых собратьев? Были ли они мощнее, стабильнее или, напротив, опаснее? Мари, подавив брезгливость, решила ещё раз осмотреть тело убитой монахини. Догадка подтвердилась с математической точностью: на затылке церковной Тени, в том самом месте, где мгновение назад прошел нож Хины, уже красовалось небольшое, едва заметное кристаллическое образование алого цвета. Смерть в этой шахте не была концом — она становилась почвой для новой, пугающей формы материи. Мари решила, что настало время для первой в этом мире лабораторной работы. Была ли это химия, биология или совершенно новая, пограничная дисциплина, связанная с магией? Название — вещь вторичная, когда на кону стоит понимание фундаментальных законов выживания. Она подошла к одному из нетронутых кристальных кластеров. На неё холодным, безжизненным светом смотрели несколько тускло сияющих люминесцентных граней. Мари выверенным движением достала нож. Лезвие полоснуло по подушечке пальца — быстрый, расчётливый селфхарм во имя науки. Кап. Одинокая алая капля упала точно на грань кристалла. В ту же секунду структура камня начала жадно впитывать органику, мгновенно окрашиваясь в глубокий, тревожный багровый цвет. Догадка подтвердилась с математической точностью: голубые и красные кристаллы были идентичны по своей природе, различаясь лишь «присадкой» в виде чужеродного белка и железа. — Эксперимент завершён, — негромко произнесла Мари, зажимая палец. Теперь у неё был чёткий план. Когда они пойдут возвращать арендованную кирку местному кузнецу, нужно будет аккуратно выведать у него предназначение этих камней. Если это чистая энергия, то кровь превращает её в нечто иное — возможно, более нестабильное или мощное. — Накопалась, — Мари не спрашивала, она констатировала факт, подходя к подруге. — Дай мне на секунду кирку. Время позднее, надо бы вернуться поскорее в деревню. Хина вытерла пот со лба, удивлённо вскинув брови. — С чего такая спешка? Я думала, мы тут половину шахты перекопаем. Ты нашла что-то интересное? — поинтересовалась она, передавая инструмент. — Если кристаллы ценные — вернёмся обратно. А сейчас уже глубокая ночь, пора в Лют. Насчёт интересного... — Мари подняла руку ладонью вверх, подставляя её под тусклый свет, чтобы Хина могла разглядеть порез. — Э?! Ты где умудрилась пораниться в пустой шахте? — в голосе Хины прозвучало искреннее беспокойство. — Ножом порезалась. Намеренно, — всё ещё сохраняя интригу, отозвалась Мари. — Ничего не понимаю... Наху... я имею в виду, зачем? — Хина запнулась, не понимая, как селфхарм связан с «интересными находками». Мари вздохнула, переходя к сути своего импровизированного исследования: — В общем, на шее у того собакоподобного монстра образовались маленькие кристаллики. По структуре они один в один как те, что ты копала минуту назад, — Мари указала пораненным пальцем на россыпь голубых друз. — Они реагируют с гемоглобином, кровью... называй как хочешь, суть одна. Они окрашиваются в красный цвет. Для наглядности Мари сжала палец второй рукой, выдавливая свежую каплю. Как только кровь коснулась грани ближайшего камня, тот на глазах начал менять оттенок, наливаясь густым рубиновым цветом. Хина смотрела на это зрелище с явным недоумением: — И как это меняет свойства, кроме цвета? — Пока никак. Мы не можем проверить их состав в этих условиях. Завтра утром спросим у кузнеца, — Мари коротким, точным движением кирки отколупнула от стены свежеокрашенный «кровавый» кристалл размером с добрую пол-литровую бутылку. — Посмотрим. Может, красные получится загнать подороже. Она убрала добычу в инвентарь, и девушки направились к выходу. Шахта за их спинами осталась тонуть в тишине, нарушаемой лишь едва заметным гулом магической энергии и багровым отблеском там, где Мари оставила свой след. Спустя пару минут девушки вышли на поверхность. Снаружи их встретила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным стрекотом сверчков, и густая, вязкая темнота. Очертания дороги угадывались с трудом, подсвеченные лишь холодным, безжизненным блеском звёзд. Эта мгла на мгновение перенесла Мари в детство: она вспомнила, как ради школьного проекта по биологии забрела в лес и возвращалась в полном мраке, когда не видишь собственного носа. Но предаваться воспоминаниям было некогда — до деревни Лют оставался приличный кусок пути. Разжигать костёр в поле было бы слишком дешифрующим и хлопотным занятием, поэтому рациональнее было дотянуть до цивилизации и заночевать под крышей. Хина вяло плелась следом. Её походка, обычно чёткая и энергичная, стала тяжёлой — сказывалось колоссальное эмоциональное истощение после событий в шахте. — Эй, а ты разве не хочешь домой? — неожиданно спросила Хина, ускорившись и поравнявшись с подругой. — Хочу. Просто не трынжу об этом каждую секунду, — Мари ответила сухо, не замедляя шага. — Сегодня утром ты уже упоминала, что скучаешь по боевым вылетам. Это плохо. — Что плохо? — Хина недоуменно посмотрела на профиль напарницы. — Плохо то, что ты ещё не смирилась с нашим положением до конца. Тебе будет только тяжелее от этого, — Мари коротко зевнула, прикрыв рот ладонью. — Мы, скорее всего, не вернёмся в наш мир. Для этого нужно победить Волны Бедствия, а мы даже не представляем, что это за чертовщина. Мари выдержала паузу, её голос стал тише и мрачнее: — Да и если вернёмся — что нас ждёт? В том мире мы официально мертвы. Наше столкновение в небе... оно могло спровоцировать полномасштабную войну между США и Россией. Прямой конфликт ядерных сверхдержав закончился бы... — Мари на секунду замялась, подбирая слова. — В общем, не исключено, что мы вернёмся на радиоактивный пепел. Хотя это всего лишь конспирологическая теория и мои додумки. Хина шла молча, переваривая жестокие слова подруги. Каждое из них падало в душу тяжелым свинцом. Мысль о том, что именно их столкновение в небе могло стать тем самым роковым щелчком, запустившим маховик глобальной катастрофы, жгла изнутри. Ей отчаянно, до боли в груди, хотелось, чтобы всё это оказалось лишь затянувшимся, сюрреалистичным кошмаром. Чтобы она вот-вот проснулась в своей казарме, стряхнула липкий сон и отправилась в долгожданный увольнительный. Представляла, как обнимет маму, как отец привычно похлопает по плечу, а бабушка снова заворчит, что внучка слишком похудела на этой своей службе. Вместо холодного блеска чужих созвездий ей хотелось видеть знакомую приборную панель. Снова почувствовать ту самую, ни с чем не сравнимую вибрацию мощных турбин, отдающую в позвоночник, ощутить перегрузку при резком маневре и услышать в гарнитуре спокойный голос диспетчера. Там, в небе, всё было понятно: есть цель, есть задача, есть ясное небо. А здесь — только грязь, кровь на затылке монахини и липкое чувство предательства на каждом шагу. Но мечты разбивались о суровую реальность ночного перехода. На горизонте, сквозь густую пелену темноты, наконец проступили очертания стены деревни Лют. В дневном свете она казалась почти уютной, но сейчас выглядела как суровый форпост. Два факела по бокам от массивных ворот полыхали рыжим, неспокойным пламенем, отбрасывая длинные, мечущиеся тени на утоптанную землю. Цивилизация была уже близко, но этот свет не приносил облегчения. У ворот их встретил страж, обладавший, пожалуй, самым ценным талантом для службы в ночном дозоре — он умел виртуозно спать стоя. Опершись на длинное копьё, как на единственную сваю, удерживающую его в вертикальном положении, охранник мирно посапывал, не обращая внимания на окружающий мир. В голове у Мари мгновенно всплыла пожелтевшая страница сатирической газеты, которую кто-то из курсантов подготовил для творческого конкурса в КВВАУЛ. Там красовалась карикатура: парень в заношенной «цифре» спит, уткнувшись лбом в черенок лопаты, а снизу подпись: «Дайте курсанту точку опоры, и он уснёт». Мари позволила себе мимолётную, едва заметную улыбку от такого вольного и ироничного коверканья знаменитой фразы Архимеда. Но секундная слабость прошла быстро — она тут же вернула лицу прежнее, непроницаемо-холодное выражение. Ностальгия и «хи-хи ха-ха» не помогут им пройти через ворота и найти ночлег. — Рядовой, подъём, — негромко, но с той самой специфической командирской сталью в голосе, от которой у любого служивого человека срабатывают безусловные рефлексы, произнесла Мари, подойдя почти вплотную к спящему. Хина, шедшая следом, лишь устало вздохнула. Ей было не до шуток — тяжесть совершённого в шахте всё ещё давила на плечи, и единственное, чего она сейчас хотела, это оказаться в безопасности за этими стенами, подальше от ледяного ветра и теней прошлого. Охранник на долю секунды инстинктивно вытянулся в стойку «смирно», словно сработала старая мышечная память, но тут же расслабился, признав в ночных гостьях обычных постояльцев. — Пятьдесят медяков с человека за вход, — без малейшего намёка на недавний сон, абсолютно буднично проговорил он. Мари молча выудила серебряную монету и вложила её в руку стража. Тот так же молча отступил, и девушки двинулись вглубь засыпающей деревни. Выбор места для ночлега был очевиден — та же таверна, где они останавливались прошлой ночью, благо других вариантов в Люте попросту не существовало. Внутри пахло старым деревом и остывшей едой. У стойки прибиралась девушка, явно планировавшая закончить дела и уйти на покой, не ожидая визитов в столь поздний час. Увидев вошедших, она узнала в них вчерашних постоялиц. — Вам на двоих? — коротко спросила она. — На двоих, — подтвердила Хина. Обменявшись лишь парой дежурных фраз, все разошлись: Хина с Мари направились к лестнице, а девушка скрылась в служебном помещении, чтобы прилечь там и быть готовой встретить ещё более поздних гостей, если таковые объявятся. Каждая ступенька отзывалась глухим скрипом, передававшимся в уставшие ноги, а старая дверь комнаты приветствовала их ещё более громким и протяжным звуком, разнёсшимся по пустому коридору. День выдался слишком насыщенным. Вымотавшиеся до предела, девушки даже не стали проверять снаряжение или чистить оружие — они просто повалились на кровать по разные стороны, спина к спине. К Мари сон пришёл мгновенно. Видимо, тот анекдот про курсанта с лопатой и впрямь не был анекдотом, а может, организм просто выставил защитный барьер против моральной усталости. Последние мысли перед тем, как сознание окончательно погасло, были заняты сухим расчётом: если добытые кристаллы окажутся полудрагоценными и пойдут на украшения — это удача; если они действительно магические и редкие — ещё лучше; ну а если это обычный расходник вроде угля, то тоже сойдёт. Деньги есть деньги, а копейка, как известно, рубль бережёт. У Хины же такого рвения ко сну не было. В тишине комнаты глаза внезапно защипало. Миура осторожно коснулась ресниц кончиком пальца: влага. Слёзы. Она ведь уже успела кое-как успокоиться после того, что сделала с монахиней в шахте, и теперь сама толком не понимала, почему они текут... Нет, это действительно было не из-за смерти монахини — та сцена уже начала подергиваться дымкой, отодвигаясь на второй план. Настоящая причина крылась в том, что произошло после. Хина вспомнила, как Мари, отбросив привычную холодность, неумело и почти неуклюже попыталась обнять её, стараясь утешить в самую трудную минуту. От одного этого воспоминания сердце забилось чаще, ударяя в рёбра. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым, словно при резком маневре на перегрузке в 4G, когда невидимая сила вдавливает тебя в кресло пилота. «Но почему? Что случилось? Я всего лишь подумала о том, как она пыталась успокоить меня...» — Миуру захлестнули непонятные, доселе не виданные чувства. Что это было? Простая радость от того, что подруга не бросила в беде? Нет, тогда бы не было этих странных слёз, да и сами эмоции казались пугающе сильными. Хина осторожно перевернулась на другой бок, стараясь не скрипеть кроватью, чтобы увидеть Мари. Та лежала абсолютно спокойно, мирно сопя, словно какой-то лесной медвежонок, нашедший безопасное укрытие. Глядя на неё, Хина почти бессознательно протянула руку и аккуратно приподняла одну прядь чёрных волос Мари, выбившихся из общего вороха, раскиданного по подушке. «Пахнет дымом и... ей... стоп». Она резко, будто обжёгшись, отдёрнула руку. «Что за... Что я творю? Это плохо, я реально перестала контролировать эмоции...». Хина стремительно отвернулась обратно, снова уткнувшись взглядом в стену и чувствуя, как горят щеки. Чем были вызваны эти порывы? Неужели какая-то гипертрофированная привязанность? Ещё неделю назад они были по разные стороны фронта, готовые нажать на гашетку при встрече в прицеле, а сейчас её посещают такие странные, сумбурные мысли. «Я черт побери капитан, а не подросток, чтобы из ничего возникали гормональные бури. Что же эта Акари со мной сделала?» — Хина помотала головой, пытаясь вытрясти наваждение. — «Нет, никаких чувств нет, это просто запредельная усталость. Вот сейчас отосплюсь, а завтра всё будет нормально, вернётся ясная голова». Она изо всех сил старалась привести мысли в порядок, выстраивая внутренние барьеры. «Но всё-таки... что это было?» — этот вопрос стал последним проблеском сознания, прежде чем мелатонин окончательно взял своё. Организм, истощённый стрессом и бессонной ночью, выключился, и Хина провалилась в мир грёз. POV: Иллирия Фукона Девушка лет двадцати пяти, облачённая в строгое одеяние с серебряным крестом Трёх Героев на груди, сидела за массивным дубовым столом. Её угрюмое, иссушённое бессонницей лицо освещал лишь дрожащий огонёк одинокой свечи. Тонкие голубые локоны волос свисали над кипами бумаг, отбрасывая причудливые изломанные тени на исписанный пергамент. Иллирия методично перебирала доносы: анонимные жалобы на еретиков-соседей, скучные списки пришедших на исповедь, хозяйственные нужды прихода... Но её ледяной взгляд по-настоящему задерживался лишь на отчётах о Священных Героях и «Дьяволе Щита». — Посмотрим... — прошелестел её тихий, лишённый эмоций голос. — Герой Копья добавил в отряд ещё одну авантюристку и направился к горячим источникам... Герой Меча разгромил несколько мелких шаек бандитов... Герой Лука спас девочку из рук насильника... Она на мгновение подняла взгляд к потолку, утопающему в густой тени, словно сверяя действия героев с какой-то внутренней шкалой ценностей, и вновь уткнулась в доклад. — Все три Героя ведут себя предсказуемо, в точном соответствии с архивными записями Церкви о предыдущих призывах. Точка. Иллирия перевернула лист, и её брови едва заметно дрогнули. Доклад о «незапланированных» гостях этого мира заставил её сосредоточиться. — Герои-военные? Хина Миура и Мари Акари... — она вчитывалась в сухие строчки шпионских донесений. — По слухам, «две демонессы в странной форме». Разгромили группу серийных насильников: двое убиты на месте, один тяжело ранен, один отпущен. Отношение к Церкви — не выявлено. Отношение к Короне — не выявлено. Продолжать сбор данных через сеть осведомителей. Фукона откинулась на спинку жёсткого стула, не сводя глаз с тёмных сводов комнаты. — Капитан и старший лейтенант... — пробормотала она, пробуя на вкус незнакомые слова. — Звания, лишенные смысла в нашем мире. Но судя по протоколам допроса свидетелей призыва, в своём мире они были из враждующих стран и едва не перегрызли друг другу глотки в тронном зале. Она сделала паузу, её губы искривились в подобии горькой ухмылки. — Это как если бы Олткрей и главнокомандующий Сильтвельта оказались в одной яме... Это объясняет их первоначальную вспышку агрессии. Но при упоминании Сильтвельта монолог Иллирии оборвался. В памяти, словно раскалённое клеймо, всплыло самое болезненное воспоминание. Перед глазами на миг возникло лицо — родное, улыбающееся... а затем искажённое ужасом и залитое кровью. Её собственные руки, сжимающие оружие... Её дорогая подруга... Лицо Иллирии окончательно помрачнело, превратившись в безжизненную маску. Глаза блеснули фанатичным, нездоровым огнём. — Так и надо этой твари... — прошипела она в пустоту кабинета, подавляя остатки человечности глубоко внутри. — Грязная зверолюдка. Она пыталась запудрить мне мозг своей ересью, осквернить мою веру. Справедливая кара настигла её. Иллирия Фукона снова склонилась над столом. Напряженная тишина, прерываемая лишь сухим, почти колючим шелестом бумаги, внезапно оборвалась — в тяжелую дубовую дверь раздался негромкий, но отчетливый и требовательный стук. — Войдите, — дала разрешение Иллирия, даже не пошевелившись и не отрывая взгляда от исписанных документов. Её голос прозвучал сухо и бесцветно, странным образом гармонируя с монотонным шелестом пергамента в её руках. В проходе, обозначенном неверным светом свечей, появился мужчина лет пятидесяти, облаченный в простую, лишенную украшений церковную робу. Его лицо, глубоко изрезанное морщинами прожитых лет и суровых испытаний, выражало плохо скрытую, вибрирующую тревогу, которая сквозила в каждом его движении и нервном жесте. — Госпожа Иллирия, вы уже прочитали отчёт об уничтожении Дьявола Щита? — начал он прямо с порога, пренебрегая всеми правилами этикета и не тратя времени на пустые приветствия. — Я сегодня так и не видел госпожу Лауму, хотя именно она должна была лапами пробужденного монстра прикончить его. Фукона тяжело, со свистом вздохнула, прижимая ладонь к переносице, словно пытаясь физически унять подступающую пульсирующую головную боль. — Нет, я даже прошлый отчёт ещё не прочитала, — она медленно потянулась к столу и взяла в руку помятую, тронутую пятнами чернил бумажку, которую до этого отложила в сторону как нечто второстепенное и менее приоритетное. Иллирия принялась бегло, цепляясь глазами за ключевые фразы, просматривать детальное описание хитроумного плана. Всё на бумаге выглядело пугающе логично и выверено до мелочей: заманить яростное, ошалевшее от боли чудовище Волны в глубокую шахту было первым и ключевым шагом всей грандиозной операции. Двуглавый цербер, по своей природе крайне сильный и свирепый боец за территорию, давал Церкви негласную гарантию — он не сбежит в соседние поселения в поисках легкой добычи, а устроит в темных подземельях неприступное логово, превратив шахту в смертельную ловушку, из которой живым не выйдет ни один человек. Вторым этапом следовало методично и тонко распространить слухи среди крестьян о несметных залежах ценной руды в этих заброшенных выработках, чтобы заманить туда «Дьявола Щита» жаждой наживы и позволить ему самому найти свою бесславную, мучительную смерть в окровавленных зубах зверя. В этом и заключался коварный, пронизанный ледяным расчетом замысел Церкви Трёх Героев: в самом крайнем случае агент, находящийся на задании под глубоким прикрытием, должен был выйти из тени и лично, без лишних свидетелей, добить израненного и окончательно ослабленного после тяжелейшего сражения Героя Щита. — Ага, я так понимаю, по всем оговоренным срокам Тень, находящаяся на этом задании, уже должна была явиться с отчетом лично ко мне, но так и не появилась? — Иллирия подняла свои холодные, словно затянутые инеем глаза на мужчину, ожидая подтверждения своим внезапно возникшим догадкам. — Судя по всему, да, госпожа Иллирия, — коротким, по-военному тяжелым кивком ответил он, окончательно подтверждая, что отлаженный годами механизм безупречного плана дал необъяснимый и пугающий сбой. — Понятно... — негромко произнесла Иллирия, и этот короткий ответ прозвучал в тишине кабинета как окончательный приговор. — Ладно, если будут какие-то продвижения по этому делу, я дам знать. А сейчас покиньте, пожалуйста, мой кабинет. Время уже глубоко за полночь, а у меня ещё слишком много невыполненной работы. Мужчина, не проронив ни слова, привычным жестом сложил руку на руку так, чтобы обе ладони скрылись в широких рукавах церковного одеяния. Отвесив глубокий, подобострастный поклон, он бесшумно покинул помещение, оставив госпожу Фукону наедине с её тяжёлыми мыслями. Оставшись одна, Иллирия вновь погрузилась в раздумья, пытаясь нащупать логическую брешь в случившемся. Почему Тень не вернулась с задания? Это не укладывалось в голове. Неужели этот жалкий и слабый Герой Щита, пусть даже прикрываясь ребёнком-получеловеком, действительно способен был в одиночку одолеть свирепого Цербера? А ещё более маловероятным казался другой исход — что этот «дьявол» в израненном и ослабевшем состоянии смог выйти победителем в схватке с элитным, специально обученным бойцом Церкви. Однако гора бумаг на столе не становилась меньше. Работа всё ещё ждала своего часа, и Иллирия понимала: чем быстрее она разберётся с текущей бюрократией, тем скорее сможет уйти и дать отдых воспалённому разуму. Она заставила себя сделать глубокий вдох. Сейчас было жизненно важно отсечь все лишние, мешающие продуктивности мысли и вернуться к ним позже, при свете дня. Самым рациональным решением было просто завтра утром отправить в шахту ещё одну Тень для подкрепления и выяснения обстоятельств — в этом мире не было места для загадок, на которые у Церкви не нашлось бы ответа.